Соло для троих

— Русалка, ты лучшая! — с восторженными криками на меня набрасывается Люська, как только я переступаю порог импровизированной гримёрки. В её объятиях я на секунду замираю — так сильно она меня стискивает, будто боится, что я вдруг передумаю и сбегу.

И да‑да, именно Люська, потому как Людмила она исключительно по паспорту. Люся — просто нескончаемый поток энергии. Она невероятно подвижная и весёлая, а ещё, кажется, никогда не устаёт.

— Не могу поверить, что ты меня уговорила, — бурчу себе под нос, сбрасывая с ног кроссовки, — и зачем мне всё это нужно? Вот чует моя попа, найдём мы сегодня себе приключений на пятые точки.

— Руса, ну не ворчи. Всё будет хорошо, — счастливо прыгает вокруг меня подруга, — ну эти заразы из 128‑й школы в прошлый раз нас всего на три балла обошли, а носы задрали так, словно кубок страны взяли.

— Ты мне показывала выступление в записи, и, объективно, их программа в прошлом сезоне была действительно сильнее.

— Ой, да куда там! — Люся куксится, отмахиваясь рукой. Подруга терпеть не может проигрывать, и у неё всегда две реакции: либо она очень злится, либо она очень и очень расстраивается. Поэтому конкретно в нашей компании мы всегда давали возможность нашей занозе почувствовать себя победителем. В какую бы игру мы ни играли, каждый знал, что наше позитивное настроение напрямую зависит от Рагозиной. — Они выиграли нечестно, — возмущённо протягивает подруга, — парни, что, кстати, и вытянули их на первое место, были не из их школы.

— Я, как бы, тоже ещё пока не из вашей школы! — я становлюсь за ширму и начинаю снимать с себя одежду. Пальцы слегка дрожат: то ли от холода, то ли от волнения. Стараюсь дышать глубже, чтобы унять эту мелкую дрожь.

— Да брось, Русалка, документы уже сданы. А вступительный экзамен ты сто процентов сдашь!

Русалкой называет меня только Люся, и не только из‑за имени. В детстве у меня были густые и очень длинные волосы, а ещё у меня большие зелёные глаза и довольно длинные ресницы — в общем, я и вправду в детстве внешне походила на русалку. Но так как ухаживать за волосами было очень сложно, да и пучок всё время распускался на репетициях, это очень сильно мешало танцевать. Поэтому волосы мне остригли каскадам почти до лопаток.

— Не знаю я! — произношу на выдохе, — там Грачёв будет. Говорят, ему не угодишь.

— Насчёт Грачёва я бы на твоём месте не переживала.

— Это ещё почему? — путаюсь в трико, едва не заваливаюсь на пол. Сердце на секунду замирает, а потом начинает колотиться где‑то в горле — ещё не хватала грохнутся моськой вниз. С моим везением по другому завалится вряд-ли получилось бы.

— Он валит исключительно брюнеток. Ну а потом даёт им что‑то вроде второго шанса, но уже на своих условиях! — многозначительно поигрывая бровями, выписывая пируэт с поклоном, подаёт мне юбку‑шопенку, — ты не в его вкусе, не переживай, думаю, он будет оценивать исключительно твой талант! — в ответ я закатываю глаза.

Все вокруг твердят, что у меня прирождённый талант, и у меня есть все шансы стать знаменитой балериной. Я танцую с четырёх лет. Мама отвела меня в кружок балета, что был в посёлке, в котором мы жили. Как только преподаватель того самого кружка сообщил моей маме, что у меня тот самый прирождённый талант, мои родители, во главе с моей бабушкой, продали всё своё имущество, и мы перебрались в один из городов нашей необъятной страны для того, чтобы я смогла стать великой балериной, по крайней мере бабуля моя в это свято верит.

В целом и мои родители очень сильно верят в меня, и мне не хочется их разочаровывать. Они столько для меня сделали… Папа, например, из‑за переезда в другой город лишился хорошей перспективной должности! Маме также пришлось заново набирать клиентов, она у меня прекрасный парикмахер.

Но больше всех мною гордится именно бабушка! Она‑то была у нас примой балета, очень знаменитой и востребованной. Меня, кстати, в честь неё назвали — Русалиной.

