Таня. Жестокие игры

Шанс на счастье

Когда современники говорят или пишут об Алексее Арбузове, всегда в тех или иных словах отмечаются три удивительных качества его личности и его творчества.

Во-первых, это редкая способность оставаться всегда молодым душой, которая проявлялась у него во всем: от свежести, непосредственности восприятия жизни, когда, по словам И. Василининой, «дождь не досадная помеха, а одно из чудес природы», до умения одеться по моде; от стойкого интереса к молодежи и помощи молодым собратьям по перу до умения быть в лучшем смысле современным, то есть открытым всем проблемам, которые ставит в тот или иной период быстро бегущее время, способным уловить дух эпохи, им проникнуться и передать его в произведении.

Во-вторых, это его органичная театральность, глубокая, идущая с юношеских лет привязанность к театру, тончайшее знание его законов, благодаря которому пьесы Арбузова всегда сценичны: они «просятся на сцену». Некоторая театральность была свойственна драматургу и в жизни. Побывав в молодости актером, он, как пишет И. Вишневская, «навсегда сохранил внутренний артистизм, стремление к игре, к перевоплощению. Рядом с Арбузовым играют даже и вещи: они из вещей для обихода превращаются у него в пеструю театральную декорацию». Об этом же свойстве характера Арбузова говорил и его младший современник драматург В. Славкин: «Он играл в жизни. Все время. И если ситуации не было, он создавал игровую ситуацию вокруг себя.

Наша студия тоже была его игра… Он собрал вокруг себя людей, совершенно не похожих на него… Потому что понимал, что прелесть жизни в разнообразии».

Наконец, в-третьих, об Арбузове пишут как о светлом и доброжелательном человеке, который умел искренне порадоваться чужому успеху, и неизменно отмечают гуманность, теплоту его произведений, в которых даже персонажи отрицательные согреты авторским пониманием и прощением.

Жизненный и творческий путь Алексея Николаевича Арбузова (1908–1986) был долгим и полным событиями. Он родился в Москве, но в раннем детстве переехал с семьей в Петербург, где жизнь его семьи складывалась очень неблагополучно: уход отца из семьи, душевная болезнь матери. Здесь же его застали и события Октябрьской революции, о которых он вспоминал много позже: «Самое сильное впечатление – взятие Зимнего дворца в октябре 1917, которое я наблюдал, будучи мальчишкой. Это событие отразилось на моей судьбе и судьбе моей семьи. Началась новая жизнь. Я был предоставлен сам себе» (Театр. 1986. № 2). В одиннадцать лет он остался один, бродяжничал и даже попал в колонию для трудновоспитуемых. Мало что изменила в его жизни и опека тетки, зато спасительную и определяющую роль сыграл театр. «Попав на воспитание к тетке, – писал Арбузов в автобиографии, – хотел снова уйти бродяжничать, но всему помешал один осенний вечер 20-го года – я попал в Большой Драматический театр, где давали „Разбойников“ Шиллера… Возвращаясь домой после спектакля, я понимал, что теперь вне театра уже нет жизни. Я придумывал новый финал „Разбойников“, я грезил своим будущим, а оно было – театр, театр, театр… В течение четырех лет галерка четвертого яруса была моим домом, моей семьей – все значительное происходило здесь».

Следующий шаг навстречу сцене Арбузов сделал, поступив актером в труппу передвижного театра. Актерской деятельности в этом и других коллективах он отдаст несколько лет и сохранит любовь к этой профессии на всю жизнь, будет посвящать любимым артистам свои лучшие пьесы. В конце 20-х годов Арбузов пробует себя в режиссуре – работает в «живых газетах» Ленинграда, руководит бригадой агитпоезда. Стремясь сделать выступления своей агитбригады максимально злободневными, Арбузов начал сочинять сценки и номера, делать различные монтажи. В ноябре 1930 года появилась первая его пьеса «Класс», написанная в плакатной стилистике, характерной для молодой драматургии тех лет и отразившей классовый максимализм победившего в революционных боях народа и его трудовой энтузиазм. Интересно, что именно такой идеологически и политически заостренной пьесой (она была оценена и поставлена профессиональными театрами) вошел в драматургию писатель, которому впоследствии будут ставить в вину «излишнюю камерность» и советовать «смелее выходить в большой мир жизни советского человека». На самом деле драматург Арбузов никогда не терял социальной активности, но серьезные общественные проблемы в его произведениях решались через частное, личное, семейное. О преемственности ранних и зрелых произведений драматурга свидетельствует и тот факт, что именно в этой первой пьесе появляется Хор, сопровождающий действие и комментирующий поступки героев[1].

Этот необычный на первый взгляд для советской драматургии «античный» элемент вносил в текст публицистичность и торжественность. В поисках собственной творческой манеры Арбузов неоднократно использует Хор, в том числе в одной из лучших своих пьес – «Иркутской истории».

В начале 30-х годов Арбузов переезжает в Москву, где становится вольнослушателем в театральной школе, а вскоре возглавляет литературный отдел Театра малых форм Пролеткульта. Вместе с труппой этого театра он ездит по стройкам, шахтам, пишет интермедии, формирует актуальный репертуар. Правда, задуманная в это время большая пьеса о шахтерах Донбасса («Сердце»), материал для которой писатель собирал, живя и работая на шахте, написана так и не была.

В первых драматургических опытах Арбузова еще не звучат ни арбузовские темы, ни арбузовский стиль. Отход от схематизма и прямолинейного социологизма агиттеатра, поворот к психологической драме наметился в двух лирических комедиях этих лет: «Шестеро любимых» (1934) – из колхозной жизни – и «Дальняя дорога» (1935) – о строителях Московского метрополитена, их непростых характерах и отношениях, романтической любви.

В этих пьесах уже заметно пристальное внимание автора к личной жизни героев, формированию характера молодого современника, которое станет в драматургии Арбузова определяющим. Интерес к частной жизни не исключал и героики, но у Арбузова это была героика будней, естественная и почти незаметная. «Мне мил и дорог мой герой, который становится положительным в результате испытаний, выпадающих на его долю», – писал Арбузов. Пьеса «Шестеро любимых», опубликованная в журнале «Колхозный театр», была поставлена в 1934–1935 годах многими профессиональными театрами. «Так, совершенно для себя случайно, – писал Арбузов, – я стал репертуарным драматургом».

По-настоящему знаменитым Арбузова сделала лучшая из его ранних пьес «Таня» (1938) – камерная драма о любви и счастье. Юная героиня растворена без остатка в своей любви, но находит силы отказаться от нее, узнав о чувствах мужа к другой женщине. Она находит себя в профессии, приобретает жизненный опыт и предстает во второй части пьесы человеком состоявшимся, взрослым, открытым для новых чувств. В пьесе убедительно и талантливо прозвучала главная тема арбузовской драматургии – тема человека, обретающего самого себя. Пьеса обошла почти все театры страны, вызвала волну острых дискуссий. Наиболее яркое сценическое воплощение она получила в Театре Революции (ныне Театр им. В. В. Маяковского) в 1939 году в постановке А. Лобанова, где главную роль исполнила Мария Бабанова. Актрисе были присущи острое чувство современности, лиризм, эмоциональность, глубина постижения характера. Спектакль прошел 1000 раз с неизменным огромным успехом.

В 30-е годы произошел ряд знаменательных для Арбузова встреч, во многом определивших его творческую судьбу. В 1934 году он общался с М. Горьким в составе группы молодых драматургов, часто посещал репетиции режиссера-новатора В. Мейерхольда, которые стали для него школой театрального искусства. Не менее важным было и сближение Арбузова с московской творческой молодежью (Э. Гарин, А. Гладков, И. Шток, В. Плучек и др.), что привело в 1938 году к созданию Московской государственной театральной студии, названной в народе «арбузовской». Именно он, вечно ищущий новых форм и озабоченный, несмотря на известность и солидную литературную репутацию, отсутствием своего, творчески близкого театрального коллектива, стал душой этой студии. Вместе с ним ее возглавили писатель А. Гладков и ученик Мейерхольда, театральный режиссер В. Плучек. С этого момента начинается период, который Арбузов назвал лучшими годами своей жизни. Задачей студии было создание по-настоящему современных спектаклей, в которых нашел бы правдивое и глубокое отражение образ современника, обращение к своему поколению, рассказ ему о нем самом.

«Арбузовская» студия предваряла очень близкое по сути явление середины 50-х годов – создание в Москве театра «Современник»[2].

Руководители нового коллектива решаются на эксперимент: методом импровизации, с привлечением всех участников студии, создать пьесу о первых строителях Комсомольска-на-Амуре. Персонажи рождались из актерских заявок, потом игрались этюды, и на этой основе писался текст, в котором авторами во многом становились сами актеры. «Мысль Горького, изложенная в письмах к К. С. Станиславскому (1911), – о тесном сотрудничестве актера и драматурга, в результате коего может возникнуть пьеса, рожденная коллективом, являлась нашим вдохновителем, нашей опорой», – писал Арбузов. В результате в 1940 году появилась пьеса «Город на заре», имевшая большое значение для целого поколения и для самого драматурга. В пьесе воссоздана лирико-героическая атмосфера молодежной стройки, в ней звучит тема надежды, веры в большое будущее нового города и поколения, которое этот город возвело. Но главное в пьесе – это люди, их характеры и судьбы. Эти характеры изменяются, обнаруживая порой неожиданные грани. Традиционные бытовые сцены и диалоги перемежаются в пьесе с интермедиями и комментариями Хора.

Премьера спектакля, поставленного Плучеком в студии, состоялась 5 февраля 1941 года в клубе на Малой Каретной улице. Это стало событием сезона: спектакль получил многочисленные отклики в прессе, обсуждался на диспутах в МГУ, МИФЛИ и был сыгран 43 раза за четыре месяца.

Сороковые и начало 50-х годов в творчестве Арбузова не отмечены серьезными удачами. Пьесы «Бессмертный» (1942), «Домик в Черкизове» (1943, новая редакция – «Домик на окраине», 1954; в 70-е годы спектакль по пьесе в Театре им. Ленинского комсомола назывался «Вера, Надежда, Любовь») – о работающих в тылу фабричных девчонках, «Европейская хроника» (1953) – о причинах распространения фашизма в Европе и нарастающем сопротивлении ему в среде западной интеллигенции, – эти пьесы как бы накапливали материал для создания образа послевоенного поколения.

Первой удачей послевоенного десятилетия стала пьеса «Годы странствий» (1954, первоначальное название «Ведерников»).

Действие охватывает несколько лет жизни героев – с 1937 по 1945 год. Немалая временная протяженность – вообще характерная черта драматургии Арбузова, герои его странствуют во времени в поисках своего пути, своего «я». И это время всегда подробно фиксируется в ремарках, оно осязаемо и конкретно: «Время действия ночь на десятое октября 1934 года, между тремя и шестью часами» («Шестеро любимых»), «14 ноября 1934 года. Москва. Зимние сумерки. Скоро шесть» («Таня»), «20 июня 1932 года» («Город на заре»), «Первая часть – май 1942 года, вторая часть – март – май 1946 года, третья часть – декабрь 1959 года. Ленинград» («Мой бедный Марат») и т. д.

Помимо протяженности действия во времени и точной его фиксации, драме «Годы странствий» придают эпичность и озаглавленные, подобно частям повести или романа, картины: «Юность», «Отъезд», «Возвращение» и т. д. Но все эти даты и названия не просто хроника событий, это и символические этапы внутренней эволюции героя, который странствует вместе со своим поколением не только по туристическим тропам и дорогам войны, но в первую очередь по путям духовным, нравственным.

Ведерников – главный герой пьесы – фигура сложная и неоднозначная. В его характере добро и зло, низость и благородство, талант и цинизм, индивидуализм и обаяние настолько переплетены, что в ряде сценических постановок и критических статей герой трактовался как сугубо отрицательный, что не соответствовало авторскому замыслу. В мучительных поисках самого себя, своего места в жизни, родственной человеческой души он совершает жестокие ошибки, причиняет боль близким. Но его настойчивое желание до всего дойти самому, напряженная внутренняя работа, которая происходит в нем на протяжении всей пьесы, вызывают понимание и симпатию. Пьеса бурно обсуждалась на дискуссиях, активизировала общественное мнение, привлекла внимание к проблемам личности. Она была впервые поставлена в 1954 году Театром им. Ленинского комсомола, в 70-е годы снова вернулась на сцены театров страны.

В 1959 году, после некоторого творческого затишья, появилась пьеса «Иркутская история», сюжет которой зародился во время поездки драматурга на Иркутскую ГЭС. Герои пьесы, строители Виктор и Сергей, влюблены в кассиршу Вальку – бойкую легкомысленную девчонку с плохой репутацией. Один из них, не осознав еще своего чувства, в отношениях с ней неуважителен и даже циничен: мысль о браке с «Валькой-дешевкой» даже не приходит ему в голову. Второй, сумев разгадать за внешней бравадой чистую и нежную душу девушки, создает с ней крепкую семью. Неожиданность арбузовской коллизии состоит в том, что героиня «любовного треугольника» любит первого, Виктора, но за Сергея выходит без печали и сожаления, не слушая ни подруг, ни Хор, призывающих ее одуматься. Уважение, понимание и забота Сергея спасают ее от одиночества, возвращают ей женское достоинство и приносят в результате настоящее семейное счастье. Однако жизнь Сергея трагически обрывается: он гибнет, пытаясь спасти тонущих в реке подростков. Бригада принимает решение выплачивать Вале и ее детям зарплату погибшего мужа, но неожиданно против этого выступает Виктор. Он убеждает Валю идти работать на шагающий экскаватор, которым управлял Сергей. В конце концов Валя благодарит Виктора, показывая ему свою первую получку. За что? Ей открылась еще одна важная жизненная ценность: достоинство рабочего человека. Как сложится жизнь героев дальше, можно только догадываться, но оба они прошли в пьесе драматичную жизненную школу и состоялись как личности.

Арбузов добился в «Иркутской истории» органичного сочетания любовной темы с темой облагораживающего человека труда. Смысловая и жанровая многомерность пьесы вызвала споры об истинном ее содержании, которые шли с момента первой постановки и в которых делались попытки, с одной стороны, представить «Иркутскую историю» как историю преимущественно любовную, психологическую, а с другой – решительно вывести пьесу из разряда любовной драмы, абсолютизировав ее гражданское звучание.

Автор посвятил пьесу актрисе Юлии Борисовой, которая и сыграла главную роль в первой постановке на сцене Театра им. Евг. Вахтангова в 1960 году. Спектакль, трактующий пьесу в камерно-лирическом ключе, стал событием в культурной жизни. Другая известная интерпретация пьесы, напротив, в традициях героической драмы, осуществлена была в Театре им. В. В. Маяковского. Пьеса широко шла на сценах страны (в 1961 году была в репертуаре 158 театров), а также за рубежом, принесла автору международное признание. Вахтанговский спектакль был показан во время международных фестивалей в Париже и Венеции.

В начале 60-х годов Арбузов написал несколько пьес («Потерянный сын», 1961; «Нас где-то ждут», 1963), в которых наиболее отчетливо проявилось его тяготение к мелодраме. Драматурга будут неоднократно упрекать за это пристрастие к жанру, который ассоциировался у многих с сентиментальностью, облегченным, нереалистическим решением проблем, хотя самого Арбузова привлекали в мелодраме «доверчивость», «простодушие», «повышенная страстность», драматическая заостренность действия, моралистическая направленность. Мелодраматическое начало присутствует во многих пьесах Арбузова, считавшего, что театр требует сильных эмоций.

Лучшая из пьес 60-х годов – «Мой бедный Марат» – обошла многие театры страны и мира. В 1967 году она была названа лондонскими критиками «пьесой года», а в 1976–1977 годах шла в тридцати английских театрах. Впервые мы встречаемся с героями пьесы – девушкой Ликой, ее соседом Маратом и случайно нашедшим пристанище в этом же разрушенном доме Леонидиком – в блокадном Ленинграде 1942 года. Вторая встреча происходит после Победы, в 1946-м. Оба юноши возвращаются к девушке, которую любят, и ей предстоит сделать выбор. Наконец, в 1959-м происходит еще одна, решающая встреча, которая заставляет героев осознать свои ошибки и попытаться начать жизнь сначала. Интересно в пьесе не столько обращение автора к событиям недавнего прошлого, к военной теме, сколько напряженное внутреннее действие, пронизывающее текст. Годы проверяют людей, их характеры и чувства на прочность.

Герой, имя которого вынесено в заглавие, продолжает ряд образов ищущих, формирующихся молодых людей в пьесах Арбузова (Таня, Ведерников и др.). Марат способен любить – и добровольно отказаться от своей любви, рассказывать истории в духе барона Мюнхгаузена – и проявлять подлинное мужество на войне. Он долгие годы строит мосты, восстанавливая страну, и так же долго не может перекинуть мостик к единственной женщине, которую любит. Марат близок к другим персонажам Арбузова (Белоус в пьесе «Город на заре», Сергей Серегин в «Иркутской истории»), наделенным силой духа, уверенностью в себе, – неформальным лидерам, к которым тянутся другие, более слабые, в поисках тепла и опоры. Но и они, сильные и независимые, нуждаются в тепле и страдают без него. Поставленная перед выбором Лика, которая любит Марата, выходит замуж за Леонидика, слабого, беспомощного, потерявшего на войне руку. Арбузов по-новому проигрывает ситуацию, отраженную в «Иркутской истории», но теперь она трактуется как тяжелая ошибка героев: Лика несчастна, она осознает, что теряет себя рядом с нелюбимым человеком; Леонидика растлевает ее забота, маскирующая нелюбовь: он становится раздражителен, капризен, общение их сводится к чтению вслух вечерней газеты; Марат, принеся добровольную жертву и погруженный в работу, чувствует неполноценность своей жизни.

Но из всех троих лишь Леонидик, ранимый, болезненно переживший в детстве уход из семьи отца и второй брак матери, отчетливо осознает фальшь этих отношений и решается на поступок: он вызывает Марата к Лике, а сам уходит, как когда-то ушел из их ленинградской комнаты Марат. Финал пьесы оптимистичен, он вселяет надежду на то, что все ее герои наконец обретут себя.

Автор нескольких десятков пьес, Арбузов постоянно искал новый материал и новые жанровые формы для выражения волновавших его мыслей о современнике. В ранний период его творчества это были камерно-лирическая «Таня» и монументальный «Город на заре», в 60-е годы драматург обращается к жанру мелодрамы («Потерянный сын»), диалогам («Мой бедный Марат»), пишет традиционную драму с элементами исповедальности о сыне и отце, оставившем когда-то семью, которые встретились в фашистских застенках («Ночная исповедь», 1967), создает притчу о человеке ярком и талантливом, но который обрывает все живые человеческие – родственные, любовные, дружеские – связи и возводит свой эгоизм и одиночество в ранг жизненной философии («Счастливые дни несчастливого человека», 1968). В 70-е годы написаны водевиль-мелодрама «В этом милом старом доме» (1971), повесть для театра «Вечерний свет» (1974), представление «Старомодная комедия» (1975), драматические сцены «Жестокие игры» (1975) и другие пьесы, которые еще больше укрепили авторитет Арбузова как художника и как человека.

Приверженец молодежной темы, проследивший в своих пьесах не одну судьбу и не один характер, Арбузов в 70-е годы создает две пьесы о стариках. Обе они о любви. «Сказки старого Арбата» – о трогательной влюбленности старого художника Балясникова в юную Виктошу. «Старомодная комедия» – о враче Родионе Николаевиче и Лидии Васильевне, цирковой кассирше, к которым любовь пришла на склоне лет вопреки их воле, разуму и желанию. Обе пьесы написаны легко, остроумно, с каскадами словесных пикировок; с большим тактом и в то же время с юмором показано в них позднее чувство, неожиданно озарившее в общем устоявшуюся и привычно грустную жизнь немолодых героев. Но в обеих пьесах присутствует и тревожный, нервный подтекст: горечь возраста, жажда жизни даже при сознании почти полной ее исчерпанности. Чувство, посетившее героев этих пьес, прекрасно, но вместе с тем драматично: впереди у них почти не осталось времени.

Арбузов отличался удивительным жизнелюбием, неподвластностью старению, постоянным и искренним интересом к молодежи, желанием понять (но далеко не всегда – принять) изменяющиеся идеалы и ценности.

Драматург М. Рощин, побывавший у Арбузова незадолго до его смерти, навсегда запомнил его глаза, «полные глубочайшей печали». В них можно было прочесть все, что был уже не в состоянии высказать этот парализованный болезнью человек: «ощущение жажды жизни, любви, страсти жить… способность сказать „слава Богу!“ каждому новому утру и уходящему вечеру… и смертельно, но высоко страдать в тот миг, когда понимаешь, но ни за что не хочешь поверить, что всему конец…»

Влюбленный в жизнь, драматург дарит своим героям на склоне лет возможность радости, счастья и покоя. И даже наращивает эту радость: так, неожиданное появление в доме Балясниковых обаятельной и чуткой Виктоши не только наполняет теплом и жизнью душу старого художника, но и способствует его сближению с сыном, с которым они до сих пор только сосуществовали рядом. Соединяя героев «Старомодной комедии», драматург открывает их сердца любви, прерывая одиночество женщины, которая давно привыкла жить «нагрузками по профсоюзной линии… очень, в общем, весело», и мужчины, которого забыла родная дочь.

