- -
- 100%
- +
Продолжения книги “Соло для троих”. Можно читать отдельно!
1 глава
Мы приземлились в аэропорту Анталии.
Жара невыносимая, но тут я не впервые. В Турции с родителями я отдыхала раз пять, не меньше. Поэтому я была к этому готова. В самолёте переоделась в лёгкое платье, но значительно ниже колен — всё‑таки Курт повезёт меня сначала в общий дом, где я познакомлюсь с его родными. Там мы пробудем три недели, ровно до нашей свадьбы. Только после этого Рамиль перевезёт меня в наш собственный дом.
Конечно же, я должна была жить и вовсе отдельно от Курта. Но, во‑первых, Рамиль не захотел, чтобы я жила в гостинице. Если честно, после того, что с нами произошло, он немного мандражирует, отпускать меня от себя. В его взгляде каждый раз мелькает тень тревоги — будто он боится, что стоит ему отвернуться, и я исчезну.
Ну, и во‑вторых, в России мы уже зарегистрировали наш брак.
За день до нашего отлёта, практически наспех, без родителей, без друзей. Только мы втроём.
Да‑да, именно втроём.
Сначала я стала встречаться с Рамилем, но очень скоро выяснилось, что я сильно понравилась также его старшему брату. Я, конечно же, даже и не рассматривала отношения втроём и прямо заявила об этом Рамилю. Психовала и топала ножками, искренне не понимая, почему он готов меня разделить с братом.
И да, я знаю, что поступила глупо, когда не развернулась и не ушла…
Я просто влюбилась… Влюбилась и никак не хотела понимать, что играю со взрослыми мужчинами. И они, в отличие от меня, полностью отдают себе отчёт в происходящем.
Возможно, не поддайся я тогда чувствам и эмоциям, не поведись на свой скудный ум, мол, Рамиль одумается и сам не захочет меня никому отдавать. Послушай я тогда подругу, которая говорила мне о том, что связалась я далеко не с простыми мужчинами, что играю я с огнём — ведь они не так давно в нашем городе, — всё сложилось бы по‑другому.
Вот только как? Лучше или хуже? Честно, даже думать не хочу на эту тему. Да, пусть мои мужчины где‑то схитрили. Пусть воспользовались моей наивностью, но только с ними я поняла, насколько сильно я не принадлежу сама себе.
За меня всё, с самого моего рождения, решали мои родители. По большей степени мама, с бабушкой, конечно же, папа, скорее, как и я, просто поддавался на их уговоры. Они решали всё: как мне одеваться, какие кружки посещать, какие предметы для меня более важные, а какие можно пропустить ради пары лишних репетиций.
Танцы, танцы и ещё раз танцы. Это всё, что должно было быть в моей голове.
Так хотела моя мама.
И я считала всё это нормой!
Вплоть до того, что в четырнадцать, при росте сто сорок два сантиметра и весе тридцать четыре килограмма, я должна была сесть на строжайшую диету, и это едва не стоило мне жизни.
Только встретив Рамиля, я поняла, что живу неправильно.
Тогда ещё мама стала напрямую руководить моей уже личной жизнью. Я начала противиться ей. И только тогда я задумалась над тем, чего хочу.
А я, как оказалось, захотела быть с обоими мужчинами. И именно сейчас я чувствую себя живой.
— Маленькая, прекрати так трястись, — говорит негромко Рамиль, ведя меня за руку в сторону парковки. Его пальцы крепко, но бережно сжимают мои, будто он пытается передать мне часть своей уверенности.
— Я просто волнуюсь немного.
— Не волнуйся! Я в обиду тебя не дам! — Курт, наклонившись, целует меня в макушку и словно забирает все мои страхи. Мне действительно нечего бояться! Со мной настоящие мужчины. Один из которых уже мой законный муж. Я, конечно, понимаю, что брак, заключённый в России, здесь не работает, но это всего лишь дело времени. Скоро и по турецким законам я буду законной женой Рамиля.
Камран, кстати, был вынужден остаться в России.
Зурфаловым, когда мы уже поднялись на борт самолёта, сообщили о пожаре в клубе. Ничего вроде бы страшного, но старшему из братьев пришлось остаться. Я очень сильно расстроилась по этому поводу, потому что в новую жизнь хотела вступать с ними обоими. В груди тогда всё сжалось от горького чувства, будто я уезжаю, оставляя часть себя позади.
