Измена. Попаданка в нелюбимую

- Шлюха! Сдохни! – кричал мне грязный, мерзко пахнущий мужик, раздавая оплеухи по моему лицу.

- Как ты посмела, выйти за пределы двора! Сбежать захотела? Я твой муж, по закону государственному и по закону божьему, мы будем вместе до конца твоих дней. И ты будешь исполнять любое мое указание! Скажу руки лизать, как псине цепной, будешь лизать! Скажу ноги раздвинуть, перед господином уважаемым, так и сделаешь! Поняла меня?

Я соглашалась со всеми его словами, лишь бы мужчина остановился и перестал меня бить, высокий, обрюзгший, с вываливающимся пузом из щегольских штанов, белая рубашка расстегнута, пот стекает по его мерзкому брюху.

Мне ужасно больно и одновременно, я еле сдерживаю тошноту, от ужасного запаха, источаемого мужчиной. Алкогольное амбре смешалось с запахом давно не мытого тела. Черные сальные волосы, застилают ему глаза, мужчина отвлекся на них, а я получила небольшую передышку.

- Ральф прекрати, мне больно, - шептала я распухшими, разбитыми губами.

Но это словно еще больше раззадоривало мужчину.

- Ты сгниешь здесь, думаешь красивая, вертеть мной можешь? Я сказал тебе не выходить, за ворота. В нужник и обратно, а то на ведро ходить будешь. Дрянь, шлюха, ненавижу, подстилка господская! - я словила очередной удар и почувствовала металлический привкус во рту.

- Ральф, у меня никогда, не было другого мужчины кроме тебя, ты первый и единственный, ты мой муж, я даже помыслить не могла … - не успев договорить, получила удар в живот.

- Не было, а теперь будет, сегодня ночью придет господин Мазер, я проиграл эту ночь за долги, хоть прок от твоей красоты будет. Выполнишь все, что он скажет, и будешь улыбаться ему, может еще и деньжат подкинет, а я отыграюсь потом и все будет хорошо, я снова буду уважаемым человеком… а ты…, а ты шлюха, только позоришь меня. Не бывает честной жены с такой грудью и бедрами, все вы шлюхи, ведьмы, вас сжигать надо.

В ногах у меня валяться должна, за то, что я, честный, уважаемый человек, тебя в жены взял, ты не достойна, твое место только мужикам постель греть, я уж как мог, скрывал твое нечестивое тело, так нет, прознали, значит будешь господам кровать греть. Ну ты не думай, только под элиту тебя ложить буду. Никакого простого люда, для них ценник будет не подъемный.

Он словно сошел с ума, мой муж не всегда был такой. Когда я жила с бабушкой, она говорила держаться от него подальше, чувствовала черноту в его сердце, но с чем это связано объяснить не могла.

Родителей я не знала, они сгорели зимой, друг за другом, от тяжелой чахотки, мне было всего годик. Всю свою жизнь я росла и воспитывалась бабушкой, ее называли ведьмой, хотя она просто хорошо разбиралась в травах. Ее боялись, ненавидели и при этом при любой беде обращались к ней.

Ее не стало, когда мне только исполнилось семнадцать лет, уже тогда ко мне захаживал, да в ноги кланялся, Ральф Линер. Сын старосты нашей деревни, мне все девчонки завидовали. Сын старосты, успешный человек, он имел связи в высших кругах. Помог мне, с похоронами, поддержкой.

Я думала у нас любовь, но права была моя покойная бабушка, он прельстился только на мое тело.

Меня зовут Элена, по девичьему роду, Кроуз. От папы мне достались густые, пышные светло русые локоны, от мамы, большие голубые глаза, высокая грудь, и такие же округлые, крепкие бедра. Много мужчин просили руку и сердце у моей бабушки, а мне в душу запал именно Ральф. Высокий, статный, сын целого старосты. Меня должна была ждать сытая, всеми уважаемая, жизнь жены будущего старосты. Но вот только беда пришла, откуда не ждали, его родители сгинули на тракте, когда отправились на продажу меха, говорят разбойники, в то время лютовали.

Ральф остался главным, но вместо того, чтобы взять на себя управление деревней, начал выпивать, играть в карты. Старосту сразу сместили, не потерпят деревенские мужики, чтобы ими пьянь руководила.

