Попаданка в руки ледяного инквизитора

5

Древний фолиант о драконьей магии лежал у меня на коленях, но буквы плясали перед глазами, сливаясь в бессмысленные узоры. Мысли упорно возвращались к утренней стычке с Беатрисой. Я машинально потерла виски, пытаясь унять пульсирующую боль. Внутренний голос твердил, что я поступила правильно, показав сестре её место, но противный холодок страха всё равно скользил по позвоночнику..

Вечернее солнце медленно истекало кровью на горизонте, окрашивая небо в зловещие багряные тона, когда тишину разорвал звук подъезжающей кареты. Я вздрогнула, роняя книгу, и поспешила к окну. Сердце пропустило удар, когда я увидела знакомый чёрный экипаж с серебряным гербом дома Берг – два дракона, сплетённые в бесконечном танце вокруг морозной розы.

Дарек выпрыгнул из кареты одним текучим движением, даже не дожидаясь, пока слуги подставят лестницу. Его длинный дорожный плащ развевался на промозглом осеннем ветру, как вороново крыло, а серебристые волосы в лучах заходящего солнца казались окрашенными живым пламенем. На мгновение я позволила себе залюбоваться его статной фигурой — высокий, широкоплечий, с той хищной грацией, что выдаёт в нём драконью кровь. Но я тут же одёрнула себя. Не время для глупых девичьих грёз о прекрасном принце — особенно учитывая, что мой "принц" собирается взять в жёны мою же сестру.

– Распорядитесь накрыть в большой столовой, – приказала я появившейся в дверях служанке. – И передайте леди Беатрисе, что лорд Берг вернулся.

Спускаясь по широкой мраморной лестнице, я уже издали заметила Беатрису, занявшую стратегическую позицию в холле. Мои губы невольно сжались в тонкую линию — сестрица времени даром не теряла. Она облачилась в новое платье глубокого синего цвета, расшитое серебром – цвета дома Берг. Роскошный наряд был искусно скроен так, чтобы подчеркнуть её округлившийся живот, не делая его при этом слишком явным. Даже волосы были уложены по последней столичной моде — каскад чёрных локонов, перехваченных серебряными нитями. Видимо, она успела вызвать не только портниху, но и парикмахера.

– Дорогой! – проворковала она, когда Дарек вошёл в холл, и её голос был слаще мёда. – Как же я рада, что вы вернулись!

Мой муж окинул нас обеих равнодушным взглядом своих ледяных глаз. В этот момент они действительно напоминали осколки арктического льда — такие же холодные и безжизненные.

– Буду в столовой через четверть часа, – бросил он коротко и направился к лестнице, даже не удостоив Беатрису ответом на её приветствие.

Я испытала мимолётное удовлетворение, заметив, как сестра прикусила губу от досады. Её холёное лицо на мгновение исказила гримаса злости, но она тут же спрятала её за маской благопристойности.

В столовой воздух, казалось, можно было резать ножом — такое там царило напряжение. Беатриса устроилась напротив меня, то и дело бросая в мою сторону взгляды, полные плохо скрываемой ненависти. Её пальцы нервно теребили салфетку, комкая тонкое полотно.

– Что же вы, дорогая сестра, – не удержалась я от шпильки, – весь день предпочитали трапезничать в одиночестве, а теперь вдруг решили почтить своим присутствием?

– О, – Беатриса растянула губы в улыбке, больше похожей на оскал, – просто не хотела портить себе аппетит видом некоторых... самозванцев.

Я застыла, чувствуя, как кровь отливает от моего лица. Неужели она что-то заподозрила? Неужели каким-то образом догадалась, что я — не та Амели, которую она знала с детства?

– Что вы имеете в виду? – мой голос прозвучал хрипло, и я поспешно сделала глоток воды, чтобы скрыть волнение.

– А то, что ты незаконно находишься на моём месте! – прошипела она, подавшись вперёд так резко, что её локоть смахнул салфетку на пол. – Думаешь, я не вижу, как ты изменилась? Это явно запретная магия! Раньше ты никогда бы не посмела так со мной разговаривать! Ты знала своё место!

– Зато ты, похоже, забыла своё, – парировала я, хотя внутри у меня всё похолодело. Её слова били слишком близко к правде, хоть она и не могла знать истинного положения вещей.

– Место? – Беатриса рассмеялась, но в её смехе слышалась истерика. – Моё место должно было быть рядом с Дареком с самого начала! Он выбрал бы меня, если бы не эта нелепая магическая совместимость! – Её глаза лихорадочно блестели. – Но теперь... – она любовно погладила живот, и в этом жесте было что-то противоестественное, почти маниакальное, – теперь всё изменится.

