- -
- 100%
- +
Глава 1. Время перемен
Звонок будильника выбивает меня из реальности. Звенит он мерзко, противно и так громко, что моя голова хочет взорваться. Снова утро, мне снова нужно вставать и собираться на работу.
Я нехотя вылез из постели и пошёл умываться. Ледяной пол обжёг мои босые ноги, и я поспешил надеть тапочки. Тапочки, потрёпанные и тёплые, — единственное, что здесь кажется родным и хранит тепло. Моя квартира, выглядит безлико. Самая обычная мебель, светлые стены и пол, простая люстра и занавески. Все эти вещи служат уже далеко не один десяток лет и порядком износились.
Раздражающе монотонно гудит старый холодильник. Высушенный воздух от батареи отопления изрядно портит мою кожу, так что приходится пользоваться кремом, хотя я этого не люблю. В воздухе витает слабый запах крема для рук — единственный аромат в этой стерильной тишине. На столе пылится фото в рамке, где я ещё выгляжу счастливым и улыбаюсь. Сейчас я и не могу вспомнить, как давно я улыбался. Фото в рамке — словно портал в другую жизнь, где я ещё умел улыбаться без причины.
Собственно, сильно обживать мне её и не нужно. Прихожу я сюда лишь на ночь, и, уставший после работы, я особо не обращаю внимания на интерьер, а сразу ложусь спать. Наверное, мне стоило бы что‑то поменять. Возможно, повесить картины или постеры. Или поставить благовония — с ними было бы уютнее? Надо после работы зайти и купить их, наверное…
С этими размышлениями я умылся и приготовил простенький завтрак. Быстро с ним справившись, я оделся и побрёл на работу. Город у нас тоже самый обычный, даже серый. Шумные улицы, полные машин; спешащие на работу люди уткнулись в телефоны. Холодная зима. А я иду медленно, чувствую, как ноги наливаются свинцом. И почему у нас так холодно? Вроде в соседних городах теплее, чем у нас, да и находимся мы в южной части страны. А может, так мёрзну только я? Вон во дворе детского сада в высоких сугробах играют дети, они смеются, их шапки украшены яркими помпонами. А я иду мимо, серый, как асфальт под ногами. Интересно, почему они так рано на улице? Никогда не обращал внимания раньше. Я смотрю на вывески, рекламные щиты, лица прохожих — всё кажется чужим, будто я здесь турист. Холод пробирается под пальто, будто пытается добраться до самого сердца.
Сам не заметил, как добрался до офиса. За работой сидел максимально сосредоточенный, насколько вообще могу быть таковым. Моя работа — редактировать тексты и писать статьи. Я всегда любил свою работу, но сейчас чувствую, будто сил у меня нет совсем. Тексты не складываются в единую картину, слова и предложения будто отдельные, совершенно не связанные. Я пытаюсь их структурировать, переставляю слова местами, перечитываю, но они будто сопротивляются. Экран монитора мерцает, и буквы стали расплываться перед глазами. Пальцы дрожат над клавиатурой, а каждая буква на экране кажется чужеродной, будто написана на незнакомом языке.
Я давно понимаю, что больше не могу так, но как раз наступает моё время пойти в отпуск. Я зашёл к начальнику подписать заявление, а все мои мысли уже давно о предстоящей поездке. Я люблю уезжать во время отпуска в какую‑нибудь глушь, и мне обычно это помогает хорошо перезагрузиться.
Оставшееся время пролетело быстро, и вот я уже сижу в купе поезда. Мой рюкзак стоит у ног. В нём — блокнот и пара тёплых носков, ещё несколько необходимых мелочей. Всё, что нужно, чтобы начать заново. Снег за окном падает бесшумно, крупными хлопьями, а в голове наконец‑то тишина. Впервые за месяцы я не думаю о дедлайнах, ошибках и том, что нужно сделать завтра. Это так красиво. В этот раз мой выбор пал на городок Аквилон. Стук колёс убаюкивает, вытесняя из головы гул офиса и звон будильника.
Аквилон… Звучит как имя забытого божества. Или как пароль в другой мир. Мир, где нет будильников, офисов и этого бесконечного холода. Аквилон… Я произношу это слово про себя, и оно отзывается эхом где‑то глубоко внутри. Что, если это не просто город, а ответ на вопрос, который я боялся задать?
