Роман-новеллы: от ношения

Редактор Хагалль

Корректор Мария Чепиницкая

Художник Александр Аполлонов

Дизайнер обложки Татьяна Сетькова

© Катрин Аполлонова, 2026

© Татьяна Сетькова, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0070-4383-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Слово редактора

Уильям Джеймс сказал: «Наши жизни подобны островам в океане или деревьям в лесу, чьи корни переплетены в подземной глубине».

То же можно сказать и о жизни, заключенной в книгах. Открывая обложку, мы открываем дверь, за которой нас ждет неизведанный пока мир.

Этот роман подобен китайскому шару в шаре — истории переплетены и неразрывно связаны друг с другом, как резные сферы, которые можно рассматривать бесконечно, открывая все новые и новые узоры.

А еще он звучит, и каждый герой — целая партитура, их голоса и жизни от страницы к странице играют блюз или ноктюрн, джаз или сюиту, рок или этюд. Нужно лишь прислушаться.

Город здесь не декорация, он дышит вместе с людьми, меняется с их шагами, отзывается на их радости и горести, он часть каждой истории, такой же живой, как и люди на его улицах, в парках, домах, кафе.

Откройте обложку, переверните страницу — и позвольте каждой сфере волшебного шара увлечь вас за собой. Идите не спеша, слушайте, смотрите, чувствуйте. Пусть голоса героев заговорят в вас, а город станет вашим спутником и зеркалом, отзываясь на каждый шаг.

Первые отзывы и впечатления

Отношения — это всегда непросто, если пустота внутри. Читая роман, я испытала огромный спектр эмоций — от злости до умиротворения. Совсем как в отношениях. Поэтому и стихи с этим романом ассоциируются такие полярные. Пусть он наполнит вас так же, как и меня.

Дорогой друг, у меня есть суперспособность.

У тебя тоже. Расскажи о ней в ответ на это письмо.

Я могу видеть знаки, отметки на дороге жизни.

1

— Я по объявлению. «Приму лишние деньги». Это вы написали?

— Это я написала.

Она открыла дверь шире и позволила ему войти. Указала тонким пальчиком, где можно расшнуровать и ровно поставить ботинки. Дёрнула плечами и отправилась в комнату. О том, что следует идти за ней, он догадался сам.

— Значит, вы хотите…

— Значит. Хочу.

— …избавить меня от лишних денег. А так можно?

— Мне можно, — она поставила на стол чашку. Включила чайник. — Чёрный или зелёный?

— Чёрный, — гость сел на предложенный стул. Перед ним открывался просторный вид из большого окна. — И никаких комплексов?

— У вас? — уточнила хозяйка объявления. — Откуда же мне знать? Хотите рассказать о своих комплексах? — она улыбнулась.

Чай был приятным. Гость пил его медленно, давая остыть. Воздух стал лёгким.

— Откуда вы знаете, что бывают лишние деньги? — спросил он.

— Я не знаю. Это вы о них знаете, вы же мне их принесли, — сказала она.

— И вы примете?

— Приму, — она протянула ему конфетку в блестящей обёртке. Он взял.

— А что вы мне за это…

— Ничего, — ответила она.

— Почему же я тогда должен?..

— Не должны.

— А с чего я тогда?..

— Я не знаю, это же вы пришли. Зачем вы здесь?

— У меня лишние деньги, — сказал он. — Я хочу порадоваться за них. Но покупка любви и шмоток не радует.

— Тогда порадуйтесь за меня, — сказала она. — На ваши деньги я буду легко и красиво жить, занимаясь тем, что мне нравится, в чём чувствую своё предназначение, но не получаю за это денег.

Он посмотрел вопросительно.

— Нет-нет, ничего пошленького, — перебила она его взгляд. — Только творчество.

— Я, получается, стану Ангелом при жизни? Это же так называется? — спросил он.

— Станете тем, кем захотите.

— Я дам вам деньги, — сказал он. — И буду давать иногда.

— Я так рада! — она захлопала в ладоши и заулыбалась шире.

— Можно я иногда буду с вами разговаривать? Ни о чём. Совершенно. О творчестве…

— Да.

***

Если дверь открыта и человек за ней приглашает войти, значит, это точно можно сделать. Моя героиня впустила встречного не только в дом, но и в жизнь. Она легко согласилась на его предложения, ответила на короткие вопросы, и неловкие паузы были заполнены пониманием того, что им не нужно больше, чем время от времени встречи.

