- -
- 100%
- +
— Катерина Сомова! — услышав, что меня кто-то зовёт, оборачиваюсь. Алевтину Владимировну замечаю не сразу. Голос у неё после болезни слишком хриплый, поэтому я по нему её и не узнала. — Подойди, детка! — преподавательница машет мне рукой. Этим жестом просит, чтобы я подошла к её рабочему столу. — Помоги мне разобраться, пожалуйста.
Преодолевая не слишком большое расстояние между нами, подхожу к пожилой женщине, становлюсь чуть позади неё.
— Я просила не трогать мой компьютер, — нет, всё равно залезли и переустановили мне программу, — начала причитать женщина. — А я теперь не могу файлы собрать в кучу. Посмотри, какой бардак! — Смотрю на многочисленные иконки, разбросанные по всему монитору. — Мне их теперь заново все нужно по датам расфасовать. Да я этим год заниматься буду! И ещё хорошо, если всё-таки разберусь. Наш ректор сказал, что там делов на пять минут. Как всегда, издевается над пожилой женщиной.
Вообще, Алевтина Владимировна является супругой нашего ректора. Он у нас мужчина, с одной стороны, серьёзный, а с другой — над нашим учителем по высшей математике он порой действительно подтрунивает.
— На это в самом деле нужно время, — вижу, как у преподавательницы хмурится взгляд. — Давайте я вам сейчас сделаю несколько папок, подпишу по темам и разбросаю по ним файлы. А вы уже потом сами потихонечку по датам распределите.
— Хорошо, Катерина, давай. Хоть беспорядка не будет, и то хорошо! Я сейчас среди этого всего не найду материал, который должна вам дать сегодня, — с этими словами женщина встаёт со своего места и показывает мне, мол, садись.
К преподавателю как раз подошли старшекурсники. На них я не обратила никакого внимания, уселась и уставилась в монитор. Мне приходится очень сильно щуриться. То отдаляться, то приближаться к монитору, потому что я без очков.
Очередной домашний скандал слишком сильно затянулся. Отец снова пил и до утра никому не давал спать! Я на учёбу буквально сбежала и забыла очки дома.
Едва ли не на ощупь из длинного списка нашла нужную мне строку. Сначала выделила файлы, переместила их в папки, и только потом решила подписать всё.
У меня сейчас голова очень сильно кружится. Закрывая собой младшую сестрёнку, я схлопотала от отца сапогом по голове. И сейчас я не могу сосредоточиться даже на элементарном.
Надеюсь, мы сегодня не слишком много будем решать. Я, конечно, постараюсь всё очень внимательно записывать, а разбирать буду дома, потому что на данный момент голова у меня совершенно не работает, и подписываю я папки скорее на “автопилоте”.
“ папка 1 ленейная формула”
“ папка 2 Элементы векторной алгебры”
“ папка 3 Аналитическая геометрия”
“ папка 4 Линии второго прядка”
— Заебись, блядь! — слышу негромкий хрипловатый голос старшекурсника над своим ухом. — Ладно, у тебя прядка вместо пОрядка, так ещё и лЕнейная! Ты вузом точно не ошиблась? — Меня будто током прошибает. Я словно в замедленной съёмке наблюдаю за тем, как огромный, словно скала, парень наклоняется едва ли не через мою голову и, грубо отобрав у меня из рук мышку, ставит курсор в нужное место, исправляет за мной ошибки.
Я краснею до корней волос. Вот я бестолочь! Как могла допустить столь глупые ошибки?
— Я не… — теряюсь, даже не знаю, что сказать, как оправдаться? Не то чтобы я считала себя суперграмотной. У меня бывают проблемы с русским языком, но это больше по невнимательности, когда не выспалась или слишком загружена была работой. Ну или после очередного избиения, вот как сейчас.
— Иди отсюда, грамотейка!
От стыда и неловкости спотыкаюсь на ровном месте и едва не падаю. Я скорее почувствовала, как парень, что занял моё место, посмотрел на меня как на ничтожество.
— Кать, ты чего? Что этот красавчик тебе сказал? — как только я вернулась на своё место, на меня с расспросами тут же налетела Люба.
— Да, я там… — ага, давай, Екатерина, скажи ей. Дай повод! — Ничего не сказал.