Мы обе вздрогнули, когда двери столовой распахнулись. Дарек вошёл бесшумно, как и подобает дракону. Его серебристые волосы, ещё влажные после купания, мягко переливались в свете магических светильников. Тёмно-синий камзол, расшитый серебром, идеально подчёркивал его мощную фигуру. Но моё внимание приковали его глаза — более холодные, чем обычно, если такое вообще возможно.

– Приятного аппетита, – произнёс он, занимая место во главе стола.

Беатриса тут же подалась вперёд, одарив его ослепительной улыбкой: – Как прошла поездка, дорогой? Надеюсь, вы не слишком устали? Может быть...

– Завтра на рассвете, – перебил её Дарек, даже не взглянув в её сторону, – мы отправимся в храм Скорбящей Богини.

Я с удовлетворением заметила, как сестра побледнела, а её самоуверенная улыбка померкла: – В храм? Но... зачем?

– Чтобы проверить, моего ли ребёнка вы носите под сердцем, – голос Дарека звучал так же бесстрастно, как если бы он обсуждал погоду или меню завтрашнего обеда.

Вилка Беатрисы со звоном упала на тарелку, разбивая гнетущую тишину: – Что? Но... как вы можете... я же... – она задыхалась от возмущения, её лицо пошло красными пятнами. – Вы мне не доверяете?

– Я никому не доверяю, – Дарек отправил в рот кусочек мяса и прожевал его с нечеловеческой неторопливостью. – Это одна из причин, почему я всё ещё жив.

– Но это же оскорбление! – в голосе Беатрисы зазвенели слёзы, и я готова была поклясться, что они были искренними. – Я ношу вашего ребёнка! Как вы можете подвергать сомнению...

– Если вы действительно носите моего ребёнка, – Дарек промокнул губы салфеткой с той же убийственной неторопливостью, – то вам нечего бояться. Жрицы Скорбящей Богини это подтвердят.

Я наблюдала за этой сценой, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

Беатриса металась взглядом между нами, как загнанное в угол животное. Её лицо покрылось красными пятнами, а руки дрожали так сильно, что она едва могла удержать бокал с водой.

– Но... но это же опасно! – воскликнула она с отчаянием в голосе. – В моём положении... дальняя дорога...

– Карета будет оборудована всем необходимым, – отрезал Дарек. – И целитель поедет с нами.

– А если я откажусь? – в голосе Беатрисы прорезались истеричные нотки.

Взгляд Дарека наконец сфокусировался на ней, и я невольно поёжилась. В его глазах плескался арктический холод: – Вы вправе отказаться. В таком случае завтра же покинете мой дом и больше никогда не переступите его порог.

– Но... но ребёнок...

– Если он действительно мой, – Дарек поднялся из-за стола с грацией хищника, готового к прыжку, – вы не откажетесь от проверки. Если нет... – он пожал плечами с убийственным безразличием, – значит, разговор окончен. Доброй ночи, дамы.

Он вышел из столовой, оставив нас в оглушительной тишине. Беатриса сидела, вцепившись побелевшими пальцами в край стола так, словно это была её последняя опора в рушащемся мире. Её лицо приобрело зеленоватый оттенок, а в глазах плескался неприкрытый ужас.

– Это ты! – прошипела она вдруг, впившись в меня взглядом, полным такой ненависти, что я невольно отшатнулась. – Ты нашептала ему! Ты ведьма! – Её голос срывался на визг. – Я ему расскажу, что ты умерла тогда, я своими глазами видела, что ты умерла, а потом вдруг ожила! Ты использовала запретную магию! Дарек сам тебя убьёт, когда узнает правду!

Я застыла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Значит, Беатриса была там, когда настоящая Амели умирала? Значит, она видела... что именно она видела?

Сестра вскочила так резко, что опрокинула свой стул. Тяжёлое красное дерево с грохотом ударилось об пол, но она, казалось, даже не заметила этого: – Ты... ты ещё пожалеешь! – её голос сорвался на пронзительный визг. – Я всё равно добьюсь своего! Слышишь? Всё равно!

Она выбежала из столовой, едва не сбив с ног служанку с подносом. Испуганная девушка отшатнулась к стене, прижимая к груди поднос с десертом, который теперь вряд ли кто-то станет есть.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя странную смесь торжества и тревоги. Что-то подсказывало мне, что завтрашний визит в храм Скорбящей Богини будет очень, очень интересным. Вот только чем он обернётся для меня самой? Ведь если жрицы способны определить истинного отца ребёнка... что ещё они могут увидеть? Не разглядят ли они, что я — самая настоящая самозванка в теле Амели?

