Дорога что не ведёт назад. Книга первая Когда приходит сумрак
- -
- 100%
- +
Эрик положил мешочек с серебром под подушку.
Сел на край кровати.
И только тогда понял, как устал.
Пятнадцать дней дороги.
Пятнадцать дней одиночества.
Он закрыл глаза.
И почувствовал.
Сердца.
Слишком много.
Под ним – в зале.
За стеной – сосед.
На улице – десятки.
Тёплые. Ритмичные.
Город бился.
Внутри него.
Тьма едва заметно пошевелилась.
Не как голод.
Скорее как любопытство.
Сколько их…
Он резко открыл глаза.
Нет.
Он в городе.
Здесь нельзя.
Он заставил себя встать.
Лучше спуститься и поесть, чем сидеть одному с этими ощущениями.
Внизу было шумнее.
Он заказал простую похлёбку и кусок хлеба. Сел в углу, спиной к стене.
Слушать было проще, чем говорить.
Разговоры текли сами собой.
– …на север лучше не ходить…
– …говорят, снова пропали люди…
– …леса там нехорошие…
Эрик не вмешивался.
Но позже, когда рядом присел пожилой моряк, он аккуратно спросил:
– Скажите… вы бывали в Ламии?
Мужчина фыркнул.
– Ламия? Это далеко, парень. Западный континент. Через море – недели пути, если ветер хороший.
Эрик замер.
Через море.
Значит, дорога не заканчивается Карсонесом.
Она только начинается.
– А корабли туда ходят? – спокойно спросил он.
– Ходят. Но билет – не медяк стоит.
Моряк ухмыльнулся и вернулся к своей кружке.
Когда Эрик поднялся, чтобы вернуться наверх, он снова почувствовал это.
Взгляд.
Не прямой.
Косой.
Из дальнего угла зала.
Тот самый мужчина в тёмной одежде сидел у стены, кружка перед ним была почти полной.
Он не пил.
Он смотрел в сторону двери.
И когда Эрик прошёл мимо, их взгляды на мгновение пересеклись.
Просто запоминание.
Наверху шум стал глуше.
Но внутри стало громче.
Город был полон жизни.
И тьма это чувствовала.
Пока – тихо.
Пока – терпеливо.
На следующий день Эрик снова вышел к воротам.
Не к тем, через которые вошёл, а к внешней стороне стены, где под навесами сидели менялы и ростовщики. Он уже знал цены – за корабль до западного континента придётся заплатить немало. И если он собирался плыть в Ламию, серебра нужно было больше.
Серебро тратится незаметно.
Золото – слишком заметно.
Он не хотел больше ловить на себе те взгляды.
Он решил разменять ещё две золотые.
Меняла узнал его.
Прищурился.
На этот раз комиссия была выше.
– Три серебряных, – спокойно сказал старик.
Эрик кивнул.
Город уже начал учить его.
Он пересчитал монеты и убрал их во внутренний карман плаща.
И вышел обратно на улицу.
Шаги за спиной появились почти сразу.
Не слишком близко.
Не слишком явно.
Эрик почувствовал их, но не ускорился.
Он знал – если это те же люди, они не станут действовать на людной улице.
Он свернул.
Потом ещё раз.
Шум становился тише.
Каменные стены сужались.
Переулок оказался узким и глухим. Деревянные балки нависали сверху, небо едва проглядывало между крышами.
– Эй.
Голос был спокойным.
Эрик обернулся.
Тот самый мужчина в тёмной одежде.
И ещё двое позади.
Он понял.
Слишком поздно.
Удар пришёл быстро – в живот.
Воздух вышел из лёгких.
Второй – рукоятью ножа в висок.
Мир качнулся.
Он почувствовал, как рука шарит по его плащу.
Серебро звякнуло.
Кто-то выругался.
– Золото где?
Ответить он не смог.
Нож вошёл под рёбра.
Тепло разлилось по телу.
И всё потемнело.
Тишина.
Глухой, медленный стук.
Не улицы.
Не города.
Его собственного сердца.
Боль пришла позже.
Как огонь под кожей.
Как что-то, что не должно было происходить.
Тело не хотело умирать.
Рана жгла, тянула, будто внутри кто-то рвал плоть и сшивал её заново.
Он открыл глаза.
Небо над переулком было чёрным.
Ночь.
Он лежал один.
Кровь засохла на одежде.
Боль не исчезла.
Но рана… затянулась.
Медленно.
Уродливо.
Нечеловечески.
Он встал.
И понял.
Они живы.
Их сердца.
Он помнил их.
Ритм.
Сбой.
Страх.
Комната в трактире встретила его тишиной.
Он закрыл дверь.
Запер.
И только тогда позволил себе упасть на колени.
Унижение.
Гнев.
Беспомощность.
В груди что-то рвалось наружу.
– Нет…
Он пытался удержать.
Но боль от раны снова вспыхнула.
И вместе с ней – тьма.
Тело выгнуло.
Кости затрещали.
Кожа побледнела, вытянулась, стала гладкой.
Лицо исчезло.
Сердце замедлилось.
Но слух – обострился.
Город бился.
Сотни сердец.
Но три – знакомые.
Там.
Недалеко.
Страх.
Пьяный смех.
Металл.
Он не выйдет через дверь.
Он не дурак.
Окно.
Крыша.
Камень.
Он двигался быстрее, чем человек мог бы.
По черепице.
По балкам.
По теням.
Переулок.
Они делили добычу.
– Я же говорил, парень деревенский…
Один не договорил.
Сердце его сбилось.
Страх.
Он обернулся.
И увидел.
Без лица.
Белое.
Немыслимое.
Крик не успел родиться.
Он не наслаждался.
Он не медлил.
Это была охота.
Быстрая.
Холодная.
И когда всё закончилось – тишина стала глубже, чем прежде.
Он искал золото.
Не было.
Они несли его не здесь.
Или уже передали.
Он не знал.
Когда он вернулся, тело дрожало.
Обратная трансформация была медленнее.
Больнее.
Он лежал на полу комнаты, глядя в потолок.
Снова.
Он сделал это снова.
Не лес.
Не разбойники на дороге.
Город.
Люди.
Планы рассыпались.
Золото исчезло.
И если стража найдёт тела…
Он закрыл глаза.
Нужно уходить.
Как можно скорее.
Утро началось с шума.
Сначала – далёкий крик.
Потом – шаги по улице.
Потом – голоса, сливающиеся в беспокойный гул.
Эрик проснулся резко.
Сердце билось тяжело, но ровно. Тело снова было человеческим. Рана на боку осталась лишь тянущей болью – напоминанием.
Он сел на кровати.
Через окно доносились обрывки фраз:
– …в переулке нашли…
– …трое…
– …всё в крови…
– …зарезали, что ли…
– …да там мясо одно…
Двери внизу хлопали.
Трактирщик что-то громко обсуждал с постояльцами.
Эрик спустился.
В зале было непривычно шумно. Люди стояли группами, переговаривались, спорили.
– Я тебе говорю, это разборка, – уверенно сказал один из ремесленников. – Эти двое давно мутили что-то у ворот.
– Да не похоже на обычную поножовщину, – ответил другой. – Там такое… будто озверели.
– В городе всегда кто-то озверевает, – фыркнул моряк. – Серебро делили – не поделили.
Слова звучали буднично.
Жестоко.
Но по-человечески.
Никто не говорил о чудовищах.
Никто не шептал о нечисти.
Просто убийство.
Просто кровь.
Город переваривал это как привычное зло.
В переулке уже стояла стража.
Тела лежали под грубыми полотнищами.
Кровь ещё не до конца смыли с камня.
Людей оттесняли.
– Расходимся! – рявкнул один из стражников.
Морак стоял чуть в стороне.
Он не суетился.
Не поддавался общей нервозности.
Он смотрел на стены.
На крышу.
На узость прохода.
На расстояние между телами.
– Кто нашёл? – спокойно спросил он.
– Пекарь. Шёл за мукой.
Морак кивнул.
– Свидетели?
– Нет, господин.
Он опустился на корточки у одного из тел.
Молчал.
Долго.
Это не выглядело как обычная драка.
Но и говорить об ином было рано.
Пока – просто слишком быстрая расправа.
Слишком односторонняя.
Он поднялся.
– Проверьте, с кем они работали. И кто видел их вчера вечером.
Он не сказал «что это».
Но в его взгляде уже появилась настороженность.
Не паника.
Интерес.
В трактире шум постепенно стихал.
Эрик сидел молча.
Ложка в его руке дрожала едва заметно.
Город говорил о бойне.
О серебре.
О разборках.
И никто не знал, что он стоял там ночью.
Что он помнил их сердца.
Что он снова перешёл грань.
И теперь понимал только одно:
Здесь оставаться нельзя.
Порт шумел иначе, чем город.
Если улицы гудели человеческими голосами, то гавань жила ветром и канатами. Мачты скрипели, словно старые кости. Вода тяжело билась о сваи. Чайки кружили низко, крича резко и пронзительно.
Эрик шёл вдоль причалов, разглядывая суда.
Ему казалось – море даст ответ.
Но море ничего не обещало.
Он подошёл к группе матросов, разгружающих бочки.
– Корабли в Ламию идут? – спросил он.
Один из них засмеялся.
– В Ламию? Сейчас? Нет, парень.
Он прошёл дальше.
Наконец заметил старика, сидящего на перевёрнутом ящике. Тот чистил нож и время от времени поглядывал на воду, будто ждал кого-то.
– Скажите… в Ламию сейчас можно попасть? – спросил Эрик.
Старик поднял глаза.
Долго рассматривал его.
– Никак, – ответил он спокойно. – Сейчас из залива никто не выходит.
– Почему?
Старик сплюнул в воду.
– Месяц штормов начинается. Ледяное море просыпается.
Он посмотрел на серое небо.
– Ветер меняется. Волна тяжёлая. Кто полезет – обратно может не вернуться.
Эрик замолчал.
– Месяц? – тихо спросил он.
– Если не больше.
Старик снова сплюнул.
– Угораздило же меня здесь застрять…
Эрик нахмурился.
– Вы не местный?
– Нет, – старик усмехнулся. – С Лабэля приплыл. Южная рыба у нас – пальчики оближешь. Здесь такой не водится. Хотел выгодно продать, а заодно местного товара набрать.
Он махнул рукой в сторону складов.
– Да вот теперь жди. Сиди и смотри на воду.
Эрик слушал.
– Если тебе так надо в Ламию можешь попробавать через Канайру.
Старик был разговорчивым, но не глупым. Говорил прямо. Без попытки что-то скрыть.
– А по суше? – спросил Эрик после паузы. – До Канайры можно добраться?
Старик прищурился.
– По суше…
Он убрал нож и почесал щетинистый подбородок.
– Можно. Но дорога не короткая. Через земли Оскинеса. Сначала вдоль побережья, потом вглубь. Недели три, если не больше. И это если без задержек.
Он посмотрел на Эрика внимательнее.
Ветер с моря стал сильнее.
Волны бились о сваи.
Эрик почувствовал, как внутри снова шевельнулась тревога.
Месяц ждать нельзя.
Три недели по суше – тоже риск.
Но оставаться здесь…
Невозможно.
Он смотрел на серую воду.
И впервые понял, что мир не просто большой.
Он сложный.
Старик отведя взгляд,Несколько мгновений он смотрел на воду, будто взвешивал что-то внутри себя.
Потом вдруг хмыкнул.
– Знаешь… – протянул он, почесав подбородок. – Есть одна мысль.
Эрик перевёл на него взгляд.
– Какая?
Старик не спешил отвечать.
– Если выйдет, – сказал он наконец, – то, может, не только ты, но и я выберусь отсюда к Канайре.
Ветер трепал его седые волосы. Он говорил спокойно, но в глазах мелькнула деловая искра.
– Сначала надо кое-что узнать, – отрезал старик. – Не люблю строить планы на пустом месте.
Он поднялся с ящика, неторопливо выпрямился.
– Где живёшь?
Вопрос прозвучал буднично.
Эрик на мгновение замялся.
Но старик не выглядел опасным.
– В трактире у западной улицы. С кружкой и кораблём на вывеске.
Старик кивнул.
– Найду. В течение пары дней загляну. Или передам весточку.
Он прищурился.
– Ты ведь торопишься, так?
Эрик не ответил.
Но старик и так понял.
– Ну вот. Посмотрим, что можно сделать.
Он протянул руку.
– Зови меня Марик.
Эрик пожал её.
Ладонь была грубой, тёплой, настоящей.
– Эрик.
Марик усмехнулся.
– Не теряйся, парень. Может, ещё пригодишься.
Эрик ещё немного постоял у воды.
Море оставалось холодным и равнодушным.
Шторма начинались.
Корабли стояли на якоре.
И путь на запад снова отдалился.
Он развернулся и пошёл обратно в город.
На улицах всё было по-прежнему: шум, торговцы, крики. Но внутри у него было тише, чем утром.
План появился.
Хрупкий.
Непроверенный.
Но лучше, чем ничего.
Когда он вошёл в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, усталость накрыла его снова.
Шрам на боку напоминал о ночи.
Он подошёл к окну.
Город казался спокойным.
Но он знал – спокойствие здесь поверхностное.
И если он задержится слишком долго…
Что-то снова произойдёт.
Глава 4. Караван
Карсонес днём казался совсем другим.
Ночью он был тёмным, плотным, давящим.
Утром – шумным и почти беспечным.
Эрик вышел из трактира без цели. Просто идти. Просто смотреть.
Солнце отражалось в окнах каменных домов, море блестело между улицами, словно серебряная полоса. Торговцы уже расставили прилавки. Воздух был тёплым и солёным.
Город жил.
И в этот день он не требовал крови.
Это было странное ощущение.
Он шёл по рынку, медленно, позволяя себе задерживаться у прилавков. Ткани всех цветов – синие, багряные, золотистые. Медные браслеты. Ножи с гравировкой. Пряности, от которых щекотало в носу.
– С севера, да? – вдруг спросила торговка, протягивая ему кусок тёмной ткани.
Он замер.
– Почему вы так решили?
Женщина улыбнулась.
– По говору. И по глазам.
Он не знал, что ответить.
Она смотрела без страха.
Просто с интересом.
– Белые волосы у вас редкие, – добавила она. – Красиво смотрятся на солнце.
Эрик неловко кивнул и пошёл дальше.
Он не привык к таким словам.
В деревне на него смотрели иначе.
Здесь – иначе тоже. Но без враждебности.
На площади у фонтана собралась толпа.
Двое мужчин в лёгких доспехах отрабатывали бой на тренировочных мечах. Удары были быстрыми, точными. Сталь звенела глухо, шаги скользили по камню.
Эрик остановился.
Он смотрел не на толпу.
На движения.
Как один уходит в сторону.
Как второй разворачивает плечо.
Как меч не просто рубит, а ведёт линию.
Его рука невольно коснулась пояса.
Меч у него был.
Простой.
Дорожный.
Он умел держать его.
Но не так.
Может… когда-нибудь научиться?
Мысль мелькнула неожиданно.
Не ради боя.
Не ради убийства.
Ради умения.
Если он может учиться владеть мечом…
может, сможет лучше владеть и собой.
Один из бойцов получил удар и, смеясь, отступил. Толпа зааплодировала.
Среди зрителей стояли девушки – ярко одетые, с лентами в волосах. Несколько взглядов скользнули по Эрику.
Белые волосы привлекали внимание.
Но затем их глаза опустились ниже.
Потёртый плащ. Дорожные сапоги. Простой крестьянский крой рубахи.
Интерес угасал быстро.
Эрик это заметил.
И неожиданно почувствовал лёгкий укол.
Обиды.
Осознания.
Он выглядел как чужак.
Как деревенский парень, случайно попавший в город.
И впервые за долгое время ему захотелось выглядеть иначе.
Не богато.
Но достойно.
Он прошёл по рядам торговцев одеждой.
Ткани висели плотными складками – тёмно-синие, зелёные, серые. Кожаные жилеты, аккуратные плащи, перчатки без дыр, пояса с металлическими пряжками.
Он машинально нащупал мешочек с серебром.
Восемьдесят одна.
Минус еда.
Минус возможная дорога.
Он прикинул в уме.
Если дорога до Канайры по суше займёт три недели, серебро пригодится.
Но и выглядеть оборванцем в караване не хотелось.
Странно, – подумал он.
Ещё недавно ему было всё равно.
Теперь – нет.
Это ощущение появилось тихо.
Желание выглядеть хорошо.
Как человек, которому есть куда идти.
Он остановился у лавки с тёмно-синим плащом плотной ткани.
Торговец окинул его быстрым взглядом.
– Хорошая вещь. Не для поля.
Эрик провёл пальцами по ткани.
Она была крепкой.
Чистой.
Он представил себя в ней.
И понял – дело не в девушках.
Дело в том, что он устал быть тем, кто убегает.
Он хотел выглядеть тем, кто выбирает путь.
Тьма внутри была спокойна.
Она не возражала.
Будто тоже наблюдала.
Ждала.
Торговец снял плащ с крюка и развернул его перед Эриком.
Ткань была плотной, тёмно-синей, почти чёрной в тени. Без лишней вышивки. Без гербов. Простая, но аккуратная работа.
– Сколько? – спросил Эрик.
– Десять серебряных.
Слишком много.
Эрик не торопился отвечать.
– За такие деньги он должен держать и дождь, и ветер, и нож, – спокойно сказал он.
Торговец прищурился.
– Девять.
– Шесть.
– Восемь.
Эрик провёл рукой по ткани ещё раз.
– Семь.
Пауза.
Торговец вздохнул.
– Забирай.
Монеты тихо звякнули на прилавке.
Семь серебряных.
Оставалось семьдесят четыре.
Не катастрофа.
Но уже ощутимо.
Он снял старый плащ и надел новый.
Ткань легла иначе. Тяжелее. Увереннее.
Он не стал смотреться в отражение медной посуды.
Но по взгляду торговца понял – разница заметна.
– Теперь не крестьянин, – буркнул тот.
Эрик едва заметно усмехнулся.
Он купил ещё простую, но аккуратную рубаху за две серебряные. Ничего яркого. Ничего вызывающего.
Просто чистую линию.
Теперь у него оставалось семьдесят две серебряные.
Достаточно.
Пока.
На следующий день город казался ещё более открытым.
Эрик проснулся раньше обычного. Ночь прошла спокойно. Без снов. Без приступов.
Он спустился вниз, позавтракал простой кашей и вышел на улицу.
Сегодня он шёл медленнее.
Слушал.
Город говорил больше, чем казалось.
Слухи
У колодца спорили две женщины:
– Говорят, в северных лесах снова пропали люди.
– Да кто их считает, этих северных…
У лавки оружейника двое мужчин обсуждали караваны:
– Дорога на юг сейчас самая безопасная. Разбойников почти не осталось.
– Почти, – усмехнулся второй.
Эрик задержался у прилавка с ножами.
– На юг часто идут? – спросил он небрежно.
– Почти каждую неделю, – ответил оружейник. – В Канайру путь держат. Там деньги.
Это слово звучало в городе часто.
Деньги.
Торговля.
Выгода.
Карсонес жил этим.
Ближе к полудню он оказался у большого деревянного здания с вывеской в виде лютни.
Изнутри доносилась музыка.
Он поколебался – и вошёл.
Внутри было прохладно. На небольшой сцене мужчина с хрипловатым голосом пел балладу о войне на юге. Люди слушали, кто-то смеялся, кто-то пил.
Эрик сел у стены.
Музыка странно действовала на него.
Она заглушала шум сердец.
Собирала их в общий ритм.
На мгновение он просто слушал.
И чувствовал себя… частью толпы.
Позже он зашёл в небольшую игорную комнату при трактире на соседней улице. Не играть – смотреть. Кости стучали по столу, монеты переходили из рук в руки.
Он заметил, как легко люди рискуют.
Как легко теряют.
И подумал, что его собственный риск куда больше любой ставки.
Ближе к вечеру он прошёл по кварталу ремесленников. Там было тише. Пахло древесной стружкой и горячим железом.
Один старик у кузницы сказал:
– Главное – не задерживайся в Карсонесе без дела. Город любит тех, кто движется.
Эрик запомнил эту фразу.
Когда солнце стало опускаться к морю, он вернулся в свой трактир.
Зал был почти полон.
Он заказал ужин и сел за свой стол в углу.
Сегодня он чувствовал себя спокойнее, чем вчера.
Город не казался ловушкой.
Скорее перекрёстком.
Он почти убедил себя, что эти несколько дней – просто пауза.
Перед дорогой.
Дверь трактира открылась.
В зал вошёл Марик.
Он оглядел помещение, заметил Эрика и, не спеша, подошёл к его столу.
– Ну что, парень, – сказал он, садясь напротив. – Нашёл я способ.
Он положил на стол свёрнутый лист.
– Каменная Линия Оскинеса.
Эрик развернул бумагу.
Крытые повозки. Северные тягловые быки. Путь до Канайры.
– Караван отправляется через два дня, – продолжил Марик. – Места есть. Дорого, но честно. Если всё сложится – через три недели будем в Кайнайре.
