Примирение. Русско-Азиатская история долины Желтых цветов.

Благодарность

Выражаю огромную благодарность Насыровой Фаузие Маликовне и Газизову Игорю Николаевичу, за необыкновенное восточное гостеприимство! За многочисленные и порой продолжительные рассказы о прекрасном сказочном волшебном Узбекистане! И хотя я там никогда не была, но благодаря встречам с вышеупомянутыми уважаемыми людьми, я буквально пропитана любовью к этой стране.

Это произведение абсолютно и полностью выдумано, но надеюсь я смогла правдиво передать тот самый восточный дух и колорит нашей Азии.

Глава 1.

Марсель Миланов положил трубку телефона и, тяжело вздохнув, посмотрел на сына. Разговор предстоял не из лёгких; если бы отношения отца с сыном были хотя бы на уровне маломальских родственников, всё могло бы сложиться иначе, но это были отношения двух непримиримых врагов, которые вынуждены были жить на одной территории. И только плотное расписание обоих не позволяло вступать в открытую конфронтацию – из всех слов, которые отец с сыном могли сказать друг другу, были только классическое «привет», реже – «пока», и ещё пару-тройку междометий, и более ничего!

Но надо отметить, что так было не всегда – пока Чеслав Миланов, сын самого известного в области эксперта—криминалиста, начальника крупнейшей криминалистической лаборатории, профессора кафедры академии гражданско-правовых дисциплин, доктора юридических наук, имеющего огромное количество научных и научно—методических публикаций, две из которых даже по сей день особо выделяются и успешно практикуются многими специалистами внутренних дел – это «Юридическая психология от А до Я» и «Три вопроса для правды» (настольное пособие, которое призвано помогать и действительно помогает следователю в работе как с преступниками, так и с их жертвами)…

Так вот: пока Чеслав Миланов учился в юридическом институте – отношения с отцом были просто идеальными. Но в один из прекрасных дней для Чеслава и ужасных для его отца – сын ушел из юридического института и поступил в институт кинематографии на режиссерский факультет….

Да, Марсель Миланов несколько раз выступал в роли консультанта на съемках детективов.

Да, в то время он часто брал с собой на съемочные площадки сына—подростка, но только для того, чтобы тот не болтался один после уроков, и всё!

И совсем не для того, чтобы Чеслав пропитывался духом кино.

Нет! Совсем не для этого!

«У меня больше нет сына!» – сразу же заявил отец.

«Ты опозорил моё имя!»

«Режиссёр – это профессия в никуда!»

«Пока ты не вернёшься в институт, ты для меня не существуешь!»

Много, много нелестных слов в то время услышал Чеслав Миланов в свой адрес от отца, но решение всё же принял в пользу кинематографии…

Учеба Чеславу давалась довольно легко. Конечно, имя и авторитет отца, фамилия «Миланов» открывали перед молодым человеком все двери. Что говорить, если в первой же своей работе Чеслав с лёгкостью уговорил сняться мэтра Российской кинематографии – Андрея Майорова! И это в десятиминутной короткометражке!

Дальше – больше: хотел Чеслав перекрыть улицу – пожалуйста; хотел взорвать автомобиль прямо в центре города – да без проблем! Он же сын Марселя Миланова!

Вот только сам Марсель Миланов и слышать ничего не хотел об успехах своего отпрыска, правда, и мешать ему не пытался, за что Чеслав, глубоко в своём сердце, всё же был благодарен отцу…

И вот сегодняшний звонок. Звонок от Руслана Стифеева, старого друга по институту, друга, с которым Марсель ещё со студенческой поры решил посвятить свою жизнь служению закону!

Окончив институт, Руслан уехал обратно на родину – в Азию, но ещё много лет подряд друзья старались держать профессиональную связь, помогая друг другу в различных делах. И только с развалом великой страны друзья как бы потерялись, погрузившись в свои собственные проблемы. И вот сегодня, по иронии судьбы, Руслан Стифеев, впервые за несколько лет полного молчания, позвонил и попросил Марселя помочь ему именно с тем, с чем Марсель боролся в своей собственной семье всё последнее время – с кино!