— Это новенький старшекурсник с четвёртого курса, да? Красавчик вообще! — не поспоришь, конечно. Действительно, очень красивый парень, но радости по этому поводу со своей подругой я не разделяю.
— Я не знаю. Наверное. Я раньше его не видела никогда.
— Ты сегодня заторможенная какая-то, нет?
— Есть немного, — стараюсь говорить уже более бодро.
— Что-то случилось?
— Просто плохо спала, — теперь уже мой голос прежний, хотя внутри всё тот же жуткий раздрай.
— Дамы и господа, прошу вашего внимания! — громкий басистый голос только что вошедшего ректора в считанные секунды воцаряет в нашей аудитории полнейшую тишину. — Все вы в курсе той непростой ситуации, которая сложилась в нашем вузе! Сразу три преподавателя серьёзно заболели, поэтому физика и математика какое-то время будет проходить совместно с четвёртым курсом.
По нарастающей аудитория начала оживать полушепотом, шуршанием и негодующими вздохами. Хотя по отдельным довольным лицам было видно, кому-то эта идея очень даже нравится.
— Да, я понимаю, это будет достаточно сложно, — продолжил Андрей Евгеньевич. — Первый курс явно не дотянется до четвёртого, и вы в свою очередь можете тянуть без пяти минут выпускников назад. Мы всё это понимаем и уверяем, решение далось нам нелегко. Но вы все тут присутствующие взрослые люди, и не можете не понимать: физика и математика — не те предметы, которые стоит запускать в выбранной вами профессии. Ещё я прошу отнестись с пониманием к учителю. Алевтину Владимировну время от времени будет заменять Павел Григорьевич.
— Придушите меня, — всё же не удерживаюсь я от реплики. Но, разумеется, буркнула я это себе под нос.
— Ой, Сомова, — Леся, что сидит позади меня, всё же услышала. — Ты умничай поменьше, и он не будет обращать на тебя внимания.
Оставляю реплику сокурсницы без внимания. Я и так молчу, когда Павел Григорьевич читает нам какие-либо лекции. Но он почему-то всё равно будто специально выводит меня на диалог, в процессе которого не упускает возможности всячески поддеть меня. Всё это глупости, конечно, вот только не всё в моей группе это понимают, и обязательно находятся те, которые говорят, будто бы это я, выскочка, и всё внимание симпатичного профессора намеренно переключаю на себя.
— Я как-нибудь обойдусь без советов, — демонстрирую Шумовой широкую фальшивую улыбку и снова сажусь прямо.
— Девушки, вам неинтересно? — вздрагиваю всем телом и тут же заливаюсь краской. Наш ректор и спокойным тоном умеет ставить студентов на место.
— Касио Астор-Бертеро! — ректор в пол-оборота поворачивается к парню, что буквально только что пристыдил меня за ошибки. — Он недавно перевёлся к нам, ранее проживал за границей. Он уже имеет законченное физико-математическое образование, и я просил его в случае необходимости помогать по мере возможности вам, ребята.
Сердце бьётся так сильно, что, кажется, я слышу не просто стук, гул собственного сердца слышу.
А ещё мне не нравится пристальный взгляд этого самого Бертеро, который направлен прямиком на меня.
Вот только в институте мне ещё проблем не хватало, а, судя по всему, теперь они у меня будут!
2 глава
— Ты посмотри, как девчонки оживились, — не без сарказма говорит Люба после завершения пары.
Все наперебой обсуждали перспективы обучения со старшими курсами. Больше половины девчонок из нашего потока и вовсе начали наперебой выбирать себе парней. Смотрится со стороны — это просто дико! Как можно так себя не уважать?
— Люб, а ты что, не рада?
С Любой мы начали общаться практически с первых дней учёбы. Сначала она показалась мне немного легкомысленной, да и сейчас в целом я так же считаю. Но вообще Санина — человек хороший и к учёбе относится ответственно.
— Ну, это с какой стороны посмотреть! С одной: даже занимательно то, что мы будем учиться со старшекурсниками. Но, согласись, там пол нашей баскетбольной команды. Все красавцы просто. Да один этот Касио чего стоит. Имя, кстати, такое прикольное.
— Да обычное имя. Греческое, кажется, но на грека он, по-моему, непохож.