Я услышал о нём случайно, в сообществе любителей путешествовать по глухим местам. О нём рассказывают, что его нет на картах и найти его очень трудно, а все, кто туда уезжал, не возвращались оттуда. Для меня это всё звучит как откровенная байка‑ужастик, которая есть у каждого города, но одно меня зацепило: он в глуши и его трудно найти. А значит, там тихо, спокойно и будет возможность найти уединение. Это идеальное место для отдыха. А если это правда? Если те, кто уехал, просто не захотели возвращаться? Что, если и я останусь там? Может, это безумие — ехать туда, куда никто не возвращается? Но разве моя нынешняя жизнь не безумие?
Рельсы уводят меня в неизвестность, а я наконец‑то готов сделать шаг в эту тишину.
Глава 2. Добро пожаловать домой?
Поезд ехал долго. Монотонно стучали колёса, за окном менялись города, чередуясь с заснеженными лесами и полями. Периодически начинались снегопады, а когда они заканчивались, особенно в полях, можно было разглядеть звёздное небо. Так много звёзд в городе никогда не увидишь.
На ночном небе есть место для всего и для всех. Я очень люблю любоваться звёздами. Они кажутся вечными на фоне короткой человеческой жизни. Вековые деревья лесов тоже кажутся вечными. Рядом со всем этим великолепием природы ощущаешь себя совсем крошечным и незначительным, но одновременно с этим приходит чувство покоя. Ничто не может подарить такое же спокойствие, как то, что никогда не изменится.
Потерявшись в своих мыслях, я наслаждался своей поездкой. Телефон я сознательно отключил, чтобы ничто не мешало мне отдыхать от суеты города. К тому же это позволит не думать о работе. Меня поглотили мысли о движении поезда, природе за окном и городе, что меня ждёт. Что же я там встречу? Название не похоже на типичные названия наших городов. Так и рисуется в голове какой-то фантазийный средневековый город с европейской архитектурой, когда думаю об этом названии.
Поезд замедлил ход так плавно, что я не сразу это заметил. За окном показалась простенькая станция и глухой лес вокруг. Я понял: это моя станция. Быстро схватил свой рюкзак и сошёл с поезда.
На улице оказалось свежо, морозно и очень тихо. Воздух здесь был другим — чистым, острым, с едва уловимым хвойным ароматом. Я сделал глубокий вдох и огляделся, плотнее закутываясь в пальто и надевая перчатки. Платформа была крошечной — всего несколько досок, уложенных вдоль рельсов. Никаких указателей, расписания или билетной кассы. Только одинокий фонарь, свет которого рассеивался в падающем снегу.
Я двинулся в сторону городка. Тропинка, протоптанная в снегу, вела вверх по холму. Шаги отдавались непривычной тишиной — ни гула машин, ни голосов, лишь скрип снега под ногами. Это место уже умиротворяло. Надеюсь, и город не разочарует.
До Аквилона идти оказалось недолго. Он и правда напоминал старинный европейский городок — узкие улочки, аккуратные здания. В городе будто было теплее, чем в лесу. Это меня удивило. А ещё показалось странным, что ни из одной трубы не шёл дым. Вообще ни у одного дома. А ещё пустынные улицы. Мне стало немного не по себе. Почему в этом городке совсем нет людей? Я решил пока об этом не думать и добраться до гостиницы. Чтобы её найти, мне пришлось изрядно поплутать по городу, и за это время я убедился окончательно: людей на улице нет. Также я не увидел ни одной машины.
Я потерял счёт времени, пока бродил по городским улочкам, но всё же смог выйти на небольшую площадь. В центре стоял старый фонтан, наполовину занесённый снегом. Над ним возвышалась статуя — фигура в плаще с опущенным капюшоном. Лица не было видно, его скрывала маска.
Разглядывая статую, я решил посмотреть в ту сторону, куда смотрит она, и понял, что прорези глаз маски направлены на небольшое здание, вывеска которого гласила: «Гостиница Аквилона». Я направился туда и вошёл, убедившись, что дверь не заперта.
Дверь скрипнула, впуская меня вместе с вихрем снежинок. Я остановился на пороге, давая глазам привыкнуть к тёплому желтоватому свету.Внутри было неожиданно уютно: у дальней стены потрескивал камин, над ним висели старинные часы с маятником. Вдоль стен стояли тяжёлые деревянные кресла с высокими спинками, а рядом с каждым — маленький круглый столик с лампой под кремовым абажуром. Пахло деревом, воском и чем-то пряным — возможно, корицей или имбирём.
