Про болезни и любовь

Об авторе

Читая эту книгу, вы сразу поймёте, что я вполне обычный человек, не хватавший звёзд с неба. Просто по стечению обстоятельств мне выдалось прожить довольно необычную жизнь. Я родилась и выросла в Сибири недалеко от города Н., но живу и работаю в Германии, в городе П. Мне 38 лет, я учитель. После работы я встречаюсь со своим Другом, когда на это есть время и силы, раз в неделю выбираюсь в какое-нибудь кафе попить кофе, чаще, к сожалению, не получается. Личная жизнь для меня сложный вопрос. Я очень люблю быть одна и терпеть не могу контроль, а мужчины склонны контролировать своих подруг. Ещё мне почему-то неуютно, когда я вижу чужие вещи в своей ванной, как будто кто-то пытается захватить пространство в моей квартире и сказать: здесь теперь стоит моя грязная бритва, а тут мои суровые кусачки для ногтей. Мне сразу хочется собрать весь этот хлам и… положить куда-нибудь с глаз подальше… да, я хотела сказать выбросить, но это одно из тех желаний, которые я давно в себе подавляю. Не думайте, что это забавно, меня эти ощущения несколько угнетают, поэтому в отношениях мне непросто.

Я очень домашний человек, мне проще остаться дома и почитать книжку, чем поехать погулять в соседний город. Свои вещи я заказываю по интернету, всё остальное тоже. Вот уже семь лет я веган, что для большей части моих знакомых равно человек с пищевым расстройством. Многие из них, правда, уже распробовали веганскую колбасу и пьют кофе с овсяным молоком. Так что я даже оказываю положительное влияние на свое окружение. По крайне мере, мне хочется в это верить.

Ещё я очень замкнутый человек, совершенно не умеющий заводить знакомства. Своё одиночество я так люблю, что дома не включаю даже телевизор и радио, иногда только смотрю что-нибудь на ютьюбе и потихоньку рисую.

Подробности моей жизни мало кому известны. Есть, конечно, пара подружек, от которых я ничего не скрываю, но мы встречаемся редко, так что и они не всегда в курсе происходящего.

Я очень люблю готовить, особенно карри, поэтому у меня дома всегда много разнообразных индийских специй. Мой друг давно привык, что раза три в неделю в квартире пахнет как в индийском ресторане. Периодически я хожу то в спортзал, то на йогу, в общем, стараюсь следить за собой по мере возможностей.

У меня достойный немецкий, сносный английский и зачаточный испанский. Родным языком я пользуюсь редко, в основном когда звоню родителям или общаюсь со знакомыми из России и Украины. На родине я, кстати, никогда не материлась, а вот здесь, когда мы собираемся с коллегами из постсоветского пространства, употребляем и обмениваемся впечатлениями, я не стесняюсь говорить так, как думаю. Но это все же редко.

Я ни от кого финансово не завишу, свою квартиру оплачиваю сама, что в нашем городе непросто. Но лучше меньше денег, чем в содержанках.

Я так и не съездила домой после начала военной операции, что просто ужасно. Моя семья за меня очень переживает, но помочь мне ничем не может, просто звонят и стараются поддержать. Я за них тоже переживаю.

От автора

Эту книгу я решила написать давно, но все как-то не получалось главное: сесть и начать писать. То времени не было, то желания. За окном конец июля, погода очень приятная, и у меня, наконец, появилась возможность попробовать. С этого года я живу в крошечной девичьей квартирке с огромной террасой и летним садом, мне совершенно случайно удалось снять её зимой, чему я несказанно рада. Не поленившись, я купила несколько комнатных растений, свечей, подсвечников и гирлянд, повесила пару своих картинок. Если день выдаётся хороший, я сижу на террасе, утром с чаем или кофе, вечером с белым, после шести готовлю себе салат, овощи, рис, иногда макароны. В общем, живу просто. Сейчас как раз каникулы, народ разъехался, поэтому здесь очень тихо, и мне ничто не мешает понемногу писать. Друг помог мне привезти из Икеи маленький столик, два стула и подушки, потом подарил несколько цветов в горшках. Всё это я разместила на террасе, так что за развитием сюжета в моей книге теперь следят роза, розмарин, лаванда, рождественская ёлка, куст помидор и какие-то цветы, похожие на астры. Здесь на самом деле уютно. Я очень люблю свою квартиру.

