Берег исчезающих голубцов. Хроника Кольского п-ва. 700 километров пешком на юг успеть до зимы

Первый участок маршрута «Дальние Зеленцы — Гремиха (Островной)» был самым тяжелым из-за каменистой местности, многочисленных подъемов и спусков, раздувшихся от дождей рек и туманов. Скалистые бухты приходилось обходить порой за несколько километров, погода не баловала, но с уверенностью скажу, что именно благодаря такому ретро-взгляду на мир (ходить ногами в современном мире, изобилующем техникой) мы ПОЧУВСТВОВАЛИ что на самом деле такое человек на Земле. Странничество — это КЛАССИКА человеческой жизни, это путь, который должен испытать каждый хоть раз! Почему? Ногами нам дано ходить от природы, ЭТО РИТМ, на котором строится тот баланс между реальностью и счастьем, между надоедливыми комарами — и внезапным солнечным светом, наполняющим тебя благодарностью.

Хроника 1. Вокруг Кольского п-ова за 80 дней: Захребетное

1 августа. Утро ознаменовалось дождём. Не доезжая нескольких километров до Дальних Зеленцов поворот на Порчниху — нам туда. Водитель — житель Дальних Зеленцов Виктор Березин, спросив о маршруте, сначала уговаривал нас отказаться от этой безумной затеи. Потом вздохнул, и свернул с основной трассы — решил подвезти эти несколько километров до Порчнихи, облегчить нам дорогу, и даже помахал на прощание рукой. Позже, уже в 2014, мне довелось встретиться с ним ещё раз, совсем случайно — попросился ночевать, естественно — друг друга не узнали.

В бухте Порчниха дороги закончились. Некогда здесь существовал посёлок — сегодня развалины на коротком пляже, который, как пасть, стиснули горы — видно, как вздыбливаются от ударов по чёрным камням белые волны. С бухты в горы поднимается незаметная тропа вдоль заброшенных деревянных столбов — столетней давности линии связи, на которой до недавнего времени ещё попадались изоляторы с царской символикой. Места уже впечатляют: я впервые наблюдал горную тундру субарктического климата, и восторгу моему нет границ. Ну здравствуй, Мурманский берег Баренцева моря! Что-то ты уготовил нам впереди?

Скалы, каньоны, стенки 100 м. Узорчатый ягель вычерчивает древние символы на каждом шагу, на гигантских обветренных камнях покоятся мелкие камушки, которые словно разложили невидимые астрологи в попытке предсказать, видимо, погоду. Идти пока легко — тундра приветлива, курумники редки — ягель. Комаров нет — холодно, весь июль стояла непогода со средней температурой + (12—14), а то и + (4—8). И сегодня моросит непрерывно, ветрено, временами даже льёт. У ЖЖ лопнул сапог, разошёлся по шву на первых же километрах — новый, не успела купить.

Вот, мимо проплыли первые озёра, затерявшиеся в пучине вздыбленных скал. До брошенной заставы Захребетное вся дорога такая, и череда мелких речушек. И правда — словно рассыпанные кости. Река Оленка в Захребетном оказалась проблематична для переправы. Висячий мост через нее разрушен, а воды много. Мы поднялись на 400 м выше, и перешли вброд, крепко сплетя руки. Воды выше пояса. Холодно, стыло — ветер с дождём, руки немеют. Дима не удержался в сцепке и его снесло, в итоге искупался. Омовение завершилось благополучно, однако теплые штаны и сковорода уплыли. А ведь я предупреждал — убери внутрь, так он поленился рюкзак переупаковывать, вот и нахлебался. Хорошо — не ударился головой о камень, а то бы и не догнали — течение быстрое. Не обошлось без приключений и у меня: порвались штаны, оторвалась лямка, выскочила молния. И потерялась ложка — ЖЖ решила её помыть, и переложила в другое место, а я, естественно, забыл, потому что все вещи складываю всегда в одно.

— Она была грязная! — стала оправдываться ЖЖ. Вот, думаю, начинается…

Естественно, мокрые дальше не пошли. От реки поднялись по песчаному склону к виднеющемуся коттеджу брошенной погранзаставы Захребетное замерзшие, получившие боевое крещение. В больших окнах без стёкол панорамный вид на горы и море. Пол для нас неожиданно оказался с подогревом, стены — с отоплением… Доски половые давно сняли, но сохранились их ошмётки, которые мы и подожгли, расположившись у чугунных батарей. Железо отлично отразило тепло, и вскоре мы уже шутили, развешивая мокрые вещи: «Вот мы и за хребтом!». С крышей нам повезло — сохранилась. За «крещение» выделил всем по 50 грамм спирта. ЖЖ лишь крякнула и заулыбалась. Какой сапог порвался? Мой? Да ну его…

