Бонусы

В первый же день вождения я въехала в какой-то столб, торчащий из земли, грохнулась на землю и содрала кожу со всей левой стороны тела. От шока какое-то время полежала на земле, не торопясь вставать.

Дима тут же поинтересовался, как я, и убежал искать ближайший магазин, чтобы купить воды. В это же время подбежал маленький котёнок, который выглядел таким несчастным, что я тут же забыла про себя. Всё, чего хотелось, — напоить его, ведь на улице стояло настоящее пекло. Когда Дима принёс воду, мы с крошкой-котёнком выпили полбутылки на двоих.

После Дима повёз меня, разодранную, домой. Он, конечно, очень переживал. Но, слава богу, всё ограничилось лишь ушибами, и я его бодрила: «Как всё заживёт — сразу продолжим. Не парься, всё хорошо».

Но всю ночь после падения мне снились кошмары. Что улететь я могла куда угодно: в пропасть со скалы, влететь в чей-то магазин и попасть на деньги… И вообще — могла убить кого-то и после сесть в индонезийскую тюрьму. И это были не байки и не страшилки для детишек — это могло стать самой настоящей реальностью.

После этого случая мне на глаза будет попадаться много информации про то, как неопытные туристы-водители падали в обрывы, не сумев удержать управление, и потом их собирали по частям. Ездить на байке — сплошное удовольствие, но в то же время это может быть довольно опасно. Для неопытных — особенно.

Наутро после падения и ночных кошмаров я проснулась ещё и от сильной боли. Содранная кожа давала о себе знать, но главное — я обгорела. Даже намазавшись кремом от солнца, я сгорела в тот день, и всё это наложилось на ссадины, раны и синяки.

Весь день я жалела себя и уверяла, что больше на байк не сяду. Что это дурная идея и так рисковать жизнью не стоит. Можно пользоваться услугами мототакси — оно на Бали дешевое — и кайфовать от поездок.

Но как только мне стало лучше, я тут же написала Диме: «Продолжаем».

После того случая Дима нашёл более подходящую площадку для обучения. Место, куда он привёз меня в первый раз и где я упала, было обычным жилым районом вдали от центральных улиц, но периодически там проезжали и авто, и байки. Это изрядно пугало, когда учишься ездить на дороге, по которой в любой момент может пронестись другой транспорт.

Буквально через пару тренировок я уже могла ездить на байке по кругу на учебной площадке.

Ещё через неделю арендовала собственный байк, но продолжала учиться у Димы — просто теперь следовала за ним на своём.

Одна я практиковала вождение либо ночью, либо на рассвете, пока дороги были относительно пусты. Тем не менее, на Бали мне всё ещё было страшновато, и я самостоятельно ездила в основном в те места, которые находились недалеко от дома и были мне уже знакомы. Байк был нужен главным образом, чтобы добираться до океана, в супермаркет и на рынок — с этим я справлялась. А вот на дальние расстояния, в другую часть острова, сначала ездила с Димой, позже — брала мототакси.

Дима стал для меня и учителем по вождению, и гидом на Бали. Помимо уроков я взяла у него несколько экскурсий: он знал остров как свои пять пальцев, с ним было легко в общении и, самое главное, он круто водил байк. Да, казалось бы, в Азии все водят байк — что тут такого? Но на самом деле не все водят уверенно (я имею в виду туристов), и не с каждым отправишься по сложным дорогам на дальние расстояния. С Димой же мы объехали весь остров, а также побывали на соседних — Нуса-Пениде и Яве.

Идея взять гида именно на байке оказалась верной. Смотреть на Бали лучше воочию, а не через стекло автомобиля. Это двойная порция удовольствия: не только от видов, которые мы проезжали (а тут уж Бали, наверное, нет равных — настолько впечатляет природа), но и от того, что ты пассажир. Расслабленный и окрылённый — в прямом и переносном смысле. Я тогда подумала: как же ценно, когда твой партнёр уверенно водит байк и с ним можно ездить куда хочешь и сколько хочешь. Но если такого партнёра нет — вот он, выход: найти того, кто водит, знает классные места и сможет показать всё самое интересное, просто за плату. А мне ещё и жирным бонусом шло то, что с Димой было интересно и мы говорили на одном языке.