Ещё три года назад я, как все веганы, мечтала написать кулинарную книгу, украсить её своими фотографиями и рисунками. Чтобы исполнить эту мечту, я научилась готовить тысячи сортов хумуса, печь мандариновый торт на растительном масле и мариновать тофу. Но написала я, как видите, совсем другую книгу…

Я бы сразу хотела извиниться за обилие иностранных имён на страницах моего романа. Это не дань моде и не любовь ко всему импортному. Так на самом деле звали людей, с которыми меня связала жизнь. Так или немножко по-другому…

Я допускаю, что эта книга нужна мне больше, чем вам. Кто я такая, чтобы вы потратили своё время и деньги на мою писанину? Вы увидите, у меня было тысячи причин написать свой маленький роман. А у вас, наверно, нет ни одной, чтобы купить его и прочитать. Поэтому я говорю Вам сейчас своё огромное Спасибо.

Я плохо сплю, часто просыпаюсь по ночам, если вечером одна, плачу. Зажгу свои свечки и гирлянды, включу музыку и тихо плачу. Боль, которая живёт у меня внутри, пока меня не отпускает. Всё это, конечно, совершенно естественно в моей ситуации. Я подумала, что рассказав свою историю, почувствую себя лучше. Больших улучшений я пока не заметила, но всё ещё надеюсь.

Несмотря на то, что эта книга о большом человеческом горе, я не хотела произвести на свет мрачный автобиографический роман. Наоборот, мне хотелось написать что-нибудь жизнеутверждающее и сказать всем: чем бы мы не болели, найдётся таблетка, мы поправимся, всё будет хорошо. У меня, конечно, ничего не получилось, потому что в смерти нет ничего жизнеутверждающего. Но мне кажется, это светлый, красивый рассказ, и я очень надеюсь, что вам будет интересно его читать.

В моей книге нет ни большого числа действующих лиц, ни закрученного сюжета. На вопрос, почему так скучно, я даже приготовила ответ: потому что я не Джек Лондон, описывающий приключения Морского Волка. И потому что жизнь, в целом, скучное явление. Что может быть захватывающего в быте, походах за продуктами и нестиранных носках? У меня, как у писателя, вообще много недостатков, а из литературных достижений только победы в школьных олимпиадах. Но я ведь и не стремилась поразить всех своим талантом.

Прочитав эту книгу, многие скажут, что свою главную болезнь я так и не упомянула, и что полное отсутствие мозгов, возможно, моя единственная проблема. Я даже не стану оправдываться. Во всем произошедшем в моей жизни есть и моя вина. Было бы глупо это не признать.

Я также пойму тех, кто посоветует мне закончить с самолечением, сходить, наконец, к врачу и хорошенько обследоваться. Здоровье ведь не шутки. Вряд ли я это сделаю, но всё равно спасибо вам за заботу.

Всё. Кажется, я ничего не забыла.

Глава 1 Мигрень

Моя история началась, когда мне было 25 лет, тогда же случился мой первый приступ мигрени. Но все по-порядку. В свои 25 лет я работала в обычной туристической компании. Офис, где я проводила свои рабочие дни, а иногда и субботы, находился в городе Н. До места работы я добиралась полтора часа, обед привозила с собой, приходила пораньше, уходила попозже. В мои обязанности входило буквально все, но это совершенно нормально для обычных отечественных фирм. Я там даже бухгалтерские проводки делать научилась, потому что нашему главному бухгалтеру было совсем не когда.

Свою работу я не очень любила, но бросить ее не могла, 20 тысяч рублей все-таки. Их, конечно, ни на что не хватало, и в свои 25 лет я жила с родителями, выходные проводила на даче, играла с котом или читала книжки. С уборкой и готовкой ко мне никто не приставал, все понимали, что за неделю я устаю. Мама мне даже постельное бельё сама меняла, когда я на работу уезжала.

