- -
- 100%
- +
- Впечатление? Или, не дай Бог, так оно и было? - подумал Кельвин, отчётливо осознавая, какую гремучую смесь представляет сочетание такого интерфейса с системами управления вооружениями.
Далее Петерсон поведал о том, что до того, как компьютеры были обесточены, вредоносное программное обеспечение вновь обрело форму безобидного письма, и сколько спецы ни пытались понять, каким образом была осуществлена эта метаморфоза, постичь её механизм так и не удалось. В заключение он отметил, что все перечисленные обстоятельства свидетельствуют о существовании прорыва в компьютерных технологиях и что аналитикам следует понять, каким образом этот прорыв может быть использован против Соединенных Штатов.
- Вот зараза, - подумал Кельвин, - сами обделались, не решив ни одного технического вопроса, зато дают указания, что должны делать мы.
Барлоу без труда раскусил психологический трюк Петерсона: эта тёртая лиса выстроила доклад таким образом, что в памяти надежно отпечаталось лишь окончание, где речь идёт о задаче, которую должны решать другие. Тем самым он ловко перевёл мяч на половину поля Разведывательного директората, а ещё точнее, именно их отдела.
- Нет, дружище, не всё так просто, - Кельвин уже знал, каким образом отпасует Петерсону, - не с теми игру затеял.
За годы службы в разведке Барлоу научился не терять самообладания. Его лицо отражало простое присутствие, хотя в голове шла напряженная работа. Полученная информация подтверждала наихудшие предположения о трансляции, но ни на йоту не приближала к ответу на вопрос: кто за этим стоит? Пытаясь найти зацепки, позволяющие ответить на него, он мысленно вывалился за пределы совещания.
- Кельвин, а вы что думаете по этому поводу? - вернул его обратно мягкий вкрадчивый голос.
Слегка улыбаясь, на него смотрел зам. директора по операциям (руководитель Оперативного директората), холодные серые глаза, казалось, заглядывали в самую душу. Именно за этот взгляд в те далекие времена, когда он только начинал службу, его и окрестили рентгеном. Редко кому удавалось чувствовать себя уверенно, общаясь с ним. Но это был, пожалуй, единственный человек на совещании, к которому Кельвин, не опасаясь, повернулся бы спиной или, как говорят русские, с которым пошёл бы в разведку, точнее, ходил. Под руководством Стивена Кроуфорда Кельвин работал в Союзе. Теперь его бывший начальник вполне заслуженно занимал свой нынешний высокий пост, олицетворяя собой живую легенду ЦРУ.
- Полагаю, кибератака и трансляция - начало сложной игры, затеваемой против нас, - произнёс Кельвин, слегка застигнутый врасплох. - Роберт Палмер подготовил доклад по этому поводу.
- Вы в курсе? - Кроуфорд прекрасно понимал, что Кельвин попытался осуществить рокировку, дабы не задевать самолюбие начальника, но он также знал, кто на деле ведущий аналитик в отделе, и ему было плевать на формальности. - Продолжайте.
- Всё это мало походит на шалости хакера-одиночки. Хотя, - Кельвин на мгновение задумался,- гении рождались и рождаются. Безусловно, за всем этим стоит талантливый человек, но в наше время подобное открытие сложно утаить, если только оно не сделано под контролем государственных структур.
- Согласен.
- Отсюда уверенность: это операция противной стороны. Но какой? И какова её цель? Эти вопросы остаются открытыми. Думаю, готовится нечто серьёзное, раз они решили засветить новые наработки в компьютерных технологиях.
- Что это может быть?
Кельвин прикрыл глаза и сдвинул плечи:
- Не знаю. Пока не поймём кто и не возьмём их под контроль, шансов разобраться в том, что задумано, практически нет.
- По поводу кто, есть хоть какие-то соображения?
- Попробовали сопоставить заинтересованность различных стран в отвлечении наших спецслужб от проводимых мероприятий. Вероятность того, что именно в этом состоит цель первого этапа проводимой операции, очень высока. Есть сравнительная таблица с аргументацией, - Кельвин глазами указал на папку, лежащую перед Палмером, - но это чистой воды аналитика, без доказательств.
- Это уже кое-что, подробнее ознакомимся позже. А в трёх словах?
- Ничего нового – Китай, Япония, Россия, - Кельвин буквально дал ответ в том виде, в каком просили.