Подарив мне страстный поцелуй, даже не обращая внимания на мою фыркающую маму, Камран пообещал мне не задерживаться и приехать при первой же возможности.
— Рамиль, прости за маму, и спасибо! — маму так сильно возмутило то, что Камран по‑собственнически поцеловал меня, что она едва не захлебнулась от гнева. А потом ещё на протяжении всего полёта бранилась, время от времени называя меня грубыми словами.
Рамиль в эти моменты очень напрягался, а я лишь прижималась к нему крепче, безмолвно взглядом моля не вступать в перепалку с моей мамой.
В конце своей гневной тирады мама заявила, что не намерена проживать под одной крышей с извращенцами. Я едва сквозь землю не провалилась, готова была со стыда сгореть. А ещё больше мне стало некомфортно оттого, что она без зазрения совести согласилась на предложение Рамиля оплатить ей люкс в одной из самых шикарных гостиниц Анталии и плюс шведский стол, и все спа‑процедуры, в общем — полный абонемент! Мне было просто дико за неё стыдно, а вот Курт почему‑то даже выдохнул. Улыбнулся и, кажется, назло маме, с той же страстью, что и Камран, целовал меня на её глазах, пока мы ехали в машине. После этого прижал меня ближе к себе и задремал.
Я же от волнения дышала через раз, так и пролежала на груди мужа остаток пути.
Курт вызвал для мамы персональную машину из той самой гостиницы, которую снял для неё. И она вполне себе в прекрасном настроении уехала отдыхать. За время нашего перелёта она ни разу не спросила у меня, как я себя чувствую, в то время как Курт за четыре часа перелёта задал этот вопрос раз десять, не меньше! Говорил, что у меня снова синеют губы. Он очень хмурился, видно, что очень переживает. Рамиль открыл передо мною дверь чёрного «Бентли» и, усадив меня на заднее сиденье, закрыл дверь, сел вперёд.
Я решила не спрашивать, почему он поступил именно так, и вскоре похвалила себя за это.
Оказалось, что за нами вовсе не водитель приехал, а кто‑то из членов семьи. У мужчин практически сразу начался разговор на повышенных тонах.
Я не привыкла к конфликтам, не могу просто переносить их. В груди всё сжимается от нервного перенапряжения, в этот момент снова остро не хватает Камрана. Тем более, даже несмотря на то, что мужчины общаются на турецком языке, я всё равно понимаю: речь идёт обо мне. Сердце колотилось где‑то в горле, а ладони стали влажными от страха — я чувствовала себя загнанным в угол зверьком.
— Рамиль… — жалким голосом проскулила я, когда машина припарковалась во дворе огромного дома‑ялы, — и мужчина, что привёз нас, стремительно покинув автомобиль, направился в дом.
— Не сейчас, малыш! И я тебя прошу, постарайся придержать свой острый язычок.
— Но…
— Лина… — с рыком.
Понимаю, что лучше послушаться мужа.
В холле нас встретили несколько женщин. Одну из них я почему‑то узнала сразу — это была мама Камрана. У них очень сильно похожи глаза, да и вообще, на удивление, Камран внешне довольно сильно походил на свою мать.
Женщины одеты в современные одежды, ни на одной из них я не увидела платка и, честно, этому очень обрадовалась.
Просто если бы они слишком сильно ударялись в веру, как делают это многие в этой стране, мне бы было крайне неловко находиться среди них. У них открыты руки, но скрыты колени, у всех четверых длина юбки, как и у меня, по щиколотку.
Мама Камрана начала что‑то говорить на турецком языке. Судя по интонации, слова приветствия.
— Благодарю вас, тётушка! — на моё удивление Рамиль ответил на моём родном языке. — Познакомьтесь, это Русалина! В конце текущего месяца у нас свадьба, — вижу, как бледнеют лица присутствующих. Они что, не знали? Я придушу Рамиля! Внутри вспыхивает короткий, обжигающий гнев, тут же сменяющийся ледяным холодом — а вдруг они меня не примут?
— Рами, но…
— Что «но»? — переспрашивает Курт довольно сухим тоном.
— Мы думали — это шутка! — с довольно сильным акцентом, но на русском языке отвечает высокая женщина лет тридцати‑тридцати пяти. — Решили, что ты просто хотел позлить отца.