Это еще больше подкосила Ральфа, я как могла поддерживала его, но с каждым днем становилось все хуже. Сначала он начал подозревать меня в изменах, потом посадил под замок, разрешив выходить только до нужника и обратно.

Позже я узнала, что он промотал состояние своих родителей и всего, что осталось от моей бабушки. Слава богам, дом бабули, так и остался на мне. Бабушка была мудрой женщиной, в завещании указала, что дом наследуется только по женской линии, но если род прервется, то отходит государству.

Наше положение, стало ухудшать еще больше, Ральф дошел до рукоприкладства. Теперь получая по шее и лицу по утрам, я знала, что муж всю ночь играл в карты, и не удачно, скорее всего, проигрался, да так, что нам кушать нечем будет, свою злобу, за свое бессилие, он выкладывал на мне.

Последняя его атака, сложила меня в постель, я не чувствовала своего тела и приготовилась умирать, я хотела уйти на перерождение, от этой жизни я слишком устала.

Это все, что я помню про это тело. Я же Елена Донская, бежала в институт сдавать экзамены, когда на пешеходном переходе, меня сбила машина. Я даже цвет ее заметить не успела, как очнулась, в этом доме.

Я приходила в себя почти всю ночь, очень было сложно разделить, где мои воспоминания, а какие принадлежат Элене.

Хочется верить, что боги пожалели, меня, семнадцатилетнюю, только начинающую жить девушку и отправили в новый мир. Но вот только я не ожидала, что окажусь в теле истощенной жены, конченого человека.

Утром, кое-как встав с постели, я пыталась выйти на улицу и попросить помощи. Да только открыв калитку, нос к носу столкнулась со своим мужем. Да, Ральф теперь уже мой муж, поскольку Элены я в этом теле совсем не чувствую, а значит это теперь моя жизнь, и со всеми проблемами разбираться тоже мне.

А дальше понеслось, избиение, угрозы и обещание положить меня в постель господину, Мазеру Грот.

Из размышлений меня вывела оплеуха.

- Слушай меня сука, все беды из-за тебя, дочь ведьмы. Но я тебя научу, мужа и слышать, и слушаться. Прям во дворе дома, он задрал мне подол, и заскользил руками вверх по моим бедрам, одной рукой прижимая к себе, второй стягивая панталоны.

2

Могла ли я сопротивляться ему, точно нет, не в этом состоянии, спасла меня, моя не переносимость мерзких запахов, меня все же стошнило, прямо на его новенькие щегольские брюки.

- Сука! – заверещал муженек, - Дрянь, в чем я буду встречать господина Мазера! Чтобы все привела в порядок, пока я отдыхаю, вечером встану, проверю.

И затолкав меня в дом, снял штаны, швырнув, их в меня, направился спать.

Вот так попала! По памяти Элены, я знала, что он проспит ровно до вечера, потом встанет, нарядится в свою лучшую одежду и отправится в загородный дом, к знакомому, играть в карты.

Так было раньше, но теперь, он поставил на кон мое тело и мою жизнь. Не знаю, как поступила бы запуганная Элена, но я решила биться. У меня еще остался дом, который принадлежит только мне.

Раз у меня есть дом, который наследуется только по женской линии, я могу подать на развод. Не каждым дается это разрешение, но в моем случае, мне должно повезти. Я постараюсь вернуться в свой родной дом, но точно не лягу под старика, которому проигрался мой муж. Я и с мужем то в постель, не смогу лечь, даже ради собственной жизни, уж очень мерзкое он вызывает у меня впечатление.

Дождавшись громкого храпа, который уверена слышно даже в соседнем доме, стала собирать свои не хитрые пожитки. То, что у меня осталось, почти не имело материальной ценности, он даже платья мои за медяки раздавал соседкам, а те и рады были.

Мы с бабушкой жили хорошо, люди болеют и от этого никуда не деться, но моя бабушка своими знаниями могла полумертвого на ноги поставить. За это хорошо платили, нет какой то определенной таксы у нее не было, кто что даст, а это и молоко, и яйца, мясо, меха, ткани и конечно же монеты перепадали.

