Пираты Кошачьего моря. Сундук для императора

Книга 5

Часть первая. Дженифыр

РАЗЫСКИВАЕТСЯ!

Дженифыр! Да нет же! Откуда? Болония перехватила лорнет. Склонилась к газете. «Вести за одну монету» пахли краской и мокрыми досками, раскрывая любопытные сведения о скорой участи почтового судна. Никаких сомнений: на первой странице — портрет Дженифыр Котес. Но подпись, какая ужасная подпись!

«Разыскивается Дженифыр Котес. Обвинения: пиратство, ограбление банка Гавгадоса, неповиновение императору Диего».

И ниже, самыми крупными литерами, какие только нашлись в типографии:

«ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ПОЙМАВШЕМУ — 1 000 ЗОЛОТЫХ МОНЕТ».

Задыхаясь от волнения и туго затянутого корсета, Болония изрекла не без торжества:

— А я всегда говорила: ничего хорошего из нее не выйдет! Такая дурно воспитанная мисс! Удивлена ли я? Нисколько! Ганц унд гар нихт! * Но Кэтрин? Бедная тетушка Кэтрин! Что с нею станет? Какой удар среди синих небес!

[* Ганц унд гар нихт — нем. ganz und gar nicht — вовсе нет!]

Не теряя ни секунды, Болония схватила газету, сунула в карман нюхательную соль и решительно засеменила к хозяйке — смотреть, упадет ли почтенная дама в обморок или прикажет отныне и впредь не произносить при ней имя племянницы.

Не странно ли, что такое известие не изумило классную даму? Не каждый день воспитанницы пансионов становятся пиратами и грабят банк. Однако Болонии действительно казалось, что она и раньше видела ученицу насквозь. Что без всяких сверхъестественных способностей ощущала в мисс Джен какую-то червоточину. И даже угадывала дальнейшую судьбу.

В части пророчеств Болония оказалась бездарна: нюхательная соль не пригодилась. Тетушка Кэтрин, хозяйка пансиона в Кошачьем заливе, не упала в обморок и не потребовала нотариуса, чтобы переписать завещание. Вновь и вновь перечитывая чудовищную статью, она шептала:

— Какое счастье! Болония, какое счастье!

— Счастье? — поперхнулась классная дама. — Да это настоящий шмах! Сей день ужасная новость пронзит Тортагу насквозь! Ваша репутация погибнет! Я думаю, вы обязаны — твердо унд шнелле — объявить, что ворота вашего дома закрыты для Дженифыр на гросс засов *!

[* Когда Болония волнуется, она употребляет слова из своего родного языка: шмах — нем. Schmach — позор, бесчестье; унд шнелле — нем. und schnelle — и быстро; гросс — нем. Groß — большой.]

— Ах, помолчите, дорогая. — Кэтрин прижала газету к груди. — Конечно, я радуюсь не тому, что Джен — пират. Но дайте же мне насладиться известием, что она хотя бы жива! Над остальным я подумаю позже...

Массивный подбородок классной дамы дрогнул в попытке решительно приподняться.

— Тогда я вынуждена совершить абцуг *. Я увольняюсь сей секунд.

[* Абцуг — нем. Abzug — отступление, вывод войск.]

Кэтрин отложила газету:

— Покончим с радостью, если таково ваше желание. И в чем же причина отставки?

Подбородок Болонии задрожал мелко и испуганно:

— Гиены, мисс! Что, если в поисках Джен они ворвутся в дом? А может, снова сожгут поместье? Нет, сердце Болонии не выдержит...

— Милая, милая моя Болония. Никто не станет жечь поместье ТЕПЕРЬ. Но вы совершенно правы: я обязана кое-что предпринять. Побеспокойтесь вместо меня о чае и девочках.

Выставленная таким образом за дверь, которую Кэтрин тут же заперла на ключ, Болония прислонила к щели любопытное ухо.

За дверью творилось что-то странное. Скрипя, двигались ящики комода. Туда-сюда перемещалось по комнате кресло. Хлопали дверцы и щелкали задвижки. Если бы мисс Кэтрин не слыла самой уравновешенной дамой в Кошачьем заливе, Болония могла бы поклясться, что та скакала по комнате!

