Вдоль границы трех миров. Колодец невесты

Глава 1

В реальном мире все реально, кроме нереального. В нереальном – наоборот.

(Стас Янковский)

… Не понимая, как оказалась здесь, сквозь мутную толщу воды она видела теперь лишь стремительно тускнеющий и уходящий ввысь солнечный диск. Мягко ударившись спиной о каменистое дно, девушка перевернулась и попробовала оттолкнуться от его поверхности руками. Ладони сразу погрузились в вязкий зеленый ил, и ее стало затягивать в открывающуюся воронку глубокого омута. В легких кончался воздух, плотный слой речной воды давил сверху. Отчаянно пытаясь выплыть и чувствуя, что не справляется, она заставила себя на мгновение расслабиться. Затем, ощутив, как сопротивление давления слегка уменьшилось, сделала усилие и дернулась назад.

На месте исчезающего перед ней водоворота песок между камнями зашевелился, словно кто-то пытался выбраться из-под него наружу. На поверхность выползли две безобразные костлявые руки, схожие с корявыми склизкими ветвями ивы, и зашарили в воде пальцами-прутьями с грубыми наростами на узловатых изломах. Следом показалось искаженное мертвой гримасой бледное лицо утопленницы.

Дрогнули сомкнутые веки, обнажив пустые черные глазницы, и хищно оскалившаяся сущность ринулась к девушке. Та снова шарахнулась в сторону, а нежить издала заглушенный водой пронзительный крик, стараясь ухватить руками-ветками ее за плечи.

Захлебываясь мутью поднявшегося с речного дна песка, она из последних сил рванулась наверх, наткнулась в грязных волнах на чью-то ладонь и вцепилась в нее уже слабеющими пальцами. Крепко перехватив ее за запястье, рука с силой дернула девушку вверх. Ослепнув от резко ударившего в лицо солнца, она судорожно глотнула воздуха и открыла глаза…

26 мая, пятница

– Мы купили дом, – объявила мама за завтраком. – Бабушка с дедушкой еще вчера уехали туда, чтобы привести все в порядок.

Поиски подходящего загородного дома активно велись уже на протяжении года.

– Да? Здорово! Где? – Янка встала из-за стола.

– В Тульской области, недалеко от деревни, где родился дедушка. Подожди…

Девушка уже накидывала ветровку, стоя в дверях. Пришлось притормозить.

– Они просили тебя приехать. Дом требует ремонта, участок запущен. В общем, лишние руки не помешают. В выходные мы с отцом работаем, у тебя будет время собраться. А в понедельник поедем, ты не против?

– У меня есть выбор? – усмехнулась Яна. – Конечно, я поеду, мам, не переживай, – тут же исправилась она.

На ходу поцеловала маму и шагнула за порог.

– Ни пуха, ни пера, – крикнула ей вслед Нина.

– К черту, – уже из лифта ответила Янка. – Накрылось лето, – сообщила она своему отражению в зеркале на стене кабины. – Засада.

Последним экзаменом у первокурсников, сдающих сессию досрочно, была история зарубежных стран. Яна «отстрелялась» одной из первых и теперь сидела на подоконнике коридора третьего этажа, качая ногой, в ожидании Машки.

– Привет, – послышалось рядом.

Яна с неохотой оторвалась от бездумного созерцания заседающей в гнезде на ветвях раскидистого тополя вороны, повернулась и мысленно вздохнула.

– И тебе, – кивнула она. – Привет.

Юлька помялась рядом.

«Сейчас начнется», – обреченно подумала Яна.

Юля набрала в грудь воздуха и задержала дыхание как перед прыжком в воду.

«Все, вот сейчас…»

– Ты видела вчера его новый клип? Он там такой, я чуть не умерла и визжала на весь подъезд! Мама тут же разоралась, что у меня в комнате вечный бардак, я забросила учебу и совсем помешалась на этом «чертовом сатанисте», как она его называет. Почему сатанист, непонятно. А я вообще без него не могу, он как будто меня околдовал! Хотя, может, она как раз про это… – несло Юльку.

Яна снова отвернулась к вороне, прекрасно зная, что пытаться вставить хотя бы слово в этот стрекот бесполезно, и где-то в глубине души соглашаясь с мнением Юлиной мамы по поводу ее помешательства на «сатанисте».

