Атлас и серебро
- -
- 100%
- +
– Ох, дядя Эд, – горестно шептала Шенандоа, прижимая к себе безжизненное тело, – я так хотела, чтобы ты был счастлив... – В глаза бросился черный шелковый платок, лежавший на земле. Она машинально подобрала его и сунула в карман Шустрому Эду – ведь он не обойдется без платка...
– Шенандоа, он наверняка теперь счастлив. И вновь обретет то, чего был лишен много лет назад.
– Но он еще столько хотел сделать! Вот и этим утром...
Роже попытался было поднять ее с земли, но она вцепилась в тело Девиса изо всех сил.
– Шенандоа, пойдем отсюда.
– Нет, он мой дядя. А тебе нечего вмешиваться. Я сама...
– Я отнесу его к руднику. И пришлю сюда Тома, чтобы забрал котят. Шустрый Эд так хотел.
– Рудник! – взорвалась Шенандоа, неожиданно вскочив. – Это рудник его убил! Если бы дядя не приехал сегодня на рудник, ничего бы не случилось! И он бы остался жив. И продолжал бы играть в карты где-нибудь подальше отсюда! Это ты виноват, Роже Роган! Если бы не твой рудник, он не приехал бы сюда. А эти странные происшествия в забоях?.. Все из-за тебя! И моего дядю убили из-за твоего проклятого рудника!
Лицо Роже окаменело, глаза сверкнули угрозой:
– Шенандоа, я понимаю, что ты пытаешься все взвалить на меня от горя и отчаяния. Но если его действительно убили из-за рудника – мы непременно это выясним.
– Обязательно выясним! Только не мы, а я! И кто бы это ни был, он заплатит мне сполна!
Роже зашагал обратно к опушке, неся на руках тело Шустрого Эда. Шенандоа ковыляла следом, стараясь не разрыдаться. Истерика, слезы – не этому учил ее дядя. Он учил ее быть сильной. И он не хотел бы остаться неотомщенным.
– Твой дядя был хорошим человеком, Шенандоа, – сказал Роже, выходя на опушку. – И я готов на куски разорвать того негодяя, который его убил. Клянусь, я его разыщу!
– Это все твой рудник, – твердила Шенандоа. – И ты сам не лучше! Из-за тебя нам не везло. Нечего было вообще соваться в этот Ледвилл! Из-за тебя я чуть не позабыла обо всем, чему учил меня дядя. Ну ничего, зато теперь вспомнила. У меня есть покер. У меня есть сестра. И больше мне ничего не нужно. Ты...
– Роган?.. – Им навстречу бросился Том. – В чем дело? Что стряслось с Шустрым Эдом? О черт! Тысяча дохлых кошек! – С отчаянием глядя на мертвого Эда, восклицал он. – Я в жизни не встречал такого отличного парня, каким был Девис. Кейт справит похороны как следует.
– Послушай, Том, – раздраженно заговорила Шенандоа, чувствуя, как все у нее внутри горит от ярости, – ты не отвезешь нас с дядей в Ледвилл? Можно воспользоваться одним из ваших фургонов?
– Я сам отвезу тебя, Шенандоа, – сказал Роже.
– Нет! – выпалила она. – Ни за что, потому что ты... ты убийца! И не смей совать нос в дела моей семьи! Не желаю больше с тобой связываться!
Роже побледнел.
– Шенандоа, я...
– Оставь меня в покое и не суй свои грязные лапы в мою... в мое...
Том осторожно принял у Рогана из рук тело Шустрого Эда, сокрушенно покачал головой и сказал:
– Мисс Шенандоа, я доставлю вас в Ледвилл. Ни о чем не тревожьтесь. Мы с Кейт все сделаем как надо.
– Спасибо, Том, – прошептала она, судорожно сглотнув. – Дядя Эд хотел, чтобы ты знал... знал, что он нашел выводок.
– Вот только пиво он теперь вряд ли захочет, – с тоской в голосе откликнулся Том.