Когда наконец-то подали чай, Поместье за Холмом оглушило новое известие: мисс Кэтрин пропала! Стоит ли говорить, что классной даме все же пришлось удивиться этим утром?

КАПИТАН С ПТИЦЕЙ

Берег Кошачьего залива — от мыса до маяка — полон уставших кораблей. Они мерно покачиваются, как гигантские люльки с младенцами. Волны катятся одна за другой, накрывают разноцветную гальку, лижут ноги, отползая, шепчут: «Джен... Джен... Дженифыр-фыр».

Джонни Воробушек прикладывает палец к губам: «Тсс!» Улыбается: не надо обманывать! «Ночной кошмар» не заходил в Тортагу. Джен никогда не возвращалась домой. Пена отползает, снова шепчет, и Джонни нравится думать, будто море знает его тайну.

— И чего мы торчим в Тортаге? — обиженно клюнул его Кукабара. — Чего ждем?

— Сам не пойму. Какого-нибудь знамения.

— Знамение — это дождь из лягушек?

— Ага, — усмехнулся Джонни, — дождь из лягушек, хороший груз и бутылка с письмом... Слушай, у меня какое-то предчувствие. Волны разговаривают со мной...

— Хочешь, слетаю в город, найду хорошего лекаря?

— Не хочу. Сегодня мне по душе быть странным капитаном.

— Можно подумать, в остальные дни тебе нравится быть кем-то другим, — с сомнением протянул Кукабара. — А тебе обязательно весь комплект знамений? Ну вот чтобы сразу и лягушки, и груз, и письмо? Или можно что-то одно?

Джонни бросил на птицу любопытный взгляд:

— Ты видел поблизости лягушачье облако?

— Я видел поблизости бригантину с еще одним странным капитаном. И она привезла в Тортагу письмо. Совсем такое, как ты мечтаешь: поймано в бутылке на другом конце моря.

— И ты молчишь! — вскочил Джонни, натягивая фуражку. — Как ты умудряешься ни на миг не закрывать свой клюв и при этом скрывать самое интересное?!

Капитан небольшой бригантины, раскачивающейся у мыса, и правда вел себя странно. Он то метался по берегу, то внезапно останавливался. Словно споря с невидимым собеседником, потрясал кулаком и с горячностью размахивал тростью.

— Еще чуть-чуть, и он выдернет клок собственной шерсти, — предположил Воробушек.

— Тебе виднее, — отозвалась птица. — Вы, капитаны со странностями, лучше знаете свои повадки.

— Не напомнишь, почему я до сих пор не сварил из тебя суп?

— Потому что некому будет варить его в другие дни. Кукабарочка отдувается за всех, кого тебе лень нанять. Иди уже, а то никогда не узнаем — знамение это или лягушек ждать.

Джонни ринулся к хозяину бригантины:

— Капитан! Вам не с кем поговорить? — Он широко улыбнулся: — Позвольте предложить свои уши. В них можно изливать любые печали!

— Пять тысяч миль! — закричал капитан, благодарно сжимая Воробушка в объятиях. — Пять долгих тысяч морских миль ради письма, и все насмарку!

— Поймали в море послание? — уточнил Воробушек. — И что там? Дурные вести? Стойте-стойте!.. Что-нибудь о тонущем корабле, потерпевшем крушение, да? И оно датировано прошлым веком...

— Да нет же! Недавнее письмо. Удивительная сохранность. А уж какая потрясающая история! В любом другом месте, привези уставший путник такую новость, мне бы отдали целый мешок с монетами! Но эта фурия в поместье кричала «нихт!» и заперла ворота. Передо мной! Марко Полоскуном! Я — с черного хода, бросаюсь к служанке: «От Дженифыр для тетушки Кэтрин». Та — в слезы: «Пропала тетушка Кэтрин! Сегодня утром пропала. Не надо нам больше никаких вестей!» Даже молока не вынесла...

Полоскун негодовал, только Джонни его уже не слышал. Он смотрел СКВОЗЬ капитана. В ушах стучало: «Дженифыр». Вот оно — знамение. Так, значит, шепот волн — не пустая болтовня?

— Не может быть!

— Да сожрет меня Крякен!

— Могу я взглянуть на письмо?

