- -
- 100%
- +
По ходу дела ещё комментируют мокрое хозяйское белье. И не постельное.
Бесконечно делают лимонад, ещё и хозяек мило угощают. На семейной кухне потом обнаруживается полный бардак: разбросанные выжатые лимоны, рассыпанный сахар…
Грязной посуды – вагон.
Жуткая беспардонность, ещё и под соусом нежной заботы. Вот во все интимные подробности семейной жизни влезть и ещё и полагать, что это они делают доброе дело. Дикое возмущение, когда гости что-то в доме категорически испортили. Причём, самих этих гостей, не хозяйки. «Чего ей от нас надо? Мы же извинились!»
Выгнать никого невозможно.
Все хором отвечают:
–Расслабься, детка! Какая-то ты нервная)
Когда молодая красивая хозяйка все же пытается «гостей» этих прогнать, то дамочка, открывая ей дверь в «свою» комнату, грубо спрашивает:
– Чего надо?
А в ответ на слова:
– Я вас выгоняю, – отвечает:
– Извини, дорогуша. Мне некогда. Я должна ухаживать за своим мужем…
И захлопывает перед носом дверь.
Там на самом деле ещё более философский и страшный сюжет. Вот совсем страшный. О том, как любимый муж, в угоду своей славе и «творчеству», уверенно приносит в жертву и свой этот дом, и свою жену, и своего ребёнка. И поклонники этот дом осаждают, и превращают его в разрушенную крепость. И дом горит, и все погибают.
Остаётся только один этот самый муж, у которого опять – сгоревший дом, который нужно поднимать из руин, и опять – новая красивая молодая жена…
Типа, предыдущую он уже использовал.
Ну и там на самом деле в фильме все ужасно преувеличено. И много натяжек. Ну, таких допущений.
Потому что никакой писатель той чудовищной славы, которая в фильме все разрушает, не имеет. И процесс творчества какого угодно гениального автора выглядит не так, как типа он подвиг невероятный совершил и просто мистика.
И вообще вокруг этого якобы «творчества» столько пурги…
Хотя вообще-то, скажу как пишущий человек, что никаких таких больших жертв для этого дела не требуется. В особенности – со стороны окружающих. Любая книжка – это не культ. Это – просто работа. Вот сиди и пиши. Правь. Переписывай.
Может, чего и получится.
Ну никто же не падает в обморок и не объявляет новую религию от того, что кто-то там починил водопровод? (Тем более, что и намёка на содержание гениальной книжки в фильме нет).
О чем этот фильм (книжка)? Да ни о чем!
А вот судьба женщины в этой ситуации – она вообще-то правдивая. Потому что да, есть люди, для которых ты по определению: или ресурс, или еда. И от того, что у них такое личностное расстройство, жертве вообще-то не легче. Вот давайте теперь станем понимать каждого людоеда!
Но вообще-то я от фильма целиком даже и не в восторге: слишком густые краски. Хотя, наверное, иначе и не расскажешь.
Но я бесконечно готова смотреть первую часть. Когда все начинается с незваных гостей. Потому что актеры (Эд Харрис и Мишель Пфайфер) внесли в сюжет большую долю подлинности. Вот это нужно суметь. То есть, как бы фантастический сюжет в их исполнении превратился в совершеннейшую такую чуть ли не бытовую зарисовку. И жутко узнаваемую.
Просто такая современная иллюстрация к сказочке про лису и зайца. Или наглядное применение китайской военной стратагемы «превратить роль гостя в роль хозяина».
Другое дело, что как ты будешь защищаться? Когда все ведут себя как бы даже и мило? И любезно? И хотят помочь?
И когда и дом этот – не твой? И лет тебе – нисколько? И гости наглые? А главное, что твой муж и вообще не на твоей стороне.
Тут есть, от чего придти в отчаяние.
«Эйфория»
Вот же случаются в жизни потрясения.
Это даже и психологи рассказывают, насчёт собственного человека прошлого. Что время не проходит даром. Что появляется новая информация. В свете которой прошедшие события, даже и травматические, можно вполне себе отредактировать.
И вот я сижу теперь и редактирую. В свете новой полученной информации. Правда, в сторону ещё большего травматизма.
Итак, из чего мы исходим.
Сериал «Эйфория», с 2019 года по 2022, два сезона, будет третий, дорогое сердцу создание продюсера Сэма Левинсона, третий самый просматриваемый сериал в истории НВО. Основан на одноимённом израильском телесериале (фиг у нас посмотреть найдёшь).
