- -
- 100%
- +
Но самое неприятное меня ждало впереди. Я уже переоделась, закрыла свою кабинку на ключ, направилась к выходу и не дошла буквально считаные метры. Чья-то тяжёлая, очень грубая рука резко, за предплечье, дёрнула меня вправо.
Всего пара мгновений, и я оказываюсь в безлюдном полутёмном коридоре. Массивное, горячее тело прижало меня к стене. Знакомый парфюм заполнил ноздри, и я тут же поняла, в чьих лапах оказалась.
— Больно, — едва слышно произношу сдавленным голосом, — ты сейчас меня раздавишь.
Пальцы Бертеро смыкаются на моём подбородке. Он заставляет запрокинуть голову, посмотреть в его безумные, дьявольские глаза.
— У тебя есть сутки, чтобы исправить то, что ты натворила! — я такого угрожающего полушёпота никогда не слышала. Внутренности сжимаются, и от панического страха в горле пересыхает.
Конечно же, я знаю, о чём он говорит. Как я поняла, Касио вызывали в деканат, и, если верить всё тем же слухам, теперь он должен предоставить справку о том, что у него нет никаких психических расстройств.
Но это не из-за сплетен. Вернее, не только из-за них. Просто произошло ещё кое-что!
Оказывается, Астор довольно жестоко избил Лямина. Я не знаю, что там между ними произошло, но Алексей написал заявление в полицию. И вот получается, ещё Люба наговорила, будто бы я ей… — да я даже толком не знаю, что она и кому говорила! Единственное, что понимаю, от моего лица.
— Ты же прекрасно понимаешь, я не смогу этого сделать.
Ну а как он себе это представляет? Конечно же, я попытаюсь. Если кто-то что-то у меня будет спрашивать, скажу, что мы с Саниной друг друга не так поняли. Но слухи разрослись до таких масштабов, что вряд ли мне кто-то поверит. Скорее решат, что это Касио меня заставил дать опровержение.
— Тогда добро пожаловать в ад!
Эти слова эхом ещё несколько раз прозвучали в моей голове. Я чувствую, как краска сходит с лица. Астор настолько резко отстраняется, при этом рукой будто бы голову мне оторвать хочет. На мгновение сильней сжимает подбородок и резко отводит его в сторону, этим действием он причиняет мне сильную боль. Только бы синяки не остались.
8 глава
На следующий день я боялась идти в университет. Я совершенно не знаю, на что способен Бертеро. Пусть с виду он огромный, сильный и кажется вполне серьёзным, но внешность, как известно, бывает обманчивой.
Взять, к примеру, моего отца. Солидный мужчина, всегда гладко выбрит и идеально одет. Квадратный подбородок и жёсткие черты лица.
Отца многие боятся, но с точки зрения его профессиональной деятельности, не более.
Мой родитель может не только выстроить грамотную защиту, и даже самого, казалось бы, отъявленного преступника оправдать, но и, напротив, может закопать так, что мало не покажется!
Знаю, как минимум, об одном таком случае. Отцу то ли заплатили, то ли хорошо на него надавили. Хотя, кому я вру?! Конечно, заплатили! Очень влиятельный человек настоял на том, чтобы он, будучи защитником его конкурента, — нет, отцу не нужно было его в чём-то подставлять. Единственное, о чём попросили — потерять две важные бумажки, которые нужны были для налоговой.
Папа сказал, эти документы и без того были фальшивкой. И он просто не имел права предоставлять их суду. Но я разговор его телефонный слышала с самого начала и знаю, что папа был крайне недоволен моим любопытством. Он так разозлился, что я не ушла из гостиной, когда он ответил на звонок, но руку на меня не поднял.
Проходя по двору нашего университета, с некой опаской смотрю на главный вход. Вчера Касио сказал: “Добро пожаловать в ад!” Что ждёт меня теперь за этой дверью? Может, он заставит кого-то травить меня? Вдруг, по его велению, я стану изгоем? А что, если мне устроят тёмную его фанатки? Их у нас в университете предостаточно.
Девчонок, которые безустанно вздыхают по смуглому сероглазому парню, который очень сильно внешне походит на итальянца. Что, если они начнут подлавливать меня и всячески издеваться?
А что, если сам Бертеро на меня руку поднимет?
