Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир

Billionaire, Nerds, Savior, King: Bill Gates and His Quest to Shape Our World / by Anupreeta Das. – Avid Reader Press / Simon & Schuster, 2024.

© 2024 by Anupreeta Das

© Avid Reader Press, an Imprint of Simon & Schuster, LLC

© Перевод на русский язык, оформление, издание на русском языке. ООО «Попурри», 2025

Посвящается моим родителям

От автора

Эта книга написана в стиле репортажа и основана на сотнях бесед с респондентами, в том числе со многими из тех, кто общался со мной на условиях неразглашения их имен. Одни просили об анонимности, чтобы свободно излагать свои мысли, не опасаясь последствий, другие на иных условиях вообще отказывались от интервью. Там, где это возможно, я указываю в тексте авторство и стараюсь уточнить характер анонимного источника, чтобы читатель мог лучше оценить представленную информацию. Если конкретные данные отсутствуют, это значит, что информация синтезирована из нескольких рассказов о событии. Билл Гейтс, его представители в Gates Ventures и представители Фонда Гейтса не принимали участия в этих беседах. Когда им была представлена вся информация, содержащаяся в этой книге, они в течение нескольких месяцев упорно заявляли, что не будут комментировать «слухи», но после многочисленных уговоров один из представителей Gates Ventures незадолго до отправки книги в печать дал несколько комментариев, которые отражены в тексте.

Введение

Есть одна фотография Билла Гейтса, которую можно легко найти в интернете и которая так и просится на рекламный щит: соучредитель Microsoft и миллиардер-филантроп стоит лицом к камере, его губы изображают дежурную улыбку. На снимке, сделанном в мае 2011 года, присутствуют еще четверо мужчин. Гейтс – второй справа, одетый в голубую рубашку с воротником и один из своих обычных свитеров. Слева от него стоит мужчина со стрижкой под каре, а справа, в центре фотографии, – еще один мужчина со всклокоченной копной волос с проседью. Его руки сложены на груди. Он одет в синие джинсы и свитер на молнии, на левом рукаве которого красуется американский флаг. На ногах – мокасины[1]. Этот человек – Джеффри Эпштейн, осужденный за сексуальные преступления, социальный паразит, позер и изгой, который покончил с собой в тюремной камере на Манхэттене в августе 2019 года. За месяц до этого федеральные власти предъявили Эпштейну обвинения в торговле девочками в возрасте 14 лет – и мир узнал о его грязных делах и поразительном количестве высокопоставленных мужчин в его окружении. Из всех звезд, которыми была усыпана темная вселенная Эпштейна – от ученых и артистов до банкиров и миллиардеров, – Гейтс был самой яркой и одновременно самой загадочной фигурой. Это было одно из самых узнаваемых имен и лиц в мире. Прозорливый технолог, один из родоначальников революции в области вычислительной техники, видный филантроп с амбициями спасателя жизней. Почему же этот символ капитализма водил компанию с одним из слуг дьявола?

Отношениям между Гейтсом и Эпштейном нельзя найти удобное объяснение, которое смогло бы стереть пятна с когда-то ясной и безупречной репутации благотворителя и предпринимателя-миллиардера. Фотография, появившаяся в 2019 году, сопровождала статью The New York Times о многочисленных встречах между этими двумя людьми. Два года спустя, в разгар пандемии коронавируса, жена Билла Мелинда Гейтс после 27 лет супружества подала на развод. Их брак порой был непростым. Среди тех, кто работал с этой парой, на протяжении многих лет не утихали разговоры о сексуальных похождениях Гейтса. Но публичная огласка его отношений с Эпштейном стала последней каплей, способствовавшей их разрыву. Хотя Мелинда всегда была прочно связана с Биллом общей филантропической деятельностью, она, как бы символически дистанцируясь от человека, который ее предал, вставила свою девичью фамилию между именем и фамилией. Теперь она будет называться Мелинда Френч-Гейтс. Вскоре после развода мир узнал о его романах во время брака. Бывший некогда образцом добропорядочности, Гейтс погрузился в пучину бесчестья. Диссонанс в его общественном имидже заставил нас по-новому взглянуть на человека, которого мы знали или думали, что знали, – человека настолько блестящего, богатого и щедрого, что его десятилетиями чествовали и славили, словно короля, где бы он ни появлялся. Это стало поводом и для более широкой дискуссии о нашей одержимости миллиардерами, о методах, которыми они воздействуют на наше коллективное восприятие, и о последствиях этой культурной и социальной зависимости для нашего общества.