— О нет, дорогой! Это моя находка. — Марко Полоскун ласково погладил карман плаща. — Не удалось отдать адресату, продам в какую-нибудь газету. Вот это будет сенсация!

— Прошу вас, — повторил Джонни. — Мне НАДО увидеть письмо.

Если бы Полоскун был не так увлечен подсчетом прибыли с будущего гешефта, он бы непременно заметил, как изменился голос собеседника.

— Извини, секреты и тайны ценятся выше, — вопреки здравому смыслу ответил капитан бригантины. — Что толку в новостях, когда они известны каждому проходимцу!

Очевидно, размер прибыли представился Марко Полоскуну в виде бочек, наполненных золотом, и лишил его остатков разума. Иначе как объяснить, что он отважился назвать Джонни Воробушка проходимцем?

— Заберите свои слова обратно и отдайте письмо! Или я проткну вас, как губку! — Обнаженная сабля красноречиво уткнулась капитану бригантины в живот.

— Осторожнее, малыш, — язвительно отозвался собеседник, парируя выпад тяжелой тростью. — Никто не смеет указывать Марко Полоскуну, что ему следует делать!

Джонни вцепился в длинный плащ капитана. Полоскун — в камзол Воробушка. Полетели в стороны шляпа, фуражка, пуговицы, карманы и шерсть. Острый конец трости угрожающе блеснул у правого уха Джонни. Счастливо увернувшись, Воробушек очутился позади противника и дал Полоскуну доброго пинка, отправив того в воду.

— Письмо! — вынырнув, закричал Полоскун, хватаясь за то, что осталось от кармана. — Негодяй, ты уничтожил письмо! Пять тысяч морских миль — и все насмарку!

Мокрый и опозоренный, не смея вернуться на берег, Марко размахивал тростью и сыпал проклятиями. От этих проклятий легендарному Крякену следовало немедленно проснуться, начать охоту за «наглым проходимцем», поймать и много лет переваривать в бездонном желудке.

ПИСЬМО ДЖЕН

— Интересно, — полюбопытствовал Джонни, — этот неудачник и правда думает, что Крякен станет за мной охотиться? По его личной просьбе...

— Может, они с осьминогом — друзья, — предположила птица.

— И что? Вот ты, мстя за меня, стал бы кого-нибудь есть?

— Давиться буду, три года грызть, но склюю! — поклялся Кукабара.

— Правда?! — Джонни удивленно взглянул на друга. — А что это ты такой беспокойный? Случилось чего? Или ты так танцуешь?!

Кукабара заставил себя замереть и выпятил грудь. Подражая глашатаям, читающим на площадях грамоты, указы и приговоры, развернул какую-то бумагу.

— Вылетев на поле боя в разгар сражения, — торжественно зачитал он, — бесстрашный Кукабара коршуном схватил добычу, выпавшую из оторванного кармана...

— Что это? — Джонни попытался схватить документ. — Ты же не умеешь читать! Не глупи, птица, это письмо, правда? То самое? Да хватит уже летать с ним туда-сюда. Отдай!

— Вот еще! Сначала ты должен представить меня к награде! Или нет — посвяти меня в рыцари!

Птица бухнулась на одно колено.

— Жаль огорчать, — ответил Воробушек, отбирая письмо, — но во мне ни капли королевской крови.

— Вот она — благодарность! Надеюсь, тебе хватит совести читать его вслух?.. Ты ведь прочитаешь Кукабарочке письмо?.. Да?!

Джонни молча вглядывался в текст. В торопливый почерк Джен и короткие фразы, пунктиром описывающие события.

— Не молчи! Я тоже хочу! — Кукабара то дергал капитана за штанину, то взлетал ему на плечо. — Да как ты вообще без меня?! Да где бы было это письмо, если б не я?! Да кто еще склюет всех твоих врагов? Ну что там написано-то?!

* * *

«Нижнее Кошачье море, мель Посиди-подумай.

А как еще? Мель Ну-что-там-еще-стряслось? Или мель О-как-же-я-хочу-выкинуть-за-борт-того-кто-стоял-на-вахте? Ну, можно было и так. Но Посиди-подумай лучше. Именно под этим девизом будут проходить долгие дни капитанов застрявших тут кораблей. И конечно, под этим названием досадная возвышенность нанесена Архивариусом на карту.