— Не знаю, я в этом и не разбираюсь. Так вот, с одной стороны, хорошо, с другой — мне кажется, мы очень сильно будем отвлекаться.
— Предлагаю просто приходить пораньше и занимать угловые места, — пальцем показываю в дальний правый угол. — Я думаю, там будет проще всего сосредоточиться.
— А тебе как, недалеко с твоим зрением? Ты сегодня на черновике всё записывала крупными буквами. Ты же совершенно ничего не видишь!
— Да, я очки дома забыла.
— А я думала, может, опять разбила. Как ты могла их забыть?
— Торопилась сильно, не хотела опаздывать. На остановке вспомнила о них, но возвращаться не стала. Так бы опоздала на минут пятнадцать, не меньше.
— Спроси у Лямина, он же тоже очкарик… — почти невинно моргая, глядя прямиком на меня, Люба прикусывает язык. — Ой, прости, — ничего не комментирую. Прозвищем «очкарик» я уже давно переболела. В начальной школе ещё, наверное. Плевать, пусть называют как хотят, но идея в самом деле хорошая. Лёша у нас парень мировой, но уж слишком добродушный. Наверное, из-за этого его часто цепляют. Пару раз даже очки разбивали, и знаю, что он обычно носит запасные с собой.
На физкультуре я не занималась. Сходила к медику и взяла освобождение от урока. В целом мы сегодня практически и не тренировались, потому что физкультура у нас всё с тем же четвёртым курсом.
Недостаток специалистов в нашем институте не случаен. Во-первых, у нас действительно практически одновременно заболели сразу три педагога. Вернее, четыре, но, благо, наша Алевтина Владимировна пошла на поправку. У неё была пневмония, и постепенно она выздоравливает.
У Рудника Вячеслава Семёновича, нашего физика, случился инсульт прямо посреди урока. Хорошо, что не нашего урока. Я бы, наверное, с ума сошла, увидев без сознания лежащего человека. Ему семьдесят три, и, наверное, уже давно нужно было уйти на пенсию. Всё-таки работа преподавателем не самая лёгкая, как мне кажется.
Что с нашей Марией Ивановной, я не знаю. Но она тоже женщина уже в возрасте, ей около шестидесяти, а Роман Андреевич сломал ногу. Сложный перелом, и вернётся он к нам не раньше чем через два месяца. То есть физкультура у нас также будет совмещена, но, наверное, не только с четвёртым курсом.
— Кать! — Оборачиваюсь. Вопросительно смотрю на Алексея Лямина. — Люба сказала, тебе очки нужны. У меня плюс три, подойдут? — И протягивает мне простые очки в чёрной оправе.
— У меня почти плюс десять, но давай попробуем, — тянусь за спасительными диоптриями.
— Ничего себе. Плюс десять? Да ты же абсолютно ничего не видишь!
— Не придумывай, Лёш. Не всё так плохо, — при этих словах я улыбаюсь парню. Надеваю очки и понимаю, что ситуация не особо меняется, к тому же уже буквально через полминуты начинает кружиться голова.
— У меня день рождения в эту субботу. Моё совершеннолетие, и мне разрешили отпраздновать его в клубе.
— Тебе ещё нет восемнадцати?
— Нет, я в шесть лет пошёл в школу.
— Тогда всё ясно! Я не особо люблю клубы, была там два раза, и как-то…
— Ты что, обалдела? Мы, конечно, пойдём, — Любаня, как чёрт из табакерки, выпрыгнула из ниоткуда и, умостившись на скамейке рядом, обняла меня за плечи. — Лёша меня уже пригласил!
— Я не знаю, я…
— Думаешь, очки нацепила — умнее станешь?
Услышав низкий металлический голос, поднимаю взгляд.
Высокая мощная фигура Касио снова возвышается надо мной. Его лица я практически не вижу. Сильно расплывается. Вдаль я ещё как-то могу рассмотреть его черты, а так…
— В них ты ещё более уродливая! — А это уже удар под дых. Что он о себе позволяет?
— Иди к чёрту! — Скорее угадываю очертания ухмылки на его наглой физиономии. Оказалось, я села рядом с сумкой этого недоумка. Он взял шейкер и сейчас, делая жадные глотки, не сводит с меня глаз. Я же не стеснялась смотреть на него в ответ.
