2.0.8.4

– Ваша честь, у представителей истицы есть ходатайство.

Судья буркнул.

– Огласите, пожалуйста, его поскорее.

Я набрал в легкие воздух и начал.

– Согласно процессуальному кодексу лица, свидетельствующие в суде, обязаны говорить правду под угрозой уголовного наказания.

– Ближе к делу.

– В статье второй того же кодекса оговорено, что ранее принятые кодексы также могут применяться.

– К чему вы клоните, господин адвокат?

– Ваша честь, прошу меня дослушать! Итак, в предыдущей редакции кодекса указывалось на то, что граждане, придерживающиеся определенных мировоззрений, приносят присягу на священной книге своей религии. Эта норма не была отменена и я прошу вас обязать ответчика поклясться, что он говорит правду!

Я подхватил все священные книги, что я смог найти в библиотеке и положил их у места свидетеля. Я позволил себе кинуть победоносный взгляд на Диану и ее клиента.

Судья почесал в затылке.

– Да, я помню это правило. И, действительно, норма действует. Приводите ответчика к присяге.

Отец Ибрагим, моргая глазами, посмотрел на меня. Диана что-то старательно печатала в видеофоне или делал вид, что печатает.

Пристав разложил перед отцом Ибрагимом несколько книг и отошел на несколько шагов в сторону.

– Ответчик, клянетесь ли вы говорить правду и только правду и ничего кроме правды?

– Клянусь, – тихо сказал священник.

– Не слышу! – рявкнул судья.

– Клянусь!

Я медленно опустился на стул и закрыл глаза рукой.

– Ответчик, вы подтверждаете, что ваше заявление правда?

– Я… Да, подтверждаю.

Судья кашлянул.

– Если это все, то я хочу огласить свое определение. Итак…

Я снова вскочил.

– Ваша честь, я хочу также сделать заявление.

Судья кивнул.

– Ваша честь, ответчик солгал и оклеветал свою дочь. Я прошу ознакомиться с содержанием биокарты истицы, раздел детской гинекологии. Там сказано, что истица – девственница! Кроме того, в ежедневном дневнике мониторинга поведения родителей, который вела Ника, в разделе сексуальные отношения с близкими родственниками ни указаны подобные сведения!

В зале загудели зрители, часть из которых стала фотографировать Нику.

– Достаточно, адвокат, – судья стукнул молотком по столу, обитому зеленым сукном, – слушание дела объявляется прекращенным ввиду подсудности ответчика суду по сексуальным правам детей. Все свободны. Кроме истицы.

– Прошу вас следовать за мной, – тетка в униформе ювенальной службы с каменным лицом привычно смотрела куда-то в сторону, а не в лицо Нике.

Девушка испуганно вертела головой.

– Мы же выиграли дело! Чего вы от нас ходите?

– Да, действительно, – я поискал взглядом судью, но того как ветром сдуло, едва зал заполнили сотрудники ювенальной службы в серой форме мышиного цвета. – По факту получения судебного решения мы планировали перевести вещи Ники в другое место. Чтобы она жила отдельно. А потом заключили бы контракт на содержание с новой семьей.

– Согласно установленному порядку мы обязаны немедленно изымать детей, чьих родителей лишили родительских прав и размещать их в наших домах Лиги сексуальных реформ под присмотром воспитателей.

Я похолодел. Действительно, я забыл об этом правиле и сейчас Ника должна была подчиниться. Отойдя чуть в сторону, я огляделся. Все входы были перекрыты, а на руки Ники уже надели наручники и повели к выходу.

– Куда вы хотите ее увезти?

Тетка хмыкнула.

– Не положено информировать до передачи в новую компетентную семью. Эй, ребята – берите девчонку и айда.

Приставы подхватили под руки Нику и едва ли не волоком потащили ее в грузовой винтокрыл.

Ко мне подошла Диана.

– Ну что, чувачок, похоже ты действительно не трахнул девочку.

Я отмахнулся.

– Отстань, не до тебя.

– А зря, чувачок. То, что я знаю могло бы тебе пригодиться.

– Что ты имеешь в виду?

– Знаешь куда повезут сейчас твою подружку? К твоему любимому заказчику – председателю городского отделения Лиги. Они давно ждали такую… неопытную. Она же на вес золота буквально. Сейчас же срок сексуального воспитания начинается с рождения ребенка, а тут прям у них под носом такой редкостный экземпляр. Непорочная дева.

– Зачем она им нужна?

– Как зачем? Для сексуального воспитания и разнообразия. Я ведь хотела как лучше. Я, правда, не знала, что она еще…

– Кто тебе заплатил за ведение дела?