Я этому нисколько не удивлюсь. Вчера в чате нашей группы писали о том, что от Астера потребовали не только справку, но и ещё он должен получить положительное заключение от университетского психолога.
— О, подожди! — останавливаюсь, услышав женский мелодичный голос, буквально в метре от себя. — Я тебя знаю, ты Екатерина Сомова. У тебя отец адвокат, верно?
Смотрю на фигуристую, очень красивую девушку, такого же невысокого роста, как и я. Лицо её мне смутно знакомо, но не могу вспомнить, где могла видеть эту улыбчивую девушку.
— Мы с тобой в начале лета виделись на открытии развлекательного центра. — Щурю взгляд, но не потому, что пытаюсь рассмотреть. Я в очках, и мне её прекрасно видно. Я пытаюсь вспомнить.
— Августина? — Её шикарные ухоженные длинные локоны помогают мне вспомнить имя. Я ещё тогда на празднике позавидовала ей. Той завистью, разумеется, которой нет. У меня тоже очень длинные волосы, как и у Августины, но, может быть, немного сильнее вьются и рыжие, а не светло-русые. У девушки локоны один к одному. Очень красиво и послушно лежат на плечах и груди девушки. У меня же пористая структура волос, и чтобы привести их в божеский вид, нужно потратить уйму времени. Сегодня, например, я проснулась с вороньим гнездом на голове, и с огромным трудом расчесав волосы, поплелась на поклон к Елизавете. Попросила её заплести мне два колоска от самого лба. К счастью, у жены моего отца было хорошее настроение, и она сразу же согласилась. Не пришлось упрашивать.
— Да, всё верно, — искренне улыбается. — А я думала, ты пойдёшь учиться на юриста. Так сказать, по стопам отца.
— Нет, я люблю цифры. Ещё в подростковом возрасте решила освоить банковское дело.
— Отличный выбор! А я уже заканчиваю последний курс. Вот принесла документы. Защита на носу, а в приёмной, как всегда, бардак с документами. Я пришла справку донести.
— Так время рано. Рабочий день у них начинается с девяти, но, насколько я знаю, они к десяти только приходят. Ты же наверняка это сама знаешь!
— Да, знаю. Но понадеялась на чудо, если честно сказать. Я не могу ждать! Моему мужу срочно нужно лететь за границу. Я в кои-то веки с ним напросилась.
— Документы важные? Если хочешь, то я могу передать! — Девушка, снова улыбнувшись, полезла в сумку, вынула оттуда небольшую папку и уже протянула её мне. Я поднимаю руку, хочу взять, но массивная смуглая ладонь перехватила эту папку, и я слышу металлический низкий голос.
— Куда лапы тянешь, очкастая? — От неожиданности и испуга кожу стягивает. — Не вздумай на пару опоздать. Первая тебе слишком сильно необходима. — По спине в тот же миг струится ледяной пот. Мне так стыдно становится, просто до какой-то трясучки! Первая пара сейчас — русский язык.
В растерянности делаю шаг назад, опускаю голову и со всех ног несусь к широким лестницам. Быстро взбираясь по ним и прямиком бегу в раздевалку.
Каких же усилий мне стоило сдержаться и не разреветься! Делая глубокие вдохи, я старалась поскорее забыть эту абсурдную ситуацию. Как же стыдно перед Августиной!
Кажется, я успела услышать, как она зашипела на Бертеро. Они совершенно точно знакомы, потому как девушка слишком по-свойски заговорила с ним. Она обозвала его чёрствым грубияном — это всё, что я услышала. Но это меня всё равно не утешило. Что обо мне подумает эта девушка?
На том вечере, в честь открытия очень большого развлекательного центра, где были приглашены инвесторы, адвокаты, депутаты и другие люди, так сказать, светского общества, с их семьями, мы с ней совсем немного пообщались. Пересеклись, можно сказать, случайно. Сначала она показалась мне такой лощёной светской леди, но я быстро поняла, что Августина — совершенно обычная девчонка, причём очень весёлая. На вечере она много шутила и смеялась.
Заниматься мне было достаточно сложно. Я уже не думала о том, что кто-то начнёт меня задирать. В отношении, по крайней мере, моих сокурсников, кажется, было всё как обычно. Но я не могла не думать о том, как Касио унизил меня перед Августиной. Мне не хочется, чтобы она думала, будто я какая-то ущербная.
