Похитители невест

Глава I. Богатая свадьба

В Энской столичной церкви заканчивались спешные приготовления к богатому венчанию. Одни служители расстилали нарядный, но уже значительно потертый ковер, другие устанавливали аналой, осматривали паникадило, люстры, смахивали пыль, что-то чистили тряпками.

– Старайся, Егор, сегодня, кажись, нам хорошо перепадет! – вполголоса говорил один сторож другому.

– Нешто очень уж богатые?

– Чего богаче: миллионы венчаться будут.

– Как так миллионы? – глупо переспросил служитель.

– А так: невеста – первейшая богачиха, единственная дочка купца первой гильдии Сметанина, жених – тоже страшный богач будет, сын купца Русанова. Вот и выходит, что миллионы на миллионы пойдут!

– Ой ли!

– Дурак, правду говорю.

Это известие окрылило Егора. Мысль о щедрых чаевых утроила его старание, и он с каким-то зверским удовольствием плевал на тряпку и обтирал ею перила и карнизы иконостасов.

На клиросе – справа и слева – уже толпились певчие в парадном одеянии.

Регент особенно суетился и волновался.

– Вы, Колюченко, кажется, опять уже того? Успели уж! Насвистались? Эх, что с вами и делать!.. Сегодня ведь трудный концерт предстоит…

В голосе регента слышалась укоризна.

– Не беспокойтесь, Иван Елпамидонтович, как известно вам, октаве необходимо подкрепление. Какая же мыслима октава без водки! Конфуз один выйдет… А я вот как гряну:

«Гря-а-ди, гряди, голубица-а-а!..»

И он грянул действительно так, что у регента выпал из рук камертон, а долговязый сторож вздрогнул и чуть не изрек ругательство.

– Эх ведь, как его пробирает!

Тенора, дисканты, альты пробовали «верхи» по тону.

В церкви были уже и батюшка, и отец диакон.

– Хорошая свадьба! – убежденно крякал отец диакон.

– Душеспасительная… – соглашался батюшка.

Кое-кто из публики, толпившейся около церкви, проник во внутренность ее.

Это поставило в тупик церковный причт.

– Как отнестись к сему? Пускать народ, жадный до таких зрелищ, в церковь или не пускать?

– Распоряжений особых не было… Стало быть – можно… – решил батюшка. – Как в храм Божий не пускать публику?

– Эх! – злобно и сокрушенно ворчали сторожа, взирая на «любопытных», наполняющих храм. – И что это они прутся?

– Ну, вы, почтенные, не лезьте, не толпитесь, не закрывайте проходу… Не для вас, чай, ковер разостлали! Становитесь в сторонку!

– Известно дело, не для нас… Где нам на бархатных коврах стоять… – шипели достославные «цикорки», обожающие лицезрение богатых венчаний. – А храм-то, чай, не для одних-то толстосумов…

– Ну, ну, ладна… Не прохлаждайтесь, а, пожалуйста, в сторонку! – окрысивались сторожа.

В церковь уже начали съезжаться приглашенные на церемонию венчания. То и дело подкатывали экипажи, все – собственные, из которых выходили представители и представительницы именитого петербургского купечества, разодетые в шелка, бархаты, сверкающие массой драгоценных камней.

– Гляди… гляди… Ишь, как сияет!.. – доносилось из толпы.

– Чего им не сиять при эдаких деньжищах…

– А что, жених-то еще не приехал, миленькие?

– Нет. Сейчас, должно, прибудет… А ты что: перехватить его у невесты хочешь, тетка?

В толпе, запрудившей собою место перед церковью, паперть и сени ее, прокатывается здоровый, веселый смех.

– Тьфу, тьфу! – плюется, негодует «тетка». – Во-первых, какая я тебе тетка, а потом от живого мужа нешто можно за другого выходить?

– А небось хотела бы за такого миллионщика пойти? – не унимается досужий балагур-зубоскал. – Эх, жалко, что ты замужняя: беспременно влюбился бы в тебя жених.

Кругом смех усиливается… «Тетка» в пылу благородного негодования и оскорбленной гордости начинает уже ругаться.

– Господа! Потише, без безобразий! – решительно изрекает будочник, следящий за порядком перед церковью. – Потеснитесь! Не прите!

Экипажи, привезшие своих богатых владельцев, отъезжали в сторону.

Сквозь узкий проход между двух стен толпы-публики проходила нарядная вереница свадебных гостей.