Она никогда не скупилась на одежду и ленты для меня. Чтобы удержать такую копну волос, лент надо не мало, а они вечно теряются. Теперь же я имела лишь остатки былой роскоши.

Побросав все в саквояж и забрав свои документы, я набрав полную грудь воздуха вышла за ворота.

Жизнь в деревне шла своим чередом, это для меня все остановилось за тот год, что я провела взаперти. С раннего утра звенит наковальня и стучит молот в кузнице, дом кузнеца разросся, значит, дела идут в гору. Именно кузнецу передали право быть старостой, когда Линеры старшие сгинули.

Через рынок дойти, до дома моей бабушки было быстрее в несколько раз. Мне бы сразу повозку нанимать, да в городскую управу ехать, пытаясь вернуть себе свободу. Но я очень хотела проверить, как мой кот, оставшийся в доме один. Забрать мне его не разрешил муж, но я украдкой два раза в неделю, прибегала его покормить, пока не получила запрет выходить из дома.

Я очень надеюсь, что он нашел пропитание себе и смог выжить. Как Елене Донской, мне должно быть все равно, но даже в моей душе, воспоминания о белом пушистом котике отзывались любовью. Такой был и у меня, остался там, на земле. Мы с братом часто ругались, кто возьмет его спать с собой на кровать, но белый бесстыдник решал по-своему и уходил в комнату родителей.

Рынок был небольшой, туда-сюда сновали люди и бегали дети. Вдруг меня окликнул женский голос.

- Элена, ты это, не уж то Ральф тебя из дома выпустил? – спросила и следом гнусно засмеялась моя бывшая соседка, она жила в двух домах от бабушки.

Следом ее смех подхватили еще несколько товарок.

- Да как не выпустить, кто ж на нее польститься теперь. Вся деревня в курсе, чем ты по ночам на жизнь зарабатываешь, да как продает тебя сынок барский, за монету звонкую.

- Че выперлась на свет? И не стыдно тебе?

3

Вопросы стали сыпать один за другим, женщины смеялись и отводили душеньку, соревнуясь в своем красноречии.

- Рот закрыли свой, бабки базарные. Или забыли, сколько плетей за клевету полагается? Так я в городской управе, бумагу на вас оставлю, и если слова ваши не подтвердятся, а они не подтвердятся, будете на всю площадь голосить, удары отсчитывая.

Ух, заразы какие, они конечно опешили, не ожидали от смазливой девчонки, которая всю жизнь жила под крылом и защитой бабушки, а потом в побоях и запретах у мужа, такого отпора.

Да вот только я хоть и помню Элизу, как себя, но девушкой являюсь современной, если есть, законы, защищающие мою честь и достоинство, то я определенно ими воспользуюсь. И ноги об себя вытирать не позволю.

Ответа не последовало и лишь, когда с гордо поднятой головой прошла мимо них, в спину мне раздался шепот.

- Ведьма…

- Ты посмотри, видать кровь бабкина в силу вступила …

- Ведьмино племя, не иначе…

Я не стала даже оборачиваться, за моей спиной, что угодно могут говорить. Но в глаза надо мной насмехаться, не позволю!

Вот вдалеке показался бабушкин дом. Он словно не поменялся, с момента моего ухода. Да и не один дурак, не посмеет, тронуть собственность, которая практически принадлежит государству. Никто не думал, что я вдруг решу добиваться развода и отдельной жизни от мужа.

Высокий, добротный дом, он имел просторный большой чердак, где сушились разные травы. При входе, первая комната была переделана, небольшую приемную, или правильнее сказать аптечный пункт, что-то среднее, именно здесь бабушка встречала посетителей, пришедших за мазью, или микстурой от хвори.

Вытащив ключ из под коврика, открыла дверь и застыла на пороге. Меня окутало тепло и запах любимый трав, светлый, уютный, дом словно ждал меня, он жил и надеялся, на мое появление. Я наконец-то чувствую себя в безопасности.

Не сумев совладать с эмоциями, я села на пол, непроизвольно слеза стекла по моему лицу. Неожиданно почувствовала толчок в бок. Это кот, мой Марс, Марсик, головой уткнулся в меня, скучал. Слава всем богам живой и даже не выглядит изможденным, значит все-таки, нашел способ пережить зиму. Летом то он не пропадет, через чердак на улицу, а там мышей, птиц полно, голодным не останется, а вот за зиму я переживала.