Количество премий Эмми вообще неописуемо.
Ну и вот это – сериал для подростков. В свете чего нормальным людям следовало бы сразу же на него забить. И вообще не париться.
Нам этих диких идей и поступков и без того хватает, уже не знаешь, куда бежать.
В особенности родителям миллениалов в этом смысле страшно повезло. У нас дети не взрослеют! Им уже за 30, а подростковый возраст как у них начался в 12 лет, так до сих пор и не прекратился. И надежды особой нет.
Вот нормальные люди это все за 2-3 года все же преодолевают (скорее, переживают, то есть, выживают). Но вот нашему поколению удалось получить этот кошмар в пролонгированном виде: уже больше 20 лет – и все никак.
Родители из клинча не выходят. Дети, кажется, тоже.
И вот я голову буквально сломала, пытаясь понять, почему так. И тут я посмотрела сериал – и все поняла. Ну, не все. Но многое. Или кое-что.
То есть, дети наши оказались в этом смысле не оригинальны. Они все делали ровно так же, как и мы. В плане приёмов. Вот буквально копипаст.
То есть, речь даже не идёт о кризисе классической добродетели – мы ее сами благополучно преодолели. С младых ногтей. Родителям ничего никогда не рассказывали. Свою подлинную жизнь тщательно скрывали.
Ну, и они же не идиоты: рассказывать такое предкам?
Другое дело, что поколение наших детей получило в этом смысле крайне богатую и насыщенную жизнь.
Ну, то есть, в плане внутреннего содержания, она на самом деле страшно бедная и скучная. Ещё и куда беднее нашей.
Потому что у нас были там книжки, какие-то творческие амбиции, политические протесты, какие-то сразу после школы планы на карьеру – ну или хотя бы просто – на профессию.
Дикий разврат сводился к танцам на дискотеке, вину «Салют» и сомнительных удовольствий сексуальному опыту, пока мама на работе или родители там на даче. Все!
Ну вот такова была на тот момент социальная действительность.
То, что мы на таких условиях все же умудрялись напиваться, ругаться матом и превращаться в матерей-одиночек, это, я щитаю, нам просто сильно повезло.
Детям нашим повезло больше. Они уже сразу попали в мир, где можно все. Не только можно, но и нужно. И мало там напиться. Или взасос целоваться. Это все вообще для детсадовцев!
Наши дети в полном объёме, отправляясь, типа, в клуб на танцы или там – на день рождения к подружке, успевали и напиться, и накуриться, и нанюхаться, и таблеток наглотаться, и между делом – максимально опасный и незащищённый секс, скопированный ровно из порнографических роликов, и всех видов же эксперименты над собой, и я, вот правда! – даже ещё и не знаю, что. Мне не сообщали.
И при этом они у нас оставались умными и хорошими, прилично себя при родителях вели, учились на пятерки, страшно поднаторели в том, чтобы вешать старшим лапшу на уши.
Ну а мы, не имея опыта, и предположить-то не могли. Как дураки, всему верили. Жили в иллюзорном мире. И так у нас благополучно выросло целое поколение.
Причём, вне какой бы то ни было моральной революции или хотя бы интеллектуальной программы. Вот ровно этой поверхностной фигней вся их философия и ограничилась.
Типа, разврат и разложение (вот скажем прямо, ровно так это и называется) есть основа всего.
Короче, о сериале. Там захватывающий на самом деле сюжет. С кучей поворотов, от каждого волосы дыбом. И сердце заходится.
Как наши дети, под таким общим социальным давлением осваивают все. Что можно. Наркотики – от лёгких до сильных. Ломки, реабилитации и риски для жизни.
Рискованный секс в коктейле с ревностью, обидами и изменами. Поступки крайней степени безнравственности, вот один другого ужасней.
Сюжеты, в былые времена становившиеся основой для триллеров.
Но это все, конечно, с точки зрения былых устаревших поколений.
Главное, они и нас в былые устаревшие поколения записали сразу уже с наших максимум 40 лет. Когда мы их вполне себе и учим, и кормим, и содержим. Не бы подождать, пока нам не исполнится 80))
И, конечно, страшным водоразделом оказался интернет. И пока мы там неуверенно осваивали, скажем, сайты знакомств (для тех, кому за 30)), в также читали политические новости и пробовали кулинарные рецепты, дети наши освоили все. Что только было можно. И как продвинутые поколения сразу начали с самого плохого.