– Хорошо, – начал отец, обращаясь к Чеславу. – Хочешь снимать кино – снимай. Я даже помогу тебе в этом, – многозначно проговорил Марсель, тоном которым заставил Чеслава занервничать, запуская в ход дурное предчувствие. – Но у меня будут два условия, примешь их, и двери в большое кино для тебя будут распахнуты настежь. Не примешь, я сделаю всё, чтобы ты сам забыл о своей режиссуре, поверь – это я сделаю с большим удовольствием!

Чеслав нахмурил брови и, скрестив руки на груди, процедил сквозь зубы:

– Даже не представляешь, ПАПА, насколько я тебе верю, – слово «папа» Чеслав произнес с наибольшей степенью выразительности. – И каковы же твои условия?

– Первое, – холодно начал отец так, словно не расслышал саркастический тон сына, – ты восстановишься на юрфаке на заочную форму обучения. Второе: ты на год уедешь в нашу Азию, для того чтобы восстановить там одну из киностудий, и поможешь моему другу Руслану Стифееву, вернее, его сыну Евгению Стифееву, снять свой первый фильм. Кстати, Евгений твой ровесник, и он прекрасно совмещает учебу на юридическом факультете с увлечением кинематографией. Но в итоге планирует стать специалистом именно в юриспруденции, – подчеркнул Марсель, видимо надеясь на то, что это должно произвести нужное впечатление на сына, но Чеслав воспринял всё вышесказанное без особого интереса, как нечто ненужное, но неизбежное. Отец же неумолимо продолжал:

– Все работы, связанные с учебой, ты будешь отсылать по почте, практику пройдешь там же, на месте, Евгений тебе в этом поможет. А через год вернёшься обратно, и я выполню все свои обещания по поводу твоего хобби…

Спорить с отцом не было никакого смысла. Конечно, можно было бы пуститься в словопрения, но результат всё равно был бы только один… Авторитет Марселя Миланова, имя Марселя Миланова – вот ключи ко всем дверям в этом городе, а открыты будут эти двери для Чеслава или закрыты, сейчас зависело только от одного:

– Я согласен, когда нужно ехать?

– Через две недели, – отец даже позволил себе улыбнуться. – За это время я соберу для тебя нужное количество денег для производства одного фильма, думаю, друзья мне помогут. Если получится, то всё-таки попробуй сэкономить, сам знаешь, какая сейчас непростая ситуация в стране. Кино теперь вещь дорогая и практически не поддерживается государством. Но если всё же будут нужны ещё деньги, напиши, и я вышлю, сколько скажешь, попробую потрясти старых знакомых с большими кошельками, пока моё имя ещё что-то значит в этом городе. Отсюда полетишь на самолете, а там поездом доберёшься до нужной станции. В общем, ближе к делу, я всё тебе ещё раз подробно объясню. Руслан сказал, что уже выслал план работ и краткое содержание сценария, сегодня—завтра письмо должно дойти, так что, пока я собираю деньги, ты сможешь начать свою подготовку. Ну, вроде пока всё, надеюсь, я всё понятно объяснил?

Да, конечно, понятно, по-другому и быть не могло – объяснять понятно у Марселя Миланова получалось просто по высшему разряду. И делал он это так, что наводящие вопросы отпадали сами собой…

И вот самолет остался позади, теперь Чеслав ехал на поезде – один в целом купе! Чай, кофе, сладости без ограничений, пусть обманчивая, но всё же свобода от отцовского давления; но ни то ни другое никак не могли улучшить настроение Чеслава Миланова. Целый год, а может и больше, он должен провести в этой глуши, в каком-то маленьком азиатском городке! И это просто из-за того, что один полурусский милиционер захотел воссоздать практически умершую киностудию. А главное, зачем?! Зачем, если, по словам отца, он собирается стать суперментом! И теперь ему – Чеславу Миланову – нужно оставить столицу на целый год ради дешевого доморощенного фильмеца!

Чеслав готов был жалеть себя и дальше, но проводница объявила нужную станцию, и молодой перспективный режиссер, взяв свою более чем скромную поклажу, вышел из поезда. Да, конечно, это был не столичный вокзал, но вид, который вдруг буквально со всех сторон открылся перед молодым человеком, без труда смог бы привести любую, даже самую огорченную душу в трепет и благоговение, и душа Чеслава, конечно же, не стала исключением. Во-первых, само здание вокзала – это не что иное, как восточный дворец в миниатюре, окутанный яркой сочной зеленью, с разбитыми вдоль всего периметра клумбами с буйством разнообразных цветов! И даже дома – типичные советские пятиэтажки, что находились почти сразу за зданием вокзала, – смотрелись экзотически среди той же роскошной зелени! Напротив станции расположилась переливающаяся всеми оттенками золота чудесная долина, уходящая к горизонту, где её обрамляли величественные горы. И зелень, зелень, зелень и снова зелень вокруг!