Он посмотрел на Эрика внимательно.
– Вопрос только в том, готов ли ты ехать.
Шум трактира стал глуше.
Море за окном темнело.
И снова перед ним была дорога.
Эрик не сразу поднял взгляд от объявления.
– Сколько? – спросил он спокойно.
Марик откинулся на спинку стула.
– Для пассажира без груза – двадцать серебряных.
Эрик прикинул.
Семьдесят две у него оставалось.
Двадцать – ощутимо, но не смертельно.
– И это всё? – уточнил он.
Марик усмехнулся.
– Почти. Еда на время пути своя. Место – в средней повозке. Спать придётся тесно. Остановки – только на ночлег. Без лишних задержек.
– Охрана?
– Есть. Восемь человек. Хорошо вооружены. Караваны Оскинеса не ходят без защиты.
Эрик кивнул.
– А если нападение?
– Тогда защищаешься, как все, – спокойно ответил Марик. – Это не прогулка.
Пауза.
Шум в трактире жил своей жизнью – кто-то смеялся, кто-то спорил о цене на соль.
– И ещё, – добавил Марик тише. – Проверяют документы.
Эрик напрягся.
– Какие документы?
– Городские записи. Имя. Откуда. Чтобы знать, кого везут. Ничего особенного. Но беглецов и должников не берут.
Эрик выдержал паузу.
– У меня нет долгов.
Марик посмотрел на него внимательно, будто пытаясь понять больше, чем сказано.
– Тогда проблем не будет.
Он постучал пальцем по столу.
– Деньги вперёд. Завтра к полудню нужно внести плату, чтобы закрепить место. Иначе возьмут другого.
Эрик медленно кивнул.
– Я буду.
Марик поднялся.
– Хорошо. И ещё одно.
Он чуть наклонился.
– В караване любят порядок. Если есть что скрывать – лучше оставить это в городе.
Слова прозвучали спокойно.
Без обвинения.
Но весомо.
Марик выпрямился.
– Завтра увидимся.
Он ушёл, растворившись в шуме трактира.
Эрик остался сидеть.
Двадцать серебряных.
Три недели пути.
Проверка имени.
Охрана.
Он посмотрел на свои руки.
Если будет нападение…
Тьма внутри была тиха.
Но не спала.
И дорога снова звала.
Эрик поднялся к себе в комнату и долго сидел на кровати.
Двадцать серебряных.
Три недели пути.
Проверка имени его не пугала – он не солгал у ворот.
Пугало другое.
Дорога означала снова оставить место, где он почти начал чувствовать себя человеком.
Он встал.
Решение было принято ещё в порту.
Утром он отвёл своего коня на торговую площадь.
Животное было крепким, выносливым. Оно довезло его от деревни до Карсонеса без жалоб.
Он провёл ладонью по шее.
– Спасибо, – тихо сказал он.
Торговец осмотрел коня, проверил зубы, копыта.
– Двенадцать серебряных.
– Пятнадцать.
– Тринадцать.
Эрик кивнул.
Монеты перешли из рук в руки.
Он не обернулся, когда коня увели.
С деревней теперь его ничего не связывало.
Подготовка
Он купил плотный дорожный мешок, запас сухого мяса, твёрдый хлеб, флягу получше. Маленький набор для шитья. Немного лечебных трав.
Ещё две серебряные ушли на простой точильный камень.
Теперь у него оставалось:
72
– 20 за караван
13 за коня
– мелкие расходы
Около шестидесяти серебряных.
Достаточно.
Если не случится беды.
Караван собирался у южных ворот.
Шесть северных тягловых быков стояли в упряжи – огромные, широкоплечие, с густой тёмной шерстью. Их шеи были обвязаны тяжёлыми кожаными ремнями, соединёнными с общей балкой. Когда они переступали копытами, земля под ними едва заметно дрожала.
Позади тянулась цепь крытых повозок – укреплённых, сцеплённых железными кольцами.
Марик махнул Эрику рукой.
– Сюда. Поедем вместе.
Они забрались в одну из средних повозок. Внутри уже лежали аккуратно сложенные тюки – ткань, керамика, металлические инструменты, несколько ящиков с солью.
– А где твоя рыба? – спросил Эрик, усаживаясь.
Марик усмехнулся.
– Рыбу я уже продал. Почти всю в первый же день. Здесь за южную платят хорошо.