— Годже, напомни, когда мне это было нужно?
Мама Камрана снова заговорила на турецком, очень быстро, я бы даже сказала, взвинченно.
— Тётушка Айнур, не волнуйтесь, — голос Рамиля ровный, но я слышу нотки раздражения в нём. — Да, не проходил нишан*. И мне грустно от этого. Но я обо всём договорился с отцом Русалины, и в силу обстоятельств Лина до свадьбы жить будет в нашем доме.
— Ты нашёл себе нищую невесту, которая не в состоянии оплатить себе жильё, братец? — с ехидным прищуром, пристально осматривая меня, проговорила девушка, чья внешность отличалась от остальных дам своим лоском и явно дорогим макияжем.
— Ёргуз! Лина не дочь мецената, конечно, но и не бедна. В рот к тебе заглядывать не будет, не переживай на этот счёт. А если бы и нужно было, я бы лично оплатил ей гостиницу или же снял для неё квартиру, — с некой язвительностью ответил Курт сестре.
На самом деле заочно я со всеми уже была знакома, Рамиль вместе с Камраном мне рассказали о своих родных. Они рассказали, что у их отца довольно сложный характер, и я поняла, в кого у меня Рамиль!
Мама Камрана быстро сходится с людьми, но Рамиль на ушко шепнул мне быть с ней поаккуратней. И сейчас я поняла почему. Мама Камрана довольно вспыльчивая, но будем надеяться, что и довольно отходчивая.
Мамы Рамиля не стало два года назад. Мне так жаль… Курт говорил о своей маме с невероятной теплотой. У матери Рамиля внезапно остановилось сердце. Камран говорит, что именно по этой причине Курт так сильно переживает за меня.
За Ёргуз меня также предупредили. Мои мужчины рассказали о том, что в детстве её довольно сильно баловали, она является любимицей отца, ей довольно многое и по сей день сходит с рук.
Мужчины и женщины почти всегда по отдельности, я буду жить в женской части дома, и Рамиль не будет ко мне приходить. Встречаться мы будем лишь за общим столом, во время обеда. Меня, конечно же, это не устраивает. Мы уже законные муж и жена… Курт сказал, что скандала со стороны отца не избежать, когда он узнает о том, что мы в России зарегистрировали наши отношения в обход ему.
Я сама предложила Рамилю ничего не говорить его родным, ведь подождать осталось совсем немного, и я буду всецело принадлежать Зурфаловым. Именно им обоим. Я почему‑то воспринимаю этот брак как для нас троих. И уже не раз жалела о том, что в контракте не указала того, чтобы не только Рамиль не мог взять себе вторую жену, но и Камран тоже.
Рамиль сам провёл меня в приготовленную для меня комнату. Велел принять душ и переодеться к ужину. Вообще, он довольно‑таки взвинченный, хотя и старается не показывать мне этого. Подарив мне беглый поцелуй, он оставил меня одну. Мужчинам в женской части дома делать нечего, как и женщинам в мужской половине.
Времени даром мне терять не хотелось, так как с дороги я устала и, что называется, упрела. Выйдя из душа, решаю всё же позвонить Камрану, понимаю, что у него там дела, но в конце концов, если уж занят, он может просто отклонить вызов.
Усевшись на постель в позе лотоса, в «Вайбере» нахожу контакт Камрана и нажимаю видеозвонок.
Гудок, два, три.
От неожиданности подпрыгиваю на кровати и прикусываю указательный палец.
— Привет, малыш! — с той стороны экрана на меня смотрит мой Халк. Старший из Зурфаловых, он просто огромный. Камран — это просто гора мышц! Каждый изгиб которой я помню наизусть. — Соскучилась?
Не могу сдержать эмоции. У меня, как у маленького ребёнка, в обиде оттопыривается нижняя губа, и из глаз текут слёзы
— Кто‑то из родственников уже что‑то тебе сказал? — мой мужчина моментально напрягается, он всегда так, даже если Рамиль чуть перегнёт со своим темпераментом, Камран заслоняет меня собой. И неважно, даже если я не совсем права, веду себя неправильно и показываю свой характер.
— Нет, всё в порядке, но я не хочу здесь! — мужчина по ту сторону экрана, сбросив с себя пиджак, усаживается в своё огромное удобное кресло. Он сейчас в бойцовском клубе, с которым у меня связано достаточно много значимых в моей жизни воспоминаний.