– Здравствуйте, уважаемый Чеслав Марселевич! Мы рады приветствовать Вас на нашей гостеприимной земле!

Чеслав даже невольно вздрогнул от неожиданности, когда его размышления прервал молодой мужской голос. Это был юноша славянской внешности, лет двадцати на вид, рядом с которым стояла молоденькая девушка, так же славянской внешности, и так же, как и её спутник, она радушно улыбалась, прижимая к себе чёрную папку с торчащими из неё бумагами. Чеслав, взглянув на встречающих без явного воодушевления, ещё раз осмотрелся по сторонам, но уже более сосредоточенным взглядом.

– Простите, но мне кажется, что встречающих должно было быть трое, а я вижу только двоих?

– Да, всё верно, – смущенно произнес молодой человек. – Нас действительно должно быть трое, просто один из сотрудников опаздывает. Думаю, он должен уже вот-вот подойти. Нам всё равно без него нет смысла идти дальше. Подождём?

Чеслав Миланов посмотрел на юношу ещё более тяжелым взглядом, от чего тот занервничал уже не на шутку, а бедная девушка и вовсе побледнела от страха, хотя режиссер и не думал смотреть в её сторону.

– Конечно, подождем, – наконец ответил Чеслав. – Но только сегодня. С завтрашнего дня… Как вас зовут?

– Петр, – тихо ответил юноша и, указав на девушку, добавил: – А это Настя.

– И так, Петр и Настя, с завтрашнего дня я хочу, чтобы вы это сами учли и другим передали: никаких опозданий! Если кто-то все-таки решит опоздать, то лучше сразу же принести с собой заявление на увольнение. Простите, но я привык к железной дисциплине, и от других буду требовать этого же. А что касается вашего сотрудника, то он будет уволен сегодня же. Потому что мне рекомендовали вас троих как лучших из лучших, и именно поэтому у меня к вам будут самые строгие требования, и я не потерплю…

Чеслав Миланов вдруг замолчал, его взгляд приковала девушка, бегущая со стороны главного входа по направлению прямо к ним. Это была молоденькая азиаточка с идеальными для её нации чертами лица и точеной фигуркой. Она бежала так быстро, что её ярко-желтое платьице постоянно норовило взлететь вверх, и девушке всё время приходилось его отдергивать. Черные распущенные волосы, завитые в крупные локоны, прыгали по её плечам, сбивались на лице и снова разлетались за спиной, когда девушка в очередной раз скидывала их назад резким движением головы – руки были заняты платьем.

– Здравствуйте, Чеслав Марселевич, – запыхавшимся голоском проворковала девушка, добежав до своего будущего начальника и, наконец, поправив волосы как следует, она виновато взглянула на Чеслава своими огромными черными глазами. – Простите, пожалуйста, за опоздание, обещаю, что это больше не повторится.

Чеслав только кивнул головой в ответ и слегка кашлянул в кулак, пытаясь справиться с предательски пересохшим горлом, затем он перевел взгляд на Петра и Настю.

– Ну, раз все в сборе, то, думаю, мы можем уже ехать в киностудию, – наконец, справившись с горлом, проговорил режиссер.

– Но как же? – робко начала Настя, правда, продолжила уже более уверенным тоном. – Чеслав Марселевич, вы, наверно, устали с дороги, разве вы не хотите отдохнуть? Мы забронировали для вас номер в гостинице, и скоро будет обед. Ребята сейчас вовсю готовятся к вашему приезду. Вы должны понять, что Азия – это, прежде всего, гостеприимство, а потом работа. Боюсь, люди вас неправильно поймут и…

Режиссер вдруг поднял руку вверх, и девушка замолчала, не договорив фразу до конца.

– Я хорошо знаю Азию, дорогая, как вас?

– Настя, – смущенно напомнила девушка.

– Настя, но я достаточно наотдыхался в поезде, поверьте, очень даже достаточно. И приехал я сюда, прежде всего, работать. И чем быстрее я выполню свою задачу, тем быстрей я вернусь к себе на родину, а это для меня важней любого вашего мнения и мнения ваших людей. Я всё понятно объяснил? Вот и хорошо, значит, сейчас мы едем на киностудию, а завтра приступаем к съемкам.