Церковный староста, видя, что любопытных прибывает все более и более, крикнул сторожам:

– Протяните канаты! Живо, живо!

– Па-а-ди! Берегись! – доносились громкие, жирные окрики чудовищно толстых кучеров.

– Ах, милушки, уж не жених ли?

– И то как будто…

– Чего вы врете, какой это жених…

Шумит, волнуется, жужжит, судачит и злословит толпа.

– Едет! Едет! – прокатилось в ней волной. Действительно, из роскошной кареты вышел жених, окруженный щегольскими шаферами под руку с посаженым отцом.

– Ах, молодой, красивый!.. – заволновалась толпа.

– И такой миллионщик!..

В церкви уже зажжены люстры, паникадило, вся она сверкает морем огня. Блеск свечей переливается радужным светом в бриллиантах нарядных дам и девиц богатого купеческого царства.

Теперь началось ожидание невесты. Любопытство и нетерпение толпы достигло крайнего напряжения.

Глава II. Прерванное венчание. Невеста с усами. Ее похищение

Почти одновременно к церкви подъехали две кареты, запряженные дивными рысаками.

Из первой кареты вышла невеста, окруженная «подругами», вторая карета отъехала в сторону.

Те, кто ожидал прибытия невесты, чтобы посмотреть, какова она, были жестоко разочарованы: из-за плотного шелкового тюля-газа фаты лица совсем не было видно. К тому же невеста не отнимала от лица кружевного платка.

– Что это она так закрылась?

– Стыдится, может…

– Да чего ей стыдиться-то? Говорят, красавица писаная. Сопутствуемая посаженой матерью, рыхлой купчихой в богатейшем наряде, невеста вошла в храм.

Навстречу ей спешил жених, кудрявый молодой человек во фраке с глупой бараньей физиономией.

– Дорогая… – тихо шепнул он ей.

– Гря-а-ди, гряди, голубица! – грянул хор приветственный концерт.

На одну секунду невеста остановилась, вздрогнула, словно страшась идти дальше, но потом, очевидно, взяв себя в руки, она – под руку с женихом – направилась к аналою.

– Что это она платок держит у лица? Плачет, что ли?

– А как же не плакать: последний девичий денек, чай.

Сотни глаз, жадных, любопытных, устремлены на пару, которую сейчас будут венчать.

Священник, мягко, ласково улыбаясь, встречает жениха и невесту, устанавливает их у аналоя. Шафера занимают свои места за женихом и невестой. Заливаются тенора, гудит октава.

– Как она волнуется!

– Зато как ликующе весел и победоносен жених!

Венчание началось.

Но не успел еще священник произнести несколько слов, как вдруг церковь огласилась безумно-страшным криком жениха:

– Ай! Господи, что это?

Храм вздрогнул. Все, как один человек, направили свои взоры на венчающихся, и то, что они увидели, заставило и их испустить возгласы, полные не меньшего страха:

– Глядите! Глядите! Что это такое?

Невеста стояла, откинув с лица венчальную фату.

– Усы! Мужчина!

Батюшка отшатнулся. Жених окаменел.

На лице невесты красовались весьма изрядные усы!

– Что это… кто это? – бормотал жених, бледный как полотно, с выпученными глазами.

– Что такое? Что случилось?

– Мужчина… усы… невесту подменили…

Пользуясь общей паникой, вернее, общим оцепенением, невеста с усами быстро направилась к выходу.

В «сенях» храма к ней бросилась высокая мужская фигура, закутанная в широкий плащ, и схватила невесту на руки.

– Скорее! Моя! Моя! – прозвучал громкий, ликующий голос. Все, как бараны, шарахнулись в сторону.

Держа невесту на руках, похититель выскочил на паперть, сбежал по ступенькам и крикнул:

– Семен, давай!

Карета лихо подкатила и, когда в ней скрылся похититель со своей добычей, быстро понеслась и скрылась за углом следующей улицы.

– Держи! Держи! – раздался чей-то испуганный крик.

То, что произошло затем в церкви и перед ней, не поддается описанию.

Когда миг столбняка, овладевшего всеми, прошел, начались сцены, сделавшие бы честь любой трескучей мелодраме.

– Что же это такое? – дрожащим голосом спросил донельзя пораженный священник, обращаясь к жениху, которого уже окружала толпа родственников и знакомых, как его, так и его невесты.

Тот бессмысленно хватался руками за голову.