В одну из таких экскурсий мы забрались высоко в горы, чтобы полюбоваться со смотровой площадки на вулкан Батур и другие живописные места поблизости. На высоте было так прохладно, что, казалось, это и не тропики вовсе. От подъёмов и спусков, порой почти вертикальных, кружилась голова. Наверное, здесь безопаснее было бы ехать в машине, но с Димой я чувствовала себя спокойно.

Спускаться с горы мы начали уже под вечер. Темнело, начинался дождь, дорога была практически пустая — и тут мы заметили, что за нами мчится байк с двумя парнями. Дима сказал, что здесь часто догоняют туристов и, угрожая, отбирают телефоны, наличку и другие ценности. Мы летели под дождём по серпантину. Дима прекрасно понимал опасность ситуации, но не дал нас догнать: водил не хуже местных и знал эти дороги не хуже их.

Балийцы утверждали, что воровством на острове промышляют не местные, а соседи с острова Ява — те, кто бежит от безработицы в центр туризма. Хотя, если подумать, Ява — огромный остров, пятый по величине в Индонезии, на нём живёт больше 65 % населения страны, около 130 миллионов человек. В «Википедии» говорится, что это самый густонаселённый остров в мире. Но туристов с деньгами, как на Бали, там нет, да и с работой негусто — вот и едут грабить да воровать самые отважные. Впрочем, это всё со слов местных. А как уж там на самом деле, какое происхождение у воришек – не могу знать наверняка.

Однажды, когда речь зашла о Яве, Дима сказал, что везёт туда небольшую группу туристов — им интересно восхождение на вулкан Иджен. «Если хочешь, — говорит, — поехали с нами». Конечно, я согласилась. Когда я в дороге, я всегда говорю «да» — чтобы увидеть что-то новое. Когда я дома, я обычно говорю «нет»: как правило, ты это уже видел, и всё вокруг навевает скуку. Хотя люди живут в одном городе всю жизнь и умеют радоваться одному и тому же изо дня в день. Надо отдать им должное.

Каждую поездку я оплачивала: Дима ездил со мной не из-за красивых глаз. В основном это были индивидуальные экскурсии, но по стоимости они выходили не дороже, чем групповой тур в агентстве.

По Бали мы ездили вдвоём на его байке. А вот на другие острова Индонезии (Ява и Нуса-Пенида) — Дима, я и ещё пара туристов, искавших индивидуального гида, — отправлялись на арендованном минивэне.

И прежде чем мы отправимся на Яву, — небольшая справка об этом острове. Индонезия — одна из самых вулканически активных стран мира., а всё потому, что страна находится в регионе Тихоокеанского огненного кольца. Это место стыка нескольких литосферных плит, формирующих континенты, и именно здесь сосредоточено больше половины всех вулканов Земли. 90 % землетрясений на планете происходят тут. Так что на вулканы можно забраться и на Бали, и на других островах Индонезии. Ну а если не забираться — хотя бы просто полюбоваться.

Примерно в шесть-семь вечера мы — я, Дима и пара молодожёнов из России — сели в арендованную машину и помчались в сторону порта Гилманук. Оттуда в девять вечера отходил паром до Явы. В 23:00 мы уже были на острове, а в половине третьего ночи начали восхождение на вулкан Иджен.

Было довольно холодно. Все оделись потеплее. Нам предстояло подняться почти на три тысячи метров в полной темноте. Высота вулкана — 2800 метров над уровнем моря. Дима пошёл спать в машину: он уже ходил на Иджен, и одного раза ему хватило. Поэтому мы отправились втроём. Помимо нас на гору поднимались десятки, а может, и сотни людей. Тропа, ведущая к вершине, местами была довольно узкой, из-под ног сыпался вулканический песок, кто-то шёл быстрее, кто-то медленнее, но никто никому не мешал.

Подниматься, как оказалось, многим было очень тяжело. Некоторые туристы даже пользовались услугами проводников, которые катили их наверх на двухколёсных тележках. Притом что сами проводники — жители острова — были раза в два ниже и худее своих пассажиров.

Иджен — действующий вулкан, он регулярно извергает клубы дыма. Люди со всего мира поднимаются на него по нескольким причинам:

увидеть завораживающее синее пламя горящей серы (это возможно только ночью),

увидеть самое большое в мире кислотное озеро, скрывающееся в кратере,

встретить рассвет на гребне кратера,

увидеть своими глазами добытчиков серы.

