Пока не увянет Центаурея

– Акай позови папу, – всхлипнула Аурин, останавливаясь. – Он должен быть у себя в кабинете, позови его!

Повторять дважды ему не пришлось. Он быстро добрался на коляске до двери палаты, толкая её изо всех сил. Не поверив, он вновь попытался, но дверь не поддалась.

– Заперто, – выдохнул Акай, начиная громко стучать кулаками.– Почему нас заперли? Откройте! Нужна помощь, слышите?! Позовите врача!

Палата всегда была открыта, закрывать на ключ было запрещено, так почему… Почему сейчас так вышло?

Аурин сводил с ума писк аппарата, и до боли стучащее в груди сердце. Она грубо стёрла с лица слезы, растерев глаза до красноты и вновь нависла над Соной. Она чувствовала злость и отчаяние, но эти чувства были где-то далеко, не приближаясь близко и не туманя разум. Будто давая ей время.

Сердечно легочная реанимация длилась больше восьми минут. Не прекращая под действием адреналина, Аурин придерживалась одного темпа и глубины нажатий до тех пор, пока на экране аппарата не появилась пульсовая волна.

Акай резко обернулся, когда Аурин с плачем упала на койку, не видя ничего из-за пелены в глазах. Он облегчённо вздохнул и приблизился к Соне, замечая как цвет её лица начал медленно приобретать прежний оттенок.

– Ты спасла её,– улыбнулся он, запуская руку в волосы. – Рин, ты такая молодец…

Аурин не смогла найти силы, чтобы улыбнуться. Она сжимала маленькую руку подруги под боком и смотрела бесцельно в потолок. Её заполнило спокойствие, и вскоре наступило полное опустошение. Она слышала, что говорил Акай, но была безразлична. Даже когда за прозрачной дверью показался отец и разблокировал замок. Даже когда он подбежал к ней, окрикивая и ослепляя фонариком глаза. Она никак не реагировала. Словно была под изолирующем куполом.

– Где вы были?! Сона была мертва столько времени… Рин всё это время пыталась спасти её, а где были вы?

На крики мальчика мужчина отреагировал спокойно. Он осмотрел Сону и, поставив в вену препарат, не стал задерживаться долго рядом с ней.

– Ребёнок не способен на протяжении десяти минут делать качественный массаж сердца, особенно после недавней операции, – тихо говорил он себе под нос. Его речь не была адресована никому из присутствующих, он лишь анализировал вслух свои доводы. Он внимательно осмотрел дочь, замечая как по рукам ползут стебли, скрываясь за рукавами сорочки. Мужчина расстегнул одежду, открывая вид на разорванные швы и пробившиеся через рану на груди цветы.

Акай, широко распахнув глаза, наблюдал за тем, как ярко синие васильки скрываются вновь внутри раны, пряча листья и длинные стебли. В последний момент, доктор схватил лепесток и осторожно оторвал от цветка. Аурин вздрогнула, но не издала и звука.

– Вытащите это из неё, – пролепетал с ужасом Акай. – Вытащите, сейчас же!

Мужчина молча и напряженно взял на руки Аурин и переложил на её кровать, подключая системы с капельницами. Прозрачные растворы понеслись по трубкам к девочке, заполняя вены.

–Вы должны вылечить её от вируса! – тело мальчика трясло, его голос срывался на крик, скрывая в себе весь ужас происходящего.

Виктор будто бы и не замечал Акая.

– И всё же Адонис стал её частью и помог спасти жизнь Соны. Стебли укрепили руки и не позволили быстро устать. Растения сработали как внутренний экзоскелет. Невероятно… не думал, что все получится.

Рана на груди начала затягиваться прямо на глазах. Наложение повторных швов не понадобилось. Мужчина упал в кресло у стены, шумно выдыхая. Он размеренно дышал, глядя на бледного Акая. Он не произнёс ни слова, будто ждал от него объяснений. Мальчик не выдержал ожидания и толкнул коляску ближе к нему.