Вот при всем богатстве выбора.
И секс в интернете, и детская поргнография, и чудовищный троллинг (причина бесконечных самоубийств) – и преследования, как – раз плюнуть, и повсеместный абьюз, и это, что запрещено сейчас пропагандировать (сами догадайтесь, что, но сильно неприличное. Против чего мы теперь – всем миром. В одной отдельно взятой стране)) – и взаимные жестокие предательства, и секс (традиционный. Но, правда, тоже не очень), и выпивка, и наркотики.
(Моя дочка претендовал все же на интеллектуальный уровень. Поэтому – трансгуманизм, Юваль Ной Харрари в виде окончательного пророка, популярная биология, рыбка Бананан, которая меняет пол, когда захочет, Джоан Роулинг уничтожить, с этим ее здравым смыслом, смерти нет, ноги-руки сменим на механические, сознание скачаем в облако и будем жить вечно, а пока что – смена пола и гендерные допущения. Ну и там – мода на антифэтшейминг (всем назло будем жирные и вас заставим этим восхищаться, имеются даже в этом плане гуру, правда, за деньги) – и покрытие себя с ног до головы татуировками. Чтобы, я так понимаю, самой себя не резать. А то за это упекут. А в Германии с этим делом строго: хрен получишь потом страховку))
И только на последнем месте уже у них оказался – рок-н-ролл. Хотя у нас было с точностью до наоборот. Мы с рок-н-ролла начинали, многие на этом и задержались)))
И я не говорю, что дети наши плохие. Они, блин, хорошие. Но вот я вспоминаю прошедшие 15 лет, с тех пор как моя дочка вышла замуж и полностью избавилась от моего контроля. Перешла под контроль молодого мужа (не очень-то и молодого, 30 лет)
Он ей открыл дивный новый мир. От которого я ее 18 лет отбивала. Вот просто бросалась между воюющими армиями, принимая удар на себя. С переменным, правда, успехом.
Мамаша! Где были твои глаза?
Ведь по поведению можно было же судить! Когда мой ребёнок вскоре вообще перестал со мной разговаривать? Уже даже и о погоде? Вот раз в неделю приходят с мужем в гости, как часы (ну, им деньги были нужны, поэтому они со мной не ссорились) – и Сашка сидит безвылазно в своём телефоне. Не реагирует, слова не вытянешь.
Ведь можно было бы понять, что врет! И что есть, что скрывать? (Зять при этом и вообще никогда ничего не ел. Что характерно. Ну, то есть, очень плохо. Все оставалось на тарелке, даже самое вкусное. Вечно не было аппетита…)
А потом мне звонит соседка, из нашего старого дома, и мне с тревогой рассказывает. Что Саша моя раз за разом возвращается домой темной ночью, с мужем, но в таком виде… И что у соседки сомнения. И что есть впечатление, что дорогой зять специально ее доканывает, вот у соседки ровно так было, когда кавалер нацелился отобрать у неё квартиру…
– А зять твой, Оля, при этом – в полном порядке. Вот Сашку ноги не держат. А этот – прямо как огурец!
А это и правда была у соседки лихая судебная история, весь дом знал. Все в суде свидетельствовали. Ее отбивали и квартиру ее – тоже. Ещё и с сумасшедшим домом в анамнезе. Ее кавалер и туда упёк.
А Саша моя в ответ на мои тревоги только смеется…
И вот что, я не знала, куда я, к примеру, зятя в Останкино работать устроила? И кто там чего употребляет? И чем вообще занимается? Или я думала, что Сашу мою поберегут?
Она мне сама же и рассказывала, якобы про их с мужем приятеля, крутого дизайнера с Первого канала. Что вот он, мамочка, все же без кокаина – не такой веселый.
И не такой интересный.
Они годами, каждый месяц, выпрашивали у меня всю мою зарплату. Типа, на ремонт. Ремонт делали дольше 7 лет, денег все не хватало. Вот если взять: и посчитать?
Я, к примеру, за месяц всю новую квартиру обставила. И на смешную сумму. Но тогда мне, по неопытности, можно было впаривать, что угодно.
Ну, вообще-то, это я понимаю. Если все спускать на кокаин, так ремонт никогда и не закончишь.