– Ничего… ничего не понимаю… не знаю.

И бросился вдруг к посаженой матери невесты.

– Как же это так? Кого вы привезли?!

За ним наступал и его посаженый отец:

– Стыд! Позор! Бесчестие! Кого вы привезли, матушка?

– Как кого? Глашеньку Сметанину… – лепетала обезумевшая от всего происшедшего посаженая мать.

– Это с усами-то?.. Это у Глашеньки в одну ночь усы выросли?! Да это бунт, заговор.

Купчиха, посаженая мать, сомлела и опрокинулась навзничь.

Ее подхватили. Это еще более усилило общую панику.

– К родителям невесты!

– Дать знать полиции!

– Вот так история! Невесту с усами выкрали!

Жених ломал в отчаянии руки и громко плакал. Его утешали шафера, родственники, знакомые.

– Да в чем дело? Как же так могло это произойти? Таких чудес еще не бывало!

– А я почем знаю, я откуда знаю? – захлебывался злосчастный жених с бараньим лицом. – Осрамили, ославили!..

– Да откуда же у нее усы выросли?

– Наваждение… Диавольское наваждение и искушение. Может, это и не невеста, а оборотень?

– Так зачем же этого оборотня стали похищать?

– Скандал! Скандал! На какую свадьбу нас пригласили?

– Н-да… можно сказать: красивенькая история!.. Батюшка уныло смотрел на диакона.

– Тридцать пять лет священствую, а такого чуда не видывал… – сокрушенно бормотал он.

– Что говорить: «душеспасительная» свадьба, отец Александр, как вы соизволили ее назвать… – насмешливо отвечал диакон.

На клиросе шло не меньшее волнение.

– Вот так «голубица»! – ужасной октавой гремел бас. – У этой голубицы усы чуть-чуть поменьше моих. А еще регент говорил: и зачем это вы, Колюченко, насосались винищем? А ежели я предчувствовал, может, сие церковное поношение? А? Иван Елпамидонтович, как же вы полагаете: прав был я или нет, взявши подкрепление загодя?

Регент только руками разводил.

– Ну-ну… Пропала мзда за концертное пение… Живо обсуждали происшедшее и перед церковью.

– Невесту украли! Вот так фунт изюму с кисточкой!

– Слышь, паря: у невесты под венцом усы выросли!

– Ври больше…

– А ей-Богу! Усы – во какие!

– А как это он ее ловко, братцы, слямзил! Молодчина!

– Это по-нашенски: орел!

– Матушки! Святители! – шамкала какая-то ветхая старушка с костылем. – Неужто правда? А где ж у ней, у поганой, усы-то выросли?

– На губе, бабушка, на губе!.. – с хохотом отвечали ей голоса зубоскалов.

Паника росла, увеличивалась.

К вечеру весь Петербург кричал о необыкновенном приключении с венчанием двух отпрысков известнейших миллионеров-купцов. Стоустая молва, конечно, разукрасила все это, и многие невесты-девицы со страхом бросались к зеркалу:

– Господи помилуй, уж не выросли ли и у меня усы?

Глава III. «Отыщите невесту, господин Путилин!». Новое похищение

Я сидел у Путилина в его служебном кабинете, беседуя с ним о необычайном происшествии, имевшем место в Энской церкви. Было около 9 часов вечера.

– Хочешь держать пари, доктор, что они явятся ко мне? – улыбаясь, задал мне вопрос мой талантливый друг.

– Кто «они», И. Д.?

– Ну, потерпевшие, конечно… Честное слово, если бы я был на их месте, я сделал бы это!

– Ты говоришь о трагическом венчании? Путилин улыбнулся еще шире.

– Трагическом… Ах, мой скверный доктор, как ты любишь сгущать краски. По-моему, тут гораздо более налицо комического, чем трагического.

– Но ведь это – необычайно, как хочешь…

– Совершенно верно. И наперед тебе скажу; дело это очень трудное, но… но не мрачное.

– Что ты за удивительный человек, И. Д.! – искренно-восторженно вырвалось у меня. – Неужели ты уже сейчас что-нибудь проводишь?

В дверь кабинета раздался стук.

– Ваше превосходительство, вас желают видеть…

– Господа Русановы? – спокойно спросил великий сыщик.

– Да-с… – удивленно ответил дежурный агент.

– Пусть идут.

В кабинет вошли два посетителя, один – уже старик, красивый, важный, упитанный, другой – молодой человек в пиджаке, с глупым, бараньим лицом.

