Попаданка в беременную. Случайная жена дракона

8

Сон был спасением. Вязкий, тяжелый, но на этот раз не пустой. Он утащил меня домой, в мою старую, заставленную книгами квартиру. Мне снился мой бывший муж, еще молодой, без седины в волосах и усталости в глазах. Он обнимал меня и говорил то, что я так давно хотела услышать: «Мариночка, я люблю тебя. Мы всегда будем вместе, ты мое все». Этот сладкий обман был настолько реальным, что я плакала во сне от счастья, вдыхая его давно забытый запах.

Пробуждение было резким и безжалостным, как удар под дых. Не от толчка на ухабе и не от холода. Оно вырвало меня из теплой лжи и швырнуло обратно в реальность. Я проснулась от назойливого, почти физически ощутимого чувства, что на меня кто-то пялится.

Я разлепила веки, и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Вместо потолка моей спальни — грязный, пахнущий пылью брезент. Вместо мужа — светящееся алое нечто, зависшее прямо перед моим носом. Воспоминания обрушились лавиной: развод, коньяк, чужое тело, побег из замка… и эта повозка. Горечь от сна смешалась с ледяным ужасом реальности.

— Наконец-то! — проскрипел в моей голове знакомый старческий голос. — Я уж думал, ты решила проспать все на свете!

Ворчун. Мой персональный светлячок-истеричка. Он раздраженно хлестнул по воздуху хвостом из алых искр.

Я села, отчего голова тут же отозвалась тупой болью.

— Какого черта... — просипела я, пытаясь проморгаться и окончательно вынырнуть из остатков сна.

— Какого черта мы до сих пор едем! — передразнил дух, подлетая к щели в брезенте. — Глянь! Солнце уже почти село за лесом! Мы должны были прибыть в город еще в обед! Этот смертный нас обманывает!

Я подползла к краю и осторожно выглянула наружу. И правда. Вечерний багрянец уже заливал верхушки деревьев, а повозка все так же монотонно тащилась по глухой лесной дороге. Никакого города и в помине не было. Холодная змейка тревоги, подстегнутая зловещим предчувствием Ворчуна, зашевелилась в животе.

— Иди, спроси у этого торгаша, куда мы едем, — властно скомандовал Ворчун.

Я посмотрела на светящуюся фигурку с плохо скрываемым раздражением. Усталость, боль от разбитых иллюзий из сна и вечный страх делали меня злой.

— А что, сам спросить не можешь? Ты же у нас дух великого рода, вот и покажи свою спесь.

Дракончик замер, а потом медленно развернулся ко мне. Его алый свет на мгновение вспыхнул ярче, и в голосе прозвучал металл, смешанный с высокомерным снисхождением.

— Дура, — отчеканил он. — Меня, кроме тебя, никто не видит и не слышит.

— Это еще почему? — опешила я.

— Потому что я — часть наследия рода Кайден! — Он горделиво выпятил свою светящуюся грудь. — Я проявлюсь в этом мире для всех, но только после того, как мой непутевый потомок, Лорд Тэрон Кайден, признает и примет тебя. Полностью. Как свою истинную. Когда его сердце и душа признают в тебе свою половину, тогда и родовой дух станет зримым для мира, скрепляя ваш союз. А до тех пор, — он смерил меня уничижительным взглядом, — для всех остальных ты просто девка, говорящая сама с собой. Так что поднимай свое тело и иди задай вопрос. Живо!

Аргумент был железный. И пугающий. Моя судьба в этом мире, оказывается, напрямую зависела от чувств мужчины, который мечтал меня прикончить. Веселенькая перспектива.

Делать нечего. Собрав всю свою волю в кулак, я отодвинула край вонючего брезента и, стараясь не шуметь, выбралась из своего укрытия на трясущиеся ноги. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, принося с собой запах сырой земли и хвои.

— Эм, господин... — мой новый, чужой голос прозвучал слабо и неуверенно.

Фигура торговца на козлах не шелохнулась. Он даже не повернул головы.

Я сделала еще пару шагов, цепляясь за борт повозки.

— Господин! Я спрашиваю, куда мы е...

Он повернулся. Резко, беззвучно, как хищник. И в его руке была не вожжа. В тусклом свете заката я увидела тяжелую, сучковатую дубину, которую он сжимал побелевшими пальцами. В его глазах-бусинках не было ни капли тепла — только холодная, деловитая жадность.

В этот момент я поняла все. И про долгую дорогу, и про глухой лес, и про его молчание. Дура. Какая же я дура.