Короче, я многие годы сама же и оплачивала все то, на что мой ребёнок за компанию там с прочими гениями и выпивал, и курил, и нюхал. Хорошо ещё до тяжёлых наркотиков дело не дошло. Ну, то есть, я надеюсь.
Но не уверена.
Но, конечно, они с воскресного ужина всегда старались быстро убежать. Ну, у меня же дома не добавишь? Не вмажешь? Очередную дозу?
Я просто не понимала. Что у них ко всему – другое отношение. Как и у всех «ихних» товарищей…
И конечно: мораль, нравственность, психику, систему ограничений этот счастливый ее брак и новые интересные друзья разнесли моей дочке по полной. И я не знаю, можно ли это восстановить. Да и захочет ли она?
По-моему, она в Берлине продолжает в том же духе. И ещё и при полном убеждении, что мамаша – дура. Ну и правда: столько лет пропускать все подряд мячи? И я бы тоже так решила.
И вот я не знаю, кого там в сериале «Эйфория» какая сюжетная линия особенно тронет. Таки там вот прямо есть, чем увлечься.
Но я смотрела в первую очередь на второстепенных персонажей. То есть, на родителей. Которые проходят как бы фоном. Но вот я на них смотрела и я поняла. Что мы поголовно все такие.
Мы сделать ничего не можем. У нас не осталось прав, одни обязанности. И мы просто не готовы к столкновению с настолько агрессивной средой. Информационной в том числе.
У нас такого опыта не было! У нас воображение нам изменяет! Оно не справляется!
Нам остаётся только ничего не знать, все терпеть и – надеяться. Правда, непонятно, на что.
Ну и о чисто киношных достоинствах.
Во-первых, сценарий был написан на основе личного опыта, израильтянина, Рона Лешема, который едва не умер подростком от наркотиков, а не то что там абстрактные размышления. Продюсер Левин тоже на этот счёт сильно в курсе. И плавал, и знает. И лично употреблял. С сильно отрицательным результатом.
Во-вторых, исключительные просто актерские работы. При том, что актеры – страшно юные. Но страшно в этом смысле опытные.
В третьих, фильм (вот позволю себе его так называть) просто снят богато, красиво и талантливо. И в плане сценарных решений – просто изысканно. Там в каждой серии – своя фишка. И не одна.
Короче, это, конечно, сериал. Но сыгран и снят на топе сегодняшних киношных достижений и современных съёмочных технологий.
С глубоким, тонким и старательным использованием музыки: великих шлягеров и оригинальных композиций. И не в качестве фона, а в качестве смыслообразующего элемента.
С глубоким и остроумным закадровым текстом. Который позволяет многое понять. Отношение там, к действительности.
С внятным отражением всей доли цинизма, всей глубины отчаяния, всей доли искренности (все же это – дети) и всего того уровня опасности, в котором они (собственно говоря, мы все) теперь существуем.
То есть, мир изменился. Проблема в том, что мы не поняли. Когда и насколько.
Хотя, правда, сейчас понятнее.
* Но все же хочу ещё одно заметить. Что и герои сериала, и наши дети, которые предпочли, по словам Венички Ерофеева, «гибнуть откровенно», они все же куда как лучше тех, кто благополучно и лицемерно вписался. В этот самый социум.
И старательно богатеет, и слушается начальство, и заводит семью и детей, и там, ипотеку, и просто, как в 19-м веке, такой приличный и порядочный…
Эти и вообще хуже всех.
Наши дети хотя бы платят по счетам. Ну, или заплатят.
И невозможно вообще-то жить, как ни в чем ни бывало.
В этом конкретно мире.
Лев Рубинштейн:
«Внимание! Автор среди вас. Автор»
Вот Лев Семенович Рубинштейн, который и вообще страшно не любит сниматься, я даже и не знаю, почему он на мой фильм согласился, сыграл в моей жизни какую-то вообще решающую роль. Сам не ведая того.
(А уговорила я его на съёмки следующим образом. Лев Семенович спрашивал: чего это вообще, прямо сейчас? Зачем я к нему вдруг пристала? Какая к этому есть непосредственная причина? На что я ему логично отвечала: Лев Семенович, я хочу успеть вас снять, пока вас, при вашей общественной позиции, не облили зеленкой (вот ещё те были времена) и вам на голову не свалился кирпич. Это его почему-то убедило))
Но тут речь не о Рубинштейне и его значении для нашей отечественной культуры. (Фильм, если что, можно посмотреть. Там прямо вот – две серии). Тут речь о каком-то вообще метемпсихозе. Передаче мыслей на расстоянии.
Я, окончив Высшие режиссёрские курсы, имела в голове одну заветную идею. Мне хотелось сделать фильм для телеканала «Культура». Ну, мне там, в воспалённом режиссёрском воображении представлялось, что туда и в принципе можно как-то со временем пристроиться. Снять фильм, на канал продать, на вырученные деньги снять следующий…
Ну и я, поработав на телеканале «Культура» в промо, вообще-то знала, что пользуется спросом.
И я сняла фильм о таком киношнике, переводчике с итальянского, Валерии Сировском. (Я, кстати, этот фильм и вообще теперь нигде не выкладываю и выкладывать никогда и не буду. Ан нет, выложила уже. Ну, мне свою работу жалко. А то пропадает)))
И вот там много было всего интересного. Кроме того, что я на эти съёмки и монтаж угробила полтора года жизни и больше миллиона собственных денег (весь мой созданный мужем пенсионный фонд). Ну, все же 4 серии.
А герой моего фильма потом писал возмущённые письма на телеканал «Культура» и сообщал, что это он является режиссером, вместе с нашим оператором, а я – ровно что самозванка, и все его художественные работы для фильма у него вообще украла.
Но, правда, на профессионалов с телеканала «Культура» это никакого впечатления не произвело. Они, может быть, и циники, и даже и вообще чиновники – но вот совершенно не дураки.
Они даже и в промо на этот счёт повеселились, взяв для него цитаты о том, почему мой герой так и не стал режиссером. Ну, потому что он – явно хуже Тарковского, сам сказал, за язык никто не тянул…
Только что нервов мне, конечно, помотали.
Но тут и дело даже не в этом. Потому что, отдавая фильм на телеканал, я была готова ко всякой там цензуре. Я исходно – советский журналист и вообще в этом смысле – человек военный.
Но даже меня удивило, что меня заставили вырезать эпизод, где Сировский говорит, что прочёл в ФБ, что собираются вводить пищевые карточки. А он – мальчик вообще-то военного времени и даже карточки эти когда-то терял. И там про эти карточки – вот целая история.
И вот звонит мне дама, принимающая от кого попало на телеканал «Культура» всякие фильмы. (Прямо скажем, что и совершенно уже бесплатно. Вот просто ради чести показать своё творение по телевизору). И начинает мне рассказывать, какие в моем этом кино требуются общественно-политические правки. А то они и вообще мой фильм, даже и за бесплатно, показывать не будут.
И вот я в полном уже расстройстве. Раннее утро, я дома. Проклинаю уже все на свете. И хочу вообще отвлечься.
А у меня – куча отснятого и не смонтированного материала. И я с горя сажусь – и начинаю монтировать фильм-интервью со Львом Семеновичем Рубинштейном.
И тут вдруг, посреди всего остального текста, Лев Семенович возьми и скажи. Про тогдашние творческие проблемы. Застойного времени.
Что когда кто-то из неподцензурных и непубликуемых поэтов напишет какую-то фигню, все ему тут же и сообщают: Ну, это хоть сейчас неси – и печатай!
И вот прямо-таки просветление случилось в моем мозгу.
Я послание будущим поколениям на раз считала. Если хоть сейчас неси – и печатай, то это понятно же, какого качества текст.
И я тут же и отписалась на телеканал «Культура», что никаких правок я в свой фильм вносить не буду, а если им неохота, то пусть они его и вообще не показывают…
И раз – все вышло вообще-то по-моему. Хотя герой мой, собственно, и не был борцом с режимом, а был довольно хитрым человеком, который всю жизнь как-то умудрялся проскочить – между молотом и наковальней.
Но все же в фильме моем что-то такое на этот счёт было. Какая-то критика советского вообще режима. И его в конце концов показали, даже и с повтором. И с хорошим рейтингом. И заплатили мне за это 32 тысячи рублей, которые я тут же своему герою на карту и отправила.
Короче, все это пустяки, дело житейское. Но вот нравственный урок, полученный от Льва Семёновича Рубинштейна, я запомнила на всю жизнь.
Иногда я думаю: не ради этого ли и вообще все это было?