– Господа Русановы? – обратился к вошедшим Путилин.

– Да-с, ваше превосходительство… – ответил старик.

– Прошу покорно. По делу неудачного венчания? Миллионер Русанов-отец удивленно вскинул глазами.

– А вы… вы уже знаете?..

– Я, голубчик, начальник сыскной полиции, поэтому я все должен знать.

И, повернувшись к молодому человеку, неудачливому жениху, шутливо проговорил:

– Эх, молодой человек, молодой человек! Нехорошо: из рук невесту выпустили! Проворонили!..

Молодой Русанов густо покраснел, с досадой мотая кудрявой бараньей головой.

– Как же-с… помилуйте…

– Усов испугались? Подумаешь, какая невидаль!

– Как, ваше превосходительство?! – в голос воскликнули они оба. – Как? Вы находите неудивительным, что у девушки вдруг под венцом выросли большие усы?!

– Совершенно верно: ровно ничего удивительного не вижу в этом… – бесстрастно, с улыбкой ответил мой гениальный друг.

Оба Русанова в сильнейшем изумлении уставились на Путилина. Каюсь. Я сам с не меньшим удивлением поглядел на него. «Что он говорит?» – пронеслось у меня в голове.

– Усы у девушки?!

– Усы у девушки.

– Вы как это: всерьез или в шутку, ваше превосходительство? В голосе старика-миллионера послышалась досада.

– Я не имею обыкновения шутить, любезный господин Русанов. Ну-с, в чем дело? Невеста вашего сына, дочь купца первой гильдии Аглая Сметанина действительно исчезла? Вы, конечно, из церкви бросились в дом ее родителей, и что узнали от отца и матери?

– Да-с, поехали туда… С самой дурно сделалось… Отец – волосы рвет на голове. А узнали мы, что дочь их, Аглая, невеста моего сына, отбыла, честь честью, с подружками и с посаженой матерью в карете в церковь. А вот, что дальше произошло, – это так непостижимо…

– Усов у вашей невесты не было? – повернулся Путилин к жениху.

– Что вы-с… Помилуйте… да ежели бы у нее были усы – разве я предложил бы ей руку и сердце? Слава Богу, мы и безусых девиц, при нашем капитале, найдем сколько угодно…

Фигура и физиономия молодого Русанова были настолько потешны, что я не выдержал и расхохотался.

– Кому-с – смех, кому – слезы… – недовольно пробурчал старик-миллионер.

– Простите, я вовсе не смеюсь над вами… но, согласитесь, такое необыкновенное приключение… – смешался я.

– Итак, невеста вашего сына бесследно исчезла? И вы желаете…

– Чтобы вы, ваше превосходительство, помогли нашему горю, распутали эту необыкновенную историю.

– Вы никаких особых подозрений не имеете? Старик-миллионер взглянул на сына.

– Ты как, Васенька: ничего не примечал? А? Васенька отрицательно покачал головой.

– Ничего-с особенного-с…

– Она была влюблена в вас, ваша невеста?

– Как-с сказать-с… Девицы конфузятся высказывать свои чувства…

В дверь кабинета раздался стук.

– Входите! – крикнул Путилин.

В кабинет бомбой влетела толстая купчиха, расфранченная, но в съехавшей набок шляпе.

За ней еле поспевал помощник Путилина.

– Ваше превосходительство! Ваше превосходительство!.. – завопила она.

– Ради Бога? Что такое, что случилось? – попятился мой талантливый друг.

– Украли! Украли! Выкрали!..

– Что украли? Да вы успокойтесь, сударыня, придите в себя, объясните толком…

– Как я приду в себя, когда я из себя вон вышла? – еще больше завопила купчиха, бросаясь в кресло.

– В чем дело, Виноградов?

– Почти одинаковый случай… сейчас у г-жи Сосипатровой исчезла дочь-невеста. Выкрадена из кареты во время следования к венцу в церковь Спаса.

– Что? – привскочил даже старик Русанов. – Слава те, Господи!

Радость, ликование послышались в голосе миллионера. Он даже перекрестился широким, размашистым крестом.

Это неожиданное восклицание привело в ярость прибывшую купчиху.