За массивной стойкой из тёмного дуба никого не было. Я сделал несколько шагов вперёд, и пол отозвался тихим скрипом.
— Есть кто-нибудь? — негромко спросил я.
Тишина. Только часы мерно тикали, отсчитывая секунды. Я подошёл ближе к стойке и заметил на ней медную табличку: «Позвоните в колокольчик». Рядом действительно лежал маленький серебряный колокольчик.
Я нерешительно взял его и слегка встряхнул. Звук получился неожиданно громким и чистым — он разнёсся по залу, будто разбудив эхо давних разговоров.Почти сразу из боковой двери появилась пожилая женщина в тёмно синем платье с белым воротничком. Её седые волосы были аккуратно собраны в пучок, а лицо украшали добрые морщинки.
— Добро пожаловать в «Аквилон», — произнесла она мягким, но каким-то отстранённым голосом. — Вы забронировали номер?
— Ээ нет, — признался я. — Я только что приехал. Мне бы комнату на несколько дней.
Хозяйка гостиницы молча открыла толстую книгу в кожаном переплёте и начала листать страницы. Её пальцы скользили по строчкам с именами, но я заметил, что все записи сделаны одним почерком — будто книгу заполнял один человек.
— У нас есть свободная комната, — наконец сказала она. — Третья, на втором этаже.
Она протянула мне ключ на тяжёлом деревянном брелоке с вырезанным номером «3». Металл ключа был странно тёплым на ощупь.
— А сколько это будет стоить? — спросил я, доставая кошелёк.
Женщина посмотрела на меня с лёгким удивлением:
— Здесь не берут денег. Просто оставьте что-нибудь своё на память, когда будете уезжать. Что-то, что напоминает о доме.
Я замер, не зная, что ответить. Это звучало одновременно странно и по-своему логично.
— Хорошо, — кивнул я. — А где кухня? Хотелось бы перекусить после дороги.
— В Аквилоне не готовят еду, — просто ответила хозяйка. — Но в вашем номере найдётся всё необходимое.
— То есть как — не готовят? — я почувствовал, как внутри зарождается беспокойство. — А люди чем питаются?
— Они не нуждаются в этом, — сказала женщина, и её взгляд на мгновение стал туманным. — Вы скоро поймёте.
Она указала на лестницу в глубине зала:
— Ваша комната наверху, третья дверь слева. Если что-то понадобится, я буду здесь.
Я кивнул, сжимая в руке тёплый ключ, и направился к лестнице. Поднимаясь, я обернулся — хозяйка стояла на том же месте и смотрела мне вслед. Когда наши взгляды встретились, она слегка улыбнулась и произнесла:
— Вы уже начинаете чувствовать это, верно? Тишину, которая не давит. Спокойствие, которое не пугает. Добро пожаловать домой.
Слова повисли в воздухе, пока я поднимался по скрипучим ступеням. На площадке второго этажа я остановился, переводя дух. Три двери выстроились передо мной. Третья слева. Я вставил ключ в замок. Он вошёл легко, почти без сопротивления.
Дверь открылась, и я вошёл внутрь. Комната оказалась небольшой, но уютной: кровать с деревянным изголовьем, письменный стол у окна, шкаф в углу. На столе стояла ваза с яблоками — крупными, румяными, будто только что сорванными. Рядом лежал блокнот в кожаной обложке и ручка.
Но больше всего меня поразило окно. Через него я видел улицу — ту самую площадь с фонтаном и статуей. Только теперь статуя повернулась. Капюшон по-прежнему скрывал лицо, но фигура явно смотрела прямо на моё окно. Я подошёл ближе, протирая глаза. Может, мне показалось? Но нет — поза статуи изменилась. Она будто следила за мной.
Глава 3. Игра началась
Я замер у окна, не в силах оторвать взгляд от статуи. Она точно смотрела на меня. Не просто в сторону окна — именно на меня, будто знала, что я стою здесь и разглядываю её.
«Это невозможно, — подумал я. — Статуи не поворачиваются. Это игра света, тени, моего уставшего воображения»
Я тряхнул головой, отошёл от окна и сел на край кровати. Взгляд упал на блокнот в кожаной обложке. Он выглядел новым, но при этом какимто знакомым. Я открыл его и перевернул несколько страниц. Все они были чистыми, кроме последней: там от руки было выведено всего три слова: «Ты уже здесь». Почерк был мой.