— Блин, вы где все ходите? — вздрагиваю от громкого голоса подруги.

За считанные секунды вагончик наполняется молодыми людьми. Парни и девушки начинают суетиться — переодеваются, совершенно не стесняясь друг друга. Да, такое бывает, и нередко: в массовых выступлениях на открытых площадках всегда ставят такие вот импровизированные гримёрки. В данный момент у нас вагончик, вроде бы и немаленький, да только оттого, что народу почти тридцать человек, тут сейчас очень тесно. Хорошо, что я успела переодеться и могу, в принципе, вообще выйти на воздух.

— Эй, ты куда? — перехватывает меня Люся, — тебе нельзя светиться, ты наша изюминка, и тебя не должны увидеть до выступления.

— Ребята, внимание! — я чуть не глохну от крика этой неугомонной барышни, — все помнят свои расстановки!

— Тысячу раз репетировали, — подаёт голос какой‑то парень из толпы.

— Отлично! Знакомьтесь, — это Лина, она гвоздь нашей сегодняшней программы, я вам про неё говорила.

— Говорила, да не показывала, — недовольный голос на этот раз девушки. — Мы не знаем ни кто она, ни что из себя представляет, и ни разу не видели её в танце.

— Это точно! — по вагону проходит рокот возмущения. — Вдруг она вообще не умеет танцевать? Если мы не доберём нужных баллов, нас вообще снимут с соревнований!

— Суслова, отставить панику! Я вам сотню раз объясняла, что Лина из другого города и переводится к нам, только в студию балета, соответственно. Когда ей было мотаться на наши репетиции? Она занималась документами и готовилась к сдаче экзаменов. Короче. Линка не подведёт, зуб даю.

— Смотри, Люда, — к нам вальяжно приближается симпатичный русоволосый парень с проколотой бровью, — так ведь и без зубов можно остаться, — застегнув манжету на своей рубашке, он переводит взгляд в мою сторону и, подмигнув, выходит туда, куда Люська, зараза, меня не пустила!

Вот прям попой чувствую, Людка в очередной раз подбила меня на авантюру!

Дело в том, что помимо занятий в хореографической школе, есть, так сказать, не совсем легальные соревнования. В принципе, ничего криминального в этом нет. С виду действительно обычные соревнования между разными школами, участники — строго восемнадцать плюс, ведь здесь разрешено выходить за рамки. Жюри тут также есть, и оно вполне себе настоящее.

В чём смысл таких мероприятий? В первую очередь, конечно, это адреналин, выход энергии, возможность показать себя во всей красе.

Например, в каждом виде танца есть свои ограничения, и многого ты не можешь показать, а очень хочется, уж я‑то знаю! Так вот тут ты без стеснения можешь показать всё, на что способен. Единственное — нет сольных программ, исключительно групповые, и ты не имеешь права подвести свою команду.

Конечно, наши преподаватели знают о том, что происходит. И всегда очень нас просят не принимать участие в подобных мероприятиях, ведь зачастую можно травмироваться, и очень даже серьёзно. Поэтому стоит миллион раз всё обдумать. Я вот, например, против этого всего.

Необоснованный риск, и ради чего? Ну хорошо! Вторая причина — это жюри. В основном там хозяева ночных клубов или же просто какие‑нибудь мелкие концертные директора. И зачастую они особенно перспективным участникам предлагают очень хорошую подработку. И это не обязательно стриптиз. Хотя и его довольно часто предлагают, да и соглашаются на него охотно тоже, ведь платят очень хорошо. Но в целом нередко предлагают и вполне сносные варианты. Люська, например, уже второй год на разогреве в одном из ночных клубов! Она обладательница шикарнейшей фигуры, и она выступает на сцене перед тем, как выходят девочки как раз‑таки для стрип‑танца. Я бы на такое, конечно, не подписалась, но и её не осуждаю. В конце концов, меня обеспечивают родители, хотя мне уже тоже исполнилось восемнадцать, и пора уже и самой зарабатывать, но отец непреклонен. Говорит, что я должна быть сосредоточена на учёбе. У нас с ним есть большая тайна от мамы и бабушки. И из‑за неё я также не могу пойти работать. Так что сидеть на папиной шее мне ещё довольно долго.