Пусть так.

Читатель ждёт от них вспышек страсти, поцелуев, где она ударится затылком о стену, а он запутается в штанах, торопясь спустить их. Читатель не то чтобы соскучился по подобным сценам, он просто знает, что почувствует, явись она на страницах.

Автор умеет создать напряжение: переводит внимание на тонкие пальцы героини, на спокойную осанку героя, на фарфоровые чашки с чернейшим чаем.

Какого цвета увиделись чашки?

Кто готов к импульсам сюжета, тому они кажутся белыми. Кто хочет понять, что имеет в виду автор, знакомя персонажей под таким странным предлогом, видит чашки розовыми. И редкий читатель увидит их голубыми или сиреневыми — а может, вообще ни один. Тогда бы это означало, что история и вправду закрутилась вокруг идеи простого обмена деньгами, где есть элемент отдачи долгов.

Автор ставит на стол чашки с чаем. Не уточняет, из какого они материала и какого цвета. Для его мысли это неважно. Важно, что за окном открывается просторный вид. Что глаза героя отдыхают, пока героиня просто находится рядом.

Она сама ждёт, ей интересно, как завяжется беседа, начавшаяся с провокационной и глупой мысли… Кстати, послание от автора: «Умные люди, не читайте это. Это глупый роман».

Ох, как велика разница, через какую дверь мы входим в отношения, начинаем общение, сближаемся с людьми. Как началось с тем, о ком подумалось прямо сейчас?

Дверь открыта.

Человек вошёл. Беседа началась.

***

У героев должны быть имена

И пусть они обязательно будут. Назовём героя — он первым появился в кадре — каким-нибудь непростым именем. Например, Вадим. Это имя понятно только его владельцу и его родителям (это не точно). Он знает, что Влад, Владимир — совсем другие имена. Что он не Владик, а Вадик. Новые знакомые и коллеги записывают его в телефоне под фамилией и заглавной В с точкой.

— Меня зовут Вадим, — повторяет он девушке на первом свидании.

— Я помню, Влад, дорогой, — улыбается она зубами, клочками окрашенными красной помадой.

— Милейшая… — занесёт он начало фразы над её наивностью и тут же передумает. Зачем что-то объяснять той, кто изначально не захотел запомнить имя. Кстати, а какое имя у неё?

На его кабинете нет таблички с именем, да и кабинета толком нет. Он не каждый день посещает офис. А когда бывает, ловит возгласы коллег: «Владимир Такойтович, ждём в конференц-зале!» В имени ошиблись, но он понимает, что это обращаются к нему. Встаёт, выходит.

И только девушка на ресепшен — куколка с пухлыми розовыми губками в обтягивающем классическом платье — ни разу не перепутала и называет его правильно:

— Доброе утро, Вадим… — до конца он обычно не дослушивает.

— Не интересно… — тихо под нос. И закрывает за собой на защёлку дверь кабинета.

Его имя Вадим.

Её зовут Полина. Простое имя, которое она не любит называть из-за того, что любой новый знакомый после норовит назвать Полей, Полиночкой. Полина — только так и не иначе.

Полина любит произносить своё имя, немного растягивая ударную «и». Будто бы приглашая: «Вот мы познакомились, и?..»

***

В дверях он обернулся.

— Вы хотите знать, как меня зовут?

— Не уверена, — ответила Полина.

— Я тоже не уверен, — ответил Вадим.

Дело то ли в том, что она точно запомнит его имя и он это чувствует, то ли в том, что ему неинтересно, как зовут эту зеленоглазую брюнетку. Ведь этот кошачий образ так легко испортить неподходящим именем.

Она смотрела в окно на его удаляющуюся фигуру несколько секунд. Размышляла, что же на самом деле здесь произошло. Вспомнила, что дала ему свой номер телефона.

«Я и сам не понял, что произошло», — написал он.

«Читаете мысли», — ответила она.

«Дело опыта», — написал он. Следом пришло сообщение о первом денежном переводе.

«Приняла. Благодарю!» — ответила она. Интересный опыт.

***

Он вскоре вернулся. На нём был строгий костюм.

— Это для чего? — она окинула его взглядом, глаза остановила на галстуке.

— Я же с работы.

— А я думала, вопрос с финансами решён.

