Во главе обмана

3

Нервно переминающаяся с ноги на ногу Дамали заражала Пандею своей тревогой. Дея взглянула на циферблат часов: полдевятого вечера. Уже стемнело, город зажёгся неоновыми огнями.

– Я не хочу, чтобы ты шла одна, – не первый раз повторила Дамали.

Дея ласково улыбнулась подруге:

– Всё будет хорошо, я ненадолго. Это просто встреча, ничего больше.

– Я сто раз прокляла себя, что вообще подсказала, где искать нужных людей.

– Согласна. Ты всё дальше лезешь в опасные дела, – поддержала Дамали Аэлла, натянув на короткие чёрные волосы шапку.

Сколько Пандея её знала, Аэлла никогда не отращивала волосы, регулярно обрезая прямые пряди до ровного каре. Дея и ей ответила схожей улыбкой.

Подруги остались хмурыми.

За все годы жизни в Санкт-Данаме Пандея не раз заводила связи и знакомства, тем более работа в газете обязывала к этому. Однако лишь с Дамали и Аэллой ей удалось сблизиться до искренней дружбы.

Сперва Дея познакомилась с Аэллой – низшей из Дома Гордыни, она переехала в Санкт-Данам с родителями в юности. Аэлла старше Пандеи на пять лет и работает в той же газете, но в качестве дизайнера. Газета принадлежит людям, и палагейцев среди коллег можно пересчитать по пальцам.

Аэлла была единственной, кто сразу распознал, что Пандея не та, за кого себя выдаёт. Как бы она ни старалась, её повадки и стиль речи отличались от низших, одной из которых она пыталась притворяться. Дея довольно долго убеждала Аэллу в своём низком суле. Подруга смеялась и не верила. Однажды они выпивали в баре, и Пандея всё-таки призналась – с тех пор они стали ближе. Аэлла научила её скрываться лучше, пить пиво в барах и ругаться, хотя выходило всё равно недостаточно грубо. Воспитание оказалось сильнее, и Аэлла хохотала, видя, как тяжело Дее даже под градусом выдавить из себя хоть что-то серьёзнее, чем «хрень» или «керовы понедельники».

Дамали и вовсе выделялась в их компании. Невысокая очаровательная даорийка с зелёными глазами из Клана Металлов. Кудрявые светлые волосы она прятала под капюшоном толстовки, кутаясь в тёплое пальто, – было непривычно холодно, изо рта шёл пар, казалось, вот-вот пойдёт первый снег, несмотря на то что до зимы ещё целый месяц.

Пандея не думала, что когда-либо станет дружить с даориями, но Санкт-Данам в какой-то мере стирал границы. Да и после новостей о приближающемся конце цари позволили желающим переехать жить к людям. Не сказать, чтобы даории в панике повалили в Санкт-Данам, но количество выросло стократно. В основном низшие. Перебрались в страхе и поиске лучшей жизни. Дамали как раз оказалась везучей. Её внешность и чарующий голос сделали её весьма популярной певицей.

Пандея познакомилась с даорийкой благодаря интервью для газеты. Слово за слово, и они нашли много общего. Как раз от Дамали Пандея немало выяснила о ситуации с приближающимся концом и поняла, насколько важно помалкивать о происходящем, чтобы не сеять панику. Поэтому сколько бы в газете ей ни давали заданий разузнать что-нибудь о переменах в Даории, Пандея всегда отводила их внимание, скармливая ложные сведения. Есть много вещей, которые лучше не выносить на публику.

– Ты обещала, что сегодня мы проведём вечер вместе, – напомнила Дамали, потерев краснеющий нос.

– И мы проведём! – заверила Дея, ещё раз глянув на часы. – Я буквально ненадолго. На полчаса. И у меня есть к вам просьба. Это важно, – сбила подруг с мысли Пандея и достала запасные ключи от квартиры. – У меня временно живёт брат, можете его отвлечь до моего возвращения?