Обе пьесы были неоднократно инсценированы, вызвали большой интерес за рубежом, особенно в Англии. Сезон 1976/77 года был назван там «арбузовским»: в театре «Олд Вик» шли одновременно три премьеры («Сказки старого Арбата», «Мой бедный Марат» и «Вечерний свет»), а Королевский Шекспировский театр впервые принял к постановке советскую пьесу – «Старомодную комедию».

Арбузов любит своих героев, можно сказать, всех без исключения, даже самых непривлекательных, жестких, неумных. Он никогда не теряет веры в своего героя, всегда дает ему шанс на счастье в любой ситуации, даже самой неблагоприятной. Нередко исследователи творчества Арбузова отмечали, что у него вообще нет отрицательных персонажей. Плохие люди – есть, как и в жизни, но даже они не становятся в его пьесах персонажами строго отрицательными. При этом драматург вовсе не слащав и не сентиментален, несмотря на свое доброе отношение к мелодраме, а скорее мудр и терпелив. «Он слишком хорошо знал, – замечает М. Рощин, – как богата неоднородным, многослойным и подводным жизнь каждого человека… и пытался об этом сказать». Сам Арбузов, отвечая на упреки в излишнем благодушии, в том, что он не снимает, глядя на своих героев и в целом на жизнь, розовых очков, писал: «Как только я начинал его (героя. – И. М.) понимать, я прощал ему его грехи, а прощенный, он переставал быть отрицательным» (Избр. произв.: В 2 т. Т. 1. С. 9).

Арбузов много помогал молодым коллегам-литераторам: он заметил талант А. Володина, поддержал первые шаги в драматургии Ю. Эдлиса, очень ценил творчество А. Вампилова, тяжело переживал его раннюю гибель и немало сделал для постановки его пьес. В течение 15 лет вел организованную им студию-мастерскую молодых драматургов. В ней была собрана талантливая молодежь, составляющая теперь драматургический авангард 80 – 90-х (Л. Петрушевская, В. Славкин, М. Розовский, О. Кучкина, А. Родионова и др.). Парадокс был в том, что эти молодые писатели не стали в привычном смысле учениками Арбузова, не продолжили «арбузовскую школу». Напротив, драматург собрал вокруг себя людей другого поколения, другого миропонимания, работающих в другой, гораздо более жесткой стилистике. Арбузов не стремился переделать своих учеников, навязать им свою тему и свой взгляд на жизнь. Знаменитый актер театра и кино М. Ульянов, не раз игравший в арбузовских пьесах, вспоминал о драматурге: «Его драматургия не была никогда точным сколком действительности. Это была больше мечта, желание видеть реальность такой… Когда жизнь становилась более жесткой, драматурги, особенно молодые, тоже стали более жесткими, стали запускать руку глубоко в раны жизни… и начали как бы отменять его (Арбузова. – И. М.). При этом самое потрясающее, что он дружил с этими молодыми, не боялся подставить им свое плечо. Редкостное свойство, когда в искусстве человек никого не загораживает».

Арбузов и сам учился у молодежи, пытался разобраться, чем она так не похожа на его сверстников и что их все-таки роднит. Вырастала и поворачивалась разными гранями очень важная в его драматургии тема отцов и детей, отчуждения и обретения ими друг друга. Она звучит во многих его произведениях, но наиболее остро, пожалуй, в «Жестоких играх» – пьесе, во многом навеянной беседами с участниками студии. Ее молодые герои – Кай, Никита, Терентий, Неля – чувствуют себя обделенными родительским вниманием, не прощают старшим ошибок и платят им той же монетой: жестоким отторжением и равнодушием. Драматург встревоженно предостерегает от этих «жестоких игр» и родителей, и детей, подчеркивая ценность родственных связей, чувства «дома».