Своей жизнью я была не довольна. Всё-таки я закончила университет, оказалась в числе лучших на курсе и знала два языка. Но таких “специалистов” было очень много. Хорошую работу я найти не смогла, полезных знакомств у меня не имелось, так что пришлось мне согласиться на не очень хорошую. Внешность у меня тоже была довольно обычная: невысокая, худенькая девочка, видом значительно моложе своих 25. Дешевые вещи, практически никакой косметики и никакой личной жизни. Одно время у меня был друг, но его, как и свою работу, я тоже не любила и быстро с ним рассталась, или он со мной, я уже не помню. Кажется, его раздражало, что я постоянно отказываюсь от предложений встретиться. Однажды он позвонил, что-то проорал в трубку и сразу отключился, а я не стала перезванивать. Мы назовём это общим решением. На даче мне, кстати, нравилось больше, чем с другом. В начале зимы он предложил мне встретить Новый год с его семьёй, а заодно познакомиться с его мамой и папой. Я тогда подумала, зачем мне твоя мама, у меня своя на кухне сидит, вот с ней и встречу.

В общем, Новый год я отпраздновала с родителями и котом. Звонками меня тоже никто больше не беспокоил. За Новым годом было День рождение в той же компании. Я не жаловалась, мне почему-то нравилось отмечать праздники у телевизора с родителями: пара салатов, горячее, торт. Поев как человек, можно было завалиться на диван и посмотреть какую-нибудь чушь или поиграть с котом. Мне это было в радость.

Наверно, я прожила бы так много лет, если бы не социальные сети. На их страницах мои подружки выкладывали фото со своими парнями и айфонами, которые их парни дарили им. У меня не было ни парня, ни айфона. Надо сказать, что большинство моих знакомых к этому времени состояли в длительных отношениях, многие уже сходили замуж, а некоторые успели даже развестись. Я отставала. Как и многие девчонки, я спрашивала себя, что со мной не так и где берут мужей, но сообразить не получалось. В плане личной жизни я была не очень сообразительной. Хотя нет, всё не так. Моя семья точно знала ответы на все мои вопросы: надо, наконец, поправиться хотя бы на пять килограммов и начать нормально есть (я была вегетарианкой).

В конце концов, я спросила того, кто всё знает, и Гугл выдал мне миллион страниц с сайтами знакомств. На первой странице были сайты, на которых меня обещали познакомить с обеспеченными иностранцами. В тот же вечер я зарегистрировалась на двух из них, отдав предпочтение синему и коричневому. Других критериев выбора сайта знакомств, кроме его оформления, у меня не было. Конечно, я никому ничего об этом не сказала. Помню, я долго обдумывала выбор фотографий, потом все-таки решилась на две или три. На одной из них я сидела на лавочке в пушистых варежках и пуховике, вокруг была настоящая сибирская зима. Очень красиво. Я очень люблю эту фотографию. На другом фото я тоже сижу на лавочке, но уже в Нюрнберге в футболке и джинсах, это была рабочая поездка, в которую меня послало моё турагентство. Что было на третьей фотографии я не помню.

Мою судьбу решило фото номер два. В первый же день мне написали два человека, оба письма я увидела только вечером, вернувшись с работы. Я хорошо помню этот вечер. Когда я добралась до компьютера, было около десяти часов, папа смотрел телевизор, кажется там шёл футбол, я села, вздохнула и начала читать. Одно сообщение было из Лондона, другое из маленького немецкого города. Оба языка я хорошо понимала: английский я учила в школе, а потом в универе, немецкий был моим вторым языком, его я начала осваивать на третьем курсе и уже неплохо в нём ориентировалась. Прочитав одно письмо, потом другое, я ответила сначала на английском, потом на немецком.

Парень из Германии был, как мне показалось, немного наивный, совсем как я. Он прислал мне целое сочинение и рассказал, что хочет исполнить мои мечты, а в конце попросил написать о себе: любимый цвет, любимая музыка, где бы я хотела побывать. Я ему ответила таким же длинным письмом, в котором по порядку всё рассказала: любимый цвет синий, любимая певица Dido, хотела бы побывать везде, так как толком ни где не была. Что я написала мужчине из Лондона, я не помню, дело было, наверно, к ночи, и я в полусне отправила ему какой-то текст. Не знаю, связный он был или нет.