Дамали и Аэлла замерли с разинутыми ртами. Дея немного растерялась, догадываясь, что их смутило. Хоть они обе и знали её настоящую фамилию, но Дея при любом удобном случае избегала разговоров о семье, а теперь вот просила присмотреть за братом.

– Он совсем не знает Санкт-Данам и как бы не ушёл куда или не спалил мне квартиру, – озвучила первую же пришедшую в голову причину Дея. Говорить настоящую она не собиралась.

Всего три дня как он в городе. Стемнело, и ей было тревожно оставлять Ника в одиночестве дома. Да, она прекрасно осознавала, что Мениск вырос, ему уже двадцать шесть. Он больше не тот девятилетний мальчик, который едва не умер у неё на руках. С тех пор Ник много лет обучался воинскому искусству. Если дать ему меч, брат, как и любой сын древнего рода, сумеет защитить себя и будет достойным противником. Но в тот день у него не было меча, не было таких мускулов и нынешних знаний. Тогда рядом была только Пандея.

Первой пришла в себя Аэлла – она выхватила ключи и спрятала в карман.

– Тот самый брат, что на фото? – промямлила Дамали с восторженным блеском в глазах.

– Тот самый, – нехотя буркнула Дея, причина их изумления стала понятнее. – Мой брат самый настоящий Долос. Что бы он вам ни плёл – не верьте. Он мастер вешать лапшу на уши, ясно? – строго предупредила Пандея, переводя взгляд с одной подруги на другую, но уже видела, что все предупреждения без толку.

Они давно хотели увидеть Мениска, не верили, настолько ли он красив, как на фото. И всё бы ничего, но Дея действительно слишком хорошо знала Ника. Долгие отношения не его конёк. Пандея упёрла упрямый взгляд в Дамали, больше беспокоясь о ней. Ник вскружит ей голову за полчаса, а то, что она даорийка, лишь подстегнёт его интерес затащить её в постель на раз или два.

– Я присмотрю и за ней тоже, не переживай, – верно догадалась Аэлла, приобняв Дамали за плечи.

– Идите, а я подойду через час. Если Ник спросит, скажите, что я задержалась на работе.

Веселье вновь испарилось. Аэлла качнула головой, а улыбка Дамали мигом сошла с лица. Она порылась в сумочке и вложила в руку Пандеи свой перцовый баллончик.

– Держи его в кармане. Если тебе что-то не понравится, не раздумывая прыскай в глаза. Это плохие люди, Дея. Ты не соображаешь насколько. Там даже у самого низшего лакея пушка, – зашептала она, чтобы немногочисленные прохожие не услышали.

– Я не лезу в такие дела, Дамали, не бойся, – заверила Дея, но спрятала баллончик в карман ради спокойствия подруги.

– Там все дела связаны, Дея. Тебе только кажется, что ты в них не лезешь.

Твёрдая уверенность в тоне и тени в глазах были не свойственными её образу вечно улыбающейся звезды с нежным голосом. Дея знала, что карьера у Дамали была непростой. Начала подруга с низов, попала под влияние одной из местных мафиозных группировок. Очаровательный голос, милейшая внешность и удача уберегли её от притона. Шлюх было в достатке, и главарь быстро понял, что с Дамали можно заработать больше денег, если протолкнуть её в шоу-бизнес. Ей удалось откупиться и полностью вернуть себе свободу лишь три года назад. Дея же познакомилась с ней четыре года назад и пришла в ужас, когда даорийка всё рассказала. Дея целый год ничего не замечала, а после у неё будто открылись глаза. Она взглянула на мир по-новому, наконец заметив бедность, коррупцию, контрабанду, махинации и финансовые сговоры. Переехав в Санкт-Данам, она думала, что сбежала от всего этого, но на самом деле просто верила в иллюзии. На фоне происходящего в Даории проблемы и вовсе выросли.

– Обещаю, что всё будет хорошо. Правда, – упрямо заверила Дея.

Подруги что-то недовольно пробурчали, но пошли ловить такси. Дамали ещё пару раз бросила на Дею встревоженный взгляд, но та расслабленно махнула рукой и продолжила улыбаться. Стоило подругам забраться в машину и уехать, как Дея развернулась на каблуках и торопливо зашагала по улице.

Хлопья снега закружили в воздухе. Слишком мало, чтобы припорошить, но пальто может промокнуть. Дея зябко повела плечами, потёрла покрасневшие ладони друг о друга. Она шагала как можно быстрее, зная, что опаздывает. Такси брать не стоило. Она могла спугнуть человека: встреча была назначена в переулке, а машина привлекла бы нежелательное внимание.

Что, если Дамали права и Дея не понимает, во что ввязывается?

Она тряхнула головой, сбрасывая с себя осевшие снежинки и тревоги. Пандея не единожды проанализировала эти сомнения, но раз за разом возвращалась к одному и тому же выводу.

Девушка свернула на улицу поменьше, а там через сто метров – в слабо освещённый переулок. Чем дальше она углублялась во дворы, тем меньше людей встречала. Большинство уже добрались домой, поужинали и теперь отдыхают. Тем более так резко похолодало, что вряд ли кто-то захочет ошиваться снаружи. Это было на руку, но в то же время…

…никто не услышит, если она будет кричать.

Слюна стала вязкой. Сердцебиение ускорилось, и Дея словно наяву вспомнила свою клетку, скотч на лице, Элиона из Дома Чревоугодия. Всё закончилось трупами и чужими мозгами на её коленях.

Где-то упала бутылка. Дея всем телом вздрогнула и обернулась. Она настороженно замерла, прислушиваясь. В одной из квартир залаяла собака.

Эти улицы не считались опасными – простой спальный район. И всё же ей здесь было неуютно. Скорее всего, люди чувствуют себя так же в районе палагейцев. Дея годы прожила среди людей и вроде бы не видела никакой разницы, но сейчас, в полумраке, на незнакомой улице она ощутила себя не на своём месте.

Выбросив страхи из головы, она вновь заторопилась. Ещё один поворот, и она вышла к арке между домами. В конце переулка её ждал человек. Дея расправила плечи, на всякий случай нащупала в кармане перцовый баллончик и направилась к мужчине. Тот хоть время от времени озирался по сторонам, но не выглядел испуганным.

– Ты опоздала.

– И тебе привет, Марко, – с нарочитой расслабленностью ответила Дея.

Тот тихо фыркнул, взял сигарету и прикурил. Всё-таки Марко выглядел напряжённее, чем ей показалось сперва, но пару затяжек никотина его успокоили.

– Принесла?

– Ага. А ты достал то, что нужно?

Марко извлёк из-за пазухи сложенные документы, протянул, но когда Дея попыталась взять, не позволил. Она вздохнула и достала из своей сумки конверт. Играть в игры Марко она не стала и отдала ему, демонстрируя уверенность. Она вспомнила все трюки отца, которые подглядела, будучи маленькой.

Расслабленная властность – вот что необходимо излучать. Развёрнутые плечи, приподнятый подбородок, убедительно раскрытая поза, никакой зажатости или сомнений. Все эти невербальные сигналы действуют лучше любых слов. Подыгрывать мелочным уловкам ниже её достоинства. Марко вытащил из конверта билеты на поезд.

– На троих, как и обещала. Они настоящие, бронь можешь проверить через интернет, – заверила она, когда Марко, сведя брови, сверял данные.

Она не врала Дамали. Марко был мелкой сошкой, каким-то посыльным, и она попросила его достать лишь несколько документов. Ничего серьёзного. Она в этом убедилась, раз в качестве платы ему хватило такой мелочи. Билеты были недорогие, на какие-то неизвестные Дее имена. Скорее всего, поддельные. Марко и его то ли близких, то ли друзей.