А что касается Люды… Она росла без родителей. Её воспитывала бабушка, которая всё время «тыкала» мою подругу, что та должна быть ей благодарна за то, что не оказалась в детдоме.

Люда старше меня на два года, после смерти бабушки она продала огромный дом, что остался ей в наследство, и купила комнату в коммуналке, ведь цены на жильё в большом городе разительно отличаются от наших. Можно, конечно, было и не продавать, на электричке от нашего города до мегаполиса всего два часа пути. Но, с другой стороны, если учесть то, что Люда ещё и работает, мотаться ей туда‑сюда было бы довольно сложно.

Когда Люда перебралась в большой город, она практически никого тут не знала, поэтому активно переманивала меня к себе, да я и не была, собственно, против. Просто мне нужно было окончить школу в нашем родном городе, ну и от родителей не очень хотелось отрываться.

Хореографическая школа, в которой Люда уже учится, считается одной из лучших. Только поэтому меня отпустили сюда. И к моему удивлению, даже разрешили жить у подруги. Люська хотя и говорит, мол, не нужно ей ничего, но мы с папой всё же решили, что я буду платить ей аренду. Так будет правильно.

«Всем участникам подойти к кураторам!» — звучит громкий голос в рупоре.

В вагончике вновь все засуетились.

— Так, всё, скоро начинаем, — говорит Люда, — Руса, я в тебя верю, — обхватив ладонями моё лицо, подруга сжимает их таким образом, что мои пухлые губы вытягиваются уточкой. — Не волнуйся, просто танцуй и не обращай ни на кого внимания.

Резко отстранившись Рогозина едва ли не вприпрыжку выпорхнула из вагончика вслед за остальными. И кто ещё из нас больше волнуется?..

Я отхожу в сторону и, присев на невысокий стул, проверяю ленты на пуантах, всё хорошенько затягиваю, и, закрыв глаза, пытаюсь настроиться.

В вагончике воцаряется полная тишина, я сижу спокойно несколько минут и слушаю голос ведущего. Он объявляет, что участвует семь команд из разных школ.

— Ничего себе… — в тишине разговариваю сама с собой.

Объявляют порядок выступления. Первой выходит команда победителей прошлого сезона. Потом какой‑то лицей, я не разобрала, потому как звук оставляет желать лучшего. В общем, мы выходим самыми последними, и это сто процентов к лучшему. Ведь чёрт меня дёрнул всё‑таки выглянуть на улицу и увидеть масштабы происходящего.

— Твою ж мать! — довольно громко выражаюсь, — ну, Люська, это точно твоё последнее выступление, потому что я тебя живьём закопаю.

Вокруг импровизированной сцены несколько сотен человек! А Люська клялась мне, что это закрытое мероприятие. Хотя чего я ждала? Она прекрасно знала, что я не согласилась бы, зная заранее, что кроме членов жюри будут ещё и зрители. Толпа просто вопит. Так вот почему Люда просила приехать раньше и не выпускала меня на улицу.

Ладно!

Я ведь знаю, как важно это вот всё для подруги. Выдыхаю и вновь сажусь на стул, снова закрываю глаза. Внутри всё сжимается от волнения, но я заставляю себя думать не о зрителях, а о музыке, о каждом движении, о том, как я хочу, чтобы этот танец получился идеальным — хотя бы ради Люськи.

Я слышу, как объявляют оценки для шестой команды, а значит, уже через несколько минут наш выход.

Я успокоилась по поводу того, что мероприятие не такое уж и закрытое и мне придётся выступать перед зрителями. Сейчас меня больше волнует, не споткнусь ли я о кого‑нибудь?!

Дело в том, что у ребят современная хореография и довольно подвижный танец. Я же должна вклиниться с классическим балетом в середине выступления. У нас не проходило ни одной совместной репетиции. Люда просто приехала ко мне на один день, показала танец в записи, и мы вместе уже придумали, как я смогу им помочь выиграть сегодняшнее соревнование. Конечно же, я могла хотя бы раз приехать на репетицию, но в прошлом сезоне каким‑то образом одна из команд соперников узнала, в каком стиле будут танцевать ребята, и сделала очень некрасивую пародию на их номер. В общем, было много споров, и по итогу у каждой из команд всё же отняли по пять баллов.

