- -
- 100%
- +
Я оглянулся.
«Не напрягайся! — усмехнулся голос. — Я на расстоянии сотни метров от вас и звучу только в твоей черепной коробке. Остальные меня не слышат».
«А-а... Ну спасибо, что предупредил, — ответил я мысленно. — А то уж я чуть было не испугался...»
«Ты не ответил. Кто там тебя так обидел, что ты готов без промедления ринуться в смертный бой?» — перебил меня телепатический собеседник.
«Щукин сын — Евлампий!» — улыбнулся я собственным мыслям, делая вид, что внимательно разглядываю окружающую меня обстановку в цилиндрическом здании микро… спектро… какой-то там науки.
9
Длинный коридор, освещаемый со всех сторон невидимыми источниками света, привёл нас в небольшое продолговатое помещение, герметично изолированное от проникновения любых вредных молекул плотным спектральным излучением.
— Что это за северное сияние? — поинтересовался я у сопровождающей меня процессии.
— Северное сияние? — переспросил Евлампий, не понимая.
— Ну... эти лучи, — уточнил я, показав рукой на спектр.
— Это антимикробные кванты, — сухо пояснил профессор Щукин. Ему явно не нравилась моя неотёсанность.
Я вопросительно посмотрел на Алёнушкина. Профессор открыл рот для ответа, но его прелестная внучка его опередила.
— Даже самая ничтожная вредная бактерия не сможет проникнуть в этот приют абсолюта чистоты! — гордо ответила за своего деда Алёна.
«Какая же ты красивая, — подумал я, глядя на её милое личико. — Спасти человечество, конечно, здорово, но я бы предпочёл покорить твоё сердце!»
«Бесстыдник! — тут же загремел в моей голове голос потомка Колобка. — Ты же с ней знаком не больше часа!»
«Это любовь с первого взгляда, болван! — чуть не сказал я вслух. — Хотя что об этом может знать робот-Колобок!»
«Что?! — обиделся потомок. — Да я нашпигован такими знаниями, какими тебе и за сотни тысяч лет не обзавестись! И… если не перестанешь со мной пререкаться, я пожалуюсь на тебя профессору Алёнушкину!»
— Чему ты так загадочно улыбаешься? — отвлекла меня от мимолётных мыслей Алёна.
— Я? — переспросил я, опомнившись. — Наверное, это нервы. Не каждый день приходится жертвовать своими хромосомами во имя науки!
Уловив мою шутливую настроенность, Алёна тоже улыбнулась, и мне показалось, что я ей симпатичен.
Внезапно в центре помещения самопроизвольно (так мне показалось) образовался полупрозрачный шар диаметром примерно два метра. В лучах антимикробного спектра шар переливался разными красками и оттенками. Он был как будто подвешен между полом и потолком, но ни с одной стороны не было видно ничего, что могло бы его удерживать в висячем положении.
Я вспомнил, как подобным образом на лесной поляне чудо-голова материализовала дом и колодец, и предположил, что для появления разных предметов здесь тоже используются сигналы мысленных потоков.
Младший научный сотрудник Евлампий прошёл сквозь полупрозрачную стенку шара, легко пропустившую его внутрь, и шар загорелся изнутри нежным зелёным светом, как какой-нибудь волшебный ночник.
— Всё готово, — сообщил Евлампий, возвратившись обратно.
— Хорошо, — кивнул профессор Алёнушкин. — Приступим.
Рядом с шаром, невесть откуда, возникло небольшое, можно сказать, полужидкое табло, замерцавшее неизвестными мне символами и алгоритмами.
«Современный компьютер?» — подумал я.
«Что-то вроде того», — ответил мне голос потомка Колобка телепатически.
Следом за табло самообразовался прозрачный овальный предмет в виде большого подноса, повисшего в воздухе, на котором лежали какие-то блестящие пластины и что-то ещё, маленькое и круглое.
Профессор Щукин подошёл к полужидкому табло и, как индейский шаман, начал «колдовать» над ним, тихо шевеля губами и быстро двигая пальцами. «Иероглифы» заплясали на табло, словно дикари вокруг костра.
Алёна плавным движением руки притянула к себе «поднос», который подплыл к ней, будто послушная лодка по течению, и приготовилась ассистировать своему гениальному деду.
— Подойди поближе, мой мальчик, не бойся, — пригласил меня профессор Алёнушкин, мило улыбаясь. — Мы пользуемся этим прибором уже больше сотни лет и можем гарантировать, что он не причинит тебе совершенно никакого вреда.
— Эта штука не кусается! — попытался пошутить Евлампий.
Усмехнувшись, я подошёл к полупрозрачному шару и хотел уже войти в него, также сквозь стену, как это сделал минутой раньше младший научный сотрудник, но профессор Алёнушкин остановил меня.
— Подожди!.. Сначала Аля должна прикрепить к тебе вот эти замечательные пластины и установить остальные приборы.
Я послушно встал по стойке смирно.
— Раздевайся! — скомандовала восхитительная девушка.
Я снял рубашку, туфли, брюки и, оставшись в одних трусах, смущённо посмотрел на Алёну.
— Остальное снимать не нужно, — сказала она, улыбнувшись, и начала обвешивать меня, как новогоднюю ёлку, блестящими пластинами и прочим инвентарём.
Внутри своей головы я слышал, как потомок Колобка смеётся над моими мыслями.
Когда всё было готово, профессор Алёнушкин пригласил меня проследовать в полупрозрачный зелёный «плафон».
Прикоснувшись к шару, я понял, что его стенки состоят из такой молекулярной массы, которая очень напоминает густое желе. Проникнуть в него оказалось проще простого. В момент моего погружения в шар желеобразная оболочка расползлась в стороны, и я, очутившись внутри замкнутого пространства, ощутил невесомость.
«Я как эмбрион в оболочке, — подумалось мне. — И, как ни странно, чудо-голова молчит. Возможно, телепатические волны не могут проникнуть в этот шарик».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.