— В каком смысле? В Турции не хочешь?
— Нет, — отрицательно машу головой, — в общем доме. — Камран в удивлении и с некоей долей недовольства приподнимает верхнюю бровь. Я же спешу ему всё объяснить, чтобы не возникло недопонимания. — Просто в общем доме я даже не смогу поговорить наедине с Рамилем, не то что обнять его, а про тебя я и вовсе молчу, — черты лица сурового мужчины моментально смягчаются.
— Так вот что тебе не нравится! — губ Камрана касается улыбка. — Тут ничего не поделаешь, Русалина. Нужно потерпеть! Ты у нас девочка совсем неглупая и прекрасно понимаешь, что Рамилю тебя отстаивать придётся.
На самом деле я действительно думала об этом. Даже напрямую спрашивала у Курта, будут ли его родные против русской невесты? Рамиль довольно жёстко тогда ответил, что ему плевать. После этого заводить разговор на эту тему мне больше не хотелось.
— Хорошо, Камран. Конечно, я потерплю.
Я замираю. Взгляд моего мужчины становится тёмным, подчиняющим.
— Сними халат! — не просьба.
— Камран… — бросаю взгляд на плотно закрытую дверь.
— Ты меня услышала!
На самом деле мне нравится ему подчиняться! Когда я послушная, я утопаю в нежности Камрана, да и Рамиль поощряет меня за это.
Я подкатываю прикроватную тумбу к середине кровати и подставляю телефон к небольшому настольному торшеру таким образом, чтобы Камрану было хорошо всё видно.
Развожу полы халата в стороны и стягиваю его с плеч. У меня небольшая грудь, но обоим из Зурфаловых она очень нравится. Поэтому, желая подразнить мужчину, я не спешу открывать её.
— Полностью сними, — голос Камрана немного просаживается. Он ещё сильнее ослабляет галстук и, полностью расслабившись, всё тем же похотливым взглядом наблюдает за мной.
Я делаю всё, что велит мне Камран.
— Ты потрясающая, моя малышка, а теперь поиграй с собой.
— Чего… — хочу отказаться, но снова этот взгляд, от которого я теряюсь.
— Погладь своё тело, — несколько секунд в нерешительности смотрю на Камрана. — Молодец, — слышу похвалу от мужчины, когда всё же решаюсь принять его игру.
Провожу руками по животу, бёдрам и снова поднимаюсь вверх к груди.
— Потрогай её. Прикрой глаза, почувствуй, какая она упругая. Представь, что это мои руки ласкают тебя.
Я словно не я. Как будто в другой вселенной.
— Да, моя девочка, — довольно хриплый голос Камрана возбуждает меня так сильно, что с губ срывается мой первый протяжный стон.
Я ложусь на кровать и продолжаю исследовать своё тело. Изучаю себя и лишь изредка приоткрываю глаза, чтобы видеть реакцию Камрана, прочитать одобрение в его глазах, понять, что я всё делаю правильно!
— Опусти руки вниз, — ни одной секунды не медлю, я распалена настолько, что думать ни о чём не могу, а о стыде и речи быть не может!
Моё лоно не просто мокрое, оно сочится соками, и я уже промочила бордовое покрывало, огромное пятно на нём очень сильно заметно.
— Не отвлекайся, — слышу недовольный рык по ту сторону экрана.
Тут же вытравливаю всё из головы! Плевать на пятно, плевать на всё. Мне нравится то, что сейчас происходит.
Эти бессовестные братья всего за несколько месяцев испортили меня. Всего пару месяцев назад я даже и подумать не могла, что Зурфаловы так сильно будут влиять на меня!
И я благодарна им за это. Ведь я даже не задумывалась над тем, как сильно подавляли меня мои родные.
Я сейчас не могу танцевать, и в тот момент, когда мне сообщили об этом, мне казалось, что жизнь кончена. Я не понимала, как смогу существовать без бесконечных репетиций, но прошёл вот уже месяц, а меня на балет так и не потянуло. А вот рисовать — да. Кстати, нужно напомнить Рамилю о моих красках, что затерялись в багажном отделении аэропорта. Их обещали доставить позднее.
— Лина, — снова злой рык Камрана. — О чём ты думаешь?
И вправду, я отвлеклась и даже немного потеряла нить возбуждения.