Сегодня физики нет, но радоваться было нечему, потому что с четвёртым курсом у нас физкультура в бассейне. Вообще, плавать я люблю, но сегодня не хочется. В бассейне было слишком свежо, и я до последнего надеялась, что, как в прошлый раз, учитель скажет: кто желает, тот плавает, но увы!
Надев свой спортивный купальник, бюстгальтер, больше похожий на топ, и трусы-шорты, прихватив очки, я подошла к краю бассейна.
— Катерина, — слышу голос учителя физкультуры, Рената Валерьевича. Он заменяет нашего Романа Андреевича. — Сегодня прыгаем с вышки, но я, насколько знаю, у тебя акрофобия. Значит, заплыв на время. Разминайся.
Я тут же, стоя у огромного бассейна, начала разминать мышцы. Небольшая разминка рук, несколько раз делаю ножницы: вверх, вниз, в стороны. Буквально пять приседаний, стряхиваю ноги. Руки в замок, повороты корпусом: раз, два, три, и я встречаюсь взглядом с Астером Бертеро. Он прошёл мимо меня буквально в полуметре. Парень абсолютно ничего не сказал, но посмотрел на меня так выразительно, что мне стало неуютно.
Я знаю, что плаваю не слишком быстро и до пятёрки не дотягиваю, но учитель всё равно ставит отлично.
Я улыбаюсь. А почему бы и нет? Физкультура тоже предмет, и по ней я тоже хочу иметь пятёрку. Наш Руслан Андреевич меня так не балует. Если какой-то норматив я сдаю плохо, он не стесняется и тройку мне влепить.
— О, сколько радости на лице! Очередную пятёрку выклянчила, Сомова? — Хорошее настроение скатывается в ноль. Мне интересно знать, что здесь делает Пётр Григорьевич, да ещё и в плавательных трусах?
Разумеется, никак это не комментирую. Становится дико неприятно, особенно когда ловлю на себе несколько пристальных взглядов старшекурсников.
В моей группе, конечно же, тоже находятся те, кто считает мои оценки совершенно незаслуженными. Хотя я не понимаю. Я в зачёт задачи без ошибок решаю. И не в зачёт тоже. Так почему я не имею права получить за них высокий балл?
Хорошо, что оставшуюся часть времени меня никто не трогал. Я вылезла из воды, села на скамейку. Взяв своё полотенце, я укуталась в него и тихонько сидела, наблюдая за остальными.
Алиса и Женя как-то слишком призывно смеются. Женька она скромная, но по тому, как она смотрит на Астера, можно понять, он ей очень нравится. Алисе, кстати, тоже! Странно, но они подруги, как делить интересно будут?
Нас отпустили переодеваться.
Принимаю душ. Тщательно смываю с себя хлорку. Сушу волосы настенным феном, разумеется, времени на то, чтобы хорошо высушить толстые косы, которые я и не думала распускать, у меня нет. Пара на сегодня была последней. Понимаю, если я пойду на улицу с мокрой головой, то, скорее всего, заболею. Поэтому слишком сильно не тороплюсь. Решаю, как только более-менее освободятся фены, перед выходом ещё раз попробую высушить голову.
Мужская и женская раздевалка находятся слишком близко друг к другу. Если быть точной, нас разделяет довольно широкий дверной проём. Я считаю это неправильным, потому что если кто-то не закроет дверь, то даже случайно можно увидеть друг друга обнажёнными. Да, у нас высокие ширмы у девочек — да и у мальчиков тоже. Всё равно нет-нет, кто-то да выйдет, например, из душевой кабинки, в полотенце пройдёт до этих самых ширм. До них расстояние около трёх метров.
За эти три с половиной месяца, что я учусь на первом курсе, происшествий ещё не было. Но кто знает! Мне вот не очень комфортно от понимания, что я могу быть замечена не совсем одетой.
А вот комната, где располагаются кабинки, большая раздевалка, она является общей.
Я стояла в джинсах и футболке у своего шкафчика, так как ещё раз сушила волосы. Времени на это ушло достаточно, и большая часть народа уже ушла. В раздевалке всего несколько человек.
Снова Бертеро оказывается рядом. Украдкой бросаю на него взгляд, а он на меня в ответ — куда более откровенный. На его бёдрах коричневое махровое полотенце. Вообще, человек ничего не стесняется! Девчонки так залипают на нём…
На следующий день я боялась идти в университет. Я совершенно не знаю, на что способен Бертеро. Пусть с виду он огромный, сильный и кажется вполне серьёзным, но внешность, как известно, бывает обманчивой.