– Вряд ли, – подтвердила Шенандоа. – Он хотел... хотел, чтобы ты о них позаботился. Чтобы они не погибли в лесу.
– Я обязательно за ними присмотрю, – заверил Том. – И назову в его честь: Шустрик, Эд, Шустрый Эд, Эдди.
– Ему бы понравилось, – сказала Шенандоа. – Ты заберешь их прямо сейчас? А я подожду в фургоне с дядей Эдом. Тогда он сам сможет убедиться, что с котятами все в порядке. – Ее снова душили слезы, однако она подавила их, с гневом вспомнив о неизвестном убийце и призвав на помощь хладнокровие и выдержку профессионального игрока.
Том отнес в фургон тело Шустрого Эда и отправился в лес, следуя указаниям Роже.
Роган воспользовался этим и снова подошел к Шенандоа:
– Мне очень жаль, что так все вышло, но ведь я не...
– Иди прочь! – выпалила она, забираясь в фургон. – Я буду держать его за руку, чтобы ему не было одиноко по пути в город.
– Шенандоа, будь благоразумна. Не вини во всем меня. И если его гибель как-то связана с рудником, мы непременно об этом узнаем.
– Я и так знаю, что моего дядю убил проклятый рудник. А теперь уходи!
– Хорошо, – промолвил он после долгого раздумья. – Раз ты так настаиваешь – пусть будет по-твоему. – У него вдруг пересохло в горле. – Я только запрягу мулов в фургон, а потом осмотрю все вокруг. Могут остаться следы или еще что-нибудь... Мы отыщем убийцу, Шенандоа.
– Нет, я сама его отыщу!
Роже лишь молча скривился и пошел прочь.
До нее – словно сквозь вату – доносился звон упряжи, птичий гомон над головой, – все какое-то нереальное... Шенандоа, как зачарованная, смотрела на бездыханное тело, лежавшее в фургоне, . Наконец взглянула на Роже. Все еще голый по пояс, вспотевший под жарким солнцем, он возился с мулами. Шенандоа осторожно извлекла из-под одеяла его рубашку, которой накрыла дядю. Она хотела вернуть ее Рогану, но обнаружила, что рубашка вся перемазана кровью. Засунув ее в угол фургона, сказала:
– Я куплю тебе новую.
– Да плевать я хотел на эту рубашку! – воскликнул Роже, не в силах скрыть отчаяние и боль. – Я беспокоюсь о тебе! Если ты позволишь...
– Нет. Мне помогут Кейт и Том, если понадобится. Да я и сама могу о себе позаботиться.
– Тебе сейчас нельзя оставаться и одиночестве.
– Ay меня такое ощущение... мне кажется, я все это время оставалась одна. Но поняла это только теперь, – пробормотала Шенандоа. И уже громче добавила: – Я возвращаюсь в Ледвилл, чтобы похоронить дядю и забрать сестру из заведения Спайка Камерона. А еще я намерена выяснить, кто убил моего дядю и отомстить. Кроме этого, мне в жизни ничего не остается. Да я и не хочу больше ничего!
– Черта с два тебе больше ничего не осталось. И ты отлично это знаешь! Если бы только не твое упрямство...
– Нашел, нашел! – закричал Том, выбегая из леса. – Отнесу их в главное здание, там найдется местечко потеплее! – Он забрался в фургон, чтобы показать Шенандоа котят.
– Когда опомнишься и перестанешь винить меня в смерти дяди, дай мне знать, – сказал на прощание Роже, с трудом выговаривая каждое слово.
– Том, поедем поскорее, – сказала Шенандоа, даже не взглянув в его сторону.
Фургон со скрипом тронулся с места. Девушка крепко сжала холодную руку Шустрого Эда. Она ни разу не обернулась – не желая ни видеть, ни слышать что-либо про «Серебряную звезду», не принесшую им с дядей счастья.
Скорбное путешествие до Ледвилла длилось целую вечность. Зато у Шенандоа было время подумать. Она поняла, что слишком грубо обошлась с Роже, однако не сомневалась в том, что гибель Шустрого Эда как-то связана с рудником. Да, кто-то во что бы то ни стало хотел остановить Рогана, и смерть Эда Девиса – зловещее предупреждение. Однако Роже Рогана ничто не остановит. Она была в этом уверена.
Роже Роган стал олицетворением некой стихийной силы, мигом безжалостно разрушившей ее спокойную, устоявшуюся жизнь. Это из-за него ей так трудно сосредоточиться за игрой, из-за него она едва не забыла, что является одним из самых известных на Западе профессиональных игроков. И вот теперь из-за его рудника погиб дядя Эд.
А ведь еще немного, и она вообще не смогла бы отделаться от Роже. Шенандоа с ужасом поняла, что ей остается лишь заморозить в себе все чувства к этому человеку – какими бы они ни были. Таким, как он, не место в ее жизни, ведь она – профессиональный игрок, она должна думать только об игре. А из близких людей у нее осталась только сестра, Арабелла. И вместе они не пропадут – как и хотел их дядя. Она научит ее играть в покер, и вдвоем они заработают на жизнь.
Шенандоа будет сильной – как и хотел дядя Эд. И она не бросит сестру. Она не забудет свои корни и своих предков. О, она еще выиграет, непременно выиграет! И отомстит за дядю.
Глава 20
Шенандоа вышла из «Торгового дома» около полуночи. Прохладный воздух был напоен ночными ароматами. Газовые фонари рассеивали мягкий свет. Из распахнутых настежь дверей и окон увеселительных заведений на Гаррисон-авеню доносился привычный шум. Все было, как и две недели назад, – только в эту ночь, как и в предыдущие четырнадцать, Шустрый Эд Девис не садился за карточный стол.
Его смерть потрясла весь город. Он был оплакан и как верный товарищ, и как непревзойденный игрок в покер – лучший на Западном побережье. И все же время не остановилось. Живые предпочитали думать о жизни, а не о смерти, и вскоре Шустрый Эд Девис стал воспоминанием, легендой из прошлого.
Но только не для Шенандоа. Дядя оставался частичкой ее души. Воспоминания о нем по-прежнему причиняли боль. А его убийца оставался безнаказанным. И ее сестра все еще оставалась у Спайка Камерона.
Каждый шаг давался Шенандоа с огромным трудом. Она непрестанно думала об Арабелле, находившейся под чарами Спайка Камерона, в развеселом ночном клубе. Про гибель дяди ничего разузнать не удалось – кроме того, что окольными путями дошло от Роже. Шенандоа наотрез отказалась встречаться с ним, когда Роган заявился в пансион Кейт Колорадо. Это Том рассказал ей, что Роже отыскал в лесу следы одного верхового и пыж от винтовки. На этом расследование застопорилось, хотя и Том, и Кейт помогали, как могли.
Однако ни отчаяние, ни одиночество, ни скорбь не сломили Шенандоа. Рано или поздно Арабелла одумается, и тогда она сможет ей помочь. Рано или поздно она узнает все подробности гибели Шустрого Эда. А что до Роже – то про него лучше вообще забыть, хотя она по-прежнему тянулась к нему всей душой.
Погруженная в свои думы, Шенандоа вышла на Стэйт-стрит и едва не налетела на Роже, шедшего под ручку с Топаз. В глазах потемнело от гнева. В душе поднялась тяжелая волна ревности. Видно, Роже не теряет времени даром – успел обзавестись другой женщиной для утех! Ее зеленые глаза полыхали яростью, когда она смотрела на эту парочку. Но тут Роже схватил ее за локоть:
– Шенандоа, нам надо поговорить.
– Не прикасайся ко мне! – Она попыталась вырваться.
– Черт побери, Шенандоа, ты ведешь себя, как упрямая дура!
– Отпусти меня!
Роже нахмурился и разжал пальцы.
– Тебе не удастся избегать меня вечно, Шенандоа. Она окинула его презрительным взглядом. Потом пристально посмотрела на его распрекрасную спутницу и гордо зашагала прочь.