Юля младше на два года, и еще в школе выбрала Янку как старшую подружку и по совместительству «жилетку». В период первой безудержной влюбленности Юльки в «человека из телевизора» эта дружба переросла в стихийное бедствие для Яны. Юля подрезала ее на всех переменах в школе, звонила домой после уроков, и делилась. Сейчас она оканчивала школу и занималась на подготовительных курсах в том же институте, где теперь училась Яна. И это означало, что ей снова будет не избежать регулярных выплесков бурных эмоций маленькой приятельницы.

Хотя никак нельзя было отрицать тот факт, что пресловутый «чертов сатанист» обладал талантом. Звучные композиции преимущественно без текста, сюжетные профессионально поставленные клипы с мистическими сценариями – известный московский диджей SM Inmortal вполне заслуженно занимал верхние строчки хит-парадов почти всех радиостанций и музыкальных каналов. И действительно околдовывал, согласно меткому выражению Юльки, довольно широкую аудиторию. Творчество музыканта тревожило души не только наводняющих на его выступлениях клубы и стадионы Юлиных ровесников, но также вызывало определенную долю уважения у поколения их родителей. Личная жизнь звезды являлась тайной за семью печатями, что только подогревало к ней интерес контингента соответствующего юного возраста.

– Я когда смотрю на него, понимаю, что это ОН…

«Кто скажет, что это она, пусть первый бросит в меня камень», – мысленно перефразировала Яна Остапа Бендера из произведения Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев».

– … в его последнем интервью. Ты знаешь, что он одинок, и ищет свою единственную? Чтобы с первого взгляда сразу понять, что это ОНА…

«Я, ты, он, она, оно - личные местоимения единственного числа, являются самостоятельной частью речи…» – постаралась отключить мозг Яна.

Это было единственным средством, чтобы не оказаться погребенной под напором Юлиных чувств.

– … и когда я это услышала, я поняла, что мы…

«… созданы друг для друга. Ну, да, конечно, а как иначе», – мысленно закончила про себя Янка. Все-таки Юле удалось пробиться в ее сознание.

Хлопнула дверь аудитории, и на этаже появилась Маша. Взметнула гриву медных волос, взбрыкнула высоченными каблуками-трапециями и шикнула на Юльку:

– Конец психологического сеанса. Отбой – каникулы!

– Я тебе позвоню вечером, – пообещала Яне Юля и унеслась.

Машу она не любила и немного побаивалась. Та отвечала ей взаимной неприязнью и легким презрением.

– Эта ненормальная тут без меня тебя достанет, – покачала головой Машка.

– Это вряд ли. Подозреваю, что достать меня в ближайшее время будет крайне затруднительно. Я сильно сомневаюсь насчет наличия какого-либо вида прямой связи с Тульской областью, – невесело усмехнулась Янка. – Если только посредством голубей.

– Не поняла? – переспросила Машка.

– Сейчас объясню. Ты как сдалась?

– На «отлично», как всегда, – отмахнулась подруга. – Какая область?

– Тульская. Дедушке Пете с бабушкой Лидой наконец-то купили дом.

– Та-ак, то есть, наша обязательная культурно-продуктовая программа по выходным с бабушкой Тосей на даче под Истрой теперь отменяется? И ты едешь сажать картошку в неизвестную Тмутаракань? Перспективка, – резюмировала Маша.

– Офигительная, – подтвердила Яна. – Бабушку Тосю, видимо, пока будут окучивать родители, им час езды от офиса до дачи. А я в этом сезоне, похоже, внучка декабристов – Сибирь и ссылка.

– Ну, положим, Тульская область располагается гораздо южнее Сибири, – заметила Машка. – Впрочем, локация ссылки никоим образом не влияет на необходимость посадки урожая в нашем случае. М-да…

– До посадки урожая в этом году дело может и не дойдет. Говорят, там старый дом и огород зарос бурьяном, так что…

– … ты едешь косить бурьян. Чтобы в следующем году сажать картошку, – кивнула Машка.

– Не знаю про следующий, а вот в этом я конкретно попала. Ладно, пойдем отсюда, – Янка спрыгнула с подоконника, звучно стукнув высокими остроносыми шпильками по паркету, закинула сумку на плечо и направилась к лестнице.

Машка зацокала набойками по ступенькам следом за ней.

Вечером девчонки сидели на поваленном дереве у Новоспасского пруда, глядя на отражающиеся в зеркальной поверхности воды купола стоящего на высоком обрыве древнего монастыря.

– Да блин, это произвол какой-то! Не могут же тебя упечь туда на все лето! – возмущалась Маша.

– За лето я там одичаю, – согласилась Яна. – А, – махнула она рукой, – все равно завтра ты улетаешь на пару недель в Ирландию. Тут тоже без вариантов – мама сказала к тете, значит к тете. А там я что-нибудь придумаю. Совсем бросить стариков будет некрасиво, и без тебя в Москве мне делать нечего. Так что, максимум месяц, и я оттуда соскочу.

– Если только не помешаешься на селекции бурьяна за это время, – хмыкнула подруга.

– Обязательно, – фыркнула в ответ Янка. – Буду писать тебе отчет, как обычно.

– А я тебе, естественно, – вздохнула Машка.

У подруг была привычка вести дневники, когда приходила пора разъезжаться на каникулы. При встрече они менялись записями, и таким образом в рассказах о проведенном друг без друга времени не было упущено ни одной детали. Да и сам процесс написания заменял телефонные разговоры и прямое общение.

– Мне сегодня приснился сон, – вспомнила вдруг Яна.

– Что-то не нравится мне его содержание, – дослушав пересказ посетившего подругу сновидения, скептически скривилась Маша. – А в сочетании с твоей поездкой к черту на рога не нравится вдвойне. Держись там подальше от всех видов акваторий на всякий случай.

– Да ну, брось, – рассмеялась Янка. – Вряд ли стоит воспринимать все игры подсознания вот так буквально.

29 мая, понедельник

«Ниссан» отца шел по шоссе на приличной скорости. За окном мелькали сменяющие друг друга пейзажи. Густые леса врезались в зеленые луга с пасущимися на них разномастными коровами. На берегах прудов и мелких речушек стояли поселки, а в облаках над полями парили стаи птиц.

Дорога Яне нравилась. В наушниках плеера тянулись метал-баллады. На ее коленях развалился черно-белый кот Том-Слэш, названный так в честь известного мульт-персонажа папой и знаменитого рок-гитариста Яной. В итоге известный и знаменитый персонаж с легкой маминой руки стал среди домашних Масей. Восточно-европейская овчарка Джесс ловила потоки воздуха из приоткрытого окна. А совершенно черная кошка, носящая имя легендарной ведьмы Элис Купер, затерялась где-то под водительским сиденьем. Домашний зоопарк переезжал вместе с Яной.

Мост через Оку стоял на жутко высоких сваях, и оказался узким и очень длинным. Выстроившиеся по одной в ряд машины медленно ползли в обе стороны. Асфальт местами был совсем разбит, и через широкие щели на стыках плит было видно далеко внизу серебристую воду.

– Ничего себе, – Яна вытащила наушник из левого уха.

– Не хотелось бы здесь сломаться или встать в пробку, – отозвался отец.

Мост качнуло – по встречной полосе медленно проехал грузовик.

– Обалдеть, – высказалась Нина.

Откуда-то снизу истошным мявом ей ответила кошка.

Со скоростью беременной черепахи автомобиль добрался до конца моста и за постом ДПС свернул с трассы на бетонку. Через несколько километров дорога внезапно кончилась. Ровно отрезанный как по линейке асфальт сменился внушительными ямами, рытвинами и ухабами. Отец смачно выругался, резко сбросил скорость и стал аккуратно пробираться по бездорожью, выкручивая руль в разные стороны. Несмотря на эти маневры, «Примеру» изрядно трясло и бросало на обочины.

«Вот сейчас стошнит кого-нибудь из кошек, а еще лучше собаку, – некстати подумалось Яне. – Интересно, как отсюда выбираться без машины?»

Зато вид из окон частично компенсировал неудобства поездки. Бескрайние поля, покрытые густой зеленой травой холмы и островки перелесков уходили вдаль, сливаясь с линией горизонта.

Лирическое настроение Янки было прервано очередным крепким выражением отца и скрежетом тормозных колодок, когда иномарка остановилась с внезапным рывком как выездная лошадь перед барьером на выступлении.

– Это что? – стальным голосом вопросила мама.

– Прадед предыдущего моста, похоже, – издевательски хмыкнул отец.

Яна протиснулась между спинками передних сидений, чтобы посмотреть через лобовое стекло на то, что так сильно впечатлило родителей, и остолбенела.