Но обо всём по порядку.

Сам подъём оказался для меня вполне преодолимым. Куда сложнее — и куда опаснее — было спускаться к кратеру. Мы ступали по камням, буквально выкатывавшихся из-под ног. Чем ближе подходили, тем сильнее чувствовался токсичный сернистый газ. Мы ведь шли не просто в сторону кратера, а прямо к нему — к самому центру выделения сернистых источников.

Дело в том, что при окислении жидкая сера начинает светиться в темноте невероятными синими и голубыми огнями. Это мистическое явление называют «синей лавой» или «синим огнём». Огоньки были видны и сверху — в этом и красота ночного подъёма на вулкан. Спускаться вниз было не обязательно, но… всем хотелось рассмотреть этот синий свет вблизи. Ведь такое необычное природное явление, возможно, никогда больше в жизни не увидишь.

Приближаясь к кратеру, мы поспешно натянули маски — их выдали заранее, и они якобы защищали от серных газов. Затем стали спускаться к кальдере, месторождению серы.

Не могу сказать, что это зрелище меня ошеломило. Но я понимаю: не всё в этом мире должно ошеломлять. К тому же спуск так утомил, что то, ради чего всё затевалось, уже не казалось обязательным пунктом похода.

Зато там, у источника, мы встретили местных работяг, которые вручную, молотками, добывают серу прямо у мест извержения. Эти трудяги вызвали у меня неподдельное сострадание. Каждый день они дышат вредными газами; в любую секунду их может ошпарить раскалённый токсичный сульфат. А за день они переносят на себе около 100–150 кг жёлтой серы — нагружают её в плетёные корзины и тащат на себе три километра до завода. Эта работа официально признана самой вредной и опасной в мире. Средняя продолжительность жизни рабочего с Явы — 30 лет! Зарплата — 5 долларов в день.

Поэтому да, конечно, ехать на Бали и грабить туристов, скорее всего, и легче, и уж наверняка выгоднее, и безопаснее, чем добывать серу.

После спуска к источнику мы снова начали подъём и к рассвету достигли самой вершины Иджена. И вот это было действительно зрелищно. Мы увидели кислотное озеро ярко-бирюзового цвета, расположенное прямо в жерле вулкана. Это самое большое кислотное озеро в мире. Своей голубизной оно обязано уникальному составу — смеси серной и соляной кислот с примесями различных металлов. Виды завораживали, это был приятный бонус после бессонной ночи и подъёма на высоту. Пейзажи вокруг, особенно в мягком рассеянном свете рассвета, казались просто космическими. Я осталась под большим впечатлением.

На Бали многие туристы предпочитают подниматься на вулкан Батур и встречать рассвет там. Если бы не Дима, я бы, скорее всего, как все, выбрала подъём на Батур — он на этом же острове, ехать никуда не надо, и на рассвете будет тоже очень красиво. Правда, среди ночи там не увидишь светящихся синих огней, озеро будет синим, а не бирюзовым, и смотровая площадка откроется с высоты 1717 метров, а не 2800, как на Иджине.

Но я рада, что выбралась на Яву. Это более долгий путь, но и более захватывающий.

На Бали есть ещё один популярный вулкан — называется Агунг. А может, и самый популярный. Его высота — 3014 метров, это самая высокая точка острова. Агунг переводится как «великая гора», и местные жители считают его священным местом, где обитают боги и духи предков. Совсем не обязательно взбираться на Агунг, чтобы насладиться видами. У подножия вулкана и в его окрестностях тоже множество картин, нарисованных самой природой; любоваться ими можно целыми днями, и всё равно будет мало.

Когда мы вернулись на Бали с Явы, Дима спустя несколько дней предложил съездить также и на Агунг — побывать в той стороне острова.

На Бали мы с Димой жили в районе Нуса-Дуа — там, где лучшие пляжи острова и самые дорогие отели. Бали разный. Сегодня я бы выбрала другой район для жизни, но тогда мне хотелось именно к пляжу — после холодной России и нескольких лет без моря. Тот, кто годами сидит в городской суете, поймёт, что значит хотеть поселиться ближе к океану, чтобы в любое время дня можно было искупаться.

