- -
- 100%
- +
Союль щёлкнул ножницами с тихой злостью.
– Кому-то нужно этим заниматься. Мы рискуем во благо других – разве это не благородно?
– Не путай благородство с глупостью. Мужчина, который стоял перед нами в очереди, был абсолютно здоров. Убили невиновного.
– Не может быть. На постах стоят опытные люди. Они могут распознать зараженного с полу взгляда.
– Если это так, то почему ты ещё сомневаешься во мне? Я прошла проверку.
– Потому что… – Союль замешкался. – Иногда постовые могут уставать и упускать из виду маловыраженные симптомы.
– Так же как и ошибиться из-за усталости. Сегодня мужчина умер по ошибке одного из таких постовых. Можешь мне не верить,– Аурин попыталась подобрать слова. – Но я чувствую, когда рядом находится тот, в ком начали проявляться изменения. Если гены видоизменяются, то биополе человека так же меняется. Достаточно подойти ближе и всё становится понятно.
– Это потому что ты сама являешься… А кем ты кстати являешься, если не человек?
– Отец называл нас детьми Адониса, правда звучит это странно, – усмехнулась Аурин и покачала головой. – В месте откуда я пришла, нас называют просто гибридами. Хотя, одно время, когда вирус только начинал развиваться, многие любили давать нам самые разные названия. «Монстры» – самое любимое у людей, которые хотят нагнать на всех ужас. Но разве я похожа на монстра?
Союль остановился. Ножницы в руках показались ему слишком тяжёлыми, когда он смотрел в глаза девушки через зеркало. Подобный взгляд он замечал раньше у своей матери, которая пережила много ужасов прежде чем попасть на Ковчег. Она многое не рассказывала ему о тех годах, но он догадывался, что больной женщине с ребёнком на руках было почти невозможно получить защиту в разгар эпидемии.
– Дело не в том, что я считаю тебя монстром, это не так. Просто не хочу подвергать опасности других жителей, – опомнился он, когда пауза затянулась. – Мне трудно поверить людям на слово в месте, где все друг другу лгут. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, будь это человек или же гибрид, не хочу чтобы и ты оказалась в опасности по моей ошибке.
Аурин точно не знала, что он имел ввиду, но могла догадаться. Она впервые одарила его тёплой улыбкой, не несущей в себе насмешки.
– Ты мне нравишься больше, чем другие солдаты. Наверное потому что тебе ещё не успели промыть мозги «праведными» речами. Мы можем стать союзниками и помогать друг другу, – она провела рукой по волосам. Они едва доходили до мочек ушей. На макушке густота была больше и несколько неровных прядей падали на лоб.
– Помогать?
– Твоя мама больна, а я могу помочь сделать её жизнь лучше.
– Здешняя медицина не может ей помочь, а ты сможешь?
Аурин прищелкнула недовольно языком. Ей явно не нравилось, когда в её способностях кто-то сомневался.
– Я делаю всё возможное, а ты взамен помогаешь найти моего отца. Так же о моем нахождении здесь никто не должен знать. Ты можешь позволить мне остаться у себя в комнате на несколько дней, пока я не найду нужную информацию, это ведь тебе посильно?
– Ты выбрала не того человека, от меня здесь мало что зависит.
– И всё же.
Союль метался в сомнениях, расхаживая по комнате туда-сюда. Он не мог отделаться от мысли, что Аурин нужно показать учёным ради общего блага. Но в то же время его грызла совесть перед ней самой. Мог ли он поступить так с ней, зная, что она вряд ли сможет выжить в лабораториях?
– Прости, но я не могу оставлять тебя одну в своей комнате. Я должен приглядывать за тобой, дабы убедиться, что ты не пришла сюда с плохими намерениями.
Аурин проподняла бровь, устало закатывая глаза. Удивительно как она одной мимикой показала, что обо всём этом думает на самом деле. Но тем не менее она не выглядела враждебно. Союль уже решил довериться ей ранее и не видел причин перечить себе сейчас. Она спасла его жизнь и жизнь полковника, рискуя своей безопасностью. Наверное поэтому он безропотно протянул ей руку, не сомневаясь в выборе, который он сделал не разумом, а сердцем.
– Сделаю всё возможное, чтобы помочь найти твоего отца.
Они пожали руки и неловко улыбнулись друг другу. Рядовой Аоки был готов стать первым человеком, ставшим другом для… Цветка.
Пусть он никогда ей не говорил этого, но у себя в голове всегда называл Аурин именно так. Всего лишь самый упрямый и беззащитный цветок, существующий на всём свете.
Глава 14: Цветок в аду
Союль был близок с жителями на третьем этаже, где проживали гражданские. Люди, работающие на благо остальных занимались самым разным трудом: механика, шитьё одежды, готовка еды, инженерное мастерство, аграрное дело и многое другое. Среди них имелись и такие мастера, которые изготавливали краски, книги, украшения и всякие мелочи, которые могут скрасить жизнь выжившим. Именно у одного такого мастера Союль смог добыть одну заветную коробочку, которую настоятельно просила Аурин.
– Держи свою краску. Вы девчонки даже в эпидемию будете думать о красоте, совсем не понимаете что…
– А ну тихо, рядовой, – оборвала парня Аурин, работая усердно кисточкой и тенями перед зеркалом. – Ты сам сказал, что мне придётся таскаться везде с тобой. Но даже после изменений я не выгляжу как солдат. Боевой раскрас это может исправить, и тогда я не выдам себя так быстро.
Мазок за мазком она наносила серые и коричневые оттенки на определённые точки лица. Союль не понимал странных действий и наблюдал со стороны, немного прищурившись. От этого казалось, что у него и вовсе нет глаз, а вместо них две маленьких щёлочки.
– Зачем под глаза мажешь, ты так всё портишь!
– Не говори под руку, – зашипела Аурин и пнула его раздражённо ногой. – Ювелирная работа идёт, тут главное не мешать.
– Не мешать создавать на лице синяки под глазами и грязь на щеках?
– О, всё таки тёмный оттенок взяла, да? Нужно выделить скулы, чтобы вытянуть лицо. Так я стану на вид старше. И ещё брови подрисовать пошире. И нос тоже увеличить, пожалуй…
Союль слушал монолог с печалью и досадой. Он уже пожалел о том, что смог найти косметику. Ведь теперь на его глазах прекрасная девушка всё меньше становилась похожа на нормального человека.
Когда она закончила приготовления и обернулась уже полностью переодетая в форму, пришлось несколько раз моргнуть, чтобы осознать: результат оказался очень хорош.
– Мы вообще знакомы?
– К сожалению, – Аурин улыбнулась. Она явно была довольна своей работой. – Из меня бы получился достойный парнишка, пусть и слегка больной на вид.
– Но как бы ты не меняла голос – это бессмысленно. Лучше не разговаривай, если не хочешь попасться. Я уже упомянал при других, что у тебя проблема с голосовыми связками, думаю проблем не возникнет, если и дальше придерживаться этого сценария.
Союль открыл дверь перед девушкой, и они покинули комнату. Они успевали к концу завтрака, который как оказался был отвратительным на вкус и вызывал рвотный позыв у чувствительного желудка Аурин. Она косилась из под кепки на окружающих её людей. На столах военных и гражданских еда отличалась.
– За заслуги и успехи поощряют вкусной едой и другими услугами на этаже увеселений. Любой, кто проявляет себя, зарабатывает право на лучшую жизнь.
– Тогда почему нам ничего не дали кроме каши?
– Я несу наказание за то что подверг полковника и нашу миссию опасности. Без разрешения пробрался в подразделение «Ибис». Мне не было дозволено без специальной подготовки выезжать в красную зону. В наказание были назначены дополнительные часы работ и сократили рацион еды на два месяца.
– А я? Я спасла жизнь полковника.
– Это не афишируется, и так даже лучше для тебя. Начнутся лишние расспросы, а нам огласка не нужна. Согласна?
Аурин насупилась и молча пододвинула всю свою порцию каши Союлю, которую он с удовольствием съел и взамен отдал ей весь свой напиток.
Уж лучше держаться на одной лимонной воде и хлебе, чем стать жертвой перловки.
После завтрака, Союль показал как обустроена база и помог сделать поддельный жетон, который имели все солдаты. Аурин удивлялась какие он имеет хорошие связи с населением. Теперь, согласно информации на жетоне Аурин звали мужским именем: Рин. А именно: Рин Кёрк.
– Что ещё за Кёрк?
– Что пришло первое в голову, то и сказал в отделе! Нормально же звучит, как у коренного Австралийца. У нас на базе уйма разных национальностей, ты скоро и сама это увидишь. Со всего мира собраны выжившие и среди них твоё имя точно затеряется, – заверил Союль. – Так же для общего удобства все выучили три основных языка: это русский, английский и китайский. Хорошо, если знаешь все, тогда проблем не возникнет. С самого детства, кто был рождён на базе, обучается им для коммуникабельности со всеми жителями.
– Я знаю пять языков, труда не составит пообщаться.
Парень резко остановился, удивлённо смерив её взглядом. Аурин врезалась в него, потирая саднящий от удара лоб.
– Ты точно не подосланный шпион? Я слышал слухи, что по всему миру расположено около трёх спасательных баз вроде нашей, но не думал, что они будут исподтишка пытаться выведывать информацию таким образом.
– Фильмов-боевиков пересмотрел что ли?
– Полковник Рейес всегда говорит, что нельзя недооценивать потенциальных врагов. Они могут скрывать свои намерения под маской безразличия.
– Ах, вон как… Раз так, то иди-ка ты сам делай инъекцию своей матери. Колющее давать в руки шпиону – не самое рациональное решение, солдат.
Союль тряхнул головой, сжимая шприц в её руке.
– Я не хотел тебя обидеть или разозлить.
– У гибридов чувства притуплены, поэтому по-настоящему обидеть или разозлить меня нужно постараться.
– Оу… – Союль о чем-то задумался и больше не произнёс ни слова, до тех пор пока они не пришли в нужный жилой блок. Дверь с писком открылась, как только они остановились напротив датчика слежения. Они вошли в просторную комнату, где пахло пряным. Двух ярусные кровати стояли вдоль стен, предназначенные для женщин и детей. Однако Аурин заметила присутствие мужчины. Наверняка здесь жила и женатая пара, которая следила за порядком. Союль тепло приветствовал всех, кого видел. Особенно улыбался женщинам, которые, как он рассказал позже, растили его будто родного сына.
– Поглядите-ка наш мальчик с задания вернулся! Рассказывай скорее как там всё на поверхности? Небо все такое же голубое?
– Даже светлее, с белыми пушистыми облаками, похожими на мыльную пену, – ответил восторженно Союль. Девочка рисовала картинки в потрепанном альбоме, из которого уже выпадали листочки. Услышав ответ, она принялась усерднее красить рисунок карандашами.
Со всех сторон раздавались приветливые голоса. Головы с верхних коек высовывались и люди облегчённо вздыхали.
– Как форма тебе идёт, ну загляденье…
– Не уж-то целый! А я говорил, не о чем переживать.
– Ну конечно, сам же и говорил, что он неуклюжий непоседа точно не сбережёт себя. Твои слова?
– Тебе показалось. Не говорил я такого!
Все радостно заголосили, заставляя парня смущаться всё больше и больше. Остановившись у одной из коек, Союль присел на матрац. Женщина с русыми волосами, собранными в пучок, не успела ещё встать с кровати, как сын её уже опередил.
– Мам, ты как?
– В порядке, в порядке. А ты? Сам попросился добровольцем в отряд, а мне и слова не сказал.
– Ты бы не отпустила.
Женщина выглядела изнуренной, но нашла в себе силы схватить сына за ухо и встряхнуть паршивца.
– Конечно не отпустила бы! Пока ждала новостей, думала умру. Ты точно цел? Ничего не случилось на поверхности?
– Ничего такого, – отмахнулся Союль, решив умолчать о том, что ему несколько раз смерть на пятки наступала, не успевал он и глазом моргнуть.
Он высвободился из маминой хватки и указал на Аурин, тихо стоящую в тени. Все находящиеся в комнате заинтересовано смотрели на рыжеволосого парня в кепке, но не могли понять с какой целью тот пришёл.
– Это Рин. Он смог помочь добыть лекарства для тебя, – подозвал он её рукой, и Аурин слегка поклонилась, присаживаясь на табурет рядом. Женщина удивлённо взглянула на шприц, завернутый в салфетку.
– Нашли лекарства? Я даже не знаю что и сказать. Как вам удалось?
– Рин сообразительный парень, но он почти не разговаривает из-за больных голосовых связок. Он будет иногда захаживать, проверять твоё состояние.
– Какой добрый юноша, спасибо тебе, – женщина погладила Аурин по плечу, когда та ввела ей лекарства и бережно обтерла лицо салфеткой.
Утром Аурин пришлось довавить в лекарства свою ДНК, пока Союль не видел. Женщине должно было в скором времени стать лучше. По крайней мере она не будет страдать от проблем работы органов и отёков конечностей.
– Приглядывай за своим другом, Юль. Следи чтобы хорошо питался, а то совсем худенький. Вас наверное изнуряют на тренировках, слышала программу обучения меняют.
Союль пожал плечами, ещё не в курсе новых новостей. Сегодняшнее собрание он благополучно проспал.
– Не думаю, что сильно всё изменится. В любом случае тебе не о чем переживать, ты же меня знаешь.
– Вот именно, я знаю тебя! Не надорвись на тренировках! Не смей больше сорока килограмм таскать, ясно тебе?! – кричала женщина ему в спину. Союль покидал комнату не сильно убедительно кивая головой на каждое её замечание. Аурин позабавила та женщина, поэтому, когда они оказались в пустом коридоре, не кривя душой сказала:
– Твоя мама очень милая. Лихорадка скоро пройдёт, и она поправится, но ей нужно правильно питаться. Есть лечебная диета, которой нужно придерживаться. Тогда потребность в инсулине будет мала и она не будет страдать.
–Ты знаешь нужные продукты? Я постараюсь найти их на четвёртом этаже.
– Составлю список сегодня.
Союль благодарно кивнул ей, щёлкнув по козырьку кепки.
– О тебе мне тоже поручили заботиться. Даже диким цветам нужен уход.
Аурин издала непонятный звук, похожий на кряхтение котёнка и вжала голову в плечи. Ей было не комфортно. Раньше за ней присматривал лишь отец и Акай, а сейчас непутевый солдат нарисовался.
– Мне достаточно воды, еда не в приоритете, – скромно сказала она, поднимаясь по спиральной лестнице. Глядя под ноги на решётчатые ступени, которые тихо позвякивали в такт шагов, она вспомнила о тех днях в больнице, когда без страха ставила эксперименты над собой. Сона и Акай помогали ей в этом, глядя с сомнением, а она как обезумевшая с интересом наблюдала за своими показателями. Именно тогда она выяснила, что может продержаться без еды больше обычного человека. Если есть вода, то может осилить чуть больше двух недель.
Как же отец был в ярости, когда она свалилась в обморок посреди больничного коридора… Он подумал, что сердце донора стало отвергать тело, поэтому поседел ещё больше в тот месяц. Он постоянно терпел то, как его дочурка играла на нервах.
Аурин пропустила часть разговора. Союль рассказывал о том, как устроены этажи на базе. Что все они уходдят вглубь землии и на последние уровни вход запрещён всем, кроме узкого круга выших званий. Также он пояснил несколько важных правил и законов, которых теперь и она должна придерживаться, чтобы не получать наказания.
– Вот и пришли, это наш зал тренировок. Здесь мы приводим себя в хорошую физическую форму, а в других залах находятся бассейн, тренажёрная, тир, и место для отработки ударов. Разумеется, тебе здесь быть не желательно, но ты теперь солдат, поэтому притаись где-нибудь в дальнем углу и делай вид, что усердно занимаешься. Главное не выделяться, потому что… – Союль резко умолк, когда они переступили порог тренировочного зала. Их остановил один из военных с коротким хвостиком на затылке, перегородив путь жилистой рукой. Она была оплетена татуировкой. Мышцы плеча были размером с голову Аурин и источали жар при близком расстоянии. Будто и правда пылали изнутри.
Он мог бы с легкостью прихлопнуть меня одним ударом – подумала Аурин, а вслух тихо произнесла:
– Мужик с хвостиком просто мощь.
– Это полковник Вояджер! – шикнул Союль, толкая ее в бок, чтобы молчала.
Мужчина приподнял изящно бровь, кажется услышав их.
– Опоздавшие, по новым правилам, время опоздания увеличивается в три раза. Отрабатывать будете на… – он взглянул на часы. – Час и пять минут больше, чем остальные.
– Новые правила? – Союль сглотнул, осматривая разминающихся солдат по всему залу. – Раньше были беговые круги за опоздание.
– Полковник Рейес был слишком мягок к вам. Пока он временно отсутствует, я буду следить за тем, чтобы дисциплинарная подготовка была на высшем уровне. Я ваш временный наставник – Кристофер Вояджер из подразделения Оцелот.
Мужчина оценивающе оглядел их хлипкие тела, качая головой, и указал пальцем себе за спину.
– Утяжелители на руки и ноги со стойки взяли, а затем вперёд и с песней побежали десять разминочных кругов.
Аурин едва не уронила челюсть. В её взгляде так и читалась отборная брань.
– Вы хотите мне что-то сказать? – поинтересовался Кристофер, наклоняясь ниже и заглядывая под козырёк кепки. Аурин напряглась, а Союль замотал головой, толкая локтем девушку.
– Никак нет, преступаем к заданию.
***
Никогда раньше ей не приходилось выдерживать подобные нагрузки. В детстве ей строго был назначен постельный режим, который она периодически нарушала, и как итог перенапряжения – спустя пару минут теряла сознание. Лишь после пересадки сердца ей дали разрешение на умеренные нагрузки в качестве поддержания физического здоровья.
Аурин всегда мечтала как все люди бегать по земле и дышать полной грудью, но как же жестоко обошлась с ней судьба. Бегала она сейчас далеко не за бабочками и не по парку с фонтанами. Пот катился ручьём по всему телу, когда они пробежали десять кругов. Союль подал ей полотенце с сожалеющим видом.
К чему мне твоя жалость, вытащи меня отсюда, идиот, пока я не умерла в этом аду!
Но смерть обещала быть медленной и мучительной.
Отработка бросков мешков с песком, упражнения на укрепление мышц, лазание по канатам и перекладинам, которые находились под самым потолком. Всё это служило адом для Аурин, которая не могла сделать и пяти отжиманий.
– Даже для новичка это плохо! Ты не солдат, а избалованная принцесска что ли? Шевелись давай! – крикнул ей за спиной полковник Вояджер.
– Ну приплыли… старик дремучий совсем ашалел! – рыкнула Аурин, собираясь бросить в него мешок с песком. Желательно в самодовольное лицо.
– Эй, говори тише! Ему не больше двадцати шести, будь тактичней. К тому же, поговаривают что он очень ранимый и за любые обиды заставляет пахать в тренировочном зале до того, пока на ногах стоять ровно не сможешь.
– Он у вас что, местный дурачок?
Аурин вопреки своему возмущению замолчала, когда Кристофер зыркнул на нее из другого конца зала, и принялась усерднее стараться над следующим адским упражнением, тренирующим выносливость по словам Союля.
Лёгкие, привыкшие к покою, теперь работали как обезумевшие. Когда Аурин устало перебирала руками, подтягиваясь на канате, Союль лез следом поддерживая её всеми силами. Если бы не его руки, на которые упиралась ногами девушка, то тут же упала бы с десяти метровой высоты. Чувства были притуплены, но страх упасть скребся где-то на подкорках разума.
– Рин, ещё немного, – шептал Союль, поглядывая вниз на отвернувшегося наставника. – Внизу маты, ты сможешь тут же на них спрыгнуть, тебе не обязательно лезть до самого конца перекладин. А Вояджеру скажем, что ты дошла до последней.
Она поджала сухие губы и напряжённо кивнула. Схватившись потными ладошками за потертую металлическую перекладину, она вобрала через нос удушливый воздух. В нос ударил запах железа. На вдохе она отпустила канат второй рукой, а на выдохе повисла в воздухе, покачиваясь словно маятник в воздухе.
Она смогла преодолеть не больше метра, как пальцы онемели и начали соскальзывать.
– Юль…
– Не бойся. Прыгай, если не можешь дальше. Не тряси ногами и не раскачивайся, просто сгруппируйся.
Но она не умела этого делать. Вместо сказанного, Аурин попыталась развернуться и вновь ухватиться за канат, но одна из рук не вовремя соскользнула. Союль выкрикнул её имя, не успев подхватить, и тело девушки полетело вниз. Она зажмурилась и тяжело упала на мат. Раздался хруст, а в глазах моментально потемнело.
Не успев почувствовать боль она потеряла сознание.
Наконец-то это закончилось. Долгожданный отдых.
Глава 15: Реабилитируемся
Акай был старшим в палате, поэтому чувствовал ответственность за остальных. Он следил за показателями Аурин после проведённой операции на сердце и развлекал Сону, когда ей было грустно. А грустно ей было всегда. Так в один из вечеров ему надоело развлекать малышку. Он ушёл в другую часть палаты, огородив ширмой себя и Аурин. Она начинала периодически шевелить кончиками пальцев и приходить в себя, но всего на пару секунд, поэтому он сидел напротив и ждал этого момента, чтобы позвать её. Сказать, что по показателям её новое сердце бьётся быстро и не сбавляет темпа как предыдущее. Что все наконец-то хорошо и она не умрёт.
С другого конца палаты, куда не достигал свет луны, из окна вновь раздался тихий голос:
– Ты спишь, Акай?
Сона это спрашивала пол часа назад. И как в прошлый раз он промолчал, не желая разговаривать.
– Я не красивая, да? Ты поэтому зовёшь меня Спанч Бобом, потому что я вся покрылась дырочками…
За эту глупую шутку он отхватит от Аурин позже, он был уверен в этом. Сона и правда напоминала губку: её кожа ещё больше покрылась волдырями и мелкими красными островками, напоминающими кратеры от крошечных метеоритов. Но дело было не в том, как она выглядела. Он не общался с ней потому что просто устал. Ему надоело проводить время с маленькой Соной и болтать днями на пролёт о лошадках и мечтах о пушистых котах. Понимая, что этого у них никогда не будет, что их мечты не сбудутся в такие времена – злило и раздражало каждый раз, когда малышка начинала об этом щебетать.
– Могу спрятаться под одеялом, хочешь? Если тебе страшно. Я не видела себя давно в зеркало, поэтому не знаю какая сейчас, – Сона не надолго утихла, хрипло потягивая из трубок катетеров увлажненный кислород. – А хочешь гулять? Ты постоянно упрашивал доктора отпустить вас с Аурин на улицу, а доктор Эсте тебе только пальцем грозил. Может пойдём сейчас, пока ночь? Пока темно меня будет не видно, и ты не испугаешься.
Акай закатил глаза и молча надел наушники, слушая все песни подряд, которые были у него на плеере.
Вероятно прошло несколько часов, небо начинало понемногу светлеть.
Аурин просыпалась медленно. Каждый раз когда она открывала глаза видела спящего Акая перед собой. В ушах противно пищало. Можно было предположить, что писк – это побочный эффект от переливания крови, но к этому звуку прибавился ещё один – динамичный гудок, похожий на сирену. Боковым зрением Аурин увидела красную вспышку, но за ширмой та была еле заметна, поэтому она не сразу обратила на неё внимание.
Когда сознание начало приходить в норму, Аурин всё отчетливей понимала, что происходит. Писк был не у неё в ушах, он звучал во всей палате и исходил от аппарата Соны.
Аурин замычала, дергая ногами, но Акай всё ещё спал. Она задела ширму ногой и та отъехала в сторону, открывая вид на её подругу в другом конце палаты. Уровень кислорода стремительно снижался, падая до красной отметки. Девочка не дышала и лежала на кровати, сливаясь со своей белоснежной сорочкой. Аппарат с показателями жизнедеятельности показывал в течении нескольких минут отсутствие пульса.
Тело ударило будто молнией. Так сработал адреналин или же вспышка боли в груди, где был наложен свежий шов. Аурин уронила капельницы и разбила ценный аппарат рядом со своей койкой. Она задела и коляску Акая, едва не упав на пол. От толчка он проснулся и тут же стянул рывком наушники.
– Рин, тебе же нельзя…
– Сона умирает! Она умирает, Акай! – Аурин не могла сдержать истерики и расплакалась, хватая подругу за плечи.
– Твой отец должен был прийти сюда, он повсюду носит планшет с показателями, – напуганный взгляд Акая метался по всей палате. Он начал без разбору жать экстренные кнопки на стене. – Почему он ещё не пришёл?
Аурин дрожащими руками провернула вентиль и надела кислородную маску на девочку, прежде чем с трудом залезть на койку и нависнуть над ней тенью.
– Сона! – крикнула она, и собственный голос отдался в голове. В висках неприятно заныло от поднявшегося гула.
Акай продолжал судорожно жать на кнопку вызова персонала, пока Аурин расстегивала сорочку Соны и искала верную точку, чтобы начать делать массаж сердца. Когда она сделала первых несколько нажатий собственная грудь заныла, а больничная сорочка окрасилась алыми пятнышками.
Швы расходились от перенапряжения.