Этот мост был короткий, но вполне внушительный – высокие каменные полукруглые широкие дуги и выкрашенные в бессчетное количество слоев краски металлические перила служили надежным заграждением с обеих его боковых сторон. На этом, собственно, безопасность объекта для переправы через небольшую речку заканчивалась. Вместо соответствующего капитального основания два отрезка дороги – до и после реки – соединяли такие же каменные, но только прямые горизонтальные балки, служившие одновременно и тротуарами пешеходам и проезжей частью для автомобилей. Между ними зияла пропасть от берега до берега, открывающая великолепный вид на бегущую внизу воду.

– Лыжня, – охарактеризовала конструкцию Янка. – Или рельсы, но без шпал.

– Захватывающий будет аттракцион, – согласился папа, очень медленно трогаясь с места.

Преодолев препятствие без осложнений и с веселым азартом, продолжили любоваться местными красотами, и примерно через двадцать минут Нина объявила:

– А вот и наше село.

Яна посмотрела на проржавевший указатель с облупившейся черной краской – Иваньково. Ну, разумеется, а как еще. Не Царицино-Голицино же, в самом деле.

Медленно крадясь по выбоинам на дороге, отец повернул налево на перекрестке у автобусной остановки, за которой тесно притулились друг к другу сразу несколько магазинов. Продуктовый, хозяйственный, мебельный и магазин одежды – похоже, колыбель местной цивилизации.

«Значит, все же существует возможность уехать отсюда не только на телеге», – заметив подошедший к перекрестку обшарпанный желтый автобус, подумала про себя Янка.

Миновали школу, детский сад «Солнышко», церковь и еще три торговые точки – снова «Продукты» по обе стороны от уходящей вниз дороги, и «Игрушки/Канцтовары» на одной из них.

– Надо же, почти культурный центр. А я думала, совсем дыра непролазная, – восхитилась Яна.

– А то, – ответила Нина.

Яна достала из кармана сотовый телефон, связь отсутствовала.

– Все-таки дыра, – сказала она себе под нос и убрала бесполезную трубку обратно.

Спустившись с крутой горки и снова поднявшись на следующий уже пологий склон, машина через пару сотен метров свернула направо перед перечеркнутой красной чертой табличкой, извещающей о том, что село Иваньково именно здесь и заканчивается, и медленно пошла по накатанной среди травы колее. Впереди за широким лугом виднелся лес. Справа были разбросаны деревенские дома. Немного поплутав между ними, отец остановил машину у ветхого забора. Первым делом Яна выпустила из салона собаку, и только после этого огляделась, придерживая подмышкой кота.

Яблоневый сад утопал в высоченной траве. Соседние дома стояли в хаотичном порядке, вся деревня лежала на холмах. Вдаль расходились луга и поля, а на лазурном небе не было видно ни одного облачка. Солнце стояло в зените, заливая ярким блеском изумрудную зелень, отливающую золотом в этом нестерпимом сиянии.

– В гостях у сказки, – пробормотала Янка.

Под высоким фундаментом соседского дома заходилась хриплым лаем собака, почуявшая присутствие Джесс. Та немедленно подняла шерсть на загривке и замерла в стойке.

– Пойдем, она там закрыта, – обратилась Яна к овчарке, удобнее перехватывая одной рукой напрягшегося Слэша. Затем второй выгребла из салона громко бранящуюся кошку и направилась к провисшей в петлях калитке.

Выбеленный снаружи краской дом стоял на отшибе от соседских строений. Яна поднялась по расшатанным ступеням старой лестницы, запустила кошек на веранду и осмотрелась. С высокого крыльца были видны только бескрайние каскады зеленых бугров, лес за лугами и деревенские дома вдали на соседнем холме. Откуда-то из низины доносилось журчание ручья.

– Даже неприличная какая-то красота, – возмутилась Янка и шагнула в дом.

Внутри он казался нежилым, здание простояло много лет без хозяев. Длинная веранда на таком же, как у соседей, высоком фундаменте, под которым находился полуподвал, была разделена на две неравные части. Меньшая из них была оборудована как летняя комната отдыха, а в основной зоне стояли газовая плита и старая кухонная мебель.