Мало кто из миллиардеров находился в центре общественного внимания в течение такого длительного времени, как Гейтс. Он стал одним из первых образцов того типа миллиардеров, который очаровывает мир начиная с 1980-х годов, – вундеркинда, бросившего колледж, чтобы основать технологическую компанию, имея за душой всего лишь идею. Но свою идею он превратил в бизнес, меняющий мир, и нажил на этом фантастическое богатство. Личные странности Гейтса, его социальная беспомощность и в определенной степени оторванность от жизни помогли сформировать в общественном сознании образ ботаника, для которого ум имеет большее значение, чем мышцы. Всего через двадцать лет после того, как в 1975 году он вместе со своим школьным другом Полом Алленом основал фирму Microsoft, занимающуюся программным обеспечением, эта компания настолько возвысилась по сравнению с конкурентами, что Гейтс, казалось, парил в небесах над корпоративной Америкой. Он был самым богатым человеком в мире и бизнес-магнатом в полном расцвете сил. Но его неустанное стремление доминировать в бизнесе даже с риском растоптать зарождающуюся интернет-индустрию принесло ему репутацию монополиста в глазах многих. В 1998 году правительство США возбудило против Microsoft антимонопольное дело. Ликующие СМИ объявили Гейтса бароном-разбойником ХХ века по образу и подобию Джона Дэвидсона Рокфеллера-старшего, монополиста так называемого позолоченного века. Вундеркинд превратился в корпоративного злодея.

В 2000 году Гейтс отошел от технологической карьеры. На глазах у публики он постепенно избавился от шкуры монополиста и превратился в глобального благотворителя. С учетом его глубоко укоренившейся веры в капитализм, чьи правила всегда работали ему на благо, его подход к филантропии также определялся рыночными принципами. В мире существовал огромный неудовлетворенный спрос на услуги здравоохранения, которые не могли быть предоставлены правительственными органами, бывшими зачастую чересчур дезорганизованными, бездеятельными или коррумпированными. Что касается частных компаний, то у них не было стимула удовлетворять этот спрос, поскольку сулило слишком незначительную прибыль. Таким образом, деньги Гейтса, направляемые им на благотворительность, использовались для финансирования инноваций, которые могли справиться с трудноразрешимыми проблемами общественного здравоохранения[2]. Успех его стратегии можно было измерить цифрами: спасенные жизни, повышение урожайности. В течение следующих 20 лет Гейтс дирижировал глобальным филантропическим оркестром такого масштаба и амбиций, что это потрясло общественные организации, ученых и активистов и превратило его в глазах окружающих в неутомимого спасителя бедных.

Главной движущей силой его филантропии стал фонд, который раньше был известен как Фонд Билла и Мелинды Гейтс. Он был основан в 2000 году, и в него первоначально были вложены акции Microsoft стоимостью 22 млрд долларов. За шесть лет до этого Гейтс в новогодний праздник женился на Мелинде Френч, которая была на восемь лет моложе его и с которой он познакомился в компании Microsoft, где она работала инженером. Эта уроженка Далласа с золотисто-каштановыми волосами была выпускницей католической школы для девочек. Она была настолько же уравновешенной по натуре, насколько вспыльчивым был Гейтс, и настолько же сдержанной в манерах, насколько неконтролируемым бывал порой он. В 1996 году она уволилась из Microsoft после того, как родила Дженнифер Кэтрин Гейтс, первую из трех детей. За ней последовали еще двое: Рори Джон Гейтс и Фиби Адель Гейтс. Сосредоточившись на воспитании детей, она лишь изредка посещала фонд в первые несколько лет его существования, но со временем стала оказывать все большее влияние на его деятельность, помогая руководить им и возглавив такие направления его работы, как планирование семьи и гендерное равенство.