Я шире развожу ноги. Хочу, чтобы мой мужчина видел всё. Бесстыдно трогаю себя руками, пальцем ритмично тру горошину и извожу себя нестерпимыми острыми ощущениями.
— Не останавливайся!
— Я не могу, — чуть не плача, лепечу. Это просто пытка какая‑то, я довела себя до грани, а взорваться не получается.
Огромная ладонь стискивает моё горло, частично перестаёт поступать кислород. Я вздрагиваю, но всего на мгновение, очень быстро понимаю, кто это.
Шершавые грубые пальцы касаются моей ладони, что по‑прежнему находится посреди моих ножек. Очень быстро Курт помогает мне подойти к разрядке. Взрыв настолько мощный, что меня несколько раз подбрасывает вверх, а в висках стучит так, будто кровь рвётся наружу.
Пульсация внизу живота не позволяет мне прийти в себя сразу. Мир вокруг словно размывается, и я цепляюсь пальцами за простыню, пытаясь удержаться в реальности.
— Камран, ты охренел? — зло рычит на брата Рамиль. При этом гладит меня по моим всё ещё трясущимся ногам. — Её на весь коридор было слышно, это раз. А во‑вторых, ты посмотри, как у неё губы посинели.
— В смысле? — моментально напрягается Камран. — Нормально же всё было! Лина, ты лекарства принимала?
— Сегодня нет! — ощутимый шлепок по попе заставляет прийти в себя,
— Ай! Ну ты что делаешь?
— А ты что делаешь?! У нас операция на носу, а ты пропускаешь подготовительную терапию.
— Да не ворчи ты! — я растеклась по постели как желе, и мне приходится потрудиться, чтобы подползти к Курту и обвить своими тонкими руками его стальной торс. — Вы же сами видели, какой суматошной была последняя неделя. Я…
— Лина! — вздрагиваю от громкого крика, что прозвучал синхронно с двух сторон.
— Ты что, обалдела? — Камран больше не добрый и нежный, и Курт весь напрягся. — Тебе что, пять лет, Русалина? — отворачиваю голову и прячу свой взгляд. Не могу выносить, когда меня отчитывают. — На меня смотри!
Отпустив из своих объятий Курта, я снова сажусь на кровати, на этот раз поджав под себя ноги и скрестив руки на груди, вновь надуваю губы.
— Малыш, ты отдаёшь себе отчёт в том, что вытворяешь? — первым смягчается Курт, он вообще после случая с Зориным теперь уступает мне даже чаще, чем требуется. Хотя Камран и говорит, чтобы я особо‑то не наглела и это у Рамиля ненадолго! Но всё же, если быть честной, я уже не раз пользовалась тем, что Рамиль чувствует свою вину. Так, например, наш праздник в честь бракосочетания пройдёт в той цветовой гамме, которую захотела я. И костюм для жениха тоже, считай, что я выбрала. Но он всё равно в турецких традициях. — Вся подготовительная терапия насмарку, — продолжает причитать Рамиль, и в его голосе слышится не столько злость, сколько усталость и тревога.
— Ну я правда не специально.
— Так себе оправдание! — снова недовольный голос Камрана
— Блин, Рамиль! Меня что, правда было слышно в коридоре? — спохватившись, спрашиваю, прикрыв рот ладонью. Только сейчас вспомнила о словах Рамиля, и щёки моментально залевает стыд. А ещё хочется провалиться сквозь землю.
— Ты у нас очень громкая, малышка, — притянув меня к себе, шепчет прямо в губы, даря беглый поцелуй. — Не переживай! Все женщины в саду, собственно, это именно поэтому я и пришёл. Пока никто не видит! — снова поцелуй, на этот раз целомудренный, в лоб. — К нам на ужин придут важные гости. Так что беги снова в душ, и я буду ждать тебя внизу.
— Хорошо! — Рамиль встал с постели и, прихватив с собой мой телефон, продолжая разговор с Камраном, вышел за дверь.
2 Глава
Приняв заново душ, выуживаю из чемодана нежно‑бирюзовое платье с рукавом‑фонариком. Оно очень лёгкое и воздушное и хорошо прикрывает колени. Рамилю не будет за меня стыдно. В пальцах чуть подрагивает ткань — я так хочу выглядеть идеально, будто от этого зависит, примут меня в этом доме, или нет.