До ее ушей донесся голос Топаз:
– Ты, вероятно, знаешь секрет, как превратить эту женщину в глыбу льда?
– Так было не всегда, – буркнул в ответ Роган. У Шенандоа мигом разгорелись щеки. Ведь он сказал правду. И она до сих пор его хочет.
Напротив «Постмортема» она остановилась, глядя на яркие огни и прислушиваясь к смеху посетителей. Ей необходимо было повидаться с сестрой, но заходить ужасно не хотелось. Становилось тошно при одной мысли о Спайке Камероне. Этот тип оказался серьезным противником. Впрочем, выбирать не приходилось – Арабелла ни за что не выйдет к ней на улицу.
Все еще нерешительно озираясь, она расправила складки нового платья. Шенандоа специально сшила его, чтобы немного поднять настроение, но это мало помогло. А платье получилось на редкость удачным: из бледно-зеленого шелка, приталенное и с пышным турнюром. По всему вырезу и рукавам шла отделка из темно-зеленого атласа с бледно-зелеными кружевами.
Вобрав в легкие побольше воздуха, она отважно перешагнула порог ночного клуба. В зале негде было яблоку упасть. Красотку в зеленом платье то и дело хватали за руки старатели, желавшие с ней потанцевать. А она упорно высматривала в толпе сестру.
Арабелла сидела на крышке рояля возле танцплощадки. Подол алого с черной отделкой атласного платья был задран так, что были видны черные шелковые чулки. Нежным, детским голоском она распевала непристойную песенку. В паузах между куплетами Арабелла весело щебетала и смеялась, поглядывая на толпившихся вокруг мужчин, ничуть не смущаясь тем, что ее пышная, соблазнительная грудь едва прикрыта.
По мере того, как песенка становилась все более «откровенной», старатели подступали все ближе к певице, с восторгом притопывая и хлопая в ладоши. Постепенно к ним присоединялись и те, кто танцевал на площадке. И вот уже все посетители ночного клуба дружно выкрикивали слова непристойной песни. Допев до конца, Арабелла с жадностью потянулась к выпивке. Подпевавшие ей мужчины стали расходиться кто куда в поисках новых увеселений.
Шенандоа поспешила к роялю. Поведение сестры не было для нее неожиданностью. Уже две недели она «любовалась» на это безобразие. И все же продолжала верить, что за веселой улыбкой и вызывающим взглядом прячется испуганная и невинная девушка, с которой жизнь обошлась столь безжалостно. Да, братья Брайтоны давно уже мертвы, однако их ужасное «наследство» продолжало жить в облике доступной всем Беллы, танцовщицы из ночного клуба.
Но терпению Шенандоа пришел конец. Арабелла была глуха к уговорам. Она упрямо стояла на том, что пребывает в полном восторге от своей жизни со Спайком Камероном. Но ведь Шенандоа прекрасно понимала, что это не так. И считала себя ответственной за младшую сестру.
Она подошла поближе и сказала:
– Послушай, нам надо поговорить.
– Мне надоело твое нытье, – нахмурилась Арабелла. – Почему ты не оставишь меня в покое?
– Не могу. И ты это знаешь.
– Я не обязана перед тобой отчитываться. Я взрослая.
– Арабелла, пойдем куда-нибудь в тихое место, чтобы все обсудить.
– Ох, ну ладно! – притворно застонала Арабелла. – Только учти: это в последний раз. Выкладывай все поскорее и уходи.
Они уселись в уголке. Вызывающе глядя на сестру, Арабелла то и дело отпивала из бокала виски.
– Арабелла, тебе ни к чему здесь работать. Я с удовольствием обучу тебя покеру или любой другой игре. И ты сможешь заработать на жизнь картами. Ты не будешь зависеть от Спайка, а я помогу тебе встать на ноги.
– Спасибо, но я уже давно дала тебе ответ. Нет! Пока я научусь как следует, пройдет много времени, и к тому же неизвестно, выйдет из меня картежница или нет. А здесь я уже получила неплохое место, отлично зарабатываю, да и Спайк обращается со мной очень мило. Не понимаю, отчего ты так настроена против него.
– Он думает только о своей выгоде! – вспылила Шенандоа. – В свое время я перевидала немало таких типов! Он, может, и хорош с тобой сейчас, но...
– Нет. Послушай, почему бы тебе не оставить меня в покое и не заняться собственными делами?
– Арабелла, а почему бы нам не жить вместе? Ты ведь знаешь, как мечтал об этом дядя Эд, да и наши родители были бы рады...
– Не трать слов понапрасну, меня не проймешь. Почему ты не в состоянии принять то, что случилось со мной в Мексике? Ведь я больше никогда не стану прежней!
– Потому что я слишком хорошо понимаю, что случилось с тобой в Мексике! – выкрикнула Шенандоа, потерявшая наконец терпение. – Иначе с какой стати мне любоваться на твои выходки? Эта жизнь – не для такой девушки, как ты. Ведь ты – та же самая Арабелла, какую я знала прежде. Я хочу помочь тебе выкарабкаться из этого ужаса и стать независимой. Но ты не желаешь слушать! – Шенандоа вскочила и с горячностью продолжала: – Выслушай меня хотя бы сейчас! Ты – моя сестра. Тебе пришлось несладко, но случившееся не смертельно, и со временем ты оправишься. Тебе нет нужды знаться со Спайком Камероном и прочими подобными типами. Перестань смаковать свое горе « займись всерьез своей жизнью!
Арабелла удивленно смотрела, как ее сестра резко повернулась и бросилась прочь. Спайк постоянно твердит, что за внешней холодностью Шенандоа кроется жгучее пламя. Оказывается, он прав.
А сейчас Спайк успел перехватить Шенандоа у выхода из «Постмортема».
– Шенандоа, вы сегодня просто обворожительны!
Она сердито отстранила его руку, не желая терпеть общество такого типа, как Спайк.
– Вы вечно твердите одно и то же, Камерон.
– Потому что это вечная истина. Почему бы вам не подняться со мной наверх? У меня в спальне висит несколько чудесных старинных полотен.
– У вас и здесь, в зале, все стены увешаны картинами. Мне этого вполне достаточно, – отрезала Шенандоа.
– Но наверху у меня нечто совершенно особенное. Вы наверняка не останетесь равнодушны.
– Вряд ли.
– А вот ваша сестра находит их чрезвычайно... информативными. – Спайк наклонился, дыша ей прямо в лицо.
– Арабелла в последнее время не может отвечать за свои поступки, она сама не своя, – возразила Шенандоа, отшатнувшись.
– Возможно, вы правы, – отвечал Спайк, задумчиво глядя на младшую из сестер, кружившуюся в танце с кем-то из старателей. – Она становится сама собой только наверху, у меня в постели. Между прочим, там достаточно места и для троих.
Шенандоа окинула его презрительным взглядом. Повернувшись, шагнула к двери.
– Не так скоро, – схватил ее за руку Спайк.
– Отпустите!
– Нет. Я и так терпел две недели. Этого достаточно, чтобы оплакать смерть вашего дяди.
– Я никогда не перестану оплакивать дядину смерть.
Спайк потащил ее в глубь зала.
Шенандоа пыталась вырваться, но Камерон был намного сильнее. Она озиралась в тщетных попытках призвать кого-то на помощь, но в этом заведении заправляли вышибалы, во всем послушные только Спайку. На них обратила внимание одна Арабелла – она лишь нахмурилась, глядя на сестру.
– Спайк Камерон, я никуда с вами не пойду!
– А знаете, Шенандоа, – внезапно заявил Спайк, останавливаясь, – ваша сестра очень даже довольна тем, как живет у меня. Впрочем, она все равно останется здесь – как бы я с ней ни обращался. Итак, я желаю, чтобы вы поднялись в спальню посмотреть картины – по собственной воле.
– Нет!
– Пока я всего лишь прошу вас пойти посмотреть картины. И если вы любите сестру и не хотите ей зла, то подниметесь со мной... сейчас же.
Шенандоа колебалась. Готов ли Камерон исполнить свою угрозу? Может ли она быть уверенной, что нет? Ее лицо словно окаменело, зеленые глаза холодно взглянули на Спайка:
– Показывайте дорогу, – кивнула она. Поднявшись наверх, Спайк отомкнул огромный замок на массивной дубовой двери с вычурной бронзовой ручкой. Взмахом руки он предложил гостье войти первой. Впервые в жизни оказавшись в таком месте, Шенандоа в замешательстве озиралась, не заметив ни того, как закрылась за ними дверь, ни того, как тихонько щелкнул язычок замка.
Почти всю комнату занимала огромная кровать на высоком постаменте. Со всех сторон ее закрывали тяжелые бархатные занавеси и тонкий кружевной полог. У дальней стены стоял массивный письменный стол, рядом с ним – кожаное кресло. Тяжелые пурпурные портьеры на окнах были плотно задернуты. Газовые светильники под расписными фарфоровыми абажурами изливали неяркий золотистый свет. Под ногами лежал пушистый ковер розовых оттенков, заглушавший шум шагов. Однако вся эта роскошь казалась ерундой по сравнению с огромными, написанными маслом полотнами, смотревшими на Шенандоа со всех четырех стен спальни.
Спайк с гордостью указал на эти произведения искусства. Он с интересом следил за выражением лица Шенандоа.
Она же с трудом сумела скрыть изумление, вызванное сюжетами полотен: на картинах совершенно голые мужчина и женщина занимались любовью в самых невероятных позах. Ничего подобного Шенандоа не могла представить себе даже в самых диких фантазиях. Подумать только – и здесь спит ее сестра, обреченная удовлетворять все извращенные прихоти Спайка Камерона!..
– Как видите, картины наделены немалой долей очарования, не так ли?
– Для такого, как вы, – пожалуй, – пробормотала Шенандоа. – Ну вот, я на них посмотрела. И хочу поскорее уйти.
– Но я мог бы показать тебе еще массу интересных вещей, дорогуша. Да и ты могла бы показать мне немало. – Холодные, как лягушка, пальцы пробежались по ее обнаженным плечам и оттянули вниз край декольте.
Шенандоа отшатнулась. Оправив платье, прошипела сквозь зубы:
– Не смей прикасаться ко мне! – Она поспешила к выходу и принялась дергать дверную ручку.
– Заперто! – злорадно ухмыльнулся Спайк.
– А ключ, конечно, у тебя?
– Конечно. Впрочем, попробуй его отыскать.
– Где?
– У меня на теле. Она фыркнула:
– Хватит валять дурака! Я хочу уйти!
– Найди ключ – и иди.
Она взглянула на него, не скрывая отвращения.
– Могу дать подсказку. Он в кармане... в одном из боковых карманов на брюках.
Шенандоа и не подумала смутиться. Она смотрела прямо негодяю в глаза.
– Отдай ключ!
Он отрицательно покачал головой, глаза его горели похотью.
– Подойди поближе, Шенандоа. Я не кусаюсь. Будешь послушной – ни о чем не пожалеешь!
– Ключ!
– Если хочешь знать, я обладаю ключом, ко всем твоим проблемам. Но пока для начала могу предложить лишь тот, что открывает вот эту дверь.
– Перестань говорить загадками. Я уйду отсюда, даже если придется выломать дверь!
– Невозможно. Она чрезвычайно прочная – как раз на такой случай. – Он сделал шаг вперед, и Шенандоа ощутила запах и тепло его тела. Она попыталась отступить, но Камерон грубо схватил ее за руку: – Ну, милая Шенандоа, давай поиграем немножко, и я не обижу твою сестричку. А не то...
– Ладно, – напряглась Шенандоа; ее зеленые глаза превратились в два острых кинжала.
Он улыбнулся, отпустил ее и замер в ожидании.