Я открыла рот, чтобы закричать, отшатнуться, но не успела. Дубина со свистом прочертила воздух. Мир взорвался ослепительной болью прямо за ухом, и последнее, что я почувствовала, — это как земля уходит из-под ног, увлекая меня в темную, липкую пустоту.

Возвращение было медленным и мучительным, как всплытие из-под толщи ледяной воды. Первым вернулся звук — назойливый, гудящий, он сверлил мозг изнутри. Затем пришла боль. Тупая, пульсирующая, она гнездилась где-то за правым ухом и волнами расходилась по всему черепу при каждом толчке повозки. Я попыталась застонать, но из горла вырвался лишь хриплый, едва слышный сип. Во рту был мерзкий привкус запекшейся крови.

— Эй! Ты! Прекрати немедленно!

Голос. Резкий, паникующий, но при этом не злой. Он пробился сквозь пелену боли, становясь все громче и отчетливее.

— Ты что, умереть надумала?! В этой грязной телеге?! Если твое хрупкое тело сейчас откажет, мой потомок тоже богам представиться, я такого позора не переживу, дух рода, угробил собственный род! Очнись, я кому говорю!

Я заставила себя разлепить свинцовые веки. Все тот же полумрак под вонючим брезентом, все та же тряска. Только теперь рядом со мной, почти касаясь моего лица своей светящейся мордой, висел взволнованный до предела дух-дракон. Его алое сияние было каким-то тусклым и прерывистым, словно разрядившаяся батарейка.

— Слава Древним, ты очнулась! — выдохнул он с таким облегчением, что его фигурка перестала дрожать. — Я уж думал, твоя душа решила покинуть это хрупкое тело!

«Я и сама почти на это надеялась», — мрачно подумала я, но вслух смогла лишь снова сипло кашлянуть.

— Боюсь, радоваться рано, — его голос снова приобрел привычные ворчливые нотки. — Похоже, мы сменили одну незавидную участь на другую, куда более плачевную. По крайней мере, в замке тебя бы просто казнили. Быстро и, возможно, даже милосердно. Куда нас везет этот предатель — боюсь даже предположить.

Он оказался прав. Мы все еще ехали. Значит, я была в отключке не так уж и долго. Голова раскалывалась, но мысли понемногу прояснялись. Меня ударили. Предали в очередной раз. И теперь везут... куда?

Внезапно скрип колес замедлился. Повозка, дернувшись в последний раз, остановилась.

— Тихо! — шикнул Ворчун, его фигурка снова напряглась. — Не шевелись! Остановились. Притворись, что ты все еще без сознания! Быстро!

Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Я тут же закрыла глаза, обмякнув всем телом и постаравшись сделать дыхание ровным и почти незаметным.

Снаружи послышались тяжелые, уверенные шаги. Не суетливая семенящая походка торговца, а медленная, тяжелая поступь человека, который никуда не торопится. Шаги замерли у самой повозки. Затем низкий, мужской голос произнес одно-единственное слово:

— Привез?

— Куда я денусь, господин, — подобострастно, почти заискивающе, ответил знакомый голос моего похитителя. В его тоне не осталось и следа той грубости, что была со мной. Теперь он напоминал мелкую шавку, виляющую хвостом перед волкодавом. — Вот, как и договаривались. Свежий товар. Все как просили, точно в срок.

Тяжелый брезент с грубым шорохом откинули. Даже сквозь плотно сжатые веки я почувствовала, как душный полумрак моего укрытия пронзил неровный, пляшущий свет огня. Вместе с ним пришел и запах — едкий дым и горячая смола. Я затаила дыхание, ощутив на себе чужой взгляд. Он был тяжелым, бесцеремонным, оценивающим. Так мясник прикидывает, сколько мяса на туше, прежде чем пустить в ход нож.

— На вид тощая, — пробасил второй голос, и я почувствовала, как меня грубо схватили за подбородок и повернули голову к свету. Пальцы были жесткие, мозолистые, от них несло застарелой грязью. — Костлявая. Вся в синяках. Ты мне полудохлую тушку привез? Работать-то сможет?

— Сможет, еще как! — засуетился торговец, и его рука легла мне на плечо, ощупывая кости. — Крепкая, господин, уверяю! Жилы, а не девка! И упрямая — это хорошо, значит, есть сила. А дурь-то из нее быстро выбьют, сами знаете... Пару дней не покормить — шелковая станет. Так что дадите за нее?