В самом доме, отделенном от веранды тесным тамбуром, было три комнаты и небольшое помещение с двумя выходящими в коридор дверями по обе стороны от русской печки, которую сквозь них можно было обойти по кругу. Печь давно не белили, а обои отставали от стен. Из мебели в комнатах остался только необходимый минимум рухляди. Краска на полах облупилась, и с потолков сыпалась штукатурка. При этом в доме совершенно отсутствовал запах пыли. Пахло… временем…

– Ну, как тебе? – поинтересовался за ее спиной дед.

– Здорово, – честно призналась Яна. – Тут есть над чем поработать. Привет, дедуль.

– Это точно, работы полно. Готова? – лукаво подмигнул Петр Егорович.

– Всегда готова! – отрапортовала Янка, шуточно сделав характерный жест пионерского приветствия.

– Вот и славно. Сейчас перекусите, а потом я тебе тут все покажу.

Перекус был устроен на маленькой половине веранды, где бабушка быстро организовала уют походной столовой. И незаметно перерос в совещание под дедову наливочку «с дороги» с шумным обсуждением «куда поставить шкаф». Кошки, обследовав каждый сантиметр дома, паслись у стола. Свистнув собаке, Яна направилась на улицу.

– Ты куда? – забеспокоилась бабушка.

– Сама все посмотрю, вы сидите, – улыбнулась Янка.

– Там выше через тропинку наш сад, – объяснил дед. – Не перепутаешь, чаща непролазная.

– Пролезем, – кивнула она в ответ.

Сначала Яна с Джесси не без труда обошли вокруг дома. Вдоль граничащего с соседним участком забора буйствовали сливы и вишни. Под окнами раскинулись кусты жасмина и сирени, а огород порос высокой травой.

– Вот и обещанный бурьян, – сказала собаке Янка.

Джесси незамедлительно сунулась в траву и исчезла в ней как в лесу. Пошуршала там какое-то время и вынырнула обратно с паутиной на носу. Яна сняла клейкое кружево с собачьей морды и пошла в сад.

Тропинка вела мимо соседского дома с собакой в подвале. Та снова зашлась лаем, перебегая от одного зарешеченного окошка отдушины к другому. Джесс заворчала в ответ, Яна потянула ее за ошейник и шагнула к ведущей в сад калитке.

На окне дома колыхнулась ажурная занавеска, однако из окна никто не выглянул. Зато между лопаток у Яны появилось отчетливое ощущение, что в спину ей пристально смотрят. Она передернула плечами, оглянулась на соседний дом, никого не увидела, и с трудом толкнула застревающую в густой траве калитку.

В саду хозяйничали лопухи с чертополохом. Между старыми, но еще очень крепкими яблонями стоял маленький сарайчик. В единственной комнате с трудом умещались небольшой стол и диван, при входе находилась крышка ведущего в погреб люка.

Вровень с задним забором мрачно возвышался почерневший от времени сруб. Продравшись к нему сквозь заросли крапивы, Яна открыла дверь, издавшую протяжный стон несмазанных петель. Джесси протиснулась вперед, подвинув хозяйку, которой пришлось пропустить собаку. Изнутри потянуло затхлым запахом перегнившего сена. Яна заглянула в сарай. Пол земляной, плотно утоптанный, а стены источены короедами. На уровне второго этажа был сделан настил, на котором прела солома, но лестница туда отсутствовала.

– С другой стороны забора есть дверца наверх, – донеслось из кустов у калитки.

Джесси рванула на голос.

– Ач! – быстро среагировала Янка, и собака застыла на месте.

Команды Яна отдавала на только им двоим понятном языке. Никаких там общепринятых «фу», «ко мне» и «фас».

Взяв Джесси за ошейник, она пригляделась к кустам. Из кустов на них настороженно смотрели два карих глаза.

– Ты кто? – спросила Яна.

– Леня, – представился собеседник, осторожно появляясь из травы. – Не укусит? – с опаской осведомился он, кивая на Джесс.

– Без моей команды – нет. А мне вроде без надобности травить на тебя собаку.

Мальчишка нерешительно приблизился:

– Ух ты, какая! Немецкая?

– Восточно-европейская, – поправила Яна. – Видишь, спина прямая, и подпал белый, а не рыжий.

– А погладить можно? – попросил паренек.

– А вот с этим пока подождем, – возразила Янка.

Парнишке было лет двенадцать. Чернявый, кареглазый, со сбитыми коленками, он походил на жеребенка-стригунка.

– А как ее зовут? – с интересом глядя на овчарку, спросил «стригунок».

– Джесс, – ответила Яна. – Нравится?