Взять, к примеру, моего отца. Солидный мужчина, всегда гладко выбрит и идеально одет. Квадратный подбородок и жёсткие черты лица.
Отца многие боятся, но, с точки зрения его профессиональной деятельности, не более того.
Мой родитель может не только выстроить грамотную защиту и даже самого, казалось бы, отъявленного преступника оправдать, но и, напротив, может закопать так, что мало не покажется!
Знаю как минимум об одном таком случае. Отцу то ли заплатили, то ли хорошо на него надавили. Хотя кому я вру?! Конечно, заплатили! Очень влиятельный человек настоял на том, чтобы он, будучи защитником его конкурента, — нет, отцу не нужно было его в чём-то подставлять. Единственное, о чём попросили — потерять две важные бумажки, которые нужны были для налоговой.
Папа сказал, эти документы и без того были фальшивкой, и он просто не имел права предоставлять их суду. Но я слышала его телефонный разговор с самого начала и знаю, что папа был крайне недоволен моим любопытством. Он так разозлился, что я не ушла из гостиной, когда он ответил на звонок, но руку на меня не поднял.
Проходя по двору нашего университета, с некой опаской смотрю на главный вход. Вчера Касио сказал: “Добро пожаловать в ад!” Что ждёт меня теперь за этой дверью? Может, он заставит кого-то травить меня? Вдруг по его велению я стану изгоем? А что, если мне устроят тёмную его фанатки? Их у нас в университете предостаточно.
Девчонок, которые безустанно вздыхают по смуглому сероглазому парню, который очень сильно внешне похож на итальянца. Что, если они начнут подлавливать меня и всячески издеваться?
А что, если сам Бертеро на меня руку поднимет?
Я этому нисколько не удивлюсь. Вчера в чате нашей группы писали о том, что от Астера потребовали не только справку, но и ещё он должен получить положительное заключение от университетского психолога.
— О, подожди! — останавливаюсь, услышав женский мелодичный голос буквально в метре от себя. — Я тебя знаю, ты Екатерина Сомова. У тебя отец адвокат, верно?
Смотрю на фигуристую, очень красивую девушку, такого же невысокого роста, как и я. Лицо её мне смутно знакомо, но не могу вспомнить, где могла видеть эту улыбчивую девушку.
— Мы с тобой в начале лета виделись на открытии развлекательного центра. — Щурю взгляд, но не потому, что пытаюсь рассмотреть. Я в очках, и мне её прекрасно видно. Я пытаюсь вспомнить.
— Августина? — Её шикарные ухоженные длинные локоны помогают мне вспомнить имя. Я ещё тогда на празднике позавидовала ей. Той завистью, разумеется, которой нет. У меня тоже очень длинные волосы, как и у Августины, но, может быть, немного сильнее вьются и рыжие, а не светло-русые. У девушки локоны один к одному. Очень красиво и послушно лежат на плечах и груди девушки. У меня же пористая структура волос, и чтобы привести их в божеский вид, нужно потратить уйму времени. Сегодня, например, я проснулась с вороньим гнездом на голове и с огромным трудом расчесав волосы, поплелась на поклон к Елизавете. Попросила её заплести мне два колоска от самого лба. К счастью, у жены моего отца было хорошее настроение, и она сразу же согласилась. Не пришлось упрашивать.
— Да, всё верно, — искренне улыбается она. — А я думала, ты пойдёшь учиться на юриста. Так сказать, по стопам отца.
— Нет, я люблю цифры. Ещё в подростковом возрасте решила освоить банковское дело.
— Отличный выбор! А я уже заканчиваю последний курс. Вот принесла документы. Защита на носу, а в приёмной, как всегда, бардак с документами. Я пришла справку донести.
— Так время рано. Рабочий день у них начинается с девяти, но, насколько я знаю, они к десяти только приходят. Ты же наверняка это сама знаешь!
— Да, знаю. Но понадеялась на чудо, если честно сказать. Я не могу ждать! Моему мужу срочно нужно лететь за границу. Я в кои-то веки с ним напросилась.