Выйдя из вагончика, несмотря на гул толпы, что находилась от меня примерно в метрах пятидесяти, я услышала голос мужчины. Он говорил по телефону достаточно громко, кажется, он был немного зол, ведь собеседник явно его отчитывал за что‑то. Я остановилась буквально в считанных метрах от парня.

Зачем?

Сама не знаю…

— Подслушиваешь? — вздрагиваю от неожиданности. Парень, закончив разговор, поднял взгляд и посмотрел на меня, как на шкодливого котёнка.

— Н…нет! — немного заикаясь, начала оправдываться я, — просто мне… — пальцем указываю в сторону сцены, которая располагается прямо за его спиной.

— Ты участница? — заливаясь краской, молча киваю.

Мне становится немного стыдно, ведь я и вправду подслушивала, но не сам разговор, конечно.

Меня буквально заворожил голос этого парня, его тембр и звучание. Возможно, это из‑за небольшого восточного акцента, что был заметен в его голосе. Хрипловатые нотки будоражили мои нервные окончания. Мне кажется, я на некоторое время и вовсе перестала дышать! Невольно заслушалась, да и залюбовалась самим молодым человеком.

Высокий и широкоплечий, с довольно развитой мускулатурой. Белоснежная футболка облегала рельефный торс, накачанные руки, обвитые выпуклыми венами. При этом всём он не казался мне безобразным качком. Просто очень красивый спортивный парень.

— Ты плясать‑то пойдёшь, нет?

— А? — я снова зависла, вот чёрт, — да, конечно.

Уже не обращая на него внимания, я побежала в сторону сцены, к своей команде, но при этом отчётливо ощущала на своей спине взгляд парня. Почему-то нестерпимо хотелось обернуться, чтобы убедиться, права я в своих ощущениях или нет, и, если честно, в какой-то момент я была уже на грани этого.

— Ну где ты ходишь? — Люська уже начала заметно нервничать.

— Ты же сама хотела конспирацию до самого последнего момента. Или ты запереживала, что я сбежала, увидев, насколько тут «закрытое» мероприятие! — на последней фразе делаю акцент, пристально смотря на подругу.

Люська только натягивает на лицо хитрую ухмылку, потому что, по большому счёту, сказать ей нечего. Оправдываться смысла тоже нет.

— Да, нам нужно произвести должный эффект, — произносит подруга снова обыденным голосом, — а если кто‑то узнал бы…

— Всё, не продолжай, я в курсе.

— Вот и отлично! — Люся чмокает меня в щёку и поднимается на сцену. Только что объявили о выходе нашей команды, и ребята начали свои расстановки. Я также поднимаюсь на сцену, но пока что прячусь за плотным занавесом.

Громко басами заиграла музыкальная композиция Nikko Knight «Beggin», и ребята начинают свой ритмичный танец. Все движения отточены до совершенства. Я хотя и видела уже этот танец, но всего лишь в записи, да и они тогда ещё не отработали его как следует.

Вживую, однозначно, это всё смотрится в десятки раз круче. Музыка постепенно затихает и сменяется на более мелодичную, а это значит — мой выход. Медленные и размеренные шаги, небольшой пасс, разворот, выпад ногой и снова пасс.

Как только я вышла на сцену, весь шум вокруг меня стих. Я слышу только музыку и буквально живу ею. Единственное, достаточно отчётливо чувствую на себе чей‑то пристальный взгляд.

Сцена мне не знакома. В отличие от ребят, у меня на ней не было ни одного прогона. Едва не даю осечку, когда чувствую, что наступила на что‑то острое.

Кто занимается подготовкой к таким мероприятиям? Разве можно так халатно относиться к своей работе? На сцене ни в коем случае не должно быть посторонних предметов, и уж тем более не должны торчать гвозди, а именно на гвоздь, скорее всего, я только что наступила! Хорошо, что я не ступаю на доски полной стопой, поранилась не очень сильно, и боль довольно быстро притупилась.

Разворот и небольшая пробежка. Музыка набирает обороты, и вот я из тихой реки превращаюсь в бушующий океан. Меня носит по сцене, я словно парю над ней. Кажется, что я даже не касаюсь пола, просто порхаю в воздухе.