— Вопрос решён, но дела продолжаются.

Она прошла в комнату, он за ней. Она понимала, что разговоры так не начинаются. Но также она, да и он тоже, осознавали, что они не друзья, не партнёры — меньше, чем чужие люди. Любой из них мог завершить общение в любую минуту, не причинив другому боли.

— Твои дела не завершаются. Это обычное дело, — она обернулась, заглянула в его глаза, подумала: «Светлые, как и мои». — Но зачем выглядеть вот так?

— Так нужно.

— Я бы поняла, если бы ты ответил, что тебе так нравится. Но если «вопрос решён», а дела ты продолжаешь, потому что… как ты сказал? Они не завершаются? То есть они сами это делают, а ты обслуживаешь их в этом костюме, потому что «так надо».

— Ты не очень вежлива, — сказал он.

— Я не очень удобна, — ответила она. — Но это пока я не влюблена. Пока не потеряла себя. Почему же ты так выглядишь?

— Не знаю.

— У тебя есть другая одежда? Которую ты любишь.

— Да. Я надену в другой раз её.

Он пил чай, смотрел в окно. Он точно понимал, что «другой раз» будет. Он так же напишет дня за два, предупредит о визите. Будет эти два дня жить обычной жизнью, иногда вспоминая, что в его графике стоит особая встреча. Вероятно, и он может быть на ней неудобным.

— Я даже не задумывался, что может быть иначе, — признался он.

— Что ты можешь быть собой?

— Я могу быть собой? — помолчав немного, переспросил он.

— Если ты наденешь то, что хочешь, а не то, что надо, или то, что я попросила, то будешь.

— Забытое чувство.

— Хорошо, что вернулось.

— Это твоя суперспособность? Возвращать чувства?

— Называй, как хочешь. Всё начинается с малых шагов, — она тоже отвела взгляд к окну.

— Присматриваемся.

***

Она взяла трубку почти сразу. Он тихо ойкнул, она хихикнула в ответ. Признался, что не привык, чтобы на его звонки так быстро отвечали. Даже не успел дожевать бутерброд.

— Давай, пока ты жуёшь, я расскажу тебе, что со мной недавно произошло, — предложила она.

— Только если это не будет правдой.

— Об этом мы никогда не узнаем.

Она уселась в кресле поудобнее, как любит: завалилась спиной в самую глубину, подобрала ноги и оказалась будто бы внутри раковины, как жемчужинка. Она блуждала глазами по горизонту, подбирая нужные слова, создавая солидную паузу. Он ждал спокойно.

— Я вышла из дому в тот день в ужасном настроении. Но музыку не включила, — начала она. — Ковыляла вдоль дороги к переходу. Заметила, что светофор приближается к переключению на зелёный свет, но я ещё не подошла. И тогда я побежала. Прямо по дороге. По линии остановки машин. Водители видели этот мой манёвр. Думаю, они испугались. Они ждали, пока я добегу, пока освобожу дорогу. Ждали машины, автобус, то есть люди в них. Мир замер, задержал дыхание. Я перебежала. Выдох. Движение возобновилось.

Некто в клетчатом пальто

— Могу я вас отвлечь? — спросил некто в клетчатом пальто и клетчатых штанах.

Она подумала, что они знакомы и он так шутит, давая ей время вспомнить его. Она подумала, что из-за того, что неправильно перебежала дорогу, какой-то человек решил сделать ей замечание. Она подумала, что выглядит слишком плохо, чтобы к ней подошли просто познакомиться. Она подумала, что этот человек её с кем-то перепутал.

— Мы знакомы? — спросила она.

— Пока нет, — замялся он.

— Вы кем работаете? То есть нет… вы замужем? — спросил он.

— Первый вопрос был легче. Я не знаю, замужем ли я, — это был честный ответ. — А работаю я в творческой тире рекламной сфере. А вы? — интересно ей не было, но она спросила.

— Я художник.

Она привыкла, если творческий человек узнаёт, что она как раз из тех, кто продвигает художников, писателей, композиторов, актёров и прочих «творящих» и желающих «раствориться», сразу же начинает от неё хотеть помощи в продвижении и раскрутке. Но в тот день она действительно думала о чём-то сложном и занимающем её всю.

— Это шутка? — только и спросила она.

— Нет. Тебе же удаётся зарабатывать на жизнь с помощью своего дела…

Она подумала: откуда взялось это «ты»? Она подумала: почему «же»? Будто бы он продолжал разговор, который начал когда-то не с ней.

— Мне же удаётся. А тебе?

— И мне, — ответил он.

Она окинула его взглядом, сказала, что он хорошо одевается. Он согласился. Хотя она соврала. К наряду в мелкую клетку прилагались коричневые, разбитые в хлам мокасины, из-под которых виднелись синие носки. А на спине висел неприметный коричневый рюкзак.

— Так ты не ответила на мой вопрос, — попытался улыбнуться он. — Ничего, что я на «ты»?

— Я не помню вопроса… или это он? Ничего, наверное, — ответила она. А внутри спрашивала себя: «Зачем же мне всё это нужно?» Ей было неуютно рядом с незнакомцем. — А ты женат?

— Был когда-то, — ответил художник. — Уже пять лет в разводе.

Она спросила его о возрасте. Он ответил, что ему сорок один год. Она уточнила, оказалась ли его жена стервой, поэтому они разошлись. На это он ответил удивлением… Она перебила его эмоцию признанием, что она сама уж точно стерва, спросить хотя бы её бывшего мужа. Ей было очень интересно — поддастся ли художник на провокацию, начнёт ли унижать бывшего близкого человека перед незнакомкой. Он сдержался, только выпалил пару особенностей, которые не переносил в бывшей супруге. На всякий случай поинтересовался, нет ли у неё таких же. Она, не задумываясь, ответила, что есть.

— Тогда что мы?.. — спросил он.

— То есть? — уточнила она. Они шли вдоль улицы туда, куда нужно было ей.

— Ещё увидимся?

— Предпочитаете сложных женщин?

— Нет. Я приглядываюсь.

— Вот и увиделись. Мы видимся сейчас, — сказала она.

— Но я хотел поговорить…

— И говорим сейчас.

Он сказал, что ему нужно свернуть в свою сторону. Он опаздывал в мастерскую, где его уже заждались. Она сказала, что понимает. Он взял её контакты. Обещал написать или позвонить.

Он не написал и не позвонил.

***

— Серьёзно? Не написал и не позвонил?

— О, ты уже дожевал и можешь говорить! Я рада.

— Ты хоть узнала, как его зовут? — спрашивал Вадим в трубку.

— Да. Я назвала себя По. А его зовут Влад.

Они оба засмеялись. Вспомнили, как недавно вспоминали мужские имена, с которыми можно спутать имя Вадим. Влад был среди них. И тут он возникает на улице. Предлагает познакомиться.

— Тебе польстило его внимание?

— Мне было тогда не до него, — призналась Полина.

— Ты скрыла от него свою протяжную «и», которой звучишь, когда произносишь своё имя целиком. Ясно, что он тебе не понравился.

— И правда. Это ясно.

Она рассказала: недавно ей показалось, что она снова увидела этого художника. Ведь происходило это в её районе, недалеко от её дома, где, как выяснилось, располагалась и его мастерская. Ей показалось, что и он её заметил, потому что резко свернул и чуть не угодил под машину. Она снова засмеялась.

— Удивительное поведение. Он странный. Он не вёл себя странно?

— Задал один необычный вопрос: верю ли я в Бога.

— А ты веришь?

— А тебе интересно? — спросила Полина.

— Нет.

— Зачем тогда спрашиваешь?

— Хотелось почувствовать, каково это — задавать такой вопрос.

— Почувствовал?

— Да. Пустой какой-то. Но, кажется, вердикт тебе вынесли именно по твоему ответу. Ты же наверняка отшутилась.

— Наверняка. Я не помню.

— Забавно, ты помнишь всё, что говорил он, но не помнишь, что говорила ты, — сказал Вадим.

— Такая вот забавная зверушка, — ответила она. — Вадим, как ты?

— Я рад, что у меня теперь есть ты. Человек, которому я могу позвонить «как ни в чём не бывало». Ты не знаешь моего прошлого. Не знаешь меня. Мои грехи и деяния закрыты для тебя. Возможно, мой токсичный круг отвернулся от меня, возможно, у меня больше вообще никого нет и все бросили общаться со мной, потому что я тот, кто я есть. Возможно, я проживаю боль множественных потерь. Возможно, мне больно так, что я запретил себе чувствовать и погрузил себя в скуку и уныние, но тут явилась ты. Моя жизнь не поменялась. Но у меня есть человек, которому я могу позвонить.

— Можешь, да.

Они оба помнили, что он даёт ей деньги. Просто так. Что их флирт на материальной почве. Но вслух они проговорили: не в материи тут дело. Деньги он даёт ей, потому что может и хочет это делать. А общение рождалось само и без раздумий. Что-то создавалось.

— Давай не будем из этого ничего делать? — предложила она.

— Давай, — согласился он. — Я уже наделался. Давай просто жить.

— Я прожила этот день прекрасно, — сказала она.

***

Иногда события клонят к земле. Мы такими их выбираем потому ли, что хотим измерить диапазон своей Души, потому ли, что нам становится скучно… Мы лезем в правду, которая нам не нужна, и ранимся об неё, бьём себя, бьём того, кто её берёг — эту правду.

Иногда о происходящее мы бьёмся так сильно, что воздуха перестаёт хватать. Меркнет свет в глазах. От боли хочется разбегаться и биться о стену. Крик, пот по спине, боль в руках: «Нет, этого не должно быть. Этого не может быть. Я не так хотел…» Все живы, но всё рухнуло, а мы не были к этому готовы. Как так? Как теперь дышать? Драма зашкаливает, и чувства становятся такими реальными и осязаемыми, как будто это стены дома.

Хочется залезть в сеть, читать посты в ленте, чтобы отвлечься, чтобы прожить минуты сильнейшей боли, занимая себя чем-то другим. Но буквы плывут. Фотографии кажутся одинаковыми. Музыка глохнет, цвета меркнут. А люди на улицах, не знающие, что человек несёт в себе много боли и отчаяния, обращаются с ним так же, как обычно, так же, как со всеми: толкают, обгоняют, смотрят мимо. У всех своя жизнь, свои заботы. А у нас на глазах туманная пелена. Руки тяжелее обычного. Ноги подкашиваются. Внешне незаметно. И хоть бы один голос. Хоть бы одно признание. Хоть бы один человек, готовый сказать доброе слово.

И тогда должен быть в телефоне контакт, который сможет — точно сможет с тобой поговорить. Пусть не в любое время. Пусть звонок будет отложен на час или два, но ожидание его — это уже Путь. А что произошло, почему так больно — оборвался Путь.

— Да, теперь я могу говорить, — он услышал её голос в трубке. Легче пока не становилось. Но он уже был не один в этом мире.

— Если бы ты знала, как мне нужен хоть чей-то голос.

— Я иду с тренировки. Вот тебе мой голос.

И небо проясняется над нами. Может, потому, что у нашей жизни появляется свидетель (возможно, это кому-то очень нужно). Может, потому, что нам есть с кем разделить нахлынувшее. Может, потому, что нам есть чем или на кого отвлечься.

— Я не хочу рассказывать, что у меня происходит, — сказал Вадим.

— Я и спрашивать не собиралась.

Святые слова. Как же они порой нужны.

***

Он, завидев её в стеклянных дверях отеля, ринулся навстречу. Ошалелыми глазами выразил восхищение и даже удивление.

— А вот это уже обидно, — сказала она. — Я могу выглядеть хорошо. И даже без повода. Хотя он есть.

— Мы виделись совсем чуть-чуть, и хоть в домашнем убранстве ты прекрасна, сейчас ты просто неотразима.

— Отразима. Я смотрелась в зеркало… проверяла, — ответила она.

Открытые плечи, голая спина, пышная кисейная юбка цвета чистого тела в пол. Узор чёрного блеска, подчёркивающий талию. Голые, без единого украшения, руки и пальцы, робкие серёжки, убранные в пучок волосы.

Она улыбалась розовыми губами. Он был одет стильно, хоть и строго. Повод для встречи — совместный поход на светское мероприятие, куда его пригласили, а ему идти совсем не хотелось. Он признался ей, что разбит, что удручен, что ничто его не радует. А она ответила, что радоваться пока и не обязательно: «Мы можем просто сходить».

— Мне понравилось это твоё «просто», — сказал он. Он подвинул её стул, помог сесть за стол. Затем сел сам. — И нравится, как ты принимаешь мои ухаживания.

— Мне это легко.

— Если устанешь, дай знать — мы уйдём.

— Нет, мы досидим до конца. Пришли, значит, нам здесь место.