Она бросилась, как разъяренная тигрица, к Русанову:

– Как? – взвизгнула она. – Что это вы сказали, батюшка? Слава Богу? Это – слава Богу, что у меня дочь из-под венца похитили?! Да как вы, старый пес…

– Именно, слава Богу: потому, значит, не я один в конфузе, что у моего сына невесту украли… – с чувством удовлетворенного купеческого самолюбия произнес Русанов.

Путилину пришлось вмешаться, дабы предотвратить сцену грубой перебранки взволнованных родителей.

– Что произошло?

– А то, господин начальник, что когда ехала карета с моей дочерью-невестой, вдруг поравнялась с ней другая. Не успели опомниться посаженая мать и шаферицы, как дверца той проклятой кареты распахнулась, в нашу карету впрыгнул злодей, и, схватив на руки мою дочь, исчез…

– С кем должна была венчаться ваша дочь?

– С откупщиком К-вым… – вспыхнула купчиха.

– Хорошо, господа, я сделаю все, что могу, чтобы раскрыть похитителей ваших невест.

Когда мы остались одни, Путилин шутливо спросил меня:

– Скажи, доктор, медицина не знает таких случаев, когда у барышень вдруг моментально вырастают усы?

– До сих пор, мой друг, таких чудес не бывало.

– Однако, видишь: они, эти чудеса, существуют… Путилин погрузился в продолжительное раздумье.

– Помилуй Бог, забавный случай!.. – оживленно вырвалось у него.

– Ты считаешь это дело серьезным?

– В каком смысле смотря. Если насчет крови-убийства – этого в данных случаях не имеется, но сами по себе похищения совершены ловко, и, может быть, не так-то легко будет их раскрыть.

Глава IV. Начало «кривой» Путилина

В доме Сметанина, отца невесты с усами, нас встретили не особенно приветливо.

«Сама» заболела, слегла в постель, а «сам», темнее тучи, рвал и метал, рыча аки лев…

– Вот дочку вашу хочу попытаться разыскать, любезный господин Сметанин… – проговорил Путилин.

– Чувствительно благодарен, а только можно бы и без этого обойтись… – угрюмо ответил старый купец.

– Как?! Вы не хотите отыскать свою дочь?

– Совершенно верно: особого желания не имею.

– Почему же?

– А потому, ваше превосходительство, куда же она годится после такого сраму? На всю столицу ославилась и фамилию мою обесчестила.

– Ну, какое тут бесчестие… – утешил «миллионщика» Путилин. – Меня вот Русанов-старик просил отыскать невесту его сына – вашу дочь.

– Да ну? Неужто? Значит, не вполне прогневался? В голосе Сметанина послышалась радость.

– Да ведь я бы и вам рекомендовал подождать гневаться на исчезнувшую дочь. А что, если в этой необыкновенной оказии скрывается преступление?

Купец побледнел.

– А именно?

– А то, что вашу дочь могла похитить какая-нибудь банда негодяев. Знаете ли вы, что произошло почти одновременно с исчезновением вашей дочери?

И он поведал ошеломленному миллионеру о похищении дочери-невесты купчихи Сосипатровой.

– И у нее! Что же… что же это такое, ваше превосходительство?..

– А вот это-то и надо расследовать.

– Явите такую милость! Вовеки благодарен буду.

– Где комната вашей дочери? Укажите мне. Надо ее осмотреть.

Сметанин провел нас анфиладой комнат, убранных с поражающей купеческой роскошью.

– Вот ее комнаты, ваше превосходительство.

Они, как и все «жилые» помещения тогдашнего купечества, были меблированы очень просто.

На диване, на стульях, на креслах – всюду в беспорядке валялись различные принадлежности женского туалета.

– С момента одевания к венцу вашей дочери эта комната не прибиралась? – спросил Путилин.

– Нет. До того ли было? Это страшное известие как громом поразило нас всех…

– Вы не помните, в каком платье была ваша дочь до венчального наряда?

Сметанин руками развел.

– Ей-Богу, не упомню. Все из головы вышибло!..

– Скажите: кто прислуживает вашей дочери?

– Девушка, Паша.

– Она, то есть ваша дочь, хорошо к ней относится? Любит ее?

– О да! Дочь моя – не гордячка, добрая, приветливая, так уж воспитана.

– Пригласите эту девушку сюда.

Через несколько минут перед нами стояла хорошенькая девушка с бойким, плутоватым лицом, несколько смущенным.

– Вы слышали, милая, какое несчастье приключилось с вашей барышней? Ее похитили из-под венца.

– Да-с, слышала… – не подымая глаз, пролепетала она.