Внутри всё похолодело. Я точно не писал этого. Я вообще впервые вижу этот блокнот.
Рядом с блокнотом лежали яблоки — крупные, румяные, будто только что сорванные. Но откуда? В этом заснеженном городе, где нет ни магазинов, ни рынков Я взял одно, поднёс к лицу. Оно пахло летом, садом, детством. Откусил — вкус был невероятно ярким, настоящим. Но вместе с ним пришло странное ощущение: будто я не просто ем яблоко, а впитываю чтото ещё — спокойствие, уверенность, будто всё будет хорошо.
Я положил остаток яблока на стол и подошёл к окну снова. Статуя попрежнему смотрела на меня. Тут же я решил выйти и прогуляться — посмотреть на статую вблизи. Убедиться, что она не двинулась. Она не могла двигаться. Я оставил рюкзак с вещами в комнате, взял ключ от своей комнаты и направился на первый этаж. Спустившись вниз, я увидел хозяйку гостиницы. Она стояла у камина и смотрела на огонь.
— Простите, я вынужден ещё раз побеспокоить вас. У вас не найдётся карты города? Я хотел бы прогуляться и осмотреться, — спокойно спросил я. О своих подозрениях насчёт статуи расспрашивать пока не решился: не хотелось прослыть сумасшедшим в первый же день приезда.
— К сожалению, карт у нас нет. Но вы можете попробовать спросить о них в букинистическом магазине. Он на другой стороне площади. Думаю, его хозяйка сможет вам помочь, — добродушно улыбаясь, ответила мне хозяйка гостиницы.
— Спасибо, — я добродушно улыбнулся женщине в ответ. — Думаю, начну изучение города с букинистического магазина.
— Мудрое решение, — кивнула хозяйка. — И помните: если почувствуете, что теряетесь, идите к фонтану. Статуя всегда укажет путь.
Я кивнул, хотя её слова прозвучали загадочно и немного пугающе, а после сразу направился к выходу. Оказавшись на улице, я пристально осмотрел статую. Наверное, мне и правда показалось. Она просто смотрит на гостиницу. А мне нужно получить карту. На площади по-прежнему никого не было, кроме этой статуи, а за её спиной я нашёл взглядом вывеску букинистического магазина и уверенным шагом направился к нему.
Открытая мной дверь тихо звякнула колокольчиком, оповещая хозяйку о моём прибытии. В лавке пахло старинными книгами, свежезаваренным чаем и немного пылью — такой, какая всегда бывает в библиотеках и старинных книжных магазинах.
— Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? — за стеллажами показалась невысокая девушка с очень нежным и мягким голосом.
Я невольно залюбовался ей. Её тёмные густые волосы были убраны в пучок и заколоты китайской шпилькой, мягкие черты лица дополняли большие круглые очки, за стёклами которых прятались большие малахитового цвета глаза.
— Здравствуйте. Я приезжий, хотел купить карту города, — вежливо улыбнулся я, еле вспомнив, зачем вообще сюда пришёл.
— Боюсь, карта вам не поможет, — вздохнула девушка и пожала плечами. — Улицы города часто изменяются, как и их названия. Проще прогуляться с кемто из местных.
— Улицы меняются? — удивился я. — Неужели настолько часто, что никто не стал наносить их на карту?
Девушка печально улыбнулась. На бейдже я прочитал имя: её зовут Селена.
— Наш город Ох, впрочем, вам проще увидеть, чем мне объяснить. Попробуйте прочесть любую книгу здесь.
Я совершенно не понял, к чему ведёт Селена, и взял первую попавшуюся книгу с полки. Открыл её, наслаждаясь запахом старых страниц, и увидел, что страницы пусты.
— Что это значит?.. — я совсем растерялся и не поверил. Взял ещё несколько книг — с тем же самым итогом.
— В нашем городе невозможно ничего запомнить. Как и записать. Всё исчезает. Попробуйте сами, — Селена вручила мне ручку и блокнот.
Я собрался с мыслями, решая, что написать, но понял, что совершенно не могу вспомнить свою дорогу сюда, и замер, держа ручку над блокнотом. Мысли путались, словно ктото стёр их ластиком. Я пытался вспомнить, как шёл сюда от гостиницы — поворот за поворотом, улицу за улицей Но в голове была пустота.
— Не получается, — глухо произнёс я, откладывая ручку. — Я не помню дорогу сюда. Совсем.