— Документы важные? Если хочешь, то я могу передать! — Девушка, снова улыбнувшись, полезла в сумку, вынула оттуда небольшую папку и уже протянула её мне. Я поднимаю руку, хочу взять, но массивная смуглая ладонь перехватывает эту папку, и я слышу металлический низкий голос.
— Куда лапы тянешь, очкастая? — От неожиданности и испуга стягивает кожу. — Не вздумай на пару опоздать. Первая тебе слишком сильно необходима. — По спине в тот же миг струится ледяной пот. Мне так стыдно становится, просто до какой-то трясучки! Первая пара сейчас — русский язык.
В растерянности делаю шаг назад, опускаю голову и со всех ног несусь к широким лестницам. Быстро взбираясь по ним, прямиком бегу в раздевалку.
Каких же усилий мне стоило сдержаться и не разреветься! Делая глубокие вдохи, я старалась поскорее забыть эту абсурдную ситуацию. Как же стыдно перед Августиной!
Кажется, я успела услышать, как она зашипела на Бертеро. Они совершенно точно знакомы, потому как девушка слишком по-свойски заговорила с ним. Она обозвала его чёрствым грубияном. Это всё, что я услышала. Но это меня всё равно не утешило. Что обо мне подумает эта девушка?
На том вечере в честь открытия очень большого развлекательного центра, где были приглашены инвесторы, адвокаты, депутаты и другие люди, так сказать, светского общества, с их семьями, мы с ней совсем немного пообщались. Пересеклись, можно сказать, случайно. Сначала она показалась мне такой лощёной светской леди, но я быстро поняла, что Августина совершенно обычная девчонка, причём очень весёлая. На вечере она много шутила и смеялась.
Заниматься мне было достаточно сложно. Я уже не думала о том, что кто-то начнёт меня задирать. В отношении, по крайней мере, моих сокурсников, кажется, было всё как обычно. Но я не могла не думать о том, как Касио унизил меня перед Августиной. Мне не хочется, чтобы она думала, будто я какая-то ущербная.
Сегодня физики нет, но радоваться было нечему, потому что с четвёртым курсом у нас физкультура в бассейне. Вообще, плавать я люблю, но сегодня не хочется. В бассейне было слишком свежо, и я до последнего надеялась, что, как в прошлый раз, учитель скажет: кто желает, тот плавает, но увы!
Надев свой спортивный купальник, бюстгальтер, больше похожий на топ, и трусы-шорты, прихватив очки, я подошла к краю бассейна.
— Катерина, — слышу голос учителя физкультуры, Рената Валерьевича. Он заменяет нашего Романа Андреевича. — Сегодня прыгаем с вышки, но я, насколько знаю, у тебя акрофобия. Значит, заплыв на время. Разминайся.
Я тут же, стоя у огромного бассейна, начала разминать мышцы. Небольшая разминка рук, несколько раз делаю ножницы: вверх, вниз, в стороны. Буквально пять приседаний, стряхиваю ноги. Руки в замок, повороты корпусом: раз, два, три, и я встречаюсь взглядом с Астером Бертеро. Он прошёл мимо меня буквально в полуметре. Парень абсолютно ничего не сказал, но посмотрел на меня так выразительно, что мне стало неуютно.
Я знаю, что плаваю не слишком быстро и до пятёрки не дотягиваю, но учитель всё равно ставит отлично.
Я улыбаюсь. А почему бы и нет? Физкультура тоже предмет, и по ней я тоже хочу иметь пятёрку. Наш Руслан Андреевич меня так не балует. Если какой-то норматив я сдаю плохо, он не стесняется и тройку мне влепить.
— О, сколько радости на лице! Очередную пятёрку выклянчила, Сомова? — Хорошее настроение скатывается в ноль. Мне интересно знать, что здесь делает Пётр Григорьевич, да ещё и в плавательных трусах?
Разумеется, никак это не комментирую. Становится дико неприятно, особенно когда ловлю на себе несколько пристальных взглядов старшекурсников.
В моей группе, конечно же, тоже находятся те, кто считает мои оценки совершенно незаслуженными. Хотя я не понимаю. Я в зачёт задачи без ошибок решаю. И не в незачёт тоже. Так почему я не имею права получить за них высокий балл?
Хорошо, что оставшуюся часть времени меня никто не трогал. Я вылезла из воды, села на скамейку. Взяв своё полотенце, я укуталась в него и тихонько сидела, наблюдая за остальными.