Весельчак просит добавить подробностей — о географии и климате. Борюсь с желанием в тысячный раз спросить: "Ну как, как ты мог ее не заметить?" Но так и быть, исполняю просьбу. Душно. Однообразно. Всюду вода с песком.

Как вы догадались, первый капитан — заложник тоскливой географии и невыносимого климата — я. Дженифыр Котес. Пока команда пытается сдвинуть "Ночной кошмар“, застывший памятником первопроходцам, пишу письмо.

— Все моря — один большой водоем, — утверждает Архивариус. Иногда я задаю себе вопрос: откуда он столько знает? — Течения могут занести послание куда угодно!

О, как же мне "угодно“ отнести его в Тортагу! По адресу: Кошачий залив, Поместье за Холмом, для тетушки Кэтрин. Где бы только раздобыть такую большую марку, чтобы наклеить ее на бутыль с письмом?..

(Это клякса — я не плачу!)

Глупо надеяться на благосклонность течений, но все же: дорогая тетушка! Я жива, здорова, чищу зубы почти каждый день. Я определенно вымахала в высоту, местами — в ширину. Подозреваю, нос усыпан веснушками (зеркала не выносят путешествий, поэтому не могу сказать наверняка). Из-за вант у меня совсем не нежные лапки. Когти — сломаны. Так что Болония совершенно права: кошки благородных кровей из меня не вышло. Дочь какого-нибудь сапожника рядом со мной будет выглядеть намного арест... орист... (раздери меня каракатица!) аристократичней! Но меня это больше не трогает. Вот только, дорогая тетушка, вряд ли вы когда-то мечтали, что из меня вырастет капитан пиратов...

Если подумать, в нынешнем моем положении можно найти и плюсы. Я веду здоровый образ жизни, дышу свежим воздухом. А еще — мне довелось увидеть своего папу, капитана Корноухого...

Еще больше мне "угодно", чтобы письмо попало в его лапы. Адрес неизвестен: где-то в Кошачьем море, которое отныне и навсегда будут величать Верхним. Но если чудо случится, докладываю. Уважаемый капитан Корноухий! "Ночной кошмар" на ходу. Имеет несколько залатанных пробоин, а у парусов еще различимы куски без заплат. Если бы каждый удачный абордаж мы отмечали на борту цветком, то издалека нас принимали бы за клумбу.

Содержимое трюмов подробно описано Архивариусом. Он раздобыл "Трактат о счетах", и теперь вдохновенно ведет тетради, именуемые Инвентарь, Журнал и Главная Книга.

Правда, наш ученый зануда так и определился, по какой графе учитывать "Ночной кошмар". Автор трактата считает морские суда "недвижимым имуществом".

— Какое же оно "недвижимое"?! — возмущается Архивариус, и нижняя губа его начинает подрагивать. — Если в море — ходит, в гавань — заходит, из гавани — выходит, а иногда даже летает! Очень даже движимое!

Опись инвентаря, составленная Архивариусом:

"Движимое имущество:

1. Корабль.

Возимое имущество:

2. Наличные деньги:

а) в золоте (дукаты, соверены, пистоли) — 65.432 штуки;

б) в серебряных и медных монетах (трони, гроши, сестерции, шиллинги, декадрахмы, тестуни, квинкусы и проч.) — 48.986 штук.

3. Драгоценные камни:

а) в оправе - 2.726 штук;

б) без оправы - 312 штук."

Кроме как описывать все это добро, делать с ним больше и нечего.

Из судовой роли вычеркнут Одноглазый, зато внесен инженер Вегетарианец, создатель разных полезных вещиц. Его котолет спас команду от кошкоедов, а бочкопрыг — меня от гиен и трясины. Благодаря ему (ну, не обошлось и без волшебства) "Ночной кошмар" взлетел над Концом Света. И хочется верить, когда-нибудь этот пират изобретет штуковину, чтобы мы сумели вернуться. Было бы»

* * *

Здесь письмо обрывалось.

— Рыцарь мой Кукабара, а где остальное? — изумленно спросил Воробушек. — Это не все письмо!

— Э-э-э... а надо было все листочки хватать?

— Нет, ты точно самая безмозглая птица на свете! Будь ты посвященным в рыцари, тебя бы следовало немедленно рассвятить!