Селена кивнула с понимающей улыбкой:
— Так всегда сначала. Город не любит, когда его пытаются зафиксировать. Он хочет, чтобы его чувствовали.
— Но как можно ориентироваться, если всё меняется? — я невольно повысил голос. — И почему книги пустые?
Она подошла к стеллажу, сняла с полки толстый том в кожаном переплёте и открыла его. Страницы были испещрены текстом. Селена протянула книгу мне:
— Читайте.
Я пробежал глазами первые строки. Это было описание старинного города, очень похожего на Аквилон: узкие улочки, заснеженные крыши, фонтан на центральной площади Но когда я перевернул страницу, предыдущая тут же стала чистой. Я быстро вернулся назад — и следующая страница тоже опустела.
— Что это значит? — я поднял взгляд на Селену.
— Книга рассказывает только то, что вам нужно знать сейчас. Она не хранит прошлое. Как и память в этом городе.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— То есть я могу забыть всё? Свою жизнь, дом, семью?
— Не сразу, — мягко ответила она. — Сначала город даёт время привыкнуть. Но чем дольше вы здесь, тем слабее становятся связи с прошлым. Зато вы начинаете видеть то, чего не видели раньше.
Она закрыла книгу и поставила её обратно на полку:
— Хотите совет? Не пытайтесь запомнить улицы. Доверьтесь интуиции. Идите туда, куда ведёт вас город. Он сам покажет то, что нужно.
— А если я захочу уехать? — спросил я, глядя ей в глаза.
Селена помолчала, потом тихо ответила:
— Тогда вам придётся вспомнить самое важное. То, ради чего вы вообще решили покинуть дом. Город отпускает только тех, кто твёрдо знает, зачем он здесь был.
Теперь молчал уже я. Что происходит в этом городе? Почему меняются улицы, а в книгах не сохраняется текст? Может, мне стоит уехать отсюда? Уединение — это, конечно, хорошо, только я боюсь забыть свою жизнь.
Я тихо попрощался с Селеной, но не смог сразу уйти. Стоял у двери магазина, вглядываясь в сумерки. Город дышал — тихо, размеренно, словно огромное спящее существо. И я был частью этого дыхания. Решив проверить границы Аквилона, я пошёл прочь от площади. Шаг за шагом, улица за улицей. Сначала всё было привычно: снег под ногами, фонари вдоль мостовой, дома с заснеженными крышами. Но вскоре я почувствовал — чтото изменилось.
Воздух стал гуще. Тени удлинились, будто пытаясь схватить меня. Улицы петляли, как живые змеи. Я свернул за угол — и оказался там же, где начал. Площадь встретила меня тишиной. Фонтан едва слышно журчал под коркой льда. Статуя она изменилась. Её голова была наклонена под новым углом, а прорези глаз маски теперь казались шире — будто она увидела во мне чтото новое.
Сердце забилось чаще. Я побежал к гостинице, поднялся в комнату и запер дверь. Задёргивая шторы, я бросил последний взгляд на площадь. Статуя не шевелилась, но я чувствовал её взгляд — тяжёлый, внимательный, изучающий. Город начал игру. И я, сам того не желая, в неё вступил.
Глава 4. Таверна памяти
В своей комнате я тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Грудь ходила ходуном, а ладони всё ещё были влажными от пота. Сам не помню, как смог уснуть. Наверное, помог волшебный способ из детства — забраться с головой под одеяло и надеяться, что оно спасёт тебя от чудовищ в темноте. Ткань пахла пылью и чем-то забытым, из далёкого прошлого.
Утром, завтракая яблоком, которое осталось со вчерашнего дня на столе, я с удивлением отметил, что за вчера совсем ничего не ел и не особо чувствую голод — ем скорее по привычке. Вкус яблока всё ещё отдавал летним теплом, но теперь в нём слышалась лёгкая горечь.
«Неужели я и правда начинаю забывать?» — мелькнула тревожная мысль.
Я решил попытаться записать случившееся прошлым вечером. Расписал всё как можно подробнее в блокноте, который лежал на столе. Скрип шариковой ручки по бумаге звучал непривычно громко в тишине комнаты. Но пока я всё записывал, я понял, что не могу вспомнить имён обеих женщин, встреченных мной вчера. И не могу вспомнить черты их лиц. Это здорово меня напугало: у меня всегда была прекрасная память на лица. Зато маску статуи я запомнил очень хорошо — её прорези для глаз будто отпечатались у меня под веками.