В 2006 году инвестор-миллиардер Уоррен Баффет объявил, что переведет основную часть своего многомиллиардного состояния в Фонд Гейтса. Баффет, глава компании Berkshire Hathaway, познакомился с Гейтсом в 1991 году, и вскоре они стали друзьями. Будучи на 25 лет старше Гейтса, Баффет познакомил его с филантропическими идеями Эндрю Карнеги, магната сталелитейной промышленности XIX века, – еще одного из баронов-разбойников. Одним из наиболее значимых результатов их филантропического партнерства стала «Клятва дарения» – необычная и широко разрекламированная кампания, предпринятая в 2010 году этими двумя людьми, а также Мелиндой Гейтс, с целью побудить других миллиардеров задуматься о благотворительности. Миллиардеры, давшие эту клятву, брали на себя обязательство пожертвовать в течение жизни либо после смерти не менее половины своего состояния на благотворительность. «Клятва дарения» родилась сразу после финансового кризиса 2008 года. Самые богатые люди Америки высказывали желание отдать долг обществу. Но выполнение этого желания было необязательным, так как его невозможно было отследить. В итоге, вероятно, речь шла не более чем о демонстрации щедрых намерений миллиардеров.

Сегодня Фонд Гейтса обладает достаточным авторитетом в мире, чтобы определять повестку дня с помощью своих грантов, особенно в странах с низким уровнем дохода. Он жертвует международным организациям не меньше денег, чем некоторые страны. В результате Гейтс стал кем-то вроде идейного лидера, которого обхаживают фигуры мирового уровня и славит пресса. Будучи почти аполитичным, он охотно принял на себя эту роль, высказываясь по таким темам, как болезни, общественное здравоохранение, вакцины, санитария, сельское хозяйство, изменение климата и, конечно же, технологии. Гейтс давно и ловко пользуется средствами массовой информации для продвижения своих деловых и филантропических интересов. У него есть целая команда помощников, которые постоянно работают над сглаживанием и полировкой его имиджа и словно наждачной бумагой обрабатывают шероховатости на раме к его портрету. Миллиардер получил множество наград, но самая важная из них – Нобелевская премия мира – так и не была ему присуждена. Чтобы выдвинуть его кандидатуру на соискание этой премии, некоторые из членов его команды в течение многих лет запускали стратегические рекламные кампании, когда мир приближался к очередной важной вехе в области здравоохранения, к которой был причастен и Фонд Гейтса.

Одновременно высказывалось множество критических замечаний в адрес фонда. Его деятельность характеризовали как антидемократическую, неоколониальную, технократическую и построенную по принципу вертикали власти, но это ничуть не умаляло его влияния, которое объяснялось звездной личностью Гейтса и примерно семью миллиардами долларов, ежегодно выделяемыми фондом в последние годы. Активы фонда привлекают всеобщий интерес, но их источник остается скрытым. Чистый капитал Гейтса оценивается более чем в 120 млрд долларов, но большую их часть уже не составляют акции Microsoft. Они вложены в акции и облигации других компаний, отели, сельскохозяйственные угодья, недвижимость и даже боулинг-центр, управляемый инвестиционной фирмой Cascade Asset Management.