Я лежала, едва дыша, и каждое слово, произнесенное над моей головой, впечатывалось в мозг раскаленным железом. Товар. Девчонка. Костлявая. Что дадите за нее? Раньше меня оценивали по квартальным отчетам и знанию налогового дела. Теперь — по предположительной выносливости и способности молчать после голодовки. Своего рода карьерный рост, только вертикально вниз. Я перестала быть человеком, перестала быть даже Мариной или Мэри. Я стала вещью, одушевленным мешком с костями, который придирчиво осматривали перед покупкой.

— Пять серебряных, — лениво бросил покупатель после долгой, унизительной паузы. В его голосе сквозило откровенное пренебрежение. Видимо, осмотр его не впечатлил.

— Семь! — взвизгнул торговец, в его голосе отчаяние смешалось с жадностью. — Она того стоит, крепкая! Молодая!

— Шесть, — тон покупателя стал твердым, как камень, и не допускающим возражений. Я услышала, как он смачно сплюнул на землю. — И это мое последнее слово. Забирай, пока я не передумал и не велел выпотрошить тебя за то, что отнимаешь мое время.

Последовала короткая, звенящая тишина, а затем я услышала не звон, а тяжелый, глухой стук монет, которые, видимо, пересыпали не в кошель, а прямо в потную ладонь торговца.

Сделка состоялась. Моя жизнь, была оценена в шесть серебряных монет.

В голове не просто зашипело — в виски будто вонзились раскаленные иглы от беззвучного крика, заставляя меня стиснуть зубы, чтобы не застонать.

— Мерзавцы! Невежественные скоты! Какой позор... — злился дракоша.

Я не отвечала, боясь даже мысленно выдать себя. Один случайный вздрагивающий вздох, одно неверное движение — и они поймут, что я в сознании. А он продолжал, и я чувствовала, как его голос дрожит у меня в сознании:

— Терпи, дитя. Просто терпи. Когда мой Потомок поймёт, что ты его истинная, когда влюбится и найдёт тебя, я лично прослежу, чтобы он содрал с них кожу и скормил её болотным тварям. Они заплатят за это унижение... за наше унижение.

— Забирайте, — бросил торговец, прерывая его. Голос торговца был реальным, а обещания дракона — лишь шумом в моей больной голове. Я услышала глухой стук его ног о землю — он спрыгнул с повозки, торопясь завершить дело.

Меня схватили. Грубые, жесткие руки впились в мои плечи, безжалостно рывком поднимая вверх. Мышцы, и без того сведенные от напряжения, прошило током от боли. В нос ударил такой густой и тошнотворный запах немытого тела, дешевого алкоголя и кислого пота, что к горлу подкатила тошнота. Меня поволокли из повозки, ноги зацепились за борт, а голова безвольно мотнулась, отзываясь новой, ослепительной вспышкой боли в затылке.

Затем один из мужчин, с натужным кряхтением закинул меня на плечо, как безвольный мешок с картошкой. Это было унизительно и больно. Кровь прилила к голове, усиливая гул в ушах. Жесткая кость его плеча впивалась мне в живот, мешая дышать, а ноги безвольно болтались за спиной. С каждым его шагом мое тело сотрясалось, и боль в голове превращалась в один сплошной, мучительный импульс.

Вскоре запахи изменились. Запахло сыростью, плесенью. Мы начали спускаться. Скрипнула тяжелая дверь. Шаги загрохотали по каменным ступеням, ведущим вниз, в темноту.

Меня грубо сдернули с плеча. Я услышала, как отодвигают тяжелый засов. Дверь со стоном отворилась, и из проема пахнуло могильным холодом. Не говоря ни слова, меня просто швырнули вперед.

Я пролетела пару метров и с глухим стуком рухнула на что-то твердое и ледяное. Каменный пол. Боль от падения взорвалась в затылке и плече, вышибая из легких остатки воздуха. Я лежала, не в силах пошевелиться, слушая, как за моей спиной с грохотом захлопывается тяжелая дверь.

Финальным аккордом стал скрежет засова, вгоняемого в пазы.

Все. Я осталась одна. В полной темноте. В холодном, вонючем подвале. Проданная. И запертая.

9

Некоторое время я просто лежала на холодном полу, вслушиваясь в гул собственной крови.

— Ну и дыра! — прошипел дух. — Какой позор… Избранница великого рода валяется в грязном подвале!

Я не ответила. Я пыталась заставить тело подчиняться. Пальцы слабо дрогнули. Еще усилие. Я смогла согнуть их в кулак. Медленно, превозмогая боль, я села, прислонившись к влажной стене. Тьма была абсолютной. Она обволакивала, давила.

Именно тогда, в этой черной тишине, я услышала его. Тихий всхлип из дальнего угла. Я не одна.