- Значит, пока работаем по трём направлениям, - подытожил Кроуфорд.
- Полагаю, и остальным расслабляться не стоит, это ведь только предположение, хотя и с высокой степенью вероятности, - напомнил Кельвин.
- Думаю, вы правы, - Кроуфорд на мгновение задумался, и Кельвин решил воспользоваться моментом, лишив хитрюгу Петерсона спокойной жизни.
- Если бы была возможность отличать их фальшивку от реальной съёмки, - задумчиво произнёс он, беря паузу.
- То что? – вернулся к разговору Кроуфорд.
- Возможно, такие «мультики» используются не впервые, пошерстили бы скандальные случаи с видео, глядишь, и нашли бы, откуда ноги растут.
- Неплохая мысль, Барлоу.
Кельвин краем глаза заметил, как на лбу Петерсона выступила испарина. Неожиданно к разговору подключился господин директор, решив блеснуть интеллектом.
- Русских можно исключить, - ошарашил он присутствующих, - холодная война позади, они повержены, их лучшие научные кадры работают у нас или в Европе, в своём нынешнем положении они не способны на какой-либо прорыв.
- Выскочка, что ты вообще знаешь о русских? - подумал про себя Кельвин.
После службы в России Барлоу был уверен: окончательно победить русских попросту невозможно. Согнуть, надломить, загнать в угол, из которого, казалось бы, нет выхода, – да. Но лучше этого не делать, поскольку внутренние резервы этого народа раскрываются лишь тогда, когда другие уже сваливаются в пропасть безысходности. Это как с болевым порогом: у одного человека он низкий, и боль сразу парализует волю, другого можно рвать на куски, но он не теряет самообладания. Именно в безвыходных ситуациях у русских появляется энергия, позволяющая им буквально сметать всё на своем пути. Но страшнее всего непредсказуемость, с которой они действуют в таких случаях, не щадя ни себя, ни врагов, оказываясь в итоге на ступень выше уровня, с которого началось их падение. Барлоу полагал, что их вообще следует ограждать от критических ситуаций, навязывая тем самым состояние застоя.
Что касается крушения СССР, Кельвин был убеждён, что это результат внутренних причин. Здесь он придерживался позиции одного забавного русского, фигурировавшего в их разработке под кодовым именем «марксист». Этот чудак, изучив марксизм, нашёл в нём ключевую ошибку, а устранив, выстроил новую социально-экономическую теорию, опираясь на которую предсказал развал Союза. В итоге историческая практика подтвердила его выводы, и это обстоятельство значило для Барлоу куда больше, чем пустые утверждения о победе в холодной войне.
Наиболее же наивным предположением в высказываниях директора была мысль об утечке мозгов. Конечно, если смотреть на проблему поверхностно, утверждение выглядело верным. Вне сомнения, определенный научный потенциал они потеряли. В погоне за материальным благополучием из страны выехала значительная часть облачённых учёными званиями специалистов, но, как правило, среди них не было тех, чьи идеи взрывают доминирующие научные представления. Это был своего рода балласт, паразитирующий на науке, с которым не жаль было расстаться. Они присваивали друг другу степени и звания, затирая и обкрадывая людей, действительно двигавших науку вперед. А вот эта наиболее дееспособная часть учёных, официально не признанных, осталась в стране.
Пребывая в мире своих идей, они обладали столь мизерными материальными потребностями, что их сложно было оторвать от работы, не говоря уже о том, чтобы выманить из страны, которой на данном этапе их изыскания были абсолютно не нужны. Государство их попросту игнорировало. Но государство и Родина - не одно и то же. В результате, недолюбливая, а порою ненавидя государство, они хранили преданность Родине. Это и был тот скрытый научный потенциал, способный в случае необходимости дать мгновенную отдачу. Не принимать его в расчёт было более чем наивно. Кельвин достоверно знал, что Российские спецслужбы время от времени выуживали из него необходимых для дела специалистов.
Барлоу потерял интерес к совещанию: полезная для аналитики информация была озвучена, сейчас важнее было пообщаться с нужными людьми из научно-технического директората и компьютерщиками телеканала.
Наконец совещание закончилось. Они с Палмером направлялись к выходу, когда его окликнул Стивен Кроуфорд, беседовавший с Петерсоном.