Наклон и вновь выпад ногой. Кто‑то стоял ближе, чем было нужно, за что получил, скорее всего, по носу. Во время танца мои глаза закрыты, так мне легче отдавать себя музыке. Поэтому кого конкретно задеваю носком ноги, я не вижу.

В завершении номера вновь играет музыка Nikko. И все обступают меня, словно успокаивают бушующий во мне океан. Я вновь возвращаюсь в реальность. Толпа визжит! Совершенно точно — наш номер получился невероятным, в подтверждение этого жюри, ещё до просьбы ведущего оценить номер, поднимает максимальные оценки.

— А‑а‑а‑а‑а... — снова глушит Люська своим криком и набрасывается на меня с объятиями, да ещё и не одна. — Русалка, я обожаю тебя, а‑а‑а‑а‑а… Ни разу за все пять сезонов никто не получал максимальный балл, ты представляешь?

— Пусти, дурында. Задушишь, — еле хриплю я. Люська от переизбытка чувств едва не придушила меня.

— Ой, прости!

— Мгы… — мне нужна минута отдышаться, но мне не дают.

— У меня для тебя сюрприз. — с заигрывающей улыбкой подмигивает мне подруга.

И почему у меня дурное предчувствие? Внутри всё сжимается, будто кто-то ледяной рукой стиснул сердце, и я невольно делаю полшага назад, будто пытаясь спрятаться за спинами ребят.

Периферическим зрением вижу какую-то возню внизу у сцены. Стоящие на сцене ребята отступают на несколько шагов в сторону.

Я не верю собственным глазам!

Злость лавиной обрушивается на мою голову, поражая нервную систему. Сжав ладони в кулаки, начинаю делать глубокие вдохи для того, чтобы успокоиться. Но воздух будто застревает в горле — я чувствую, как по спине ползёт липкий холод, а в висках начинает гулко стучать кровь. Не могу поверить, что Женя набрался наглости приехать сюда. В руках у моего — уже бывшего моего — парня — огромный букет алых роз, а в кармане, наверняка, лежит кольцо. Просто это уже довольно банально, и я уже не первая, кто получает предложение руки и сердца таким вот образом.

Парень смотрит на меня, и я уверенно, отрицательно машу головой, при этом смотрю на него гневным взглядом.

Но Женя, как обычно, делает всё по-своему. И очень даже зря! Хотя я и всё время ругаю девушек, которые публично отвечают отказом парням. Мол, могли бы не позорить парня. А я, получается, сейчас поступаю также, причём ещё даже не дождавшись самого предложения. И для этого у меня не одна причина. Женя только берёт в руки микрофон, а его друг — хотя нет, какой друг, подручный! — подаёт заветную коробочку.

— Женя, нет! — говорю твёрдо и негромко, но парень меня слышит. Как и те, кто стоит близко к нам, но мне плевать!

— Что ты сказала? — слава Богу ума хватило опустить микрофон в этот момент. Глаза парня наливаются кровью.

И как я могла его любить?! В груди вдруг становится так пусто и холодно, будто из неё разом выкачали всё тепло, которое когда-то питало эту глупую, наивную влюблённость.

Первая моя причина отказа — я зла на Женю и больше его не люблю. А ещё неделю назад, наверное, была бы просто счастлива ответить ему согласием, но он всего за один день уничтожил всё во мне, всю любовь и нежность. Я действительно была влюблена в него, только вот он сам перешёл черту дозволенного, показав мне своё истинное лицо раньше, чем следовало. И конечно, как бы всё это грустно ни было, в конечном итоге я этому только рада.

Вторая причина — я отомстила ему вот таким способом.

Хотя это и ничто по сравнению с тем, что этот мерзавец мне сделал. И наконец, третья причина — моё «да» не сможет позже превратиться в «нет»! Он вцепится в меня мёртвой хваткой, я точно знаю. И это совсем не из-за большой и чистой любви. Это потому, что не Женя меня бросил, а я его. Его никто не может просто так оскорбить или унизить. Будут стопроцентные последствия, ведь Женя не просто сын богатенького папочки, он в свои двадцать три уже имеет собственный бизнес, а соответственно, собственные свободные деньги, с помощью которых он и решает все свои проблемы.

Я делаю шаг назад, когда Евгений приближается ко мне словно разъярённая гиена.