Хотелось отдохнуть после пережитого, но я понимала, что времени у меня мало. Надо срочно ехать в городскую управу, я пока по всем законам принадлежу, своему мужу, Ральу Линеру, а значит, он может силой, меня забрать обратно и будет в своем праве.

Обняв кота, вместе с ним на руках прошла в комнату бабушки, там остались вещи, которые тронуть у меня не поднялась рука, ее шкатулка с украшениями. Но пришло тяжелое время, мне придется пожертвовать одним из колец, чтобы без проблем добраться до города.

Открыв шкатулку, снова окунулась в воспоминания, как мы с бабушкой перебирали эти сокровища, она рассказывала историю каждого из украшений. Рука так и не поднялась взять ни одно колечко, но к счастью на дне шкатулки обнаружила несколько монет, а значит, бабушкины украшения пока в безопасности.

4

Оставив вещи в доме, взяла с собой только деньги и документы. Погладила кота и рванула на площадь, там по любому должна быть телега.

Мне повезло, не доходя до главных ворот, встретила сына печника. Ромэр направлялся город, он любезно согласился взять меня с собой. Я даже медяк сохранила. Помог устроиться, рядом на сене.

Когда мы были детьми, были очень дружны. Ральф, Ромэр и Тэо, сын кузнеца. Я была единственной девочкой в этой компании, мне хотелось верить, что мы пронесем эту дружбу, сквозь года.

Но с четырнадцати лет, друзья стали видеть во мне не друга, а девушку. Если Ромэр, молча принял, что мое тело изменилось, это никак не сказалось на его отношении ко мне. То Ральф и Тэо, начали соперничать, задирать друг друга, на моих глазах, устраивая целые представления. Дошло до того, что наша дружба закономерно распалась.

Тэо и Ральф еще не раз потом ко мне приходили, с семнадцати лет сватались.

Мне нравился Ральф, но бабушка отговаривала, просила проверить свою любовь, отличить от первой влюбленности. Но я не могла глаз от него отвести.

Мое сердце трепетало при виде Ральфа, высокий, голубоглазый брюнет, подтянутое тело, всегда дорого одет, будущий староста.

Тэо ему сильно проигрывал, кареглазый шатен, среднего роста, коренастый, мощное, широкое тело. Он с малых лет в подмастерье у отца, работа тяжелая, повзрослел рано, еще подростком руками подковы гнул. Его нельзя назвать некрасивым, нет, очень приятный внешне молодой парень, но в сравнении с Ральфом, он уступал.

Как же все изменилось, Ральф оказался слабым мужчиной, все, что у него было, это только благодаря родителям. Сам же по себе, он ничего не стоил. Не выдержал гибели родителей, свалившейся на него ответственности, запил. А потом и игральный дом стал посещать.

От постоянного алкоголя и отсутствия физической работы, обрюзг, потерял форму, было лоска не осталось. Жена стала виноватой во всех бедах, а теперь и до продажи моего тела докатились.

Тэо, насколько я слышала, все еще один, взял свои руки кузницу, расширяется, есть свои подмастерья. Его отец хорошо заботится о деревне, она разрослась, всегда есть урожай, и почти нет преступности.

Мне очень жаль, что Элена выбрала себе спутника жизни, как конфету, по фантику. Она за это, уже поплатилась своей жизнью, но я обещаю, что все исправлю.

- Давно тебя не видел Элена, как жизнь семейная? Говорят про тебя разное... – выдернул меня из воспоминаний вопрос Ромэра.

Я задумалась, что можно сказать о себе, наверное, только чистую правду. А том, как муж сломал свою и мою жизнь. Как предал и согласился расплатиться за долги моим телом. Так ему и выложила все, как на духу. Что еду в городскую управу, буду добиваться развода и вернусь в дом бабушки, продолжу ее дело.

Долго молчал Ромэр на мою исповедь, потом все же сказал, что думает.

- Сложно тебе будет. Не дело это, жене сметь, развода требовать. Я верю, что все тобой сказанное, правда. Да вот только, Ральф другое про тебя, по деревне говорит.