- Кельвин, сейчас у меня пара неотложных дел, через полчаса жду у себя, есть разговор.
Всё это прозвучало как распоряжение, не терпящее возражений. Хотя Барлоу и не был подчинённым Кроуфорда, он осознал: намеченные дела пока придётся отложить, Стивен никогда не дёргает людей по пустякам. Кивнув в ответ, Кельвин развёл руками, давая понять Палмеру, что некоторое время будет отсутствовать. Роберту, естественно, не понравилось, что Барлоу вызвали на аудиенцию, минуя его, но перечить Кроуфорду было себе дороже.
Глава 4.
Неожиданное предложение.
В приёмную Кельвин вошёл за пару минут до назначенного времени. Его встретил крепко сложенный мужчина среднего роста, с уже обозначившейся проседью в волосах.
- Кельвин Барлоу? – спросил он скорее для формы, поскольку по поведению было понятно: знает посетителя в лицо.
Кельвин, имея великолепную память, был уверен, что никогда прежде не встречал этого человека.
- Мы знакомы? – Барлоу сделал вид, что пытается вспомнить собеседника.
- Нет. И вы это прекрасно знаете, не правда ли? – дружелюбно ответил незнакомец. - Проходите, шеф уже ждёт.
- Человечек-то не простой, умеет Стив подбирать людей, - подумал Кельвин, переступая порог кабинета.
- Вижу, познакомились, - лукаво улыбаясь, Кроуфорд жестом предложил Кельвину кресло напротив.
- У меня такое чувство, что он знает меня давно.
- Ещё бы! Никол частенько прикрывал тебя у русских.
Кельвин на какое-то мгновение впал в оцепенение. В работе с наружкой КГБ его считали одним из лучших. Даже в бурлящей толпе он без особого труда вычислял приставленные к нему «ноги», используя порой одному ему ведомые психологические приёмы. А уж в вопросе «оторваться от хвоста» ему и вовсе не было равных, поскольку всегда придумывал новый остроумный ход.
- Не может быть, - Барлоу до сих пор не верилось, что он ни разу не срисовал неоднократно сопровождавший его объект.
- Может, может. Да ты не расстраивайся, у каждого своя работа: кто-то должен думать и действовать, а кто-то делать так, чтобы ему не мешали.
Кельвин знал о манере Кроуфорда начинать серьёзную беседу с разговора на отвлечённую тему, таким образом Стив располагал к себе собеседника, снимая с него излишнее напряжение, но между ними, по крайней мере, так полагал Барлоу, такие реверансы были ни к чему.
- Знаю, что на совещание прибыл с самолёта и времени, чтобы переварить всё как следует, не было.
- За мной следят, - шутя вставил Кельвин, указав головой на дверь, но Кроуфорд, подняв руку, оборвал его, давая понять, что разговор входит в серьёзное русло.
- Навскидку, чем могут грозить нам их новые наработки?
- Голова идёт кругом. Направлений не мерено, даже если не брать в расчёт мелкие пакости.
- И всё-таки?
- Можно, к примеру, на время парализовать работу банка, вбросив письмецо, подобное тому, каким взломали сеть телеканала. Прерванные взаимозачётные операции запустят цепную реакцию, последствия будут определяться тем, что за банк и в какое время атакован. Если не остановиться на этом, скоординировав подобные акции против ведущих банков страны, есть возможность, при желании, парализовать всю финансовую систему, конечно, на время. Причём проделывать это можно сколь угодно часто. Банки не могут не принимать корреспонденцию от клиентов и партнеров. Последствия, думаю, вы представляете. Добавьте сюда биржи, железную дорогу, аэропорты. В целом, пока технари не найдут противоядия, мы сидим если не на пороховой бочке, то на электрическом стуле, рубильник от которого Бог знает у кого в руках.
- Благо, системы управления ядерным оружием и космическими объектами, а также войсками защищены от этой напасти локальными сетями.
- Не обольщайтесь, достаточно найти способ подключиться к ним, скажем, через внедрённого агента, и в нужный момент шашка в дамках.
- Умеешь ты успокоить.
Кельвин давно не видел Кроуфорда таким озабоченным. Барлоу не был сторонником сгущать краски, он описывал ситуацию такой, какой она виделась.