Она осторожно опустила руку в правый карман его брюк. Спайк шевельнулся – так, что ее пальцы уткнулись в налитую кровью мужскую плоть. Она отдернула руку, словно обожглась.
– Нашла ключ? – заулыбался он.
– Ты же знаешь, что нет. Ну, хватит, отдай его сам!
– Проверь второй карман.
– Нет.
– Проверь!
Шенандоа набрала побольше воздуха в грудь и быстро сунула руку в левый карман. На самом дне она нащупала что-то металлическое. Но тут Спайк обхватил ее обеими руками и с силой прижал к себе. Его напрягшаяся плоть терлась о ее пальцы.
– Отпусти! – вскричала она.
– Ты нашла ключ, – бормотал он, целуя Шенандоа в шею. – Разве ты больше ничего не хочешь? Не стесняйся, возьми моего дружка в руку. И сразу почувствуешь, как нам будет хорошо вдвоем!
Шенандоа изо всех сил ударила его коленом в пах. Спайк отпустил ее и с воем схватился за мошонку. Она успела отпереть дверь и выскочить, оставив ключ в замке. Кубарем скатившись с лестницы, Шенандоа, сама не своя, выскочила из «Постмортсма», твердо решив ни за что на свете не возвращаться туда. Спайк Камерон оказался намного опаснее, чем казался вначале, и намного отвратительнее.
Она поспешно направилась в «Торговый дом». Но тут кто-то схватил ее за руку и окликнул по имени. Шенандоа машинально вырвалась и лишь потом посмотрела, кто же ее зовет.
Перед ней стояла Топаз, вызывающе улыбаясь ярко накрашенными губами.
– А тебе что надо? – Шенандоа гневно сверкнула глазами. Ведь эта женщина увела у нее Роже, и уж она-то наверняка не стеснялась ублажать его любыми способами – в том числе и теми, что изображались на картинах Спайка Камерона. От обиды и отчаяния кровь в ее жилах забурлила.
– Хочу предупредить тебя, милая.
– Предупредить? – переспросила Шенандоа.
– Насчет Роже Рогана.
– И что же насчет него?
– Этот мужчина мой. Он стал моим еще до того, как отправился в Томбстоун и подобрал по дороге тебя, и он снова стал моим, когда вернулся. Вот я и предупреждаю: оставь его мне. Тогда останутся довольны все, и я, и он, и твоя младшенькая сестричка тоже!
Шенандоа с трудом переводила дух, чувствуя, что вот-вот сорвется.
– И при чем же тут моя сестра?
– Мы со Спайком – старинные друзья. И мне не составит труда уговорить его отправить Малышку Беллу зарабатывать денежки в Тигровой аллее! – Последние слова Топаз произнесла с нажимом – ведь так назывался в Ледвилле район, где промышляли проститутки.
– Ну, пеняй на себя! – Шенандоа в бешенстве то сжимала, то разжимала кулаки. – Только попробуй напакостить моей сестре, и ты...
– О, я не собираюсь с ней возиться – до тех пор, пока ты не будешь путаться с Роже.
В груди у Шенандоа словно что-то взорвалось. Неужели весь город вообразил, что может вытирать ноги об нее и ее близких?.. Ну так она им покажет!
Не теряя времени даром, она размахнулась и заехала кулаком прямо в нос Топаз. Сбитая с ног соперница сидела на мостовой, в растерянности ощупывая лицо. Шенандоа тоже растерялась – она не ожидала такого эффекта. Но уже в следующий миг Топаз узрела на своих пальцах кровь и, вскочив на ноги, с визгом ринулась в бой.
Они сцепились, словно дикие кошки, молотя друг друга кулаками и катаясь по пыльной мостовой. Топаз вырывала у Шенандоа клочья волос и пыталась откусить ей ухо. Шенандоа еще раз – довольно удачно – заехала ей по носу, после чего тоже вцепилась в золотистые кудряшки соперницы. Волосы с неожиданной легкостью отделились от головы, и накладной шиньон отлетел прочь.