Дима снимал жильё недалеко от меня, поэтому забирать меня в новую поездку ему было несложно. И это тоже было большим плюсом: мы могли видеться чаще.

К Агунгу мы добирались практически через весь остров, а в конце пути снова поднимались по жуткому серпантину в гору. И вот наконец касса с билетами. Мы надеваем на бёдра саронги (это такая накидка, которой оборачивают ноги, прикрывая колени) — без них к святым местам не пускали — и поднимаемся по ступеням к одному из самых значимых для местных жителей храмов острова: Пура Лемпуянг.

На входе монах обрызгал нас святой водой, после чего мы прошлись по окрестностям. Дима сделал мне массу фотографий, где я неумело позирую. Удивительно, но людей почти не было — толпы у знаменитых «расколотых ворот» (чанди бантар, они же «Небесные врата») не скопилось, и можно было просто постоять и полюбоваться видами. А вид из ворот открывался действительно роскошный — на вулкан Агунг. Нам повезло: его было видно. Здесь это всегда вопрос везения: то ли вулкан будет прятаться за облаками, то ли погода окажется ясной. Белая дымка вокруг — явление частое, и тогда хороший снимок не получится.

На обратном пути нас поджидал практически вертикальный спуск, да ещё и по спирали. Дима вёл байк очень медленно — вероятность упасть была огромной. Мы даже встретили балийца, который уже упал. Он стоял на повороте, улыбался и говорил: «Осторожнее, осторожнее, тут опасно!» Колено разодрал, а всё равно улыбался.

Я к тому времени уже более-менее водила байк, но понимала: ни за что сама бы в такие места не поехала. Даже будучи пассажиром, я не всегда чувствовала себя уютно на крутом серпантине и узкой дороге, где навстречу в любой момент мог неожиданно выехать огромный пикап — а ими остров просто кишел.

Но вот мы благополучно спустились с горы и поехали в сторону деревушки Амед. Это место на востоке Бали — тихое и спокойное. А пляж с тем же названием манил своей уединённостью: Амед — один из самых малопосещаемых пляжей острова. Именно эту поездку я вспоминаю с особым трепетом. Вроде бы всего один вечер, а воспоминания того дня стали самыми приятными и запоминающимися за всё время моего пребывания на острове.

В Амед едут прежде всего затем, чтобы любоваться местными закатами и рассветами — такая уж тут подходящая локация, виды просто потрясающие. А ещё в этой части острова очень тихо. Тишина и близость к природе — как отдельный вид удовольствия.

Мы приехали в Амед уже под вечер. Дима хотел показать мне ещё один вид на Агунг — с ещё одной невероятной смотровой площадки, но было уже темно. Сначала мы расстроились. Особенно я — боялась что-то пропустить (Дима-то всё это уже видел). Но он сказал: «Всё нормально. Давай останемся здесь на ночь».

Как же я была ему благодарна! Мне ужасно не хотелось уезжать, будто сработала интуиция: здесь надо задержаться.

Мы заскочили в какую-то кафешку поблизости — поужинать и купить с собой пару банок холодного пива, — и тут же забронировали недорогое, но очень роскошное бунгало с двумя кроватями, прямо в паре метров от океана. Оба были под огромным впечатлением от этого места. Бунгало оказалось невероятным, как и атмосфера того вечера. Всё было очень хорошо, красиво и спокойно. До мурашек.

Мурашки возникали от того, что океан вот так близко — рукой подать. И хотя мы оба жили у океана (в своём районе Нуса-Дуа), но не настолько близко. И не в таком домике. И компании такой ещё не было — чтобы на одной волне, разделяя эти чудесные мгновения.

При бунгало имелась большая веранда. Мы просидели на ней до ночи: общались, молчали. Нет, это не про любовь, никакой химии — просто приятное общение. Встреча двух людей, которым было суждено вместе насладиться каким-то магическим временем. Уставшие, сонные, мы не шли спать, пока совсем не иссякли силы. Пиво давно закончилось, но так не хотелось завершать этот день. Дима, как и я, не был избалован такими вечерами — чтобы и классный дом, и отличная компания, и непередаваемое ощущение лёгкости и свободы, которое можно разделить на двоих.