Парень ушёл, не сказав больше ни слова. Хотя, если признаться, внутренне я была готова отбиваться. Думала, он мне сейчас рот заткнёт за то, что я его к чертям послала.
— Катя, что ты ему сделала?
— Ничего! Я его вообще сегодня только первый раз увидела, Лёш.
— Держись, пожалуйста, от него подальше.
— Почему? — Этот вопрос мы с Любой задали синхронно.
— Он не просто мажор. Этот парень связан с очень нехорошими людьми.
— Ой, Лёша, не сочиняй! — Машет рукой на парня Люба. — У него наверняка родители богатые.
— Это само собой. Его отец достаточно влиятельный человек, и он приезжал к нам в город, встречался с бандитами.
— Лёш, ну тебе откуда это знать?
— Вообще-то, у меня папа в полиции работает, — переглядываемся с подругой и не поясняем парню, что он простой участковый, а не следователь.
— Вообще-то, в этом случае подобная информация является гостайной! — гордо произношу я со знанием дела.
Наш диалог прервал звонок. Мы с Любой отправились в раздевалку, чтобы забрать свои вещи, но у меня из головы не выходили слова Лямина.
— Люба, а что вообще говорят про этого парня? Ну, я про Касио?
— Я поняла! — Мы шли в сторону парковки. Люба обещала подбросить меня домой. Ей сегодня по пути. — Много чего говорят. И про то, что Алексей нам говорил, я и не от него такое слышала. Вот только мне кажется, всё это сплетни. А на деле про Астера ничего не известно. По крайней мере, он сам про себя ничего никому не рассказывает. Он даже ни с кем не дружит. Он приходит сюда только учиться. На перерывах между парами что-то пролистывает в своём телефоне. Иногда берёт в руки планшет, но это редко. И всегда сидит на задней парте один, и насколько я знаю, никому не позволяет садиться рядом.
— Ясно.
— Пошли на день рождения Лямина. Развеемся немного. Он в очень крутом клубе собирается праздновать. Оторвёмся. Ну пожалуйста, — подруга складывает ладони в умоляющем жесте.
— Ладно, уговорила, — на восемнадцатилетие родители Любы подарили ей красненький "Пежо". Смешная машина, но Любе нравится.
Мы уже практически подошли к её автомобилю, погода сегодня на редкость тёплая, я даже куртку наполовину расстегнула. Подставляя лицо лучам яркого солнца, я не заметила, как плечом во что-то врезалась.
— Смотри, куда прёшь, клуша.
3 глава
Меня всю трясёт. Внутри до сих пор последними словами ругаю этого Бертеро! Сам не смотрел, куда идёт, и, главное, я крайней осталась!
— Ты действительно не понимаешь, что происходит, или… — подруга осекается, правильно расценив мой взгляд. — Может, ты просто забыла, — бросив на меня быстрый взгляд, пожимает плечами и продолжает управлять авто как ни в чём не бывало.
Я, какого-то чёрта, полдороги пыталась оправдываться. Объясняла, что понятия не имею, почему этот парень так себя повёл, но опять двадцать пять!
— Ты его видела? Как бы я могла его забыть?
— Откуда я знаю? Может, без очков была?!
— Я и сейчас без очков. И поверь, я его и на ощупь запомнила бы. Придурка такого! — Люба останавливается у светофора и поворачивается ко мне.
— Давай вместе подумаем. Этому точно должно быть какое-то объяснение.
— Этому есть объяснение! Зазнавшийся, неотёсанный мажор!
— А это не может быть связано с твоим отцом? — на полном серьёзе спрашивает подруга.
— Я об этом тоже подумала. Папа достаточно известный адвокат, и его услуги стоят очень дорого. Надо быть крупным идиотом, чтобы не понимать, что он сам преступает закон, защищая настоящих преступников.
— Это его работа. Но если обвинение не может доказать обратное, значит, человек, которого защищает твой отец, вовсе не преступник!
— Ой, Люб, не остри, — раздражение в голосе сдерживать не получается. — А ты уверена, что он ни с кем не общается? Может, всё-таки у него есть в нашем институте какие-то друзья? Ну, те, с кем можно было бы поговорить?
— Я спрошу у Тани Князевой, может, она что-то знает!