Решено. Я не буду открывать шторы, чтобы не видеть её хотя бы отсюда. А к хозяйке книжного наведаюсь сегодня снова и напрошусь на экскурсию. Наспех собравшись, я снова быстро спустился вниз и преодолел площадь с одной лишь мыслью: «Я хочу попасть в книжный магазин». Дверь тихо скрипнула, звякнул колокольчик — этот звук, такой домашний и уютный, немного успокоил меня. Из-за стойки на меня посмотрела хозяйка магазина — Селена. Я вспомнил её только тогда, когда увидел вживую.
— Доброе утро, — девушка приветливо улыбнулась мне. В её голосе звучала та же теплота, что и вчера.
— Доброе утро, Селена, — улыбнулся я. — Вы вчера говорили, что гулять по городу лучше с кем-то из местных. Может, вы согласитесь составить мне компанию?
Селена заулыбалась и согласно кивнула. Её очки слегка блеснули в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь витрину.
— Я не против. И, кстати, если вы решите остаться, рекомендую записать ваше имя и носить при себе. Здесь все так делают. Только я не помню, почему — она серьёзно задумалась, как только сказала это.
— Где мои манеры, я ведь не представился, — я воспринял это как намёк на то, что собеседница не знает моего имени. — Меня зовут Эрион. Очень рад знакомству.
Селена сказала, что тоже рада, но всё же настояла на записанном имени — и вскоре у меня появился бедж, который девушка прикрепила к моей рубашке. Металл булавки холодил кожу сквозь ткань.
Стоп. Рубашке? Я выскочил на зимнюю улицу, не надев пальто, и даже не заметил этого? Всё страннее и страннее. Ну хоть не в тапочках из гостиницы выбежал...
Селена тем временем успела надеть пальто, и мы, зайдя в гостиницу за моим пальто, отправились на прогулку по городу. Улицы отличались от того, что я видел вчера ночью. Впрочем, они менялись у меня на глазах вчера. А сегодня они выглядели как самые обычные городские улицы. Даже люди появились: кто-то куда-то шёл, но никто не спешил и не смотрел в экраны телефонов. Интересно, у местных жителей вообще есть телефоны?
Мы шли, и я ловил себя на том, что запоминаю не дома, а ощущения: скрип снега под ногами, лёгкий аромат хвои, доносящийся откуда-то издалека, едва уловимый запах свежевыпеченного хлеба из пекарни за углом, далёкий звон колокола.
«Может, так будет проще удержать хоть что-то?»
Когда, по ощущениям, мы обошли уже весь город, мы снова вернулись на площадь. Похоже, она здесь одна. Но направились мы не в книжную лавку. Моя спутница привела меня в старинного вида заведение — кафе? Кофейню? Я не был уверен, что это было за место: вывеску прочесть я не успел.
Изнутри доносился аромат свежего молотого кофе, корицы и чего-то ещё — сладковатого, почти забытого. В воздухе витала лёгкая дымка, а свет ламп казался золотистым, как в старых фотографиях. К нам подошёл мужчина, старше меня на вид, минимум лет на десять. У него тоже был бейдж с именем: его звали Морвин.
Морвин представился хозяином таверны памяти и предложил нам «Рассвет памяти», «Полдень истины», «Сумерки забвения» и ещё какие-то названия, которые я почти тут же забыл.
— Простите, а что значат эти названия? Что в них входит?
— Значит, я прав, и вы явно неместный, — хихикнул Морвин и как-то странно улыбнулся. Его глаза блеснули, словно он знал что-то, чего не знал я. — Это спасение в нашем небольшом городе. Но это же и огромный риск призвать Безликих.
Я с непониманием посмотрел сначала на Селену, затем на Морвина.
«Безликие Что это? Стражи забвения? Тени, стирающие память?» — мысли метались, как испуганные птицы.
— Что ещё за Безликие?.. — растерянно пробормотал я, пытаясь скрыть свою неловкость.
Хозяин таверны снова странно усмехнулся и сделал пару шагов в сторону, чтобы мне стало видно окно, которое он закрывал собой от моего взгляда. Чёртова статуя, что стояла спиной к книжному магазину и таверне раньше, теперь стояла к ним лицом и смотрела в окно — прямо мне в глаза. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне серого неба. Камень казался живым, дышащим.