Вдалеке было настолько темно, что океан казался абсолютно чёрным. Самая настоящая беспросветная тьма, которая даже пугала. И тьма эта отчаянно шумела — шумела неистово: огромные чёрные волны бились друг о друга в паре метров от нас.

Наверное, одна я побоялась бы жить вот так, вплотную к океану. Единственным светом, который освещал нас и всё вокруг, были несколько фонариков с веранды нашего бунгало.

В тот вечер я на тысячу процентов чувствовала себя живой. И абсолютно счастливой.

А когда ты счастлив, хочется, чтобы и все остальные были счастливы. Счастьем хочется делиться — ведь когда его до краёв, берите, пожалуйста: хватит на всех.

В ту ночь я спала как убитая. К тому же матрасы оказались такими удобными, а кровати — такими широкими, что выспаться можно было на пару дней вперёд.

Но Дима разбудил меня рано утром.

— Ань, давай на смотровую съездим до завтрака! Встретим утро с тем самым невероятным видом, что я хотел тебе показать.

Спасибо тебе! Спасибо, что продолжаешь меня удивлять, продолжаешь дарить свежие эмоции, впечатления, продляешь состояние чистейшего счастья и эйфории. Это бесценно.

Вскочив с кровати, умывшись и нацепив шлемы, мы помчались в ещё закрытую кафешку на вершине скалы, откуда открывался потрясающий вид на вулкан Агунг. Удачное же место выбрали владельцы, установив кофейню на view point (дословно — «место наблюдения», обзорная или смотровая площадка).

Рассвет, вулкан и океан — и мы с Димкой, два человека, которые ещё пару недель назад не знали друг друга. Я — фрилансер, много работающий, чтобы всё это осуществилось. Дима — то учитель вождения, то частный гид, берущийся за любую работу.

Насладившись видами, мы вернулись в бунгало. К восьми утра нам уже принесли завтрак, включённый в стоимость номера: апельсиновый сок, кофе, яичница, тосты, большая тарелка с фруктами.

До полудня нужно было выселиться из этого райского места, но делать это было совсем не страшно — ведь ты никуда не спешишь, не уезжаешь с острова, где ещё так много красивых уголков.

Мы полюбовались утренним океаном, наговорились по душам, наелись до отвала, сделали несколько фотографий на память об этом крышесносном месте и незабываемом дне — и покатили в сторону дома. А это ещё как минимум пара часов на байке по тропическому острову. Туда же, кстати, к океану, только уже на другую сторону Бали.

Господи, спасибо тебе за всё! Пишу это — и меня вновь возносит на высшие уровни энергии, если верить теории квантовой механики.

Бали стал для меня первым шагом в мир самостоятельных путешествий. Некая школа жизни, намерение научиться жить иной жизнью — полностью отличной от той, что была прежде. Ну, научиться или хотя бы ощутить её — эту другую жизнь, альтернативу существованию в одном городе, где каждый день похож на предыдущий.

Но во мне ещё долго жила Москва. Несмотря на то что после неё я два года просидела в Кирове, я всё ещё жила по московскому ритму. А московский ритм — это суета, где стараешься изо всех сил бежать впереди поезда.

В целом я, наверное, никогда и не умела жить моментом: радоваться тому, что есть, расслабляться, когда надо расслабляться, принимать текущее… Этому ещё только предстоит учиться. Дзен, медитации, осознанность — определённо не про меня. Может, моментами, но чтобы как лайфстайл — нет. Если у меня всё плохо, всё не ладится, я ни за что не смогу расслабиться и принять ситуацию. Я окунусь в стресс с головой и буду делать всё возможное и невозможное, чтобы решить проблему. И да, спустя годы такой борьбы могу сказать: часто полное бездействие в эти тяжёлые периоды оказывается более результативным, чем борьба. Ты будто бьёшься головой в стену, а ничего не меняется. Теряешь силы, энергию — и всё бессмысленно. Не знаю, как правильно. Но ощущение, что всё происходит само, в своё время, когда наступает время перемен.

