Спроектируй будущее

Думаю, по правилам этикета, стоит для начала представиться. Меня зовут Айтмаганбетова Найля Темиргалиевна. Я родилась в городе Жезказган, Карагандинской области. Я была долгожданным, единственным и любимым ребенком. Родители воспитывали меня строго, но и баловали, не скрою. Однако, они развелись, когда мне было четыре года и мы с мамой вернулись на ее родину в Восточный Казахстан, город Шемонаиху. Мое детство прошло именно здесь. Это богатый край, где много зелени благодаря плодородному чернозему. Здесь буквально можно обронить семечку и вырастет подсолнух. Для меня это место навсегда останется родным и близким сердцу. Степи и луга, сменяющиеся горными утесами и глубокими ущельями, утопающими в тайге, навечно врезались в детскую память и запечатлелись в счастливых образах отрочества.

Возможно, счастливыми эти годы стали для меня еще и потому, что родители сумели сохранить дружеские отношения – связь с папой мы никогда не обрывали. Я ездила к нему на каникулы, и он приезжал к нам.

Училась я прилежно, при этом со мной никто не занимался. Мама была занята работой, обеспечением семьи, поэтому я всегда была предоставлена сама себе с утра до вечера. Именно поэтому я рано поняла, что такое самостоятельность и ответственность. Каждый день я сама пришивала к школьному платью чистенькие, выглаженные манжеты белого цвета. Одна ходила в школу пешком, сама возвращалась, делала уроки. И только потом позволяла себе выйти на улицу, прогуляться и встретиться с подружками.

Отличницей я была до 8 класса. Мне нравилось учиться, впитывать новые знания. Я всегда была лидером в классе. По традициям предмета «Военная подготовка» во всех классах командирами выбирали мальчиков. В нашем же классе командиром стала я. И, ко всеобщему удивлению, нам удалось выиграть конкурс строевой подготовки! Мы четко маршировали с игрушечным оружием в руках – я впереди колонны, за мной весь класс. Мы работали как единая команда. Впрочем, на тот момент я не ощущала себя лидером в современном понимании этого слова. Мне казалось это само собой разумеющимся. То, что я чем-то отличаюсь от остальных, я поняла только в институте.

Ну вот вы и узнали меня чуточку лучше, и теперь можно начать настоящий, детальный рассказ истории моей жизни. Приятного прочтения!

Глава 1

Назад в прошлое

В нашей семье был средний достаток. Работали все. Хотя тогда и было много безработицы, но у моей бабушки и мамы была постоянная работа. Папа же больше работал инженером, но часто менял организации. Да и мама кем только не работала. Смены работы случались из-за частых переездов. Она трудилась в ОТК (отделе технического контроля), кассиром в банке, кладовщицей на заводе. За всю ее жизнь она освоила очень много профессий.

Мама с папой меня, конечно, баловали, но только в маленьком возрасте. Где-то до трех-четырех лет. Папа носил на плечах. Он вообще разрешал мне все, что я хотела. Я была любимым ребенком.

Моя мама из многодетной семьи. Если посчитать всех вместе – 10 человек. Но, к сожалению, только две трети дружны меж собой и ведут себя как настоящая семья. Остальные – будто чужие люди.

Я часто сетовала, что у меня нет сестер и братьев, казалось, что мне будет легче, если рядом будет кто-то помимо родителей. Кто-то, с кем можно обсудить свои переживания. Ведь мама могла мне сказать что-то резкое, а я еще долго в одиночку осмысливала ее слова. Но сегодня я все понимаю: у нее была очень сложная и тяжелая судьба. Был печальный опыт разрозненности в большой семье, она не хотела, чтобы я, возможно, пережила подобное.

Папа умер давно, он перенес четыре инфаркта. Он уже практически не работал. Сил хватало на месяц-два, потом приходилось оставлять работу.

Папа был умный и очень талантливый человек, единственная его беда – талантом этим он не воспользовался. Может быть, его завышенная самооценка сыграла с ним злую шутку.

Я всегда знала, что «пошла в папу». Работящая, веселая, открытая. Наша внешность, черты лица очень похож. У мамы улыбающееся лицо, а у меня нет, я такой родилась.

Папа меня любил, я это точно знаю. Он мог быть строг в разговорах или словах, но его любовь и защиту я чувствовала всегда. Единственное ласковое слово, которым меня называл папа – «Коська-Боська». Это было самое ласковое слово для меня.

Когда мои родители развелись, мне было 4 года. Мне ничего не объясняли. Я понимала: что-то происходит; но не осознавала, чем это может обернуться. В памяти иногда всплывают картинки, как разрозненные кадры: я замечаю, что родители не ладят друг с другом, обижаются и подолгу не разговаривают. Вскоре все пришло к логическому завершению: в конце концов, мы разъехались. Так я и оказалась в Восточно-Казахстанской области.

Я не чувствовала себя брошенной, как это бывает во многих семьях, где развелись родители. Нет, я просто понимала – все поменялось и никогда не станет как прежде. Изменилось мое окружение, место жительства, даже детский сад. Возможно, будучи ребенком и до конца не понимая, почему папа приезжал и уезжал, почему теперь у меня нет моей комнаты, кроватки и любимых игрушек, я все равно полностью доверяла взрослым: раз все это происходит, значит, так надо.

Маме нужно было зарабатывать, а я оставалась наедине с собой. Мы жили в небольшом городке, где все друг друга знают. Можно сказать, что это был даже не город, а поселок городского типа, где было спокойно и безопасно. Поэтому я пешком ходила в садик. Мама всего раз показала мне дорогу, а я все запомнила.

Эти 15–20 минут дороги из дома в детский сад и обратно были для меня как исследовательские путешествия. Я шла по улочкам с небольшими, словно в деревне, одноэтажными домиками. Если это была осень, то из каждой трубы поднимался в небо дымок. Асфальта там не было, были лишь протоптанные за годы тропинки.

В нашем поселке протекали две реки: Уба и горная речка, больше похожая на небольшой ручей. Мой садик стоял как раз возле этой речки. Я помню, как в ней журчала вода, помню кроны больших деревьев. Тогда мне казалось, что городок будто утопает в зелени. Все это было очень интересно для маленького ребенка. Скорее всего, именно любознательность уберегла меня от стресса из-за смены места жительства. Я наблюдала за окружающим миром, за бабочками, мошками. Это было время перемен в моей жизни. Когда попадаешь в новый город, не знаешь улиц, не знаешь куда идти и тебе хочется все разузнать самостоятельно. Страшно, но интересно.

Когда меня определили в детский сад, я замкнулась. Как сейчас помню: средняя возрастная группа, и я, несогласная с таким произволом, маленькая девочка, которая во что бы то ни стало хочет быть в старшей группе. Все дети вокруг казались маленькими, а себя я ощущала уже большой и взрослой. Поэтому, пока остальные дети играли, бегая во дворе, я целый день гордо сидела на стульчике.

Может быть, это был своеобразный «синдром новичка», меня не особо принимали в первое время, хотя я была послушная и ни с кем не ругалась.

Но было одно, за что меня ругали – отказ от еды. Для меня было удивительно, как другие дети это едят. Все дети за столом с радостью уплетали гороховый суп или суп с фрикадельками, а я не могла себя заставить проглотить хотя бы одну ложку. В моем понимании это была еда, которую люди не едят. Сейчас я, конечно, прекрасно отношусь к этим блюдам, но на тот момент мне все это казалось совершенно несъедобным. Я сейчас вспоминаю ощущение, как я очень скованно сидела на стульчике, как будто лом проглотила. Боялась шелохнуться, чтобы никто не заметил нетронутую тарелку с супом.

Мне было неловко из-за того, что ко мне постоянно подходят и что-то спрашивают: «Все хорошо?», «Ты поела?», «Почему не играешь со всеми?»

Я любила только время занятий. Мы сидели и закрашивали цветными карандашами прямоугольники. Тогда меня никто не беспокоил. Но вот с совместными играми у меня как-то не складывалось. В свободное время, когда нам разрешали поиграть, я молча брала стульчик, ставила его к стене и ждала, когда все закончится. Не понимая их легкомысленности и дурачеств, я смотрела на них, как зверь на зверенышей: бегают, кричат, а мне искренне не понятно, зачем это все. Дождавшись окончания, я выходила из детского сада и шла пешком домой, опять одна, потому что мама постоянно работала.

Одно из самых ярких воспоминаний детства – это, можно сказать, жуткий случай, произошедший со мной и моей подругой. Ни для кого не секрет, что в Восточно-Казахстанской области очень снежная, но, вместе с тем, сказочно красивая зима. За три месяца выпадает много снега, метели наметают огромные сугробы. Открываешь дверь, а перед тобой целый океан белоснежных холмов. Вместе с подругой, такой же первоклассницей, как и я, мы играли во дворе и строили свой снежный домик. Делалось это так: внутри сугроба вырывалась яма или тоннель, а снег, разрытый маленькими лопатками, забрасывался поверх сугроба. В один из самых обычных вечеров мы пошли, якобы убирать в избушке. Я пролезла внутрь, чтобы убрать наметенный снег наружу, а подруга осталась на улице закидывать его на «крышу» домика. В какой-то момент, снежная кровля обрушилась прямо на меня.

Я очутилась под снегом и что-то кричала в надежде, что сейчас меня быстро откопают. Надо мной было около полутора метров снега, но я надеялась, что подруга что-то предпринимает, хотя бы откапывает снег. И тут, это произошло: в какие-то доли секунды, я ощутила, что практически не могу дышать – у меня закончился кислород. Не получалось даже крикнуть, снег практически сдавливал меня. К тому же мы были детьми и подруга, не зная, что делать, взобралась на сугроб так, что меня сдавило еще сильнее.

Сознание начинало затуманиваться, и я почувствовала, что вот-вот умру. Может быть, от испуга, а может быть, кто-то свыше помог мне, но, «собрав волю в кулак», я встала из сугроба вместе с подружкой, которая фактически сидела на нем. Я честно не представляю, откуда у восьмилетней девочки появилась эта сумасшедшая мощь, способная поднять такую толщу снега. Самое интересное, что мы с ней, в силу возраста, даже не поняли, насколько опасная ситуация только что произошла. Нам просто было очень жаль разрушенную «хижину».

Я ничего не рассказала маме, хотя она заметила, как я сильно раскраснелась, и, конечно же, спросила, что случилось. Я не нашла ничего лучше, чем сказать, что мы просто обтирались снегом. Только сейчас, с высоты своего возраста, я понимаю: это было мое второе рождение. Я осознала, что пришла в этот мир не затем, чтобы так трагически и глупо покинуть его, а для того, чтобы что-то оставить после себя. Трудиться, искать, познавать, открывать, расширять, масштабировать и развиваться.

Глава 2

Я такая с детства?

В младших классах школы я не могла похвастаться большой общительностью с одноклассниками. Уже с первого класса я была очень серьезным ребенком. Мои сверстники все так же бегали, кидали друг в друга бумажными самолетиками, разговаривали и играли, а я приходила в класс, отсиживала уроки и уходила. Не знаю, но, может быть, именно за это меня выбрали командиром в классе: за не по годам взрослый подход к учебе, за мою недетскую ответственность.

Тогда, будучи маленькой девочкой, я уже понимала, чувствовала энергетически, что сейчас для меня наступает некий переломный момент. Может, это как-то повлияло на весь период учебы в начальной школе, на мою зажатость и скованность.

Только к шестому классу, уже после переезда в Алматы, я немного освоилась и научилась налаживать общение. Первые четыре класса я закончила еще в Шемонаихе, а в пятый перешла уже в алматинскую школу, и, как ни парадоксально, мне там дико понравилось.

Только представьте, что ощущает ребенок, приехавший из маленького городка в большой мегаполис. Зеленый-зеленый город, с толпами самых разных людей на улицах. В школе много других девочек. Я сразу подружились с Ирой Пономаревой. Из всех наших одноклассников, только мы дружим и по сегодняшний день. Мы были две отличницы на весь класс. Всегда сидели за одной партой: я была на первом варианте, а она на втором. Я казашка, она русская. Мы очень сдружились.

С того периода я начала общаться. Я раскрылась и перестала противопоставлять себя обществу, скорее всего, на это повлиял большой город и его правила.

Учеба в Алматы в пятом и шестом классах далась мне гораздо легче. Тогда я уже активно участвовала в жизни школы: занималась баскетболом, хореографией, велоспортом. Четырнадцать букв моей девичьей фамилии – Айтмаганбетова – не помещались ни в одну графу списка составов команд. Зато свою фамилию я всегда видела издалека, она была самой первой и самой длинной. Тренер по баскетболу, Аскер Шукурович, ставил меня на забивание трехочковых. Эта позиция и не в защите, и не в нападении. Просто необходимо оказываться в нужное время в нужном месте, открываться, принимать пас и попадать в кольцо из-за трехочковой линии.

Тренер не хотел меня отпускать: «такого спортсмена я не отдам». Но когда я училась в седьмом классе, мы были вынуждены переехать в другой район Алматы – Орбиту, и, соответственно, мне все-таки пришлось оставить баскетбол и перевестись в другую школу.

Там я начала кататься на велосипеде. До сих пор мои мышцы помнят те сотни километров, которые я наездила по тогда еще столице. После городов Жезказган и Шемонаиха для меня это был самый большой, самый динамичный мегаполис. Все знают, что Алма-Ата, теперь уже Алматы – это город яблок, здесь каждый уголок, каждый район интересен, по-своему увлекателен. Я обожала проезжать эти места на велосипеде, каждый раз открывая для себя что-то новое.

Кроме физкультуры я занималась в музыкальной школе по классу аккордеона. Мне хотелось учиться игре на фортепиано, но набор группы был уже закрыт, и мне посоветовали выбрать что-то другое, так как слух у меня имелся.

Я остановилась на аккордеоне: его правая сторона визуально напоминала мне фортепиано. В музыкальной школе мы изучали сольфеджио, нотную грамоту, выступали на внутренних и внешних отчетных концертах. Одним словом, мне очень нравилось учиться, но еще интереснее, было слушать моего первого учителя. Она была поистине педагогом от Бога.

Еще я очень любила рисовать. Я была самоучкой, художественную школу не посещала, но любила срисовывать картины. Раньше типография не была развита, как сейчас – принтер в каждом доме. Поэтому перед праздниками, такими как 23 Февраля и 8 Марта, чтобы не тратиться на покупку открыток в магазине, мне поручали их нарисовать. Я срисовывала уже готовые открытки, но непременно вносила что-то свое. Получался своеобразный handmade. К открытке мы прибавляли какой-нибудь маленький подарок-сувенир.

Помимо этого, мне поручали рисовать стенгазеты к Новому году, ко Дню учителя, к Первому сентября. Мне было это интересно. Я покупала гуашь, акварельные краски, ватман, разбивала елочные игрушки для того, чтобы украсить свои изделия блестками. В то время с такими вещами было трудно. Это сейчас в отделах канцтоваров их великое множество и можно красиво оформить любую стенгазету, любую открытку, смастерить что-то своими руками, когда уже есть готовые наборы для работы. А нам такие элементы декора приходилось вырезать из фольги, из цветной бумаги и картона. В ход шли и елочные игрушки. Я обматывала уже разбитую шишку или шарик в несколько слоев ткани, молоточком аккуратно измельчала стекло, и приклеивала осколки к нужной поверхности.

Также моим хобби было делать одежду бумажным куклам. Наверно, в то время, это тоже было трендом. Денег на настоящих кукол у мамы не было, поэтому я увлекалась бумажными. Сама рисовала кукол, разрабатывала дизайн одежды для них, вырезала из бумаги и клеила. Таким образом, творчество всегда присутствовало в моей жизни.

Когда я училась в восьмом классе, мне предложили заработок, чтобы я работала – мыла полы. Кто из нас не был подростком с букетом комплексов и неуверенностью в себе? Конечно, такая работа казалась мне зазорной. Было стыдно, но я понимала, что денег не хватает, и нужно помогать маме. Если быть честной: я элементарно хотела позволить себе купить обычную кофточку или какие-то, на тот момент, очень модные ботинки.

Поэтому день мой выглядел так: в 8:00 у меня начинались уроки, до часу дня я была в школе, а после бежала домой, наспех обедала и к четырем часам уже ехала мыть полы. Там, где я мыла полы, работали очень значимые люди на высоких должностях. Тогда я смотрела на их столы, вытирала с них пыль. Они казались мне невообразимо огромными. Теперь я знаю, что место, в котором я работала, было обыкновенной государственной организацией, но тогда мне казалось это пределом успешной жизни. Моя пол под стульями в конференц-залах, я, нет-нет, поглядывала на все эти рабочие места, и мне дико хотелось побыстрее повзрослеть и занять одно из них. В своих самых смелых фантазиях я представляла, как, возможно, окажусь на месте этих высокопоставленных людей.