«Стой, сука»! — читаю по его губам. Зорин делает резкий выпад и пытается схватить меня за руку, не знаю, как мне это удаётся, но я уворачиваюсь и Женя ловит руками воздух. Видно, удача сегодня всё-таки на моей стороне.

Спрыгиваю со сцены слишком резко. Меня немного клонит в сторону, да так, что едва не ломаю себе ноги.

Я полная дура! Что теперь Жене взбредёт в голову, я даже не представляю.

По выкрикам из толпы понимаю, что мой бывший парень идёт за мной. Ускоряю шаг.

Кто-то пытается меня перехватить. Я отдёргиваю руку и с быстрого шага перехожу на бег. В ушах шумит, перед глазами всё мелькает, и я едва различаю лица в толпе — всё, о чём я сейчас могу думать, — это бежать, бежать как можно дальше.

В вагончике мне не укрыться, но там мои вещи. В замешательстве чуть притормаживаю, верчу головой и снова ощущаю пристальный взгляд на себе.

Повернув голову в права я вновь вижу того самого парня, что разговаривал по телефону, стоя у гримёрки. Не думая, что вообще вытворяю, я, в несколько шагов преодолев расстояние между нами, подбегаю к молодому человеку, что до сих пор не сводит с меня взгляда.

— Помоги мне, — просить помощи у совершенно незнакомого человека — это верх безрассудства, но попасть в руки Жени в данной ситуации гораздо опаснее. Голос просаживается практически до щёпота. Почему-то сейчас становится так страшно. Я будто бы сама загнала себя в угол.

— Не бесплатно! — короткий, но твёрдый ответ.

— Согласна! — парень, ухмыльнувшись, приподнял руку и нажал на кнопку брелока.

За его спиной, всего в нескольких метрах, раздался писк сигнализации, и я, не говоря больше ни слова, села в подержанную машину, явно не самого свежего года.

Да и плевать!

«Разбаловалась я, конечно», — усмехаюсь сама себе. У Зорина уже давно дорогие машины прямо из салона, которые меняются почти каждые полгода.

Женя не всегда был таким засранцем. Я знаю его с тех пор, как мы переехали в наш маленький, но очень уютный город. Нет, мы не были друзьями детства, всё же разница между нами пять лет, но когда мне исполнилось шестнадцать, он стал очень активно оказывать мне знаки внимания. Зорин довольно-таки симпатичный, и я не скрываю, что была рада вниманию с его стороны. Но сейчас всё иначе.

Ладони потеют, когда вижу, что Женя с двумя своими друзьями подходят к хозяину той самой машины, в которой я сейчас сижу и трясусь от страха. Зорин что-то говорит парню в своей борзой манере. Не знаю, что тот ответил моему экс-жениху, но Женя, бросив в сторону машины злой взгляд, разворачивается и уходит.

Незнакомый парень, у которого я так бездумно попросила помощи, сел в машину примерно через минуту. При этом у него в руках каким-то образом оказался рюкзак с моими вещами.

2 Глава

Парень, не произнося ни слова, заводит мотор, и мы выезжаем на просёлочную дорогу. Поворачиваем в сторону города. Двигатель взвывает, будто протестуя против неспешного старта, и я невольно вцепляюсь пальцами в сиденье — привычка, оставшаяся с тех пор, как Женя водил так, будто участвует в гонке.

Проведение данного конкурса всегда проходит в разных местах, чаще, конечно, в черте города, но в этот раз решили провести около турбазы в двадцати пяти километрах от Питера. Для ребят был выделен специальный автобус, я же добралась сюда на маршрутном такси.

Парень время от времени посматривал в мою сторону, но пока что по-прежнему молчал.

— Спасибо за вещи, — несмело решаюсь первая нарушить тишину.

— Пожалуйста! — парень вновь посмотрел на меня, но в этот раз более внимательно. — Ты не местная?

— Нет, — ещё и головой зачем-то качнула.

— Оно и видно, — парень плавно повернул руль влево и съехал с дороги. Остановился у лесной полосы.

Я, широко раскрыв глаза, уставилась на красавчика, при этом очень напряглась и вжалась в сиденье. Сердце заколотилось где-то в горле, от вмиг возникшей паники.