Я посетила практически все районы острова: Чангу, Убуд, Джимбаран, Кута, Семиньяк, Амед — и жила в Нуса-Дуа. Сегодня я бы остановилась в районе Чангу и, вероятно, пожила бы в Убуде. Для нового опыта на острове. Я понимаю: опыт здесь у каждого свой. К тому же это была моя первая остановка в самостоятельном путешествии. Учишься ориентироваться на месте, знакомиться, общаться, наслаждаться. Вероятно, будь это пятой или десятой остановкой, истории были бы другими. И так с каждым. Поэтому когда кто-то говорит о месте, где побывал, — понравилось ему там или не понравилось, — это мнение основывается лишь на том, что человек видел, с кем общался, какой опыт получил в то самое время. Только и всего.

Про Бали одни говорят, как им тут всё нравится, другие же уезжают отсюда, находя тот же Таиланд более уютным и привлекательным для жизни. И так будет всегда. Поэтому всё надо пробовать самому, и лучше не раз. Ну а уж если не совпало дважды или, в крайнем случае, трижды, — значит, видимо, это реально не твоё место.

Первый месяц на острове я жила в отеле, забронированном через Booking ещё дома, в Кирове. На второй месяц перебралась в новое жильё — отдельную квартиру с верандой в большом комплексе, где были и бассейн, и пруд с рыбами, и множество скульптур. Жильё нашла через чат по аренде в телеграм-канале; сдавал его местный художник. В этом месте проживало несколько русских ребят: кто-то путешествовал, кто-то стал экспатом. Так появились новые знакомства, так начался новый обмен опытом. Именно там я познакомилась с парой из Питера, Машей и Пашей, — позже, без всякого предварительного согласования, мы совершенно случайно встретились ещё раз в Таиланде и общаемся до сих пор.

Вообще, когда путешествуешь из страны в страну, и маршруты у людей обычно похожие, то шансы пересечься с кем-то в другой стране очень даже реальны. Так я потом встречу ещё нескольких ребят, с которыми познакомилась в одной стране, и увижу их снова уже в другой. И в такие моменты вы так рады друг другу, так счастливы этим случайным пересечениям, что смеётесь, как дети, и с наслаждением слушаете истории друг друга о том, что приключилось у вас между этими встречами.

Я была как открытая книга. И это привлекало людей: мои горящие глаза, способность быть собой, искреннее любопытство к окружающим, интерес к новым местам, желание постоянно находиться в движении, а не сидеть на месте.

В те годы на Бали была популярна школа удалённых сотрудников, которую организовал прекрасный человек по имени Александр Редькин. Я запоем смотрела его видео, пока сидела в Кирове, осваивала SMM и работала на убой ради поездки мечты. Он жил на Бали, вёл там свой бизнес и рассказывал, как у них на Бали круто. Остров был его домом уже много лет, и при этом он путешествовал по миру. Именно он вдохновил меня на Бали — на место, которое казалось сложнодостижимым, если ты не богат. Да какой там «не богат»… В то время я скорее могла назвать себя безработной. Нищеброд-мечтатель. Но при этом достигатор. Потому что я решилась. Решилась начать своё путешествие именно с этого острова. Не с самого близкого к России и не самого дешёвого. Потому что Редькин меня тогда очень впечатлил и, не зная меня, убедил ехать именно туда. Будто внушил: всё получится, и заставил поверить в это.

Трансформации начались в первые же дни после принятия решения, когда ты мыслишь не как обычно — «поехать куда-то по горящей путёвке на недельку-другую». Теперь ты и думаешь, и действуешь иначе: «Хочу вот туда. И надольше».

Жизнь не перестаёт поражать. Я пишу эти строки про Сашу, которого уже нет в живых.

Он вдохновил столько людей начать работать на себя, пересмотреть свою жизнь, поверить в себя, менять и меняться, не испугаться, искать лучший из множества вариантов, приехать на Бали наконец.

И вот однажды, сидя у себя в Нуса-Дуа, я взяла такси на противоположный конец острова — в город Убуд, где жил и работал Редькин. Там же находилась его школа удалёнщиков. В тот день вечером он должен был проводить лекцию для учеников, и это было как раз то время, когда его можно было застать.

Я поехала через весь остров, чтобы сказать ему «спасибо». Ну да — увидеть вживую, сказать спасибо за вдохновение, за идею. И обнять. Обнять от всей души, ведь вот я тут, в месте, о котором даже мечтать было страшно — настолько оно казалось пафосным и недоступным для обычных мальчиков и девочек.