– Мы завтра не сможем, – Настя решила не сдаваться, она приняла еще более решительный вид, и даже то, что Петр испуганно её отдернул, не помешало ей принять бой. – Завтра у нас начинается инвентаризация, так как наш директор уволился. И Петр, и Сюзанна, – Настя указала на азиаточку, – должны в ней так же участвовать, так как они устроены на полставки бухгалтерами. А без инвентаризации вы не сможете вступить в должность директора киностудии…

– Стоп, стоп! – Чеслав даже позволил себе весело рассмеяться. – Подождите, какая инвентаризация? Какой директор? Какие полставки? Во-первых, я приехал помочь снять фильм и всё, никакой речи о директоре не было и быть не может, во-вторых: вы лично кто по образованию?

– Я бухгалтер, – ответила Настя.

– А, вы молодой человек?

– Я сценарист, – тихо, совершенно перепуганным голосом проговорил юноша.

– Вот и замечательно, значит, сейчас вы, Настя, едите в банк, берете нужную сумму, а деньги на счету уже есть, и собираете свою команду для этой самой вашей инвентаризации. Вы, Петр, идёте и на завтра готовите мне для ознакомления полную версию сценария. Чтобы к восьми утра всё лежало у меня на столе. А вы, – уже более снисходительным тоном обратился он к Сюзанне, – какова ваша роль?

– Я ваш секретарь. Ваш кабинет уже готов, все личные дела я расставила в алфавитном порядке, печати и документы в сейфе, там же, в кабинете. Я также распорядилась обустроить для вас спальню в смежной с кабинетом комнате на случай, если вы засидитесь допоздна. Так что мы можем ехать прямо сейчас, машина ждет на стоянке.

Чеслав одобрительно кивнул головой и оглянулся на Петра и Настю.

– Вот видите, ребята, что значит, если человек хорошо знает свое дело. Советую вам поучиться у своей коллеги… Сюзанна? Если я не ошибаюсь.

– Да, Чеслав Марселевич, – тихо, опустив взгляд, произнесла азиаточка.

Петр и Настя же только недоуменно переглянулись друг с другом – пару минут назад этот приезжий режиссер собирался уволить опоздавшего сотрудника! Теперь у этого же сотрудника еще и учиться надо! А имена? Значит, её имя он запомнил сразу, а Петра и Настю переспрашивал, он, наверно, решил просто поиздеваться над молодыми людьми – столичная штучка! Но, слава Богу, что человеку не дано видеть или слышать мысли другого человека. Поэтому молодые люди были рады, что их новый босс ни о чем не догадывается, если только он уже не прочитал это возмущение в глазах коллег Сюзанны. Но, кажется, он и не собирался ничего и ни у кого «читать». Теперь только азиаточка заполнила всё его внимание, и Чеслав, взяв девушку аккуратно под локоток, широко улыбнулся\

– Сюзанночка, давайте не будем тратить наше драгоценное время и поедем посмотрим на мой кабинет.

Девушка без слов кивнула в знак согласия и пошла к зданию вокзала, Чеслав же, как послушный щенок, поспешил за ней. Правда, уже через несколько метров он остановился, и Сюзанне ничего не оставалось, как сделать то же самое.

– Ребята!? Вы что делаете? – улыбаясь, но с явным раздражением в голосе, обратился режиссер к плетущимся следом Петру и Насте.

– Идем за вами, – смущенно произнесла Настя, так как к Петру дар речи пока еще не вернулся. – А что?

– Как что!? Я вам что велел делать? Одному ехать в банк, другому готовить сценарий. Разве не так? – Чеслав испытывающе посмотрел на каждого молодого человека по отдельности, как будто наслаждался полным замешательством обоих, и продолжил всё с той же улыбкой: – Идите, идите. Сюзанна прекрасно сама справиться со всеми своими обязанностями.

После этих слов Чеслав Миланов резко развернулся и пошел прочь от молодых людей уже более быстрым шагом, так что теперь Сюзанне пришлось семенить за ним. Девушка позволила себе только один раз оглянуться на своих коллег и, как бы извиняясь, пожала плечами и скрылась за массивными резными дверями вокзала…

– Да, Петька? – глубоко вздохнув, произнесла Настя. – Удружил нам Женька начальничка, ничего не скажешь! Надо будет передать ему огромное «спасибо». Ну что ты молчишь? Онемел что ли? Тебе что, нравится этот хмырь из России? – Настя толкнула несчастного парня в бок, и тот, как будто вышел из ступора.