6

Ночь выдалась необычайно холодной для начала осени. Я лежала в огромной супружеской постели, кутаясь в тяжёлые меховые одеяла, но согреться никак не получалось. Дарек так и не пришёл — снова засиделся в кабинете над какими-то срочными бумагами. Тревожное предчувствие не давало мне уснуть.

Что-то происходило в королевстве. Я замечала это по участившимся визитам курьеров, по обрывкам разговоров слуг, по тому, как хмурился Дарек, читая очередное донесение. Но стоило мне заговорить об этом, как он лишь одаривал меня своим фирменным ледяным взглядом: «Это не женское дело, миледи».

Я невольно усмехнулась горькой иронии — даже в своих мыслях он оставался таким же отстранённым. Впрочем, чего я ожидала? Инквизиторы славились своей безграничной властью и такой же безграничной холодностью. Не зря ведь в их ряды принимали только представителей рода ледяных драконов.

Перевернувшись на другой бок, я рассеянно провела рукой по прохладной шелковой простыне. Где-то в глубине души теплилась предательская надежда, что он все-таки придет. Что, может быть, сегодня он захочет поговорить, поделиться своими тревогами... Глупые мечты. Инквизиторы не делятся тревогами. У них их просто нет — выжжены драконьей магией еще в детстве вместе со всеми остальными чувствами.

Я помнила, как воспитатели в поместье Эвертонов рассказывали нам об этом. «Инквизиторам дарована высшая власть, право казнить и миловать, — говорили они. — Потому что их решения никогда не затуманены эмоциями. Они видят только правду и действуют только по закону, не щадя даже собственных родных».

Тогда это казалось таким романтичным — могущественный, красивый и абсолютно неприступный муж. Куда лучше, чем прозябать в родительском доме, где каждый день напоминал о том, что ты — нелюбимая старшая дочь. Где всё лучшее всегда доставалось Беатрисе.

Новые платья? «Конечно, дорогая, выбирай любое! А ты, Амели... ну, возьми вот это — Беатрисе оно всё равно не идёт». Драгоценности? «О, эти сапфиры так чудесно оттеняют глаза твоей сестры! А тебе подойдёт и жемчуг». Даже игрушки в детстве — сначала Беатриса выбирала то, что ей нравится, а мне доставались остатки.

И только однажды, единственный раз в жизни, мне повезло больше. Девяносто три процента магической совместимости с самым завидным женихом королевства! Я до сих пор помню ненавидящий взгляд сестры, когда огласили результаты. Но даже в страшном сне я не могла представить, на что она способна...

Утро застало меня почти без сил. Ночь, проведённая в тревожной полудрёме, не принесла отдыха. Сборы были суетливыми — казалось, весь дом охватила лихорадочная суета. Служанки сновали туда-сюда с охапками подушек и пледов для «бедной леди Беатрисы, ей же нельзя утомляться в её положении».

Карета оказалась настоящей пыткой. Беатриса, разумеется, заняла целую скамью, возлежа среди подушек с видом страдалицы. Она то и дело прикладывала надушенный платочек к вискам и тяжело вздыхала, бросая на Дарека томные взгляды.

Мы же — я, муж и молчаливый лекарь — сидели напротив, выпрямив спины, словно проглотили по шпаге. От тряски у меня ныла поясница, но я не позволяла себе даже поморщиться. Только крепче сжимала зубы при каждом толчке на ухабах.

Так мы и ехали — в гробовой тишине, нарушаемой лишь томными вздохами Беатрисы и скрипом колёс. Впереди маячили серые башни храма Скорбящей Богини, и с каждой милей моя тревога росла. Что найдут жрицы, заглянув за грань видимого? И главное — что они увидят во мне самой?

7

Дорога к храму петляла между холмами, утопающими в осеннем тумане.Храм Скорбящей Богини возник из тумана величественной громадой — древние серые стены, увитые чёрным плющом, вздымались к хмурому небу. Но больше всего меня поразило то, что массивные ворота были уже распахнуты настежь, словно нас ждали. На широких ступенях выстроилась процессия жриц в серых одеяниях, их лица скрывали полупрозрачные вуали.

— Всё готово, милорд, — произнесла верховная жрица, выступая вперёд. Её тёмно-серое, почти чёрное одеяние выделялось на фоне светлых нарядов остальных жриц. — Мы получили ваше послание и провели все необходимые приготовления.

Я бросила быстрый взгляд на Дарека. Значит, он все спланировал заранее? Впрочем, чему я удивляюсь — мой муж никогда ничего не делает спонтанно.

Нас провели через анфиладу полутемных коридоров, где магические светильники мерцали холодным голубоватым светом. Беатриса заметно нервничала — её показная томность куда-то испарилась, уступив место плохо скрываемому беспокойству.

Главный зал храма поражал своими размерами — высокие стрельчатые своды терялись в полумраке, витражные окна отбрасывали на пол причудливые цветные тени. Воздух был насыщен благовониями и древней магией, от которой покалывало кончики пальцев.

В центре зала возвышался Камень Истины — массивный артефакт молочно-белого цвета. Его поверхность уже светилась мягким внутренним светом, а руны по бокам пульсировали, словно живые. Видимо, жрицы начали подготовку к ритуалу задолго до нашего прибытия.

— Всё готово, — произнесла верховная жрица. — Лорд Берг, леди Беатриса, прошу вас к Камню.

Жрицы пришли в движение с отточенной слаженностью, словно репетировали этот момент не один раз. Их песнопения на древнем языке наполнили зал, отражаясь от стен и создавая жуткую какофонию звуков.

Дарек подошел к артефакту, двигаясь с привычной хищной грацией. Беатриса следовала за ним, и ее походка уже не была такой уверенной, как в карете. Когда они встали по обе стороны от камня, верховная жрица заняла позицию между ними.

— Руки на камень, — скомандовала она, и в тот же миг, когда их ладони коснулись белой поверхности, артефакт вспыхнул ослепительным светом.

Верховная жрица положила одну руку на живот Беатрисы, а другую — на камень. Свечение усилилось, превратившись в яркий кокон света, окутавший всех троих.

— Кровь рода Берг течёт в этом ребёнке, — произнесла жрица, когда сияние начало угасать. — Древняя магия подтверждает это.

Беатрис просияла: — Я же говорила! Как вы могли сомневаться...

— Однако, — голос верховной жрицы внезапно стал мягче, почти просительным, — позвольте нам осмотреть леди Амели, лорд Берг.

Дарек медленно повернулся к жрице. В зале заметно похолодало — его драконья сущность всегда проявлялась, когда кто-то пытался указывать ему, что делать.

— Зачем? — в его голосе звенел лед.

— В её ауре есть странные пятна, милорд, — жрица склонила голову, признавая его превосходство. — Мы просим вашего разрешения изучить их. Это может быть важно.

Я заметила, как Беатриса, только что наслаждавшаяся своим триумфом, внезапно побледнела. Она судорожно вцепилась в рукав Дарека.

— Нам пора, — прошептала она дрожащим голосом. — Ребенку нужен отдых...

Дарэк еще несколько мгновений сверлил жрицу взглядом, затем коротко кивнул: — У вас есть полчаса. — Его голос не допускал возражений. — Ни минутой больше.

Беатриса практически повисла на его руке: — Идемте, прошу вас, — в ее голосе слышалось едва сдерживаемое отчаяние. — Мне... мне нехорошо...

8

— Встаньте в центр круга, леди Амели, — голос верховной жрицы эхом разнёсся по огромному храмовому залу.

Древние руны, мерцавшие на полу, пульсировали медленно и ритмично. Каждый шаг давался с трудом — ноги налились свинцом, а в горле пересохло. Я чувствовала на себе изучающий взгляд мужа и встревоженные взгляды жриц.

Стоило мне переступить границу круга, как по телу прокатилась волна жара, сменившаяся пронизывающим холодом. Воздух вокруг сгустился и словно наэлектризовался. Жрицы затянули новую песнь — низкий, утробный звук, от которого вибрировали даже камни в стенах.

Прохладные пальцы верховной жрицы коснулись моего лба, и реальность поплыла, окрасившись всеми оттенками лилового. Сквозь эту пелену я видела, как исказилось лицо женщины — её глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию.

— Боги милосердные... — прошептала она, и от этого шёпота у меня по спине побежали мурашки. — Здесь следы запретной магии. Кровавые узоры въелись в саму структуру ауры.

Мир покачнулся. Кровавая магия? Та самая, за использование которой инквизиторы отправляли на костер без суда и следствия?

— Нет! — мой голос сорвался на хрип. — Это какая-то ошибка! Я никогда... я не могла...

В зале заметно похолодало. Дарек не пошевелился, но воздух вокруг него начал кристаллизоваться.

— Тише, дитя, — жрица говорила мягко, но в её голосе отчётливо слышалось беспокойство. — Судя по рисунку энергетических потоков, это могло быть воздействие извне. Возможно, на вас было совершено магическое нападение.

По залу прокатился испуганный шепот других жриц. Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.

— Мы обязаны сообщить об этом в Инквизицию, — голос верховной жрицы звучал официально и холодно. — А поскольку ваш муж сам является инквизитором...

Она не закончила фразу, но я поняла, что сейчас решается моя судьба. Я медленно повернулась к Дареку. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах застыло что-то, чего я никогда раньше не видела.

- У вас есть предположения о времени применения этой магии? - голос Дарека прозвучал размеренно и спокойно, но от этого спокойствия у меня по коже побежали мурашки.

Верховная жрица прикрыла глаза, её пальцы снова коснулись моего лба, словно считывая невидимые письмена.

- Сложно сказать точно, милорд... Следы размыты, но... - она нахмурилась, - я бы сказала, около полугода назад. Возможно, чуть меньше.

В висках застучала кровь. Полгода назад? Именно тогда я... то есть настоящая Амели... Воспоминания накатили удушливой волной - жар, боль, тяжесть в груди, туман перед глазами...

- Я разберусь с этим, - коротко кивнул Дарек. - Лично.

- Разберётесь? - пронзительный голос Беатрисы заставил всех вздрогнуть. Она стояла, вцепившись побелевшими пальцами в колонну, и её лицо исказилось от ярости. - Да тут и разбираться нечего! Она чернокнижница! Ведьма!

- Леди Беатриса... - начала было верховная жрица, но моя сестра не дала ей договорить.

- Я всё видела! - её голос сорвался на визг. --Полгода назад она умирала! Я сама видела, как она лежала без движения, без дыхания! А потом... потом она вдруг открыла глаза, словно ничего и не было! - Беатриса перевела безумный взгляд на Дарека. - Вы же инквизитор! Вы должны защищать королевство от тёмной магии! От таких, как она!

В зале повисла звенящая тишина.

- Она осквернила храм своим присутствием! - Беатриса шагнула вперёд, её лицо покрылось красными пятнами - Она использовала запретную магию, чтобы обмануть смерть! Чтобы обмануть всех нас! Вы должны...

- Довольно! - голос Дарека прозвучал как удар хлыста. В зале стало так холодно, что дыхание превращалось в пар. - Вы забываетесь, леди Беатриса.

- Но...

- Я сказал, довольно, - каждое его слово падало, как капля льда. - Верховная жрица, мы закончили?

Жрица медленно кивнула, но её взгляд был прикован к Беатрисе, словно она увидела что-то... что-то важное.

- Да, милорд. Мы сообщили всё, что смогли обнаружить.

- В таком случае, нам пора.

Он направился к выходу, даже не взглянув в мою сторону. Я последовала за ним на негнущихся ногах, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Что он думает? Что решил? Поверил ли истерике Беатрисы?

Моя сестра выбежала следом, но её показная уверенность куда-то испарилась.

В карете повисло гнетущее молчание. Дарек смотрел в окно с таким видом, будто был здесь совершенно один. Беатриса забилась в угол, обхватив руками живот - защитный жест, который почему-то показался мне фальшивым. А я... я просто пыталась дышать, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

9

Обратный путь казался бесконечным. Колеса кареты мерно постукивали по каменистой дороге, и каждый удар отдавался в висках тупой болью. После посещения храма Скорбящей Богини в салоне повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Беатрисы. Ее лицо приобрело нездоровый сероватый оттенок, а пальцы беспрестанно теребили кружевной платок, словно пытаясь разорвать тонкое полотно на части.

Я смотрела в окно, пытаясь отвлечься от водоворота тревожных мыслей. Осенний пейзаж за стеклом расплывался серо-бурым маревом — деревья сливались в однообразную массу, утопающую в молочном тумане. Внезапно карета дернулась и остановилась, да так резко, что меня бросило вперед.

— Что случилось? — Беатриса подалась вперед, нервно комкая свой многострадальный платок. В ее голосе прозвучали истерические нотки.

За окном послышались приглушенные голоса и топот множества копыт. Дарек отодвинул бархатную шторку одним резким движением, и я увидела людей в черной форме королевской тайной службы. Они оцепили дорогу, выставив посты через каждые несколько шагов. Их лица были мрачны и сосредоточены.

Один из офицеров, заметив герб на дверце кареты, поспешил к нам. Узнав Дарека, он заметно приободрился:

— Лорд Берг! — выдохнул он с явным облегчением. — Какая удача — мы как раз собирались отправлять за вами гонца. — Он бросил настороженный взгляд в нашу сторону и понизил голос до шепота: — Снова чернокнижники... Вам лучше взглянуть самому.

По его тону я поняла — случилось что-то действительно страшное. Дарек, казалось, пришел к тому же выводу. Он коротко кивнул и, прежде чем выйти из кареты, бросил нам: