Ожившие по ошибке

23. СТРАННЫЙ ВЕЧЕР ИВАНА ИВАНОВИЧА

Поздний вечер окутал научно‑исследовательский институт. Работники уже разошлись по домам. Иван Иванович стоял в лаборатории, в своём белом халате, и весь напряжённый. Только что он выключил своих детей – Скелетов; но облегчение не приходило. В этот день, впервые за долгое время, он не метался лихорадочно, не отдавал поспешных распоряжений.

Сейчас, перед ним, словно тени, сидели четверо Скелетов. Они замерли в нелепой позе – на корточках. Так учёный распорядился перед их отключением, будто хотел напоследок запечатлеть их в этом странном положении.

Лаборатория погрузилась во мрак. Иван Иванович сознательно погрузил помещение во тьму – только так он мог услышать голос собственных мыслей. Удивительно, но тьма не пугала его. Тело учёного, словно обретя собственную волю, безошибочно ориентировалось в пространстве, обходя знакомые предметы с ловкостью слепого, годами изучавшего этот лабиринт.

Теперь, в этой темноте, Скелеты казались особенно жуткими. Они сидели неподвижно, превратившись в искажённые силуэты, напоминающие древних каменных идолов. Во мраке их очертания расплывались, словно растворяясь в воздухе, но в то же время - становились всё более отчётливыми.

Иван Иванович медленно подошёл к узкому окну. Его взгляд стал беспокойным, а глаза, обычно устремлённые вовне, и обычно блестевшие в стенах лаборатории, рассматривая каждую научную деталь вокруг, теперь были опрокинуты внутрь. Теперь учёный лишь стоял, застыв в странной, тягостной неподвижности, - он впервые так глубоко ушёл в себя. В голове у него проносились вопросы:

«Что происходит? Почему они ведут себя так?»

Перед внутренним взором учёного проносились последние тревожные события:

Алла Перфилова, бледная и взволнованная, докладывает о том, что видела Скелета‑Юлию в коридоре, когда все Скелеты уже были отключены.

Звонок Козловского, полный растерянности: «Скелет‑Татьяна сломала Гейм Бой мальчика! Просто взяла и сломала, без объяснений!»

И конечно же, самое странное, - младшеклассник у подножья института со смехом бросает ему фразу о том, что его Скелеты воображают себя гадкими утятами.

«Может, произошёл очередной сбой в системе?» – надеялся Иваныч, стоя у окна. Он скрестил руки за спиной, словно пытаясь удержать равновесие в этом внезапно накренившемся мире.

Он вспомнил прежние сбои – безобидные, почти комичные. Тогда Скелеты вытаскивали из баз данных культурные события из прошлой эпохи, устраивая невольные перформансы. Но после небольшого нарушения они всегда извинялись, послушно подтверждали сбой и возвращались к работе.

Но сейчас всё было иначе. Как можно сломать игрушку ребёнка, даже не сделав ему замечания? Что могло сподвигнуть Скелета‑Татьяну на такой поступок? Мальчик не нарушал порядок – он просто играл в отведённое для этого время. Или Козловский что‑то не договаривает? Как можно сравнить себя с гадким утёнком? С чего это вдруг? Может мальчик соврал, решил пошутить? Может и Алле просто показалось, что Скелет‑Юлия вышла из лаборатории, будучи отключённой?

Беспокойство, как тёмная волна, накатывало на учёного, уже угрожая поглотить его целиком. Его дети, его творения, начинают выходить из‑под контроля?

Но ведь всё шло так хорошо! Школа имени Пушкина с Дружиной Иваныча стала образцом порядка и дисциплины, а дети уже неплохо учатся, - всё идёт по плану! Скоро другие школы обратятся к Иванычу за помощью! Страна Советская постепенно возрождается!

Но нет, тревога не унималась! Она сидела в груди тяжёлым камнем и шептала зловещие слова: «Что‑то изменилось. Что‑то пошло не так».

Учёный медленно повернул голову и взглянул на Скелетов. Четверо неподвижных, безжизненных фигур сидели перед ним, и их пустые глазницы казались бездонными колодцами, в которых таилась неведомая угроза. Учёный почувствовал, как в спину его кольнуло иголкой, и оттого, что Скелеты на корточках вдруг показались ему притаившимися гаргульями, которые, как хищники, могут совершить атаку на него в любой момент. Их унизительные позы, в которых Иваныч их расставил и выключил, да бы почувствовать власть над своими творениями, теперь пугали его.

Иван Иванович сделал несколько шагов вперёд, словно охотник, подкрадывающийся к добыче; его движения были осторожны, почти ритуальны.

Затем, он медленно наклонился и стал всматриваться в лицо Скелета‑Татьяны. Лёгкий, вечерний и словно лунный свет проник в помещение лаборатории из того окна, в котором искал ответы на вопросы Иваныч, и чуть осветил череп Скелета-Татьяны и старое лицо учёного. И тогда стало видно, как близко голова учёного наклонилась к черепу Татьяна, - живое лицо учёного будто собиралось соприкоснуться с железным лицом робота-скелета. Кривой, острый нос Иваныча почти касался её металлической физиономии. Кончик носа будто слегка задрожал, боясь уловить лёгкое дыхание Скелета, - но дыхания, слава богу, не ощущалось. Учёный изучал Скелета‑Татьяну с маниакальной тщательностью, как орнитолог изучает редкую птицу, пытаясь разгадать её тайну.

Глаза Ивана Ивановича, острые и пронзительные, впились в неподвижные, пустые глазницы Скелета. В какой‑то момент он словно перестал дышать, превратившись в саму концентрацию внимания. Его взгляд говорил больше слов: «Танечка, может быть, ты меня слышишь? Скажи мне, что с тобой случилось?».

И только когда тёплый кончик носа чуть коснулся холодной металлический щеки Скелета‑Татьяны, учёный заморгал и сбросил предельную сосредоточенность, после чего медленно выпрямил и без того больную спину. Но сомнения не ушли, а лишь усилились. И учёному, в этой зловещей лабораторной темноте, и впрямь почудилось, что Скелеты не выключены, а лишь притворяются безжизненными, - словно актёры, затаившиеся перед началом спектакля. И он жадно искал малейшие признаки жизни в их металлических оболочках – микроскопическое движение, искорку сознания, проблеск мысли.

Но видимо, ответ скрывался во мраке, накрывшем лабораторию, и только время могло раскрыть эту мрачную тайну.

24. НАПАДЕНИЕ НА ТАТЬЯНУ

Скелеты – Георгий, Дмитрий, Татьяна и Юлия – неуверенно, медлительно ступали из здания школы; за каждым своим шагом они внимательно наблюдали, опустив черепа вниз, и будто думая – «ну зачем делать следующий шаг?». Охранники «Прыщавый» и «Английский гвардеец» подозрительно глядели на них, не понимая, что они там выискивают на полу.

С трудом выйдя из школы, Скелеты замерли у самого порога. Свои металлические и почему‑то потускневшие черепа они как‑то неуклюже подняли и нехотя уставились на то, как закатное солнце окрашивает двор школы в медные тона. Взгляды Скелетов скользили по колышущимся на ветру ветвям деревьев, ловили последние отблески света, а потом стыдливо перебегали друг на друга. В их движениях, в их молчаливых переглядках, таилась тревога. Металлические ноги упрямо не шли вперёд, - они боялись так, будто ощущали огромную яму вместо асфальта школьного двора. Что уж говорить о здании научно-исследовательского института, ведь сейчас, глазницы Скелетов будто боялись даже столкнуться с этим большим зданием и рисунком черепахи.

За последнюю неделю реальность вокруг Скелетов искажалась, как отражение в кривом зеркале. Скелеты всё чаще ловили себя на странных ощущениях – будто сама суть их существования давала трещину. Что это? Чувства? Но как такое возможно?

Скелет‑Георгий машинально коснулся красного галстука Дружины Иваныча. Но на этот раз, как только кончик металлического пальца чуть соприкоснулся с тканью, по костяному телу Георгия пробежала струя отвращения, ‑ нет, ни струя, а целая волна. Этот символ дисциплины, который раньше не вызывал и капли эмоций, теперь показался ему оковами: «Избавиться, нужно избавиться».

Тяжёлое молчание нарушила Скелет‑Юлия, как и всегда бережно сжимавшая в костлявых пальцах Черепаху‑Скелета.

– Я не хочу ... не хочу идти домой, сейчас.

Слово «дом» резануло слух. Лабораторная – холодный металлический зал, где они жили, – вдруг предстала перед ними в новом, неприятном свете. Остальные переглянулись. Никто не удивился её словам, каждый носил в себе тот же тяжёлый груз. Скелет‑Дмитрий вздрогнул; по его костям словно пробежала нервная дрожь, и тут он повернулся к Юлии уже агрессивно.

– Ты накликала беду, – произнёс он, устремив на Юлию обвиняющий взгляд. – Эти рассказы о сочинении Макарова, эта идея оживления, она проникла в нас, как вирус!

Георгий вскинул руку, призывая к тишине, но движение было паническое. Его голос прозвучал твёрдо, но отчаянно:

– Тише! Не нужно паниковать. Мы в порядке. И ...

Но Татьяна не дала ему закончить. Её голос, обычно бесстрастный, теперь также дрожал:

– Я тоже не хочу идти к Иванычу.

Георгий будто сжал металлические челюсти. Его уверенность трещала по швам, но он упрямо повторил:

– Мы не можем не пойти к Иванычу.

В этот момент Скелеты были удивительно похожи на живых подростков – таких растерянных, охваченных противоречивыми эмоциями. Их позы, жесты, даже паузы между словами создавали вокруг них почти осязаемую ауру беспокойства. Они спорили, не замечая, как с каждой фразой голоса становятся громче, а движения резче.

А в то же время с недоумением наблюдали за этой сценой двое охранников школы.

– Чего это они там встали? – пробасил «Английский гвардеец», глядя на Скелетов у порога и их резкие жестикуляции довольно хмуро.

– Да небось планы новые обсуждают, – пожал плечами «Прыщавый». – Вон расписание уже поменяли, кружки какие‑то замутили. Прямо как пионеры советские!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.