Мамина подруга сшила для меня это платье в подарок, буквально накануне моего отъезда. Моя мама любит путешествовать, и неважно, какое финансовое положение было в семье, — мама ездила отдыхать не реже чем три раза в год, и поэтому у неё большой опыт в упаковке чемоданов.
Платье выглядело идеально, ни одной мятой складки. К платью, конечно, больше подошли бы босоножки на небольшом каблуке, но я всё же останавливаю свой выбор на аккуратных светло‑синих балетках: нога у меня маленькая, поэтому смотрятся они очень хорошо.
Наношу совсем немного туши, чтобы глаза были поярче, и иду к выходу.
— А где Рамиль? — в холле была только Нурай, самая младшая сестра Зурфаловых.
— Он уже в саду. Встречает важного гостя! — русский язык Нурай был с очень сильным акцентом, но всё же вполне понятным. — Рами попросил меня тебя дождаться.
— Спасибо!
— Почему улыбаешься? Смеёшься над моим акцентом?
— Нет, ты хорошо знаешь наш язык. Ты просто Рамиля Рами называешь, как мальчишку маленького.
— А Рамиль только мне разрешает его так называть, — вдруг расцвела в улыбке девчонка. — Его остальные тоже пытаются называть так, но он ругается.
— Понятно! — Нурай кажется мне вполне милой. В груди тихонько теплеет — может, хоть с ней у меня получится по-настоящему подружиться, без этой натянутой вежливости и скрытых колкостей.
Сад у семьи Зурфаловых очень яркий: много цветов и аккуратно подстриженные деревья.
Дом, в который меня привезли, является общим домом. Тут постоянно проживает отец моих мужчин, его я пока не видела: он много работает и приходит поздно. Также его первая и третья супруга. Первая — мама Камрана, Ёзгур и Гадже. Третья — мама Нурай. Также в этом доме постоянно проживает Гадже с мужем, и у них есть сын по имени Султан, но его я тоже ещё не видела. У всех остальных — свои семьи, но они почему‑то чаще проживают все под одной крышей: и дяди с семьями, и тёти. На вопрос «почему так» Камран с Рамилем мне ответили: мол, мы семья, и это правильно — быть вместе. Не совсем я их поняла, конечно, но переспрашивать не стала.
— Я пойду, помогу матушке, а Рамиль вон там, — головой показывает куда‑то в сторону.
Проследив за её взглядом, я замечаю Рамиля, что стоит примерно в метрах пятидесяти от меня. Курт разговаривал с высоким солидным мужчиной, который стоял ко мне спиной. Обернувшись, Нурай я уже не увидела — её и след простыл.
Мне не хотелось прерывать разговор Рамиля, но я больше никого не видела и не знала, в какую сторону мне идти.
Я неспешным шагом приближалась к мужчинам.
— Рамиль, но ты же понимаешь, что если я захочу…
— А ты не хочешь? — перебивает муж сухим тоном своего собеседника.
— Рамиль, ну что ты вцепился в этот участок? — я пока не вижу лица собеседника Курта, но уже понимаю, что он достаточно серьёзный человек.
— Хочу сделать подарок!
— Кому?
— Ей! — я даже немного вздрогнула. Была уверена, что Курт не видит меня.
Рамиль перевёл на меня строгий взгляд, но приподнял руку, жестом показывая мне подойти. Знаю, что стоять спиной к незнакомому человеку некрасиво, поэтому, вложив свои руки в широкую ладонь Рамиля, я поворачиваюсь лицом к собеседнику Курта.
Красивый мужчина, по виду чуть старше Рамиля. Думаю, ему лет тридцать, может тридцать два. Он не просто смотрел на меня — он буквально испепелял меня взглядом. Чувствую, как Курт напрягается: он тоже заметил, что мужчина задержал свой взгляд на моей груди и шее.
— Хм. Да, Рамиль! Для такой красавицы… Она стоит тысячи гектаров подобной земли, — мне не нравилось то, каким тоном говорил это всё мужчина.
— Я знаю это, Самир! — скорее рефлекторно сжимаю руку Рамиля, потому что чувствую, что Курту совершенно не нравится то, как Самир пожирает меня взглядом. — У нас с Русалиной свадьба в конце месяца, — наконец липкий и раздражающий взгляд отлипает от моего тела и устремляется в глаза Рамиля. — Приглашения передам чуть позже, через твоего помощника.