— Эй? — голос прозвучал как чужой, надтреснутый хрип.

Всхлип оборвался. Шуршание. Кто-то испуганно замер. — Кто здесь? — повторила я.

— Такие же, как ты, — донесся из темноты дрожащий ответ.

Еще шуршание. Они подползли ближе. Теперь я чувствовала их присутствие рядом. Две тени во мраке.

— Ты… впорядке? — спросила одна из них. Голос молодой, но уже надломленный.

— Да, — ответила я. — Где мы?

— В подвале. Под лесной корчмой, — ответила та же девушка.

— Я Элара.

— Лиз, — прошептала вторая. И снова всхлипнула. — Мне страшно…

— Нас похитили, — продолжила Элара, пытаясь успокоить Лиз. — Меня с поля. Ее из деревни.

— И что теперь будет? — спросила я.

— Теперь… — Элара замолчала, подбирая слова. — Я слышала, как они говорили. Снаружи. Ждут еще двоих. А потом — через границу.

— Куда?

— В Южные Королевства. Там… покупают.

Слово «покупают» повисло в затхлом воздухе. Оно было страшнее слова «убьют».

— Служанками? — с надеждой спросила Я.

— Иногда, — глухо ответила Элара. — Если повезет. Если господин попадется хороший. — А если… не повезет? — выдохнула Я.

Элара долго молчала. Я слышала, как она нервно теребит край своего платья.

— Есть дома… в портовых городах. Куда мужчины приходят… платить за женщин.

Даже в темноте я почувствовала, как Лиз замерла. У меня у самой по спине пробежал лед. Не нужно было больше никаких объяснений.

— Не бойся! — взвился дух в моей голове, его ярость была почти осязаемой. — Не слушай ее! Никаких портовых домов! Ты — Избранница Алтаря! Судьба моего наследника связана с тобой! Я не допущу такого унижения! Это исключено!

Его высокомерие, его оторванность от нашей реальности, от этого холодного подвала и запаха страха, взорвали мое терпение.

— О, ты не допустишь? — произнесла я вслух, и мой голос, полный ледяной, ядовитой иронии, прорезал темноту. — А что ты сделаешь, позволь спросить? Зашипишь по громче в моей голове? Или, может, ослепишь их своим негодованием?

Мертвая тишина. Даже дух ошарашенно замолчал. А потом из угла донеслось испуганное шуршание. Две тени отшатнулись от меня, вжимаясь в стену.

— С кем… с кем ты говоришь? — пролепетала Элара. Ее голос дрожал от суеверного ужаса.

Я поняла свою ошибку слишком поздно. Для них я сидела в темноте и спорила с пустотой.

— Она… она сумасшедшая, — прошептал голос Лиз, полный ужаса. — От удара… видимо умом тронулась.

— Тише ты, — шикнула Элара. — Не зли ее.

Я закрыла глаза, и горькая усмешка скривила губы. Великолепно, Марина.

— Вот видишь? — подал виноватый голос дух. — Теперь они боятся тебя. Мы должны держаться вместе, а ты…

— Это ты довел меня!— прошипела я уже шепотом, сквозь зубы. — Я здесь по твоей воле!

Ответом было обиженное молчание. Ядовитые слова повисли в спертом воздухе подвала, смешиваясь с запахом плесени и страха. В своем углу, прижавшись друг к другу, дрожали две девушки. Они больше не плакали, их слезы иссякли, сменившись тихим, животным ужасом. Ужасом не только перед похитителями, но и передо мной.

Я откинула голову назад, прижавшись затылком к холодным, влажным камням. Боль в голове немного утихла, уступив место всепоглощающей усталости. Хотелось просто закрыть глаза и не просыпаться. Никогда. Вернуться в ту сладкую пустоту, из которой меня так бесцеремонно выдернули.

— Ладно, хватит киснуть, — нарушил тишину голос духа. В нем слышались примирительные нотки. — Нужно думать. Паника — плохой советчик, сама знаешь.

Я горько усмехнулась. «Думать. Отличный план. А главное — свежий».

— Эта метка на твоей руке, — продолжил он, словно не заметив моего сарказма. — Это не просто клеймо. Это источник силы. Кайден уже должен был почувствовать, что с тобой беда. Он ищет тебя.

Эта мысль была настолько дикой, что я чуть не рассмеялась вслух.

— Ищет, чтобы свернуть мне шею, когда найдет, — пробормотала я.

— Глупая! — в голосе духа снова зазвучал металл. — Ты до сих пор ничего не поняла! Если умрешь ты, умрет и он! Таков закон метки! Связь абсолютна. Он ищет тебя не из благородства. Он ищет тебя, чтобы спасти собственную шкуру!