– Никто. Я же выросла в том районе. А отец Ибрагим крестил меня.

Диана достала из кармана маленький серебряный крестик и поцеловала его.

– In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Это я придумала ход с признанием в педофилии – мы бы выиграли время и развалили в итоге дело.

Я покачал головой. Оглядевшись я увидел в зале стайку смугловатых подростков с Азизом. Они что-то оживленно обсуждали с отцом Ибрагимом. Я направился с Дианой в их сторону.

– Послушай, – начал я.

Азиз сплюнул на пол.

– Отвали.

Дружки Азиза недобро посмотрели на меня.

Отец Ибрагим положил руку на плечо Азиза.

– Не надо так. Мы с Дианой обжалуем действия ювеналов. Так ведь, Диана?

Диана вздохнула.

– Падре, простите меня. Боюсь мы напортачили. Я строила вашу защиту думая, что Ника давно уже…ну вы меня понимаете. И в биокарту в ту графу я даже и глядеть не стала – думал на ней проб негде ставить. Тем более, что она общается вот с этими, – Диана кивнула в сторону подростков.

– Что это значит? – встревожился отец Ибрагим.

– Ее повезли к Председателю Лиги. К нему сразу увозят всех изъятых детей, которые еще… не были ни с кем. А потом они бесследно исчезают. Мне об этом мои знакомые полицейские рассказывали.

– Но ведь они же борются за права детей! Они же их должны защищать. – отец Ибрагим тяжело задышал.

– Ибрагим-хазретлери, – Азиз нетерпеливо взял священника за локоть, – я знаю этих шакалов из Лиги. Мои ребята разберутся с ними, Иншаала.

Азиз бросил ключи от винтокрыла одному из подростков.

– Я поеду с тобой, – сказал я.

Азиз усмехнулся.

– Ты хоть дрался когда-нибудь?

– Я смогу помочь пробраться внутрь – Председатель меня знает.

– О, это другое дело, – Азиз хлопнул меня по плечу, – показывай дорогу, адвокат. Ибрагима-хазретлери бери с собой. Погнали, братья. Аллах акбар!

– Аллах акбар! Аллах акбар! – выкрикнули подростки.

Наши винтокрылы неслись над городом на предельной разрешенной скорости. Я вел машину на ручном режиме, включив аварийные огни. До здания Лиги было еще около десяти минут лета. Винтокрыл Азиза еле поспевал за нами – слишком много подростков залезло в его машину.

– Адвокат! – прокричал сквозь шум мотора священник – вы все еще верите в закон?

Я нажал на рычаги, прибавив скорости винтокрылу. Пока мы летели стало темнеть. Над городом сгустились тучи и стали посверкивать молнии. Видимость упала. Из тумана передо мной выросло здание небоскреба и я резко бросил машину влево.

– Отец Ибрагим, я не знаю!

– Вы помните какие-нибудь молитвы?

– Ни одной!

– Я хочу, чтобы мы вместе помолились!

Я резко бросил винтокрыл вправо, обогнув линию электропередач.

– Валяйте!

– Повторяйте за мной! – голос священника продирался сквозь рев моторов, – отче наш, сущий на небесах… да святится имя … да будет воля… и на земле… хлеб наш насущный дай… и прости нам долги наши… и не введи нас в искушение… ибо твое есть царство…аминь!

– Аминь! – повторил я за священником, вжимая рычаги почти в пол.

Отец Ибрагим продолжил.

– Во имя …милостивого…хвала господу миров, милостивому… тебе одному мы…веди нас прямым путем, путем тех, кого …не заблудших… аминь!

– Аминь! – снова повторил я и начал идти на снижение.

Наш винтокрыл приземлился первым. Выпрыгнув на землю, я осмотрелся: у здания было полно других машин. Обычно вечером здесь никого нет. С другой стороны это помогло нам остаться почти незамеченными.

Через несколько минут рядом приземлился винтокрыл Азиза. Подростки бесшумными тенями выскочили из машины наружу и побежали в темноте к зданию.

Азиз подбежал к нам. В руке у него был кривой нож.

– Ну что, адвокат, мы готовы.

– Я тоже.

–Возьми вот это – может пригодится, – Азиз протянул мне пистолет, – справишься?

– Я пойду один, – я осторожно взял в руки оружие и прикинул на вес в руке.

– Как скажешь, брат, – Азиз подал знак подросткам и они стали перебегать ближе к выходу.

Заткнув пистолет за пояс, я пошел к зданию по совещенному пустырю. Глазок видеокамеры повернулся в мою сторону. Я помахал ему рукой и позвонил в дверь.

– Кто? – рявкнул динамик.