— Это блондинка с косой чёлкой?
— Да! Она с ним в одной группе учится, — подруга хмурится, кажется, что-то вспомнила. — А, блин. Это она же вчера мне и говорила, что он ни с кем не общается. Что сидит один, то в телефоне, то в планшете и всё время что-то пишет или читает. Кстати, она сказала, у него вроде даже свой бизнес есть. Что он не живёт на деньги родителей.
— Это к делу не относится! Здесь что-то ещё.
— Знать бы что. Может, у отца твоего спросить? Ну, в смысле, вдруг он сегодня вечером будет в хорошем расположении духа.
— Ага. И этот дух из него тут же и выйдет, если я начну совать нос в его дела.
Люба знает о вспыльчивом характере моего отца, и, возможно, она догадывается, что он периодически меня бьёт. Я иногда прихожу с синяками и ссадинами и не всегда могу придумать, откуда они взялись. Часто просто отмалчиваюсь. Но наверняка Санина не знает, то есть она не знает, до какой степени мой отец может потерять контроль над собой, особенно если выпьет.
Папа понимает, что это ненормально, и знаю, что сейчас я приду домой, и если он уже вернулся, то обязательно попросит у меня прощения. Только я уже устала его прощать. Вчера мне, можно сказать, повезло: всего раз прилетело по голове, а в прошлый раз у меня была трещина в ребре и огромная гематома на шее, которую я в жаркий октябрь прикрывала плотной водолазкой.
Раньше, когда он выходил из себя, то влетало только Елизавете, жене отца! Но с неё всё как с гуся вода. Подарит ей какую-нибудь очередную побрякушку или путёвку на море, и она ему уже всё простила. Синяки замазала и упорхнула.
А на Арину он вчера впервые замахнулся. Я сама не поняла, как подскочила и успела её закрыть собой. Отец сам испугался. Я видела это в его глазах, и, мне кажется, именно по этой причине ушёл в свой кабинет, где продолжил налегать на спиртное.
Раньше приступы агрессии у отца были не чаще чем раз в два-три месяца. Сейчас же всё гораздо хуже. Домой идти страшно.
— Катя! — с восторженным криком из своей спальни в коридор вылетает Арина. — Катя, смотри, какую мне папа куклу купил. Красивая, да?
— Папа дома? — сестрёнка не успевает ответить.
— Катерина? — вот он собственной персоной, и, судя по тому, что он в домашней одежде, пришёл уже давно или и вовсе не уходил в свою контору. — Доченька, я поговорить хотел.
— Не нужно, пап. Я всё понимаю, — каждый раз одно и то же. Не хочу слышать его оправданий и пустые обещания тоже слышать не хочу. — Только, пожалуйста, не пей больше, я очень тебя прошу. Ты представляешь, как Арина могла пострадать?
— Я обещаю, Катя. Всё понимаю, но… — поднимаю на отца встревоженный взгляд. — В субботу у меня встреча в ресторане с важным клиентом, — чешет затылок, а у меня внутри всё холодеет. — Я не знаю, как отказаться от выпивки?!
— Что угодно можно придумать, пап. Сказать, что ты на антибиотиках. Или жене обещал. Ну, или что это деловая встреча, и голова должна быть ясной.
— Да, в том-то и дело, что встреча неформальная, но я подумал, может, ты с Елизаветой и Ариной на дачу съездите? Как раз проверите, что там и как.
На дачу съездить действительно нужно. Вот только он напьётся и туда тоже сможет приехать.
— Я Арину с собой возьму к Любе с ночёвкой, — стараюсь приложить все усилия, чтобы голос мой был спокойный. От папы совсем немного пахнет алкоголем, и любой неверный шаг может снова его спровоцировать. — Ты же знаешь, у нас заболел учитель физики, и сейчас совместные уроки со старшими курсами. Нужно много заниматься дополнительно, чтобы не просесть по предметам, — не сказать, что я совсем всё выдумываю. Действительно, нужно больше заниматься, но сейчас я так говорю, чтобы папа точно отпустил меня и сестру. Уверена, мама Любы не откажется посидеть с нашей оторвой. Да и в клубе я планирую пробыть не слишком долго.
4 глава
Оставшаяся неделя прошла относительно спокойно. Возможно, потому, что у нашего новенького, гостя заграничного, не было ни минуты спокойствия. Совру, если скажу, что не позлорадствовала этому!