Я замерла. Воздух вдруг перестал поступать в легкие. «Что?..»

— Думаешь, наш Алтарь — это просто брачный регистратор? Он связывает души. Одну жизнь на двоих, одна судьба. Он не может причинить тебе вред, а если с тобой что-то сделают другие — он почувствует твою боль, как свою. А твоя смерть станет его смертью. Поэтому он перевернет все королевство, но найдет тебя. Живой.

Информация обрушилась на меня, как тонна кирпичей. Это меняло все. Абсолютно все. Я больше не была беспомощной жертвой. Я была… заложницей, от жизни которой зависела жизнь самого могущественного и опасного мужчины в этом мире. Я была его ахиллесовой пятой.

Внезапно в темноте раздался новый звук, заставивший всех нас вздрогнуть. Скрежет металла о камень. Снаружи отодвигали тяжелый засов.

Лиз испуганно взвизгнула и вцепилась в Элару. Я выпрямилась, сердце бешено заколотилось.

10

Дверь распахнулась, и в проём ввалился мужик. Факел в его руке вырвал из темноты подвала грубые черты, небритые щеки, маленькие свиные глазки. От него ударило таким перегаром, что я аж поморщилась.

— Ну что, красавицы, скучаете? — Его голос был сальным, от него мутило.

Он швырнул на пол кувшин с водой и ломоть черствого хлеба. Я сморщилась от отвращения, глядя на эти крошки.

— И это всё? — Слова вырвались раньше, чем я успела прикусить язык. — Собак и то лучше кормят!

Дух в моей голове заворчал: "Умница. Давай-давай, распускай язык. Это именно то, что нам сейчас нужно."

Я почувствовала, как воздух в подвале сгустился, стал вязким. Элара замерла, Лиз прикрыла рот ладонью, подавляя всхлип. Мужик медленно повернулся. Уголки его рта поползли вверх, в глазах зажглись огоньки.

— А у нас тут бунтарка.

Он сделал шаг ко мне. Я попыталась отползти, но стена уже была за спиной. Его рука метнулась вперёд, пальцы вцепились в мои волосы, прямо у корней, и дёрнули. Боль полоснула по коже головы, из горла вырвался крик. Он притянул меня к себе.

— Вот что я тебе скажу, дерзкая. — Его вонючее дыхание опалило мне лицо. — Таких, как ты, в Красном квартале особенно ценят. Мужики любят ломать гордячек.

Он дёрнул волосы снова, наматывая их на кулак. Слезы выступили на глазах.

— Готовься ублажать по десять клиентов за ночь, пока тебе кости не переломают.

"Я-то думал, худший сценарий — это мой идиот-потомок тебя зарубит мечом. Оказывается, человеческая фантазия куда богаче," — ехидно съязвил дракоша, и я чуть не застонала от бессильной ярости.

Его свободная рука скользнула по моей щеке. Я содрогнулась.

— Мне как раз велели присмотреть строптивую, для особенного клиента. Он любит...

Внезапно наверху что-то взорвалось. Грохот ломающегося дерева, крики, лязг стали.

"А, наконец-то! Мой бездарный наследник соизволил припереться. Впрочем, учитывая его обычную скорость, это почти рекорд!" — хмыкнул дух.

Похититель отпустил мои волосы и развернулся к лестнице, хватаясь за нож у пояса.

— Что за...

Звуки битвы нарастали. Низкий, властный голос выкрикивал приказы. Предсмертный вопль, ещё один... И тишина.

"Ну что ж, видимо, Кайден всё-таки чему-то научился. А то я уже начал сомневаться," — самодовольно проворчал дракон.

Тяжёлые шаги. Медленные, размеренные, как у победителя. Похититель побледнел, выхватил нож и прижался спиной к стене. В этот момент алое клеймо на моём запястье обожгло кожу.

"Эх, зрелище предстоит что надо! Мой горячий мальчик сейчас устроит тут настоящий спектакль. Правда, боюсь, концовка тебе не очень понравится..." — предупредил дух с плохо скрываемым предвкушением.

Я знала эти шаги.

В дверном проёме появилась фигура. Лорд Кайден. Он заполнил собой всё пространство. Чёрная одежда сливалась с тенями. Лицо — каменная маска. Но глаза горели холодным янтарным пламенем. Его взгляд скользнул по подвалу, остановился на похитителе.

— Лорд... лорд Кайден?! — Похититель рухнул на колени, нож выпал из пальцев. — Я не знал! Клянусь, не знал, что тут кто-то из ваших!