- Кстати, насчёт видеоролика… Сейчас не стоит поднимать этот вопрос, но, по сути, пока нет возможности отличать фальшивку от реальной съёмки, ни один видеоматериал не может быть с полной гарантией использован в суде в качестве средства обвинения или защиты. Помимо этого, меня беспокоит та скорость, с которой, по мнению работников телеканала, во время атаки на компьютеры вводились новые данные и команды. Столь скоростной интерфейс противника ставит все образцы вооружения с компьютерным управлением вне конкуренции. Пока наши операторы будут двигать джойстиками и нажимать кнопки, их оружие уже будет обстреливать цели, а на поле боя потерянные секунды или даже доли секунды многого стоят.
Стивен поднял руку, давая понять, что этой информации для него достаточно.
- В целом, ты подтвердил опасения, но я пригласил тебя не только для этого, - Кроуфорд задумался, но тут же продолжил, - не исключено, что это русский след. Чтобы подтвердить или опровергнуть, там, у них, требуется проделать непростую работу. Пока и мыслей нет, как докопаться до истины, но безвыходных ситуаций не бывает. В Москве нужен человек, способный решить эту задачу.
- Хотите посоветоваться насчёт кандидатуры? Увы, пас, вы лучше знаете своих сотрудников, тем более, как выяснилось, я не знаю даже тех, с кем плотно работал, - Кельвин намекнул на Никола.
- Кельвин, это ты у русских научился?
- Чему? – Барлоу изобразил недоумение.
- Как там говорят, - Стивен вспомнил почти моментально, - включать дурака. Ведь понял, что отправить в Москву намерен тебя?
- Здорово. Пойди, Барлоу, туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, но чтоб к утру было. Стив, это же чистой воды подстава. Скажи честно, чем не угодил, - когда Кельвин был крайне возмущён, он иногда нарушал субординацию.
- Не перегибай палку, - Кроуфорд улыбнулся. - Куда сходить, тебе сказали. Что касается остального… Кельвин, я же вменяемый человек и понимаю, что, может, ничего и не получится, и в том не будет твоей вины, но если этого не сделаешь ты, этого не сделает никто.
Это был удар ниже пояса. Кроуфорд в своё время великолепно изучил Кельвина: отказываться от осуществления практически невозможного было не в его правилах, не решаемые головоломки лишь разжигали азарт, а оказываемое доверие подливало масло в огонь. Хороший разведчик при необходимости должен быть дипломатом, и Стивен Кроуфорд был им, ловко направив ситуацию в нужное для него русло.
- Необходимо твоё принципиальное согласие. Хотя можно сделать так, что выбора не будет.
- А он есть? - подумал Кельвин, кивком давая понять, что согласен. - А как быть с мнением директора о России?
- Для него ты будешь решать в Москве иную задачу. Кстати, это страховка на случай неудачи. С твоим руководством всё согласуем. Работать будешь под дипломатическим прикрытием: рисковать таким специалистом не имеем права, хотя там сейчас на порядок проще, чем прежде.
Глядя в глаза Стиву, Барлоу, покачав головой, рассмеялся.
- В чём дело, Кельвин?
- Да так, ничего. Съездил в отпуск, - сказал он с нескрываемым чувством досады.
- Необходимые бумаги и всё прочее будет готово через неделю, так что можешь оторваться на полную катушку, но только в пределах этого срока. Большего дать не могу, сам понимаешь.
- Спасибо, уже не надо. Какой отдых? Теперь этот гад покоя не даст, - Кельвин постучал себя по лбу указательным пальцем.
- Ты о ком? – забеспокоился Кроуфорд.
- О биопроцессоре. В стрессовых ситуациях отказывается отключаться и перезагружаться, иногда даже спать не даёт.
- Что, настолько серьёзно? - улыбнулся Стив. - Собственно, для решения нашей задачи это совсем не плохо. Чем собираешься заняться до отъезда?
- Необходимо просмотреть весь видеоролик: до сих пор видел лишь фрагмент. Не мешало бы пообщаться с работниками телеканала: хочу понять, всё ли было так, как они говорят. Кроме того, нужны консультации спецов из Научно-технического директората, но боюсь, Петерсон будет ставить препоны.
- Не будет. Я уже говорил с ним на эту тему, как раз когда ты с Палмером выходил из зала заседаний.