Напоследок смотрю — а у меня ещё и отломился кончик от спиннинга! Да, вот денёк мать его итить… Что же дальше то будет? Однако, это был ещё не конец. Придя в себя, отправился я на рыбалку. Навстречу неожиданно мужик с мешком рыбы — килограмма три несёт. Я к нему: дай пару рыбин! Так он что-то промямлил и поскорее к устью. Жадный, думаю, ну и чёрт с тобой. Однако, и получаса не прошло — из тумана влетает омоновец в маске, наставляет карабин, передёргивает затвор: «Лежать! Орудие лова сюда!» И голос, чувствуется, знакомый. Ты что, говорю, тройной ухи переел? Дали понять, что не браконьеры мы, а путешественники. «И вот, — вдруг осенило меня ткнуть пальцем в Диму, — священник с нами, батюшка Дмитрий. Грехи может отпустить». Омоновец сразу ружьё в песок, а вскоре и оставил нас в покое, что-то непонятное процедив о пожарной безопасности — это учитывая непогоду. Дима:

— Арбузов, ну ты и выдумщик! Это надо же, про грехи…

Позже охранник, я так понял — реки, еще раз пришёл — поинтересовался, почему мы до сих пор не ушли. Да, странно, почему? Ночь на дворе, дождь льёт — а мы не уходим, тупим у костра. Я думал, с рыбой пожаловал — ага, жди. Вообще Россию сложно понять: вот — ты иностранец, пришёл в заброшенный дом переночевать — скрыться от непогоды, а тут вдруг откуда ни возьмись врывается чудо с ружьём, в маске и требует покинуть населённый пункт, не отмеченный на карте… И кто может подумать, что сидит этот охранник здесь лишь потому, что рыбу охраняет, и рыбу сам же и ловит — браконьерит, а охраняет от ходоков, которые за тридевять земель за нею приходят в поисках лучшей жизни из-за отсутствия работы… Да, умом тут действовать бесполезно. Вот потому и сидим. И сидим неизвестно где.

Спать пришлось на открытом чердаке под завывание ветра. Я сразу ветер просёк — и постелил за стропилами, где не задувало, но там было местечко лишь на одного. ЖЖ с утра не преминула это прокомментировать: «Мудрый Арбузов интуитивно спрятался от ветра за стропилами, но никому ничего не сказал».

— Это что ж, получается, я виноват, что ты решила ночевать в другом месте и замёрзла?

— Но сказать было можно!

— Там место на одного!

— Ну и что?

Хроника 2. Губа Кекурская и мыс Буторин

2 августа. Выходим на губу Кекурскую. Погода как вчера, только не льет. По-прежнему холодно, временами теплеет на час-два, потом снова стыло. Покосившиеся столбы линии связи маячат в тумане. Везде оленьи тропы — скалистый рельеф проходим во всех направлениях. Множество озер на пути, постоянно их оставляем то слева, то справа. Суровый край! Кто бы мог подумать, что когда-то здесь всё было иначе. Отцвели лотосы. Отшумели широколиственные леса средней полосы. Теперь горная тундра.

ЖЖ: «Главное, не терять из виду командира, он всегда знает, где лучше пройти. Часто после крутых подъемов его не видно, и приходится выбирать дорогу самим, при этом не всегда правильно и удачно. Арбузов злится, что ему приходится нас ждать».

Подъёмы крутые, но непродолжительные. И в самом деле, вести группу трудно. Во-первых, я часто останавливаюсь и терпеливо жду, иногда по 20—30 минут — мокрый от пота на холоде, понимая, что друзьям с непривычки не легко. Во-вторых — всегда нахожусь в зоне видимости следом идущего. В-третьих — мы идём по столбам, как можно идти «не туда?» Даже если столбов нет — есть характерные груды камней, куда их устанавливали. И последнее: если я буду неотлучно пасти, научитесь ли вы думать? Принимать решения самостоятельно?

Горная тундра этого района — леса у моря нет вообще, встречаются поросли березы 2—3 м, но совсем редко и непоследовательно. Спустишься в один крупный ручей — на склоне леса нет, на другом склоне появляется. Протяженность лесков не более 100 м.

На середине перехода у Шустрова разнылось травмированное в недавнем прошлом колено — нагрузка на суставы очень большая. Перешли речку Трящина — встречают люди. Николай и Люда, оба из Североморска, работают на Рынде в лагере для иностранцев, от которого приставлены охранять и здесь. Зазвали нас пить чай в свою палатку, угостили салатом из морской капусты, и обычной квашеной капустой особого приготовления — с медом.