– Вам жалко барышни?

На миг в лукавых глазенках горничной промелькнул какой-то еле уловимый огонек.

– Очень-с…

– А она ведь нашлась! – вдруг быстро выпалил Путилин.

– Да неужто? – отпрянула девушка.

Странное дело: в этом возгласе послышалось больше испуга, чем радости.

Путилин усмехнулся.

– Ну-с, милая, а теперь покажите, в каком платье была ваша барышня до одевания в подвенечный наряд. В этом?

И он взял с кресла тонкое батистовое платье.

– Ах нет, не в этом! Позвольте мне это… я уберу… тут такой беспорядок… – в сильном смущении залепетала горничная.

– Теперь можете идти! – властно приказал Путилин. Еще растерянный взгляд – и она ушла.

В платье Путилин отыскивал карман.

– Помилуй Бог, чего только не приходится делать! – шутливо бросил он нам.

Через несколько секунд в его руках находилась розовая бумажка. Он подошел к окну и углубился в чтение.

– Вы что-то нашли, кажется, ваше пр-во?.. – спросил Сметанин.

– Так пустяки… А вот вы лучше скажите мне: ваша дочь шла под венец с Русановым не по любви?

– Как сказать… она плакала, просила пообождать со свадьбою, но перед моей волей смирилась. У нас, в купечестве, еще, слава Богу, дети отцов слушаются…

– И… пропадают, как пропала ваша дочь? – насмешливо бросил Путилин.

Миллионера-купца передернуло.

– Так что, любезный господин Сметанин, дочь вашу я поищу и, быть может, найду, но что она не будет женой Русанова – в этом могу поручиться вам.

– Это-с почему?

– Потому. Пока прощайте. Лишь только что узнаю, скажу вам.

Путилин сухо попрощался с хозяином дома, и мы уехали. Сидя в коляске, Путилин раздраженно заметил:

– Экие мастодонты каменного века! Сами калечат жизнь, счастье своих детей, и сами же первые поют Лазаря.

– Ты что-нибудь узнал, И. Д.?

– Только то, что я и предполагал. Но где находится эта красавица Глашенька, я не знаю, доктор.

– А как же с делом Сосипатровой?

– Видишь ли: если моя кривая не обманет меня в этом деле, то она вполне приложима и к похищению сей купеческой дочери. Решив первое уравнение, мы быстро и легко решим и второе.

Глава V. Необычайное ночное путешествие

Около двенадцати часов ночи я услышал знакомый звонок.

«Неужто Иван Дмитриевич? – радостно подумал я. – Верно, случилось что-нибудь новое, экстренное».

Не успел я выскочить из спальни, смежной с моим приемным кабинетом, как в него вошел, громко звеня шпорами и пристукивая саблей, гусарский полковник.

Я попятился даже.

– Что вам угодно? – в чрезвычайном удивлении спросил я.

– Попросить вас, господин доктор, немедленно одеваться, чтобы следовать вместе со мной.

– С нами крестная сила! – Голос Путилина, моего талантливого друга!

– Иван Дмитриевич, да неужто это ты?! Путилин – это был он – громко расхохотался.

– Что, удивлен? Таким меня еще никогда не видел?

– Черт знает, что такое… Ты, кажется, твердо решил сводить меня с ума своими сюрпризами…

– Однако, живо, живо! Нам нельзя терять времени, доктор! Мы должны ехать.

– Куда?

– Далеко. В Колпино.

– Что? В Колпино? Сейчас? Ночью? Зачем? Да сейчас уже и поезда нет.

Моему изумлению не было границ.

– Когда ты только избавишься от своей постоянной привычки засыпать меня вопросами? А относительно того, как мы доберемся туда, не беспокойся: нас ожидает лихая тройка.

Через несколько минут мы находились уже в коляске.

– Ну, Николай, валяй лихо! – возбужденно крикнул кучеру мой друг.

По интонации голоса его я понял, что Путилин находится в том отличном состоянии духа, какое у него всегда бывает, когда он нападал на верный след.

Признаюсь, сильное любопытство разбирало меня.

«Что за история? Зачем мы ночью катим в Колпино?»

Но, наученный горьким опытом, я знал, что все расспросы бесполезны до тех пор, пока мой гениальный друг не сочтет нужным сам объясниться.

Я только кряхтел, ожесточенно куря сигару.

– Любопытно? – спросил вдруг Путилин, лукаво поглядывая на меня.