Услышав это, Барлоу в очередной раз осознал, что он лишь пешка в руках Кроуфорда, наперёд просчитывающего все ходы в разыгрываемой партии.
- Кстати, Никол едет с тобой.
- Для чего? – задавая вопрос, Кельвин не скрывал раздражения.
- Да не кипятись! Человек поступает в твоё полное распоряжение. Там могут возникнуть сложные ситуации, а он своего рода универсал, способный выполнить любое задание, - Кроуфорд поднялся с кресла. Это означало, что разговор окончен. - Документы и необходимые инструкции получишь в день отъезда, а пока извини, дела.
Глава 5
Товарищ генерал
«Мерседес» с мигалкой, миновав ворота госпиталя, плавно притормозил у парадного крыльца. С переднего пассажирского сиденья резво выпрыгнул коренастый парень и, зорко оглядевшись вокруг, открыл заднюю дверцу.
- Володя, ждёшь меня здесь, – выбираясь из машины, сказал Кондратьев и, поправив китель, степенно зашагал по ступенькам.
Максим Ильич редко надевал мундир, предпочитая строгие, но стильные костюмы. Однако нынешняя миссия требовала пребывания в форме. Палата, в которой лежал Богатов, располагалась на третьем этаже, но он не стал подниматься на лифте, а направился к лестнице. Максим, как мог, оттягивал предстоящий разговор, понимая всю сложность ситуации. С одной стороны, шёл с хорошей новостью, имея козырь в рукаве, вернее, неся в нагрудном кармане. С другой - знал, что не вправе раскрыть все карты, а это в отношении друга сродни предательству.
Саня Богатов всегда и во всём был способнее и умнее, а стало быть, скоро, довольно скоро докопается до истины. И что тогда? Максиму даже думать об этом не хотелось. Потерять друга? И ради чего? Но он не мог поступить иначе: его прижали. Смешно подумать. Кого? Генерала контрразведки! А ведь Сашка предупреждал, что рано или поздно это случится. Вот сам-то он кристально чист, к нему, как говорится, и комар носа не подточит.
Шагнув на последнюю ступень, Максим Ильич почувствовал, что чертовски устал, но не от подъёма, а от навалившихся проблем. «Всё, разрулю это дело и на покой, тогда поймёт и простит», – клятвенно пообещал Кондратьев, прежде чем открыл дверь палаты. Увидев друга, он искренне улыбнулся:
– Что, бездельник, отдохнул? Медсёстры у вас тут и впрямь одна краше другой. Пока шёл по этажу, грешным делом подумал, а не прострелить ли ногу, чтобы под их присмотром месячишко поваляться.
- Смотри, чтобы от их присмотра в реанимацию с инфарктом не загреметь, аль забыл, сколько тебе годков, кот шелудивый? Не для них ли вырядился? – Богатов кивнул на генеральский китель.
- Это ты зря. Неспроста в народе говорят: «Седина в бороду – бес в ребро».
- Конечно, а бес в ребро, мозги из башки прочь.
- Саня, а зачем генералу мозги? – намекнул Кондратьев на старый армейский анекдот, и они вместе рассмеялись. – Ладно, шутки в сторону. Полежал, отдохнул, пора выходить на службу.
- Максим, у тебя и впрямь что-то с головой. Я уже полмесяца как за штатом, со дня на день будет приказ об увольнении.
- Приказ-то есть, только не об увольнении, а о присвоении. Вот копия, - Кондратьев достал из внутреннего кармана вчетверо сложенный лист бумаги и протянул Богатову.
Видя, как изменилось лицо друга, Максим Ильич понял, что Сане эта новость не в радость. Желая разрядить обстановку, ещё раз нырнул в карман и извлёк оттуда новенькие генеральские погоны с одной звездой.
- Почти как те первые, лейтенантские, помнишь, Саш? – спросил он с явной грустью в голосе. – Держи, заслужил. И вообще, не понимаю: вы чем-то недовольны, господин генерал?
- Раз уж так, то товарищ. Товарищем начал, товарищем и закончу, – в голосе Богатова зазвенел металл.
- Да не цепляйся к словам.
- Максим Ильич… а что случилось?
«Вот и началось, - подумал Кондратьев, - сейчас будет допрос с пристрастием, не ляпнуть бы лишнего».
- Саша, что касается меня, я бы давно присвоил тебе генерала, кто-кто, а ты заслужил.