Очень гостеприимные люди, мы так хорошо поговорили, отдохнули. Спасибо им! Позже, в 2015, я встретился и с ними — смотрю, лица знакомые… да с другой стороны — мало ли знакомых лиц я повидал за это время в разных частях света. И тут Люда меня узнала, а через неё и Виктор, и Николай… Вот посмеялись!

На ночь встали в бухте Кекурская, в бывшем доме связистов. Домик маленький, уютный, две лежанки, есть печка и посуда. Здесь мы прожили весь дождливый день 3 августа, остались и на 4. У Димы разнылось колено — я решил не рисковать. Уж лучше пусть хорошенько заживет, чем потом решать проблемы с растяжением суставов. У меня самого уже однажды была такая ситуация на Курилах — поспешил, и засел на 3 недели на 5 квадратных метрах, пока не зажило.

4 августа. На мысе Буторин, расположенном километрах в 4 от бухты, на карте обозначен «дом». Интересно, что там? Решили с ЖЖ сходить. Оказалось, сохранились несколько жилых построек, дом на 7 человек, баня и дизельная, — правда, в непригодном состоянии. Кругом мостки над озерками, а на верхушке мыска — тепляк, плавно впечатанный в окружение гранитных глыб — существовал целый посёлок! Заржавевшая электропечь, потрескавшиеся розетки, обрывки проводов, и только море в потускневшем окошке неизменно бьет тысячелетиями о суровые скалы.

Подошли к самому краю — покатые, скользкие камни, обросшие водорослями, снопы брызг, страшно: поскользнешься — не выплывешь. Камни чёрные, брызги — что снег, и всё как залито стеклянной серостью, отдающей синевой. Внимания заслуживает и каньон в мысу, ведущий к морю. Это вертикальные 5—7 м стенки с острыми краями. Очень красиво. Внизу, в темноте — гулко ворчит море.

Днём в бухту зашел кораблик, рыбаки ходили по грибы — заглянули и к нам. Немало удивились. «Куда? В Умбу? С ума сошли?» Во время вылазок на берег подбираем все, что может пригодиться — например, с помощью старого ведра, принесенного с мыса, можно нагреть воды и отлично помыться.

Хроника 3. Бывший поморский посёлок Рында — губа Чегодаевка

5 августа. Сделали переход на Рынду. Ходовое время здесь по масштабу карты определять бесполезно. От Кекурской до Рынды всего ничего, а идти 4 часа. В 2015 с Кекурской я дошёл сразу до Порчнихи — это почти 30 км, целый день пути.

Сегодня опять сумрачно, комаров так и нет — говорят, в этом году их не было вообще, а мы, как самые приличные путешественники, запаслись накомарниками, репеллентами. В Рынде на месте бывшего поселка, куда в 19 веке (до революции) теплоход из Архангельска ходил каждый день, осталось несколько полуразрушенных, ослепших домиков, зияющих выбитыми окнами. Но ЖЖ они очень понравились. И в самом деле — стоят как в забытьи, всё красуются, как рассказывают о прошлом. Украшают берег.

Один дом жилой. Покричали — из дома на той стороне вышли люди и перевезли нас на моторке через устье реки (условно переходима во время отлива). Так мы оказались в гостях у Сергея и Таисии Борисовны в шикарном деревянном доме, в каких живут обычно, учитывая отдалённость, лишь американцы. Нам тут же зажарили свежепойманную под запрещающими ловлю табличками рыбу, сварили собранные по пути из Кекурской грибы.

На стене у хозяев висит фото — Рында конца 18 — начала 19 века. На переднем плане двуглавая церковь, ныне это гнилой сарай.

Обозреваем пустынные окрестности и удивляемся, что некогда здесь процветал шумный многолюдный поселок — чуть ли не город. Вылавливали семгу по 30—40 кг штука, 3 тоны в год.

Поговорили о рыбалке, о том, что как ни охраняют реки, запрещая ловить рыбу, все бесполезно. Семга мельчает и вырождается — не браконьеры, так спортивная рыбалка. Спортивные рыболовы ловят её не на еду, а затем, чтобы сфотографироваться и отпустить. У рыбы шок, стресс и ожоги от человеческих рук: какие бы перчатки ни использовал — рыба попадает в воздух, среду ей не предназначенную. Однако, ихтиологи с этим мнением не согласны и приводят множество доводов в пользу экологичности такого способа рыбалки. Мне думается, картина выглядит приблизительно так. Вот прилетают инопланетяне на землю. На рыбалку. Фигак, фигак — о, человек попался! Покрутили, сфотографировались. Крючок с живота сняли — иди, живи, радуйся!