*Ну вот уж коли я взялась промотировать свой фильм про Льва Семёновича Рубинштейна, я хочу вам показать из него кусочек. Такой типа тизер. Чтобы вы знали, на что вообще идете)
А мне кажется, что вот прям сейчас эта вся история вот сильно к месту.
Это уже из финала:
«Самая фантастическая история связана с именем собственным. Точнее, с фамилией. В Ленинграде, рассказывала мама, жил какой-то наш родственник. Очень-очень дальний. Она его и не видела.
Про него было известно только две вещи. Что он был одинокий старик. Фамилия его была – Гитлер. Уже немало.
Живет, значит, наш Гитлер в Ленинграде. Тут война, блокада. Гитлер живет в городе. Голодает, как все. Однажды за ним заезжают два вежливых военных. Везут куда-то. Заводят в светлый кабинет. Там усаживают на стул. Спрашивают:
– Правда ваша фамилия – Гитлер?
– Правда.
– Да, интересно.
– Вы хотите узнать, или я его родственник? – интересуется Гитлер.
– Да нет, думаем – вряд ли, – говорят ему, окинув его при этом взглядом. – Но может вам поменять все-таки фамилию, а? А то как бы… Вы сами понимаете…
Как же он разорался.
– Это фамилия моего отца, дела и прадеда, – орал Гитлер. – Мой дед был львовский раввин, его знал весь город. Пусть ЭТОТ меняет фамилию, если ему надо. Тем более, что это даже и не его фамилия, как я читал в газете. Ну вот вы ему лучше напишите письмо, что вот в Ленинграде живет такой-то однофамилец, таки он сразу, как миленький, поменяет фамилию… Но чтобы я менял?
В общем, старика отпустили с миром. Слишком уж он был тих и безобиден. Да и явный доходяга к тому же. Он умер, как и многое блокадники. Его похоронили, как и многих блокадников, на Пискаревском кладбище, в братской могиле. Так там Гитлер и лежит. Царство ему небесное».
«Острые предметы»
Ну вот неожиданный такой анализ. Кинематографического вообще произведения.
Сериал «Острые предметы», триллер, по роману Гиллиан Флинн, 2018 года. Создатель – Марти Ноксон, режиссер – Жан-Марк Валле. С Эми Уотсон.
Золотой глобус и 8 номинаций на премию Эмми.
И режиссер старается. Всего себя в это дело вложить. Там даже по ходу сценария – французские песни. Что для американского сериала и вообще не характерно.
Там такой, разумеется, детективный сюжет. (Мы других уже и не сымаем)) Такое расследование. С побочными вообще отклонениями. И вот я о побочных отклонениях. Мне вообще-то актуально.
Там девушка, журналистка, с нерешенными психологическими проблемами, которые она запивает с утра до ночи водкой (вот кто первый бросит в неё камень? В Эмили Уотсон?), но, правда, она это дело всегда переливает в походную кружку для воды; так вот она пытается разобраться с серией жутких вообще убийство. В родном городе.
Там этот город ещё, конечно… Вот буквально что картину пиши. В стиле Франсиско Гойи.
Но, правда, оказывается потом, что жуткие убийства – ещё далеко не самое жуткое…
И вот я, типа, до такой степени не медик. И уж точно – не психиатр. Просто вот уже до беспредела.
Меня вообще никакие естественные науки не интересуют. Хотя я и строго – из естественнонаучной семьи. Биология там, ботаника, география.
Ну вот нет у меня научного подхода! Чего-то там не завязалось. Я страстно вообще люблю: и растения, и животных. Но я их, вслед своей деревенской бабушке, люблю в их целостности. Не имею вообще стремления там, лягушек резать, на части разымать и все по отдельности рассматривать.
Ну вот я не Базаров!
Меня удовлетворяет, когда все само по себе растёт и колосится!
Ну и все!
Но вот приходится, на беду мою, в силу жизненных обстоятельств ставить уже диагнозы. Причём, имея в анамнезе исключительно романы Агаты Кристи (а я – переводчик и редактор, и вообще в детективном жанре – крупный специалист. Вот всю жизнь этим занимаюсь).
Ну ещё, правда, я там кое-что черпаю из кино. Как режиссер с высшим образованием.
И вот у меня в жизни горе, которое тянется не знаю сколько лет – и все никак не закончится.
Я в 42 года вышла замуж. За вдовца. Благородный вообще человек. И страшно заботливый. И высоконравственный. Вот не придерёшься.