Развод с Мелиндой произвел эффект разорвавшейся бомбы в мире благотворительности, где обычно царит благостная атмосфера. Они были партнерами в жизни и в делах, их брак был неотъемлемой частью истории создания фонда. Работа фонда без Мелинды была немыслима, так как практически все решения принимались с их совместного одобрения. Сотни некоммерческих организаций, которые полагались на гранты Фонда Гейтса, да и сами сотрудники фонда беспокоились о своем будущем. Но вскоре стало ясно, что эта пара в соответствии с неким странным соглашением о разделении полномочий останется у руля, как и прежде. Однако с тех пор Френч-Гейтс стремилась стать самостоятельным филантропом, борющимся за права женщин, и 13 мая 2024 года, спустя три года после объявления о разводе, сообщила, что уходит из фонда, чтобы продолжить работу самостоятельно. История ее личного и профессионального пути, включая болезненные отношения с блестящим и властным развратником, и ее борьба за то, чтобы ее воспринимали как равную по статусу фигуру, повлияла на имидж Гейтса в глазах общественности в последние годы. Подобно ржавчине, разрушающей железо, информация о его личном поведении также испортила его отношения с некоторыми ближайшими друзьями, включая Баффета. Помимо всего прочего, он стал объектом распространяемых в социальных сетях теорий заговора о вакцинах и намерениях глобальной элиты. Юный гений, который в свое время пережил последовательные трансформации в безжалостного монополиста и доброжелательного филантропа, снова поменял свой имидж. И на этот раз образ Гейтса стал более мрачным, туманным и вызывающим большое количество разногласий, что сделало его неожиданным объектом ведущегося в обществе острого спора о той роли, которую играют миллиардеры во все более неравноправном мире. Таким образом, история Гейтса – это гораздо больше, чем биография человека или рассказ о капитализме и филантропии. Это история об американском обществе и своеобразной культурной и нравственной экосистеме, в рамках которой мы функционируем. Это история о том, как мы воспринимаем образы, создаваемые прессой и поп-культурой, от ботаников до нарциссов, и наделяем карикатуры статусом истины. Это история о нашем преклонении перед миллиардерами, в чьем впечатляющем успехе мы видим исполнение американской мечты и воплощение в жизнь дорогих нам сказок о том, как целеустремленный мусорщик становится раджой и как бесплодная земля, в которую мы закладываем семена наших мечтаний, приносит большой урожай за счет мастерства и усердного труда. История Гейтса – это также история о стремительном росте числа миллиардеров в технологической сфере и об их влиянии на нашу жизнь. Это история о давней американской традиции благотворительности, подкрепляемой деньгами миллиардеров. Это история о том, как миллиардеры активно манипулируют своими деньгами и властью, чтобы прятаться в тени или блистать на сцене для достижения желаемых результатов в области образования, сохранения окружающей среды, а также в бизнесе, политике и филантропии. Независимо от того, осознаем мы это или нет, плутократы – частные лица, защищенные своим богатством, – становятся нашими теневыми правителями, и мы играем роль невольных соучастников в сохранении этой системы.

Совокупное состояние четырехсот человек, включенных в список богатейших людей Америки по версии журнала Forbes, оценивается примерно в 4,5 трлн долларов. Это около 3% от общего состояния американцев и почти на 1 трлн долларов больше, чем совокупное состояние тех граждан, которые входят в 50% самых бедных[3]. Состояние девяти из десяти крупнейших миллиардеров США оценивается более чем в 100 млрд долларов. (Для сравнения: в биржевом индексе S&P 500 насчитывается всего около ста публично торгуемых компаний с рыночной стоимостью более 100 млрд долларов.) Если бы среднестатистическая американская семья не тратила ни цента из своих 68 000 долларов годового дохода, ей потребовалось бы более 14 000 лет, чтобы сколотить состояние всего в 1 млрд долларов. Во время пандемии коронавируса растущий фондовый рынок увеличил совокупное состояние миллиардеров на 40%, несмотря на то что миллионы малых предприятий и источников средств к существованию были уничтожены, а выжившие спаслись только благодаря государственной помощи. Один отдельно взятый миллиардер может быть примером возможностей, которые предоставляет капитализм, но рост их числа и богатства свидетельствует скорее о жестокости такого общественного устройства. Даже миллиардеры, решившиеся отдать свои состояния на благотворительные цели, обнаруживают, что спуск по лестнице богатства мало чем отличается от попытки спуститься по эскалатору, движущемуся вверх.