На следующий день я читала два ответа. Парень из Германии похвалил мой немецкий и написал, что ему сорок два года, в конце письма он предложил удалить наши аккаунты с сайта знакомств и дальше общаться по Скайпу. "Сорок два", – подумала я, – "многовато". Что было в письме англичанина, я не помню, переписка с ним у меня совсем не отложилась в голове. Кажется, он звал в гости и ещё упомянул, что ему 46 лет. Немного подумав, я удалила свой аккаунт с сайта знакомств и перешла на Скайп. Вот так через два дня закончилось моё общение с обеспеченными иностранцами. Сейчас мне немного смешно всё это вспоминать, а тогда я очень стеснялась, и мне было совсем не до смеха.

Немец сразу поинтересовался, когда я смогу приехать в гости. Я ответила, что не знаю, я не могу вот так вот сорваться и бросить свою интересную, высокооплачиваемую работу. Немец спросил, сколько я получаю. Я честно ответила. Немец предложил переезд и ежемесячную выплату моей зарплаты. Тут уже я поинтересовалась, чем он занимается, и сколько получает за свой труд. Оказалось, что он трейдер и в день зарабатывает примерно столько, сколько я за четыре месяца. "Не каждый день", – честно добавил немец, – "бывают и плохие дни". Мне стало за себя обидно. Олимпиадница, я тут же вспомнила свой университетский диплом и два языка, и как я подрабатывала в сувенирной лавке, чтобы оплачивать курсы немецкого. Я всегда очень гордилась тем, что сама выучила немецкий язык. В своём турагентстве я даже была менеджером по направлению Германия, организовывала деловые поездки, образовательные туры, оформляла визы туристам, и всё это, конечно, из города Н. Мой немец, наоборот, никогда нигде не учился. "Ладно", -подумала я, – "перееду в маленький немецкий город и пусть платит мне мою зарплату". Мы договорились встреться в феврале. В Германию мне, честно говоря, не очень хотелось, страна меня ничем не привлекала. "Ну да бог с ним", – вздохнула я и мысленно махнула на всё рукой. К счастью, мой кавалер отказался устаивать знакомство дома, отговорившись плохой погодой. Он решил пригласить меня в Испанию, где в это время жил его друг. Я, конечно, согласилась.

Начальство без разговоров отпустило меня на неделю. К этому времени я перешла в маленькое турагентство рядом с домом. В город Н. я больше не ездила, разве что на выходных погулять. На работу я ходила пешком, хорошо спала и ела получше, после ужина слушала Земфиру и искала туристам отели. Я всё ещё убивала окружающих своей худобой, но на щеках уже появился румянец, в глазах блеск, в общем, дело менялось к лучшему. Своё Нескафе “три в одном” я теперь пила с печенюшками, иногда с вафлями, на обед ходила в местную столовую, ела там салат, гречку или какой-нибудь пирожок. Вечером после работы я, в основном, тоже чем-то перекусывала, хотя ужин оставался в моей жизни явлением непостоянным. Как сейчас помню, моим любимым вечерним блюдом был салат из помидор с болгарским перцем и огурцами, к нему полагалась столовая ложка сметаны и булочка с кунжутом. Выглядеть я тоже стала получше, у меня возник интерес к косметике и обуви на каблуках. Кажется, именно тогда я стала обращать внимание на то, что я надеваю на себя.

Несмотря на полное отсутствие денег, я хорошо вспоминаю это время. Мамины кабачки в омлете на ужин, салат из дачных огурцов с луком и сметаной, “Майский” чай, крем для лица “Чистая Линия” за двадцать рублей, такой же лосьон. Чем голову мыла, не помню, ну да не в этом суть. По выходным вся наша семья ездила на дачу на старой папиной машине, правда, иногда мы с котом оставались дома, дачу он не любил. Когда папа начинал закручивать термос, а мама шуршать целлофановыми пакетами, он залезал под ванную и сидел там, пока не услышит, как поворачивается ключ в замке. Затем кот проводил под ванной ещё какое-то время, я думаю больше из осторожности, чем от страха, вдруг кто-то что-то забыл, и только потом вылезал. На редкость умное животное.

Кот узнавал людей по их шагам. В соседней с нами квартире жил Геннадий со своей семьёй (имя я менять не стала, это как раз тот случай, когда имя и человек едины). Геннадий был настоящий сибиряк. Летом он заготавливал папоротник и собирал ягоды, осенью сушил грибы и ездил в тайгу за кедровым орехом, а зимой ловил рыбу. Конечно, у него была ещё и мама, которой он часто помогал на даче. После каждой успешной рыбалки Геннадий заходил к нам и одаривал кота. Иногда он приносил целый мешок мелкой рыбы. Кот начинал суетиться, ещё когда раздавался звонок в дверь. Следом кто-то из нас поднимался и шёл открывать, кот его обгонял и начинал драть когтями дверь. Дверь открывалась, на пороге стоял … Геннадий с мешком рыбы.