— Что-что сделать?

— Отобрать меч, расколоть твой щит, сорвать доспехи и облить холодной водой...

Кукабара поежился:

— Хорошо, что я пока не рыцарь...

— Наверняка Джен описывает там свои открытия! — с досадой проговорил Воробушек, пряча бумаги за голенище. Но тут же досада уступила место восхищению: — Ты только подумай: за Концом Света — еще одно море! Никто не проходил Конец Света, а она это сделала! Представляешь?!

— Кхм, — смущенно кашлянул Кукабара. — Самое время спросить. Только не отбирай у меня меч и не рви с меня перья! Так что, наш корабль зовется «Дженифыр» не просто так? Тут и вправду замешана девчонка?

Что ж, теперь тайну Джонни знало не только море.

ТАВЕРНА «ПАГОДА У МОРЯ»

Сначала в таверну протиснулся саквояж. Тяжелый замок сразу же пробудил любопытство. Полдюжины полусонных матросов не сводили взглядов с этого предмета. Воображение рисовало им нутро саквояжа, полное драгоценностей и слитков.

Следом на пороге появилась энергичная дамочка. Легкость, с какой она подхватила багаж, разочаровала матросов. Любой изрядно бы попотел, будь внутри золотые слитки! Стоило вешать такой замок из-за носовых платков и пары платьев?

— Не знаете ли вы, любезный, где я могу нанять корабль? — обратилась владелица замка с саквояжем к хозяину таверны. — Мне надо попасть в Гавгадос.

— Ну, это вряд ли. — Тот улыбнулся отточенной за годы улыбкой, обнажающей полупустой безобразный рот. — Всякому ведь известно: женщина на корабле — к беде.

— Предрассудок, — возразила гостья. — Нет ровным счетом никакой статистики, доказывающей этот факт!

— Оно вам, конечно, виднее, — как можно любезней отозвался котяра. — Как вы говорите, никакой «истистики» нет. Да только вздумалось одному капитану бороздить моря со своею женушкой. И чем все кончилось? А вот чем: корабль сожрал огонь!

— И вовсе не из-за этого! — воскликнула дама, но тут же прикусила язык. Просительно пробормотала: — Бывают же те, кто не верит в приметы...

— Чегой? — Котяра поднял недоуменный взгляд.

— Несколько лет назад кто-то взял на корабль маленькую девочку...

— Сбежала из дома? — уверенно спросил трактирщик.

— Вы помните ее?!

— Догадался, — солгал тот. — Много их тут таких — сбежавших из дома. Не хотел бы я огорчить вас, э-э-э... как вас звать-то?

— Кэтрин, — ответила дама. — Разумеется, «мисс».

И тут же пожалела о своей болтливости: ну почему, почему она не выдумала себе какого-нибудь имени? Кто знает, может, этот потрепанный кот уже разыскивает ее дорогую Дженифыр? А может, в маленькой кухне за его спиной притаились гиены? Надо быть осторожной в таком путешествии!

— Так вот, — хозяин таверны принялся тереть посуду подолом рваного передника: стаканы скулили и ныли под этой пыткой, — не хотел бы я огорчить вас, дорогая мисс Кэтрин, но ни один ребенок не возвращался обратно. Не думаю, что девочка жива.

«Жива! У меня есть доказательство!» — едва не выпалила тетушка Кэтрин. Спохватившись, прищурилась:

— Вы не выписываете газет?

— Газет? — рассмеялся котяра, будто лучшей шутки в жизни не слышал. — Да кому здесь нужны газеты? Половина матросов и букв не знает. А уж врет почище всяких писак!

— Полагаете, газеты лгут?

Отпустив на волю последний стакан, хозяин доверительно перегнулся через стойку:

— Газетчики любят приврать — таково мое рассуждение. Случись в Кошачьем море какое крошечное событие, они уж его раздуют, будто жди сиди конца света. Подлеца назовут отважным, порядочного выдадут за разбойника... Лгут или нет — это вы сами решайте. А я за кусок бумаги, испачканный краской, и фальшивой монеты не дам.

Дверь снова распахнулась, впуская немного воздуха и двоих посетителей — юного капитана и птицу. Оба замерли в дверях. Птица таращилась на блестящий замок саквояжа, капитан — на обескураженную дамочку.