Когда миллиардерам задают вопрос о причинах их успеха, многие из них говорят об американской мечте и рассказывают тщательно составленную и эмоционально насыщенную историю о своем трудном пути к вершине. При этом опускаются весьма темные и запутанные (но более правдивые) детали, которые дополняют повествование. Помимо таланта и целеустремленности, сотни миллиардеров воспользовались множеством имеющихся у них преимуществ, включая расовую принадлежность, общественный класс, пол, образование и связи, наличие квалифицированного учителя или профессора, план, разработанный в комфортных условиях, правительственные субсидии, которые стимулировали разработку идеи, налоговые льготы и другие политические меры для поддержки отрасли, в которой они работали, устойчивый рост нормы прибыли в их компаниях, часто достигаемый за счет сокращения заработной платы и социальных льгот сотрудников.

Мы могли бы критически подойти к рассказам миллиардеров, пытающихся объяснить почти необъяснимое, вместо того, чтобы молча соглашаться с мыслью о том, что каждый доллар в копилке миллиардера заработан его трудом или что чрезмерное богатство предопределено судьбой и с этим невозможно бороться, но мы как общество этого не делаем. Наша инертность порождает несколько вопросов. Почему мы отождествляем богатство с благородством и добродетелью и часто некритично относимся к подлинным намерениям миллиардеров? Почему мы так легко поддаемся влиянию публичного имиджа этих людей, возводя их на столь высокие пьедесталы, что их падение становится для всех огромным шоком? Неужели нам настолько комфортно в тюрьме наших фантазий, что мы довольствуемся лишь ролью вуайеристов и мечтателей и не хотим взглянуть в лицо реальности? Можно ли оправдать поразительный феномен накопления богатства миллиардерами в последние десятилетия их эпизодической филантропией, которая порой продиктована опять же их личными интересами? Является ли постоянно растущее неравенство естественным следствием пресловутой индивидуалистской традиции Америки или признаком того, что капитализм дает сбой? Когда наступает тот момент, который позволяет усомниться в том, что состояния миллиардеров неразрывно связаны с созданными ими общественными ценностями? Являются ли некоторые нажитые ими состояния «оправданными с моральной точки зрения»[4]? Кто вправе решать, чем миллиардеры обязаны обществу, если вообще чем-то обязаны?

Гейтс – идеальная призма, в которой преломляются эти острые моральные вопросы в виде множества тем: миллиардеры, богатство и неравенство; технологии и поп-культура; СМИ и имидж; филантропия, власть и влияние. Его переход от обожествляемого героя к высокомерному злодею со всеми промежуточными оттенками свидетельствует о том, что он – многогранное создание вроде героя фильма Зелига, который, по словам критиков, использовал свои деньги и славу, чтобы переходить от одного обличья к другому. Благодаря тому что эти превращения происходят в публичной плоскости, затрагивая все наше общество, Гейтс позволяет нам заглянуть в наше коллективное «я», дает возможность исследовать кокон, внутри которого мы существуем, зачастую даже не осознавая, как наши культурные, социальные интересы и экономические убеждения сказываются на формировании однобокого общества. Отдельные фрагменты историй о высокомерии Гейтса по отношению к окружающим складываются в «большой нарратив» о нашем обществе в целом, говоря словами французского философа-постмодерниста Жана-Франсуа Лиотара. Прослеживая эволюцию его образа, мы можем понять, кто мы и почему мы такие как есть. Политика диктует свои условия, а политические деятели сеют среди нас разногласия, но, будучи обществом иммигрантов, мечтателей и строителей, мы всегда сможем найти место для коллективного переосмысления того, как наши общие ценности создали эту экосистему и куда нам следует двигаться дальше.

Глава 1

Почему мы любим миллиардеров