Алиса и Женя как-то слишком призывно смеются. Женька она скромная, но по тому, как она смотрит на Астера, можно понять, он ей очень нравится. Алисе, кстати, тоже! Странно, но они подруги. Как делить интересно будут?
Нас отпустили переодеваться.
Принимаю душ. Тщательно смываю с себя хлорку. Сушу волосы настенным феном. Разумеется, времени на то, чтобы хорошо высушить толстые косы, которые я и не думала распускать, у меня нет. Пара на сегодня была последней. Понимаю, если я пойду на улицу с мокрой головой, то, скорее всего, заболею. Поэтому слишком сильно не тороплюсь. Решаю, как только более-менее освободятся фены, перед выходом ещё раз попробую высушить голову.
Мужская и женская раздевалки находятся слишком близко друг к другу. Если быть точной, нас разделяет довольно широкий дверной проём. Я считаю это неправильным, потому что, если кто-то не закроет дверь, то даже случайно можно увидеть друг друга обнажёнными. Да, у нас высокие ширмы у девочек — да и у мальчиков тоже. Всё равно, нет-нет, кто-то да выйдет, например, из душевой кабинки в полотенце и пройдёт до этих самых ширм. До них расстояние около трёх метров.
За эти три с половиной месяца, что я учусь на первом курсе, происшествий ещё не было. Но кто знает! Мне вот не очень комфортно от понимания, что я могу быть замечена не совсем одетой.
А вот комната, где располагаются кабинки, большая раздевалка, она является общей.
Я стояла в джинсах и футболке у своего шкафчика, так как ещё раз сушила волосы. Времени на это ушло достаточно, и большая часть народа уже ушла. В раздевалке всего несколько человек.
Снова Бертеро оказывается рядом. Украдкой бросаю на него взгляд, а он на меня — в ответ куда более откровенный. На его бёдрах коричневое махровое полотенце. Вообще, человек ничего не стесняется! Девчонки так и залипают на нём… Ну а что? Глупо отрицать. Я не знаю, сколько точно Астору лет, но где-то в районе двадцати трёх — двадцати пяти. Это если учитывать то, что он уже получил одно образование. В Европе, насколько мне известно, физико-математическое образование можно получить в колледже, то есть закончить его до двадцати лет. Сейчас Бертеро на четвёртом курсе. И вот, в свои годы, он уже имеет довольно хорошо развитую мускулатуру, хотя, возможно, и неправильно это, что физически развитое тело я измеряю годами.
Астор не безобразный качок, разумеется, но у него широкий разворот плеч, и когда напрягает руки, отчётливо прорисовываются реки вен. Но самое красивое — это пресс. Ему он уделяет, по количеству кубиков по крайней мере, куда больше времени, чем всему остальному. Даже касаться руками его не нужно, чтобы понять: под тонкой, гладкой кожей на торсе парня — твёрдая сталь!
— Держи! Её нужно выстирать, — с этими словами в меня летит белая футболка Касио.
Поймала я её рефлекторно. Будь у меня ещё пара секунд на осознание произошедшего, я бы просто убрала руку, чтобы та пролетела мимо.
Я настолько шокирована, что, приоткрыв рот, широко распахиваю глаза и не моргаю. Смотрю на Бертеро, а тот, как ни в чём не бывало, уже переодевшись за ширмой и надев боксеры, подходит к своей кабинке и начинает натягивать спортивное трико.
На меня сейчас не просто смотрят и шушукаются. Откровенно насмехаются надо мной, а тут ещё, как назло, Кислицын.
— Ого, ни хрена себе! — почти вальяжно выйдя из душа в трико, но босой, проходя мимо меня в нескольких метрах, с усмешкой произносит: — На, рыжуха, носочки мне постирни тоже, — и бросает мне свои носки. К счастью, их я не ловлю. Они падают чуть правее от меня.
Это что теперь будет? — в голове моей паника.
Это сейчас меня все смогут вот так травить? Растерянно озираясь по сторонам. Такие новости слишком быстро разлетаются. Тем более вижу, как Алиса держит в руках телефон, наверняка всё снимает на камеру. Весь мой позор!
Я не поняла, что произошло. Отвлеклась на сокурсницу. Услышала только грохот, даже испугаться толком не успела. Вадик пролетел мимо моих ног настолько молниеносно, что я едва это заметила.