– Чему тут можно нравиться? – прокаламбурил Петр и, даже не заметив это, продолжил. – Веселый год нас ждет, Настюха, очень веселый. Пойдем уже, а то он, может, стоит, где-то за углом и следит за нами.

Чеслав и Сюзанна уселись на заднее сидение автомобиля, и машина плавно двинулась по окружной дороге вдоль города с одной стороны и чудесной долины с другой.

– Сюзанночка, – отчего—то вполголоса обратился молодой человек к девушке, когда они уже достаточно далеко отъехали от вокзала. – Если вы мой секретарь, то, значит, у вас должен быть уже составлен план на сегодняшний день, есть ли у вас что-либо подобное?

– Да, конечно, – смущенно улыбнулась Сюзанна, – план довольно-таки простой. С утра, то есть сейчас, у нас осмотр вашего рабочего кабинета. Затем, если хотите, можно прогуляться по павильонам, посмотреть костюмерный и реквизитный цеха, еще у нас прекрасная студия озвучки, где можно воссоздать любой шумовой эффект или же записать диалоги, дубляж… – Глаза девушки вдруг загорелись яркими огоньками, было видно, что эта тема приносила ей огромное удовольствие, и Чеславу это начинало нравиться, как раз то, чего он боялся больше всего – не просто помочь снять фильм и уехать, а увлечься, окунуться с головой в работу, влюбиться, в конце концов, в этих людей, в этот город и стать частью всего того, что теперь окружало Чеслава! Но, конечно же, этого не произойдет, это не должно произойти, никак не должно произойти…

Чеслав даже кивнул головой, как бы соглашаясь с собственными мыслями, и снова посмотрел на девушку. Да, кажется, Сюзанна похлеще его самого будет фанаткой кинопроизводства, работяга, не знающая покоя и так сильно надеющаяся на то, что теперь-то у них всё получится…

– Ну а потом, – продолжала девушка, – через часа два или три, мы можем заехать в гостиницу на банкет в честь вашего приезда, там будут все те, кто еще верит и надеется на то, что киностудию всё-таки можно возродить…

– Банкет?! – монотонно, через тяжелый вздох, повторил режиссер. – Банкет, это тоже неплохо, если надо заехать, значит, заедем.

Сюзанна вдруг удивленно посмотрела на своего нового начальника, и её и так большие черные глаза стали еще больше: не Чеслав ли Миланов несколько минут назад говорил, что ему не до отдыха? Не он ли был против этого же самого предложения, поступившего от Насти? Что это всё могло значить? «Аккуратно подружка, будь поосторожней с этим приезжим, мало ли что у него там на уме», – сказала Сюзанна сама себе. Затем она хотела продолжить рассказ о сегодняшних планах, как вдруг Чеслав властно постучал по спинке переднего сидения и громко произнес в сторону водителя:

– Остановите, пожалуйста, машину!

Хотя они уже благополучно добрались до центральных ворот киностудии, и всё, что им оставалось сделать, так это просто въехать на территорию служебной автостоянки, но режиссер отчего-то пожелал выйти именно здесь, перед воротами, а не за, и вскоре все поняли отчего…

– Что это?! Сюзанна?! Что это такое!? – возмущенно произнес Чеслав, указывая в сторону настежь открытых ворот с пустой будкой охраны и дырявым забором.

– Это наша проходная, Чеслав Марселевич, – испуганно ответила девушка.

– Это не проходная, это проходной двор какой-то! Ребята, так не пойдёт, а где охрана, кто у вас тут проверяет документы? У вас тут вообще проверяют документы?