6 августа. Следующий пункт — река Золотая. Переходится легко. Внезапно выглядывает солнце, проясняется. Ура, погода! Под низким полярным солнцем камни так живописно вырисовываются в лунный пейзаж. От Золотой переход на реку Чегодаевку. Горы чуть выше, минуем крупное озеро с островами. Спуск в бухту глубок, на пути озерцо, окружённое грядами камней. Гряды однозначно выложены человеческими руками, интересно бы выяснить их предназначение. Чегодаевка — широкая бухта, здесь дом, правда, разрушенный. Дров много, как и везде в бухтах.

ЖЖ: «Арбузов рвется вперед, мы за ним не успеваем, постоянно теряем его из виду. Но как замечательно идти и чувствовать себя наедине со Вселенной! Когда дорога сама стелется под ноги и чувствуешь себя первооткрывателем этого мира. Заблудившись на ровном плато, выхожу к морю, осматриваюсь и вижу вдали костер. Это наш командир давно перешел реку Чегодаевку и развел на том берегу».

Мои друзья идут медленно, да ещё и теряются — сколько раз я бы им не говорил смотреть и поджидать друг друга. Не раз уже возвращался, искал их по сопкам. Сегодня вообще номер: следом за мной идёт ЖЖ, а тут вдруг приходит Дима. Я уж давно перешел реку и развел огонь, подготовил ночлег — дров натаскал, и т. п. «Где ЖЖ?» — кричу. «Я думал здесь уже, — говорит, останавливаясь на том берегу. — Пойду поищу!» Нет, — говорю! Костер увидит — придёт! Но он всё равно оставляет рюкзак и уходит. Скрывается за сопкой.

Минут через 15 приходит ЖЖ: «А где Дима?» — кричу. «А разве не с тобой?» — отвечает. Боже, думаю… Сговорились вы что ли? Издеваетесь? Дима вернулся ещё через полчаса — они наконец встретились, уже в ночь, и вот теперь 2-й час блуждают по камням туда-сюда, ищут брод, который я им несколько раз показал где. Я перешел реку, даже не зачехляя фотоаппарата, а они вдвоем боятся ее перейти с шестами. Даже костёр зачем-то развели!

Я наблюдал за ними и всё больше становилось интересно. Вот ведь, присмотрись — все мы так: блуждаем по берегу реки взад — вперёд, петлями, ищем решения проблем, которые существуют лишь в нашем уме. Делаем совсем не то, что нужно в данный момент, бессмысленно откладываем на потом самое необходимое и зря тратим силы. В целом — действуем как на поводу у вируса, стремящегося запутать. Почему? И самое интересное: есть я — человек, который уже знает, который перешёл реку и говорит, где и как надо поступить… но лишь их личный опыт решает. Даже несмотря на их добровольное согласие верить в меня. А река течёт — и всё-то у неё происходит «как надо». Чтобы рыба водилась, лисы рыли норы, чайки гнездились, и чтобы текла вода и завтра. И через тысячу лет обладала силами свить новое русло. Когда люди уже уйдут, а то и вовсе сойдут со сцены.

И долго я не мог отделаться от этой «картины жизни». Всё сидел и наблюдал. И думал — почему так. И что я от друзей отличаюсь лишь самонадеянностью, которая ещё неизвестно, к чему может привести.

ЖЖ: «Оказалось, еще и глубокую бурную речку придется переходить! Жду Диму, который пошел меня искать. Мы палим костер и собираемся ночевать на этом берегу, а переходить утром. Но у нас и палатка, и продукты, надо всё же лезть в воду — ведь Арбузов на той стороне реки, а мне очень хочется избежать купания с рюкзаком! Смотрю на Шустрова — он полон светлой незамутненной сомнениями верой в командира:

— Хоть Арбузов и кричит, и грозится бросить нас в тундре, он же добрый! Видишь — дров уже натаскал, чтобы нам теплее было!

В итоге речку переходим успешно, все оказывается не так страшно — течение быстрое, но мелко. Все равно надо было, поздно или рано».

Хроника 4. Чегодаевка — река Широкая

7—8 августа. Остались в Чегодаевке. Вчера со всеми «переходами рек» угомонились только часам к 5 утра. Прежде, чем лечь спать, с рассветом прогулялся за рыбой — нет. Днём перешёл реку обратно и отправился в соседнюю бухту. Там оказались пески — барханы, лисы и отличный мыс, отделенный от общего массива горы узким глубоким ущельем, в конце которого плещется море.