Что друзьям его пришедшим глаза строишь, что нет от тебя поддержки и ласки женской. Потому он и запил, что как родителей не стало, еще и ты ему нож в спину воткнула. Предложила себя за серебряный, другу его лучшему, но на то он и друг, твое предложение отмел, и Ральфу все рассказал.

Потому-то тебя и не видно в деревне, запретил, тебе выходить да людям показываться, стыдно ему за твое поведение. Так люди в деревне и жалеют Ральфа, не свезло с женой, вся жизнь под откос пошла. А кумушки так вообще, припоминают тебе, твои ленты яркие, за одни только ленты тебя ветреной считают.

Вот только Тэо по-прежнему за тебя заступается, не разрешает, про тебя плохо говорить, да слухи разносить. Он ведь все ждал, что ты придешь, если плохо тебе будет с мужем, хоть помощи попросишь, у тебя же кроме нас никого и не осталось.

А ты гордая, куда она тебя твоя гордость привела? Не дадут тебе развода в управе, проверять твои слова станут, а про тебя слова хорошего в деревне, никто не скажет.

Вся надежда на старосту, он мужик умный, на бабьи сплетни не купится.

Я тяжело вздохнула, обдумывая его слова, но другого выбора у меня нет, буду доказывать, упрашивать и требовать развода.

Так в полной тишине и доехали до города, Ромэр по старой дружбе довез ровно до управы, сказал вечером обратно поедет, если на закате буду тут же, то заберет меня. Я поблагодарила за заботу, но сказала не ждать, я сразу же найму повозку и вернусь обратно, в свой дом.

5

Я стояла возле высокого каменного здания, ветер развевал мои непослушные локоны, даже лента не могла их удержать. Вокруг сновали люди, откуда-то доносился запах свежего, только испеченного хлеба, жалобно заурчал желудок. А я стояла, и не могла сделать первый шаг, набиралась духа, просто открыть дверь.

Неизвестно сколько бы еще я протянула время, но все решил случай. Передо мной вошел мужчина, строго одетый, во фраке, бриджах, длинных сапогах и придержал дверь, приглашая меня войти.

Я вошла в длинный, темный после дневного света коридор. Мужчина подсказал, где мне найти требуемый кабинет. Я поднялась на третий этаж, нашла вторую дверь налево, на ней висела табличка, управляющий по работе с гражданами Марк Розельф. Громко постучала и получив разрешение войти, прошла в кабинет.

Первым мне в глаза бросился, большой деревянный письменный стол, за которым сидел сухонький мужчина, лет пятидесяти, в очках, перебирающих бумаги. Табличка на столе подтверждала написанное на двери, Марк Розельф.

Отложив бумаги в сторону, мужчина устало посмотрел на меня и пригласил сесть за любой свободный стул, стоявший у стола.

- Что у вас леди?

- Я бы хотела получить развод. – выпалила на одном дыхании и выложила перед ним свои документы.

А увидев, как вытянулось лицо, господина Розельфа, продолжила уже более подробно.

- У меня есть законное имущество, наследуемое только по женской линии. Дом моей бабушки, я не останусь без крыши над головой, каких либо претензий на имущество супруга, не имею, содержания не требую, просто дайте мне свободы, - почти взмолилась я.

- Требует, не требует – тихо пробормотал мужчина, с подозрением рассматривая мои бумаги.

- Зачем развод тебе, девочка. Сколько вы вместе прожили, полтора года? Негоже это, после любого скандала, разводиться бежать. Эх, молодежь, перед государем и богом клялись, в горе и радости, а теперь что? Иди отсюда и мужа слушайся.

- Да я год живу взаперти и побоях, я имею право на развод, если муж не выполняет свое обещание данное, защищать и оберегать!

- Бьет, значит, есть за что! Если женщина норов свой показывает, да хозяина в муже не видит, то не грех и хворостиной по мягкому месту отходить. Знаю я в чью семью ты вошла, когда Линер старший живой был, он часто по делам деревни сюда приезжал. Хороший был человек, рассудительный, сына хорошо воспитывал.

- А продавать жену, тоже не грех? Я терпела до последнего, но вернувшись сегодня утром, проигравшийся в хлам, он сказал, что я своим телом буду расплачиваться за его долги! – в отчаянии почти выкрикнула в лицо мужчине.