– Я адвокат девочки, которую сюда привезли. Мне к председателю за гонораром!

– Подождите здесь, я уточню!

Через минут замок щелкнул, и дверь отъехала в сторону.

Я вошел внутрь помещения. За стойкой сидел охранник – темноволосый мужчина с ярко накрашенными губами и подведенными глазами. Он перегнулся через стойку и приторно улыбнулся.

– А мы с вами нигде раньше не встречались? – охранник положил свою руку на мою. Я стиснул зубы и улыбнулся в ответ, доставая из-за спины ствол.

– Может быть, вы были моим клиентом? Я часто веду бракоразводные процессы среди однополых пар.

– Ах, ну что вы. Я замужем за мужчиной моей мечты! А скоро нам дадут на воспитание мальчика из…

Я выхватил пистолет и ударил со всей силы по лицу охранника. Удар пришелся тому в висок и мужчина медленно осел вдоль стены. Я обошел стойку и нажатием кнопки открыл дверь.

В здание порвались один за другим подростки. В руках они были ножи и металлические прутья. Последним вбежал Азиз.

– Куда дальше, адвокат?

Я прислушался.

– Туда!

Мы побежали по длинному коридору, ведущему в спортзал. Подбежав к двери, я осторожно ее приоткрыл. В зале было несколько десятков человек – обнаженных мужчин и женщин. На первый взгляд это было похоже на обычную вечеринку свинг-клуба. Однако, приглядевшись получше я увидел, что все люди в зале были одеты в красные маски. Они радостно подбадривали стоящего в центре зала полного вислозадого мужчину, стоящего ко мне спиной.

Я открыл дверь пошире. Толстяк отошел в сторону и подал знак рукой. Толпа на мгновенье расступилась и я увидел Нику. Она была раздета и привязана к большему деревянному кресту. Толстяк воздел руки кверху и закричал:

– Принесите мне нож! Мы начинаем! Кто первый хочет попробовать, а?

В этот момент меня оттолкнул в сторону Азиз. Он вбежал в помещение и заорал.

– Аллаааа!!!

Вслед за ним ворвались подростки, вооруженные ножами и прутьями. Они набросились на участников «вечеринки», превращая их дряблые и некрасивые тела в кровавое мессиво.

В зале началась паника. Голые мужчины и женщины стали срывать свои маски и пытаться убежать, но подростки никого не выпускали из зала. Один за другим падали голые тела на пол, искромсанные ножами.

Я побежал к Нике. Толстяк сорвал с себя маску и я узнал председателя. Увидев меня он выхватил нож и занес его над телом девушки. Сам не помню как я нажал на спусковой крючок и сколько я выпустил пуль. Я стрелял до тех пор, пока не кончились патроны.

Очнулся я от толчков Азиза в плечо.

– Все нормально, брат. Машаллах, мы успели!

Я взглянул на бьющееся в конвульсиях жирное тело председателя. Пистолет выпал из моих рук с грохотом на пол.

– Тебе придется уехать отсюда, брат, – Азиз поднял пистолет с пола и убрал в карман – это только нам ничего не будет, мы же дети по закону, сам знаешь.

– А где Ника? – я огляделся по сторонам.

– Она с отцом Ибрагимом, брат.

– Я хотел бы увидеть ее.

Азиз кивнул и мы выбежали на улицу.

Отец Ибрагим сидел на траве, прижав к себе Нику, укутанную в покрывало. Он гладил ее по голове, что-то приговаривая и улыбаясь. Я подошел к ним и сел рядом.

Священник посмотрел на меня и сказал.

– Девочка очень напугана и не может сейчас говорить. Но вы не беспокойтесь – с ней все будет хорошо.

– Куда вы теперь? – спросил я, – скоро здесь будет полиция. Вас будут искать, как и меня.

– На все воля Господа. Азиз обещал переправить нас на юг к своим. А вы куда?

– Еще не знаю. Скорее всего на восток.

Ника повернулась в мою сторону и измученно улыбнулась. Я взял ее руку в свою.

– Я приеду за тобой.

Девушка кивнула и попыталась что-то сказать, но не смогла.

– Прощайте, отец Ибрагим. Прощай, Ника!

– Да благословит тебя Господь и сохранит тебя!

Винтокрыл, управляемый автопилотом, поднял меня в воздух. Сверху я видел, как подростки поливают бензином здание и угоняют винтокрылы убитых гостей.

Я полез в карман и вытащил скомканный конверт – результат своего ДНК-теста. Открыв иллюминатор, я выкинул конверт.

Что-то мешало мне сидеть в кресле. Я привстал и увидел книгу, похожую на те, что я притащил из суд. Я открыл ее на первой странице и прочел:

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.