- Так ведь не присваивали и не присвоили бы. В чём же дело?
- Изменилась ситуация, причём в твою пользу.
- Максим Ильич! Хватит темнить.
- Да что ты зарядил: Максим Ильич, Максим Ильич, - взбеленился Кондратьев (он терпеть не мог, когда в неофициальной обстановке Богатов называл его по имени отчеству). – Янки что-то затевают, их агентура активизировалась не на шутку, лезут изо всех щелей, как тараканы.
- А вы их дихлофосом, хорошим, импортным, - не удержался, чтобы не съязвить, Богатов. - Я-то тут при чём?
- Похоже, ищут что-то, - Максим пропустил колкость друга мимо ушей, - а вот что, понять не можем.
- Тогда ясно, - почти серьёзно произнёс Сан Саныч, пряча лукавую улыбку в уголках глаз.
- Что тебе ясно?
- Раз не можете понять, что ищут, стало быть, вещь ненужная. А коль найдут и стащат задарма, так жаба ж замучает: без навару оно ж теперь никак.
- Нет, я с ним серьёзно, а он шутить изволит.
- Какие шутки, Максим? Или берёшься утверждать, что страну, которой присягали, не растащили по кускам?
- Да ну тебя, – Кондратьев махнул рукой, делая вид, что обиделся.
- Но дело-то, собственно говоря, не в этом.
- А в чём?
- Давайте-ка, господин генерал-лейтенант, прикинем, что мы имеем в сухом остатке, - продолжал язвить Богатов. – Противник готовит или уже начал проводить некую акцию или операцию, цель которой не ясна. Стало быть, каким боком она вывернется, никому не ведомо. Налицо полная некомпетентность компетентного органа, за которую кому-то придётся отвечать. Нужен стрелочник. Но в данном случае майора или подполковника под паровоз не бросишь, требуется фигура посолиднее. Самим-то на рельсы ой как не хочется. И приходит ребятишкам мысль простая, но верная. А не взять ли строптивого полковника, почти пенсионера, нацепить на него генеральские лампасы и озадачить тем самым дельцем, возложив полную ответственность. Вывернется - повезло, а нет, так в тот момент, когда та самая птичка клюнет в известное место, ему под зад коленом, как не справившемуся с порученной работой. В итоге все свои целы, а строптивцу, вместо спокойного выхода на пенсию, увольнение по служебному несоответствию. А вдобавок прочим пример в назидание, чтобы не пытались, находясь в системе, жить не по её законам. Премного благодарен, барин, за подарок, - Богатов с издёвкой отвесил Кондратьеву земной поклон.
«Слава Богу, пока не знает всей правды, - думал Кондратьев. - А то швырнул бы погоны в морду, и был бы прав. Пока… Сколько продлится это пока? Во всяком случае, истина раскроется не раньше, чем выйдет на службу и возьмётся за дело, а там его уже ничто не остановит».
- Ты о чём задумался, друг? – слово «друг» Богатов произнёс с такой интонацией, что Максима покоробило.
- Саня, во многом ты прав. Но я уверен, что докопаешься, для чего мутят воду и какую рыбку ловят. Откровенно говоря, там, - Кондратьев поднял указательный палец вверх, давая понять, о ком идёт речь, - ждут именно такого исхода.
- А кто бы сомневался? Ждут они! Господи! С кем приходится работать? – со стоном, исходящим из самих глубин души, произнёс Богатов, и в миг этого неосознанного, но искреннего упоминания о Боге его озарило. Все зигзаги судьбы неслучайны: его подвели к чему-то важному, чего он не может не исполнить, и связано оно с взваливаемым на него делом. Понимание этого буквально влилось в него истиной, не требующей доказательств. Поражённый прозрением, Богатов, не мигая, смотрел перед собой.
- Саня, что с тобой? Тебе плохо?
- Да нет, уже полегчало.
Повернувшись к другу, он рассмеялся.
- Максимушка, - слова лились из него с явной издёвкой, - а представляешь, сколько меня терпеть то придётся, если их ожидания, - он поднял палец, копируя Кондратьева, - сбудутся. А с примером в назидание как быть? Ты пока подумай, а я быстро соберусь, подкинешь меня домой. В Управлении буду завтра утром. Или на службу надо немедля? А то могу! Не беда, что в пижаме, погоны-то есть!