– Еще бы! Мне б такую, но бабушка ни за что не разрешит, – вздохнул он.

– Такая собака – большая ответственность. С ней работать надо. Вырастешь, сам заведешь.

– А там жена не разрешит, – покачал головой Леня. – Женщины, они собак не любят.

– Какой дальновидный! – расхохоталась Янка. – А ты женись на такой, которая любит. Я вот, например, люблю. У меня еще кот с кошкой живут. Но жениться на мне совершенно не обязательно.

– А тебя как зовут? – видимо, обрадовавшись тому, что необходимость жениться прямо сейчас отпала, спросил Ленька.

– Яна. Так что ты там говорил про дверцу с другой стороны забора?

– Если обойти сад, то с той стороны сеновала есть дверь прямо на второй этаж. К стене прибиты доски, по ним можно влезть. Пойдем, покажу, – оживился Леня и стал пробиваться сквозь зеленые кущи к калитке.

Яна с Джесси направились за ним.

– Вы у Юрковых дом купили? – поинтересовался он, тараня грудью особо сопротивляющиеся кусты.

– Наверное. Я не знаю фамилию прежних хозяев.

– Ну, раз в этом саду гуляешь, значит у них. Больше здесь никто ничего не продавал. У вас сад пополам с Бычковыми, вот их старый дом стоит, – махнул он рукой на развалюху за забором.

Точнее, на половину развалюхи. Ровно по забору дом как будто срезали бензопилой. На соседской территории одна половина стояла, а с этой стороны забора вторая отсутствовала. Из стены клочьями свисала дранка.

– У Юрковых и Бычковых дом и сад на две семьи были, мне бабушка говорила. А потом Юрковы вот этот, который вы купили, построили. А Бычковы – вот тот, – Ленька снова махнул рукой, теперь уже указывая на темный дом с собакой в подвале. – А старый дом в сеновал и конюшню переделали. А Юрковы свою половину дома сломали. Потому что у них этот сеновал еще крепкий был, зачем им два. Внизу они скотину держали, а наверху сушили сено. Для этого сзади дверка и сделана, чтобы не обходить сад и сено прямо с луга туда забрасывать, – продолжал повествовать Леонид. – Ну, вот, пришли.

Яна осмотрелась. За бескрайней плантацией высокой крапивы чуть выше уровня второго яруса на задней стене сеновала виднелась небольшая дверца. Под ней были прибиты узкие рейки, которые при необходимости можно было использовать как не слишком удобный вертикальный трап.

«С одной стороны, делать мне там совершенно нечего, с другой – любопытно изучить новые владения», – подумала про себя Яна.

Протоптав наспех узкий проход через кусачие стебли, она взялась руками за одну из реек. В другую уперлась ногой и подтянулась. Джесси вдруг занервничала и засуетилась в крапиве. Девушка бросила удивленный взгляд на собаку, поставила вторую ногу на доску и полезла наверх.

Она уже подцепила пальцами нижний край дверцы, когда с громким треском оторвалась верхняя рейка, за которую она держалась правой рукой, и Янка с шумом рухнула в крапиву. Джесси бросилась спасать хозяйку, вследствие чего еще глубже втоптала ее в жгучую траву.

– От любопытства кошка сдохла, – резюмировала Янка, спихнув с себя собаку и отряхивая покрывшиеся белыми волдырями ладони.

– Давай помогу, – протянул руку Леня. – Доски, наверное, сгнили, вот гвозди и выскочили. Ушиблась?

– До свадьбы заживет, – ответила Яна, оценивая нанесенный джинсам урон. – В следующий раз как-нибудь посмотрим.

– Мы туда лазили играть в карты. Нам бабушка не разрешает, вот мы там и прятались. Ничего особенного, обычный сеновал. Солома старая и пыльная, нос потом чешется. И доски старые, запросто можно провалиться вниз. Но там тоже сено, в него прямо и падаешь. Мы со Светкой вниз прыгали, мне потом от бабушки влетело, я весь грязный домой пришел. Светка скоро приедет, тебе веселее будет, вы с ней ровесницы. А пока придется играть со мной и Катькой. Катька – моя младшая сестра.

– С Катькой, так с Катькой, – согласилась Яна. – Будем играть. Только не в карты, а то мне тоже влетит от вашей бабушки.

– Ле-о-о-ня-а, – нараспев донеслось издалека, – до-о-мо-о-ой…