- Цыц, не смей напраслину мужа, наводить. Ты знаешь, что бывает за клевету? Семь плетей, на площа…

Но договорить он не успел, его дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Ральф. Запыхавшийся, с бегающими глазками, увидев меня, усмехнулся, выдохнул. Видно, что спешил, искал.

Выглядел, он много лучше чем утром. Видимо привел себя в порядок, умылся, надел чистые добротные вещи, не щегольскую и яркую, а обычную, в чем работяги ходят. Темные штаны, белую рубаху, подпоясался кожаным ремнем. Подготовился гад.

6

- Господин Розельф, добрый день, что вам эта бесстыжая женщина наговорила? За что мне это наказание, ходит, позорит семью нашу, по дому никакой помощи, ни постирать, ни есть приготовить, ууу сил моих нет, - схватив меня за руку, быстро-быстро заговорил муженек.

Я непроизвольно сжалась, когда он подтянул меня ближе, это не укрылась от взгляда Марка Розельфа, как и появившийся вместе с Ральфом, стойкий запах алкоголя.

- Так может развести вас, Ральф? Зачем тебе эта женщина, раз с ней тяжело тебе? – прищурив глаза, спросил господин Марк.

- Да, как это, нельзя же нам разводиться, я перед богом клялся, что всю жизнь вместе…. Так и нет же такого, по закону, жена может уйти только на тот свет, или если развод муж сам запросит, а я против, я развод не дам! Люблю ее, вот.

- Да врет он все, - не выдержала я.
- Так, цыц ! – рявкнул господин Розельф, - Мне здесь базар разводить не надо, - Я вижу, что женщина в синяках, что ты пьян, но и семью твою знаю хорошо, проведем проверку. Вы езжайте домой, а на завтра к вам направится карающий, - обратился он к Ральфу.

- Карающий? - переспросила я, пытаясь вспомнить, кто это такой.

- Длань короля… откуда здесь карающий, он же в столице должен быть – испуганно спросил Ральф.

- С чего ты взял это, мальчишка? Рука короля, вершит правосудие по всей империи, и в наш город нагрянул.

- Так, а что его отвлекать от дел серьезных, бабой не воспитанной, я сам с женой разберусь – лепетал мой муж.

Господин Розельф рассмеялся.

-Так ты решил, что он только твоей проблемой, заниматься будет? Эх, молодо – зелено. Приедет инкогнито, поселится в вашей деревне, с неделю, или месяц поживет, зависит от того, сколько людей закон нарушает у вас, слово свое молвит, кого вздернуть, кому плетей, а кто награды достоин.

Слово карающего – закон! И дальше поедет, в другой город на проверку. Не сидит на одном месте, рука государева!

Выпроводив нас из кабинета, велел жить по совести, иначе нам несдобровать, от взора карающего, ничто не укроется.

Всю дорогу до дома, Ральф молчал, мы ехали в крытой повозке, которую нашел и оплатил он сам. Было видно, что слова мистера Розельфа напугали его.

Уже в деревне, затащив упирающуюся меня в дом и швырнув на пол, намахнулся, но не ударил, остановил ладонь в каком-то миллиметре от меня и начал оглаживать, сначала мое лицо, шею, плечи, потом и вовсе опустился на колени и уткнулся головой мне в живот.

- Прости, прости меня, Элена, ты такая красивая, моя красивая, не пущу, не уходи, не бросай меня, я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя.

Он выглядел, как больной, сумасшедший, его движения были резкие, дерганные, а глаза горели бешеным огнем. Я сжалась и молчала словно мышка, боясь спровоцировать его на побои. Вся моя надежда на проверку из города, осталось только день продержаться и ночь пережить.

- Я тебя больше не обижу, ты только веди себя хорошо,- схватив меня за лицо и притянув к себе, глядя в глаза в глаза, шептал Ральф.

Мое лицо осыпали поцелуи, впервые за долгое время не удары, а мерзкие, пьяные, влажные, оставляющие дорожки слюней, поцелуи. Каким-то чудом я вырвалась и влепила ему пощечину.

Ральф схватился за свое лицо и замер, широко открыв глаза от удивления. И я замерла, удивляясь своей храбрости.

- Не смей прикасаться ко мне! – почти зарычала я, вставая на ноги.