У нас было уже две совместных пары с четвёртым курсом, и так как наш ректор имел неосторожность сказать, что Касио согласился помочь с физикой, несколько девчонок из нашей группы буквально атаковали его.
Если поначалу Астор как-то пытался сдержанно отвечать — было видно, парню неприятно то, что его личное пространство нарушают, да он вообще, судя по всему, не желал заниматься подобными глупостями, а именно объяснять что-либо другим, а на второй паре он и вовсе сел на самый задний ряд, в противоположный угол от нас с Любой, и всем своим видом показал, что подходить к нему не стоит.
Нужно было быть крупным идиотом или самоубийцей, чтобы не понять: трогать Бертера не стоит!
Как и ожидалось, Люба была очень рада тому, что я не просто иду в ночной клуб вместе с ней на день рождения к Алексею, но и остаюсь у неё с ночёвкой. Она давно меня звала к себе, а я не соглашалась, боялась спрашивать разрешения у отца.
— Люба, твоя мама точно не будет против? Мне показался её голос не совсем довольным.
— Я тебе уже в пятый раз говорю, она просто приболела. Она бы прямо сказала, если бы посидеть с Ариной ей было в тягость. Нормально всё. Она слово вообще против не сказала. Арина у вас вполне спокойная, воспитанная девочка, мама знает, что она не доставит ей хлопот. К тому же она у тебя спать ложится в девять, если я не ошибаюсь?
— Да, в девять, в начале десятого уже ложится.
— Ну вот, тем более. Подай мне какао, пожалуйста, — подруга указательным пальцем показывает мне на синий стаканчик. Мы в буфете взяли по салату, я взяла апельсиновый фреш, а Любе захотелось какао.
— Ты в чьей подгруппе, кстати? Я что-то не расслышала. Сразу начала своих примечать.
— С нашей: Альбиной, Вероникой, Семёном и Женькой.
— А куратор с четвёртого курса у вас кто?
— Алина. Михеева, по-моему. Если я правильно её фамилию расслышала.
— В смысле Михеева?
— А что не так? — интересуюсь у подруги, усаживаясь с подносом за один из свободных столиков.
— Да она же никакая. Она была на грани отчисления, но у неё отец — какая-то шишка в мэрии. Её только поэтому оставили. Какой из неё куратор? Насколько я знаю, как раз-таки по физике у неё огромные проблемы.
— Не знаю я. Если что, будем у Женьки всё списывать. У кого-у кого, а у него с физикой проблем точно нет.
— Будто бы у тебя с физикой есть проблемы, — негромко фыркая, улыбается подруга.
— Но мне зубрить нужно, а у него, по-моему, физика в крови, как и математика с информатикой.
— Тут не поспоришь. Хорошо, что она в вашей группе. Глядишь, не просядете.
Утро субботы, и сборы у меня начались с самого утра, а всё потому, что папа очень сильно нервничал. Мы все ходили на цыпочках, затаив дыхание. Елизавета тоже мне, мать называется. Как только я ей сообщила о том, что забираю Аришу с собой, она тут же собрала ей вещи и упорхнула вперёд нас. Мол, пока нет пробок, до дачи скорей доберётся.
Папа не мог найти свой счастливый галстук, жутко бесился. Я тряслась так, что зубы периодически постукивали друг о друга. Кое-как уговорила Арину сидеть в своей комнате и не высовываться. Пришлось планшет ей свой дать, чтобы она мультики смотрела. Только бы папе глаза не мозолила!
Не без труда я нашла этот чёртов галстук. Выгладила запасную рубашку для отца, хорошо упаковала её в чехол. Он должен взять её с собой на работу, а потом я пошла проверить его туфли, и не зря. Лиза, идиотка, забыла начистить их до блеска. Если бы отец увидел свои туфли в таком состоянии, нам бы с Аринкой точно не поздоровилось.
Окончательно выдохнула я, только когда мы уже на метро доехали до конечной остановки. Оттуда на автобусе в частный сектор ехать минут сорок, но это не страшно. Главное, что мы уже достаточно далеко от дома, и на машине в эту часть города папа точно не сунется. Да и не уверена, что он знает точный адрес Любы.