Мы благодарили соседа, шли на кухню и выдавали коту одну штуку из мешка, кот брал её в зубы и шёл с ней на диван. Речная рыба была нечасто в его меню, поэтому он старался поудобнее с ней разместиться. От жадности он ел свою рыбу слишком быстро, потом выпрашивал вторую и третью. Объевшегося кота нередко начинало тошнить прямо на диване. Нас это несколько раздражало, но коту мы всё прощали. Даже ободранные косяки. В нашей квартире не было ни одной целой двери или косяка. Мы пропустили момент, когда кот был ещё совсем маленький, его ведь можно было правильно воспитать и отучить чесать когти об двери. А потом мы просто махнули рукой. Когда к нам приходят гости, мы часто слышим: “Я бы прибила”. Мы молчим и смеёмся.

Моя младшая сестра Маша, также как и я, всегда настаивала на том, что кот – полноценный член нашей семьи, и в состоянии сам решить, ехать ему на дачу или нет. Решения кот принимал, в основном, не в пользу дачи. Если мы с ним оставались дома, то я прибиралась, мыла пол в квартире и варила к ужину картошку. Когда родители возвращались, мы резали салат и садились вместе ужинать. Потом начинались закрутки. Закрутки продолжались до поздней ночи, даже если всем нужно было на работу.

Я пыталась убедить маму, что нам не нужно столько кабачковой икры, и что мы проживём и без сорока банок смородинового варенья, но маму было не остановить. Соленья и варенье она производила в индустриальных размерах. Папа во всём её поддерживал. Когда мариновать было больше ничего, они ездили за грибами, когда заканчивался грибной сезон, они квасили капусту. В общем, всё лето и полосени у нас дома стоял дым карамыслом, а под каждой кроватью гнили (докрашивались) помидоры.

Я помню, всё боялась, что они встанут на своей старой волге где-нибудь в глуши, где не ловит телефон. А Маша рассказывала им каждые выходные историю о том, как грибники нашли в нашем лесу пенсионное удостоверение и два резиновых сапога. Но ничего не помогало, и родители продолжали носиться по окрестным лесам.

Несмотря на все заботы, мои родители всегда были в курсе мировых событий, а папа ежедневно смотрел программу «Время». Кот, если не помогал на заготовках, иногда составлял ему компанию у телевизора.

Читать мы тоже любили, у нас вообще была интеллигентная семья. Мама работала библиотекарем в городской библиотеке и регулярно спасала списанные книги от помойки, принося их домой. Книг стало так много, что нам прошлось спасти списанный шкаф, а следом отвезти всё это на дачу. Так что у нас на даче теперь есть всё для хорошего досуга, даже шкаф с книгами. Семечки поплевать мы тоже любили, а вот убираться нет. Папа всегда расстраивался, что в квартире три женщины и полный свинарник.

Вообще, быт в Сибири интересный, он неразрывно связан с графиком подачи отопления и плановыми отключениями горячей воды летом. Осенью мы нередко мёрзли как собаки, ходили по квартире в трёх кофтах и спали одетыми, а после подачи тепла открывали все форточки, чтобы не задохнуться. Кто посообразительней, установил у себя нагревательный элемент на случай планового отключения горячей воды, но мы даже не подозревали о существовании такового и грели вечерами чайники. В семье у нас слава богу никто не пил и не курил, а грелись мы исключительно чаем с кофе. После ужина мы смотрели телевизор или читали спасённые мамой книжки. Среди них попадались настоящие шедевры.

Тогда я впервые прочитала “Барьер” повесть болгарского писателя Павла Вежинова. Там тоже история о болезнях и любви. Через пару лет её списали, сразу два экземпляра, и мы оба спасли. Эта книга до сих пор пор одна из моих самых любимых, я читала её, наверно, раз сто и каждый раз с удовольствием. Списанные книги имели одну особенность: это было творчество авторов из постсоветского пространства, или из дружественных СССР стран. Хорошо были представлены китайские и индийские писатели, чьих имён теперь никто не знает. Ничьего интереса они больше не вызывали, по-моему, их произведения уже лет десять даже в руки никто не брал, мы же читали эти книги всей семьёй, а дочитав, отвозили на дачу.

Новость о появлении в моей жизни кавалера из Германии моя семья восприняла довольно спокойно. Мне показалось, что родители и Маша были искренне рады за меня. Когда он прислал свою фотографию, все окончательно расслабились: высокий, стройный мужчина на вид лет сорока с тёмными волосами. Потом нам пришла открытка из Флориды, её мы тоже рассматривали всей семьёй, но уже без особого интереса. Поездка в Штаты была для меня так же реальна, как планы НАСА по колонизации Марса. Следом прибыла посылка с шоколадками, ими я угощала сестру и маму по вечерам, а на День рождение мне доставили букет из 26 роз. Никогда не забуду, как я тащила его с работы домой. Дома занималась ими мама. Она подрезала их и положила в ванну, потом мы вместе переставили их в вазы. А через несколько дней я полетела в Испанию знакомиться со своим кавалером. Вечером перед вылетом я сложила вещи в сумку (ровно 5 килограммов), у меня была пересадка в Москве, и тащить с собой багаж мне не хотелось. Собрав вещи, я пошла спасть, есть я не могла. В самолёте я тоже нечего не ела до самой Испании. Не знаю, что вогнало меня в такой стресс. Наверно, начиталась историй про наших девчонок, которые также, как и я, летели к своему обеспеченному иностранцу, а по прилёту их кавалеры отбирали у них паспорта.

Когда я вылетала, в городе Н. стояла непроглядная тьма, а на улице было минус двадцать. В Аликанте же было солнечно и, по-моему, восемнадцать градусов тепла. Вместе со всеми я вышла из самолёта и направилась к ленте, хотя получать багаж мне не надо было. Я просто стояла и смотрела, как люди стаскивали с ленты свои тяжёлые чемоданы и шли к выходу. Сама я не могла сделать ни шагу. Наконец, в числе последних, пошла к выходу и я. Среди встречающих не было никого похожего на моего немца, там, по-моему, уже вообще никого не было. Я растерялась. Увидев, что несколько человек из нашего самолёта идут к эскалатору, я пошла вслед за ними. Уже на эскалаторе меня догнал мужчина, внешне похожий на моего кавалера.

–Я же написал тебе, что на выходе буду ждать тебя справа, потому что справа парковка, на которой я оставил свою машину, – сказал Тим.

–А я куда пошла? – спросила я.

–Налево, ну ладно, слава богу, нашлись, – сознался Тим, – извини, что без цветов, я боялся, что ты вообще не прилетишь, и я буду как дурак ходить по аэропорту один и с цветами.

Я его тут же успокоила: цветов никто и не ждал. Общались мы на немецком, он у меня был неважный, но я почти всё понимала и вполне могла поддержать простой разговор. Мои ошибки Тима, видимо, не раздражали, так как он никогда меня не поправлял.

На парковке мы нашли его машину, положили мою сумку в багажник и выехали с территории аэропорта. Попрощавшись с Аликанте, мы поехали в один из курортных городков. Оказалось, Тим снял целый дом. Позже он объяснил мне, что зимой дома здесь не дороже квартир. Ехать нам нужно было около часа. По пути Тим рассказал, что прилетел на день раньше и уже купил самое необходимое: воду, кофе, соль, пиццу и оливковое масло. “А чёрный чай?” – спросила я. Тим растерялся. “Чёрный чай забыл,” – сознался он. Добравшись до своего городка, мы зашли в местный супермаркет. Кое-как найдя там чёрный чай, мы пошли погулять по другим отделам и набрали в итоге целую корзинку. Среди прочего в ней оказались маленькие зелёные перцы (Pimientos de Padron), бутылка красного, багет и йогурты на завтрак. Я ещё притащила на кассу упаковку каких-то сладких булочек, посыпанных сахарной пудрой.

Когда мы подъезжали к дому, меня поразило, насколько тихо и безлюдно было вокруг. «Соседние дома стоят пустые», – объяснил мне мой друг. Слышно было только птиц. Дом наш располагался прямо на обрыве, внизу была вода. “Страшно красиво”, – подумала я.