Сюзанна совсем растерялась, она захлопала глазами и начала быстро осматриваться по сторонам, пока её взгляд не зацепил вышедшего из-за угла мужчину с метлой в руке. Это был не просто человек – это была гора с руками и ногами. Нельзя было сказать, накачено ли было его тело или же такие рельефы достались ему от природы, но смотрелся он словно исполин из древних мифов, и даже Чеслав, на мгновение забыв, что его вопрос остался без ответа, засмотрелся на этого исполина—дворника.\

– Вот, – девушка указала рукой на мужчину, – это наш охранник Расиф, он всех здесь знает, да и чужие люди здесь не ходят. У нас в главном здании находится очень хорошее кафе, и люди любят туда ходить покушать. Там можно также день рождения справить или юбилей, если свадьба, то мы ближайший павильон сдаём, а это и профессиональное освещение, и камеры. Деньги, конечно, небольшие, но всё же хоть какой-то доход приносит. Так и выживаем… Доброе утро, Расиф, – поприветствовала девушка мужчину, когда тот подошел к ним. Затем и Сюзанна и Расиф обменялись дружескими поцелуями в щеку. На первый взгляд это выглядело вполне естественно, но Чеслав Миланов поймал себя на мысли, что эти взаимные поцелуи были для него от чего-то раздражительны… Просто раздражительны и всё… Нет, это не ревность… Определенно не ревность… Попробовал убедить самого себя Чеслав.

– Здравствуйте, – пробасил Расиф, протягивая режиссеру руку, в которой ладонь Чеслава исчезла вместе с запястьем. – Меня зовут Расиф Медоев, добро пожаловать, Чеслав Марселевич, мы все очень рады вашему приезду.

Хотя голос исполина и его вид могли бы привести человека в оцепенение, но тон, которым он говорил, и манера поведения при этом выдавали в нем довольно-таки слабый характер, характер неуверенного в себе человека. И Чеслав не стал утруждать себя в поддержке разговора, а только кивнул головой вместо ответного приветствия и, обойдя Расифа вокруг, осмотрел того с ног до головы.

– Да… впечатляет, – вслух произнес молодой человек и снова переключился на Сюзанну: – Ничего, Сюзанночка, ничего, скоро здесь все изменится: починим забор, поставим шлагбаум, телефон проведем к посту охраны, захотят в кафе – позвонят и запишутся. А киностудия – это не проходной двор, это, во-первых, как вы сами говорили, костюмерные и реквизитные с ценными экспонатами, это дорогостоящее оборудование. Документация, в конце концов. Документы же и печати вы храните в сейфе, вот и всё остальное нужно хранить так же тщательно, если не хотите, чтобы у вас тут всё потихоньку растащили, а может, уже и не потихоньку. Ладно, пойдемте в мой кабинет, посмотрим, что там и как…

Глава 2.

Кабинет директора киностудии оказался довольно-таки просторным и светлым благодаря большим, почти что во всю стену, окнам. Располагался он на втором этаже главного здания, и чтобы попасть в него, нужно было подняться по широкой парадной лестнице, отделанной мрамором и позолотой. И эта лестница, и массивная входная дверь с резными восточными узорами, войдя в которую человек попадал в холл некоего восточного дворца, всё это восхищало и завораживало, словно ты оказался в волшебной сказке. настолько роскошной и великолепной была отделка всего холла. По обе стороны лестницы, были расположены две огромные двустворчатые двери, трудно было поверить, что они были всего лишь входом в съемочный павильон, занимающий практически весь первый этаж и с другой стороны здания заканчивающийся большими железными воротами, в которые с легкостью смог бы проехать целый грузовик. И хотя Чеслав хорошо знал расположение всех помещений этого здания, благодаря присланным отцом Евгения Стифеева материалам и документам, он остался глубоко впечатлен, увидев всё это своими глазами. Так же хорошо он изучил свою будущую команду, с которой ему придется, волей судьбы и волей своего папочки, провести будущий год. И вот, Чеслав обошел теперь уже свой кабинет и удовлетворенно покачал головой.

Кабинетом, в отличие от своей судьбы, он был доволен, так же ему понравилась спаленка, оборудованная из смежной комнаты, и своя собственная уборная, в которую можно было попасть только из спальни, а это значит, что никто, кроме Чеслава, пользоваться уборной не будет, и это очень и очень хорошо…

– Да… Хорошо, – аккуратно отодвинув кожаное офисное кресло, проговорил Чеслав, медленно усаживаясь за стол. – Хорошо вы всё здесь устроили, Сюзанночка. Это ведь вы сами всё сделали?

– Да, Чеслав Марселевич, я сама, вернее, делали, конечно, рабочие, но под моим руководством, – теперь девушка выглядела вовсе не застенчивой молодой особой, последнюю фразу она произнесла тоном заправского управленца, и Чеславу это тоже понравилось.