— Ты это видишь? — Кукабара клюнул друга в плечо. — Ты тоже видишь этот замок?

— Какой замок? Саквояж?!

— Да-да, саквояж, — подтвердила птица. — Во-о-от с таким замком!.. Зачем? Что у нее там? Фамильные драгоценности? Дамочка-то из благородных...

— Это хозяйка Поместья за Холмом, — прошептал Воробушек, занимая удобный для обзора стол.

— Откуда ты знаешь?! Открылся третий глаз? А ну, покажи!

— Интуиция, — отрезал Воробушек. — Не смотри на меня так: я же говорю, у меня сегодня странное предчувствие. Не могу объяснить, но как будто судьба задумала свести меня с сам понимаешь с кем. Сначала эти волны, потом Полоскун и письмо, а теперь...

— Та самая тетушка Кэ...? — догадался Кукабара, но Воробушек крепко сжал его болтливый клюв.

— Тише! Конечно та самая. Полоскун не отдал письмо, потому что тетушка Кэтрин пропала, так? А куда можно было пропасть в таком тихом городе, как Тортага? А главное — зачем надо было пропадать?

Капитан Джонни-Воробушек вопросительно смотрел на Кукабару. Тот только дико вращал глазами и размахивал крыльями. Не получив ответа, Джонни сам и продолжил:

— И вот что я думаю: порт — последнее место, где разыскивают хозяек поместий. Не сойти мне с этого места, если она отправилась не на поиски Джен!

Капитан наконец разжал лапу.

— Ты чуть не оторвал мне клюв! — возмутилась птица. — Кто я без клюва? Археоптерикс! Ты вообще головой думаешь? Как я буду есть твоих врагов?

— А ты им ешь? — с невинным видом удивился Воробушек. — Когда, если ты им все время разговариваешь?!

— Вот сейчас ты закажешь завтрак, и я покажу, как здорово мой клюв управляется с едой...

— Извини, друг, демонстрацию придется отложить: наша тетушка собирается уйти, а у меня к ней пара вопросов...

Едва подозрительная мисс оказалась за дверью «Пагоды у моря», хозяин таверны вынул из-под чистых стаканов свежий выпуск «Вестей за одну монету» и бросил в огонь жаровни. Жаль, что почтовое судно не потопло в пути!

«С другой стороны, — размышлял котяра, — потопни это корыто, я бы тоже не знал, что с ней сталось!» А как приятно ему знать! Джен жива и — судя по награде за ее хорошенькую головку — все такая же отважная девчонка!

КУРС НА ГАВГАДОС!

— Э-э-э, мисс... миссис... как вас, послушайте! — окликнул тетушку Кэтрин звонкий голос.

Дама окинула быстрым взглядом догнавшего ее юнца. Его камзолу не хватало пуговиц, рукавов и карманов. Ботфорты, вполне вероятно, сменили не одного хозяина. Однако мореплаватель так ослепительно улыбался и с таким залихватским видом поправил свою фуражку, что его костюм казался стильной находкой портного.

— Уф. Я кое-что слышал, краем вот этого уха, — немного смущенно начал он. — Вы ищете капитана с кораблем? Думаю, я мог бы оказать вам услугу.

— Вероятно, я разговариваю с владельцем судна?

— Капитан Джонни-Воробушек к вашим услугам, — подтвердил собеседник. — Я как раз подумывал, не пополнить ли мне команду.

— Команду? — удивилась дама. — И что, по-вашему, я могла бы делать?

— Ну, многое может пригодиться... На корабле только я и птица. — Джонни кивнул в сторону Кукабары, расхаживающего вокруг саквояжа. — Вы умеете готовить? Шить? Или драить палубы?

— Разумеется, нет, — отрезала дама. — Однако я знаю толк в поварах. В любом порту я смогу нанять нам лучшего кока. Я умею торговаться, выставлять счета, договариваться с таможней...

— А если, — Воробушек на мгновение задумался, — а если в трюмах окажется сомнительный груз?

— Вы — пираты? — В ее голосе не сквозило ни ужаса, ни удивления.

— Скажем так: у того, что я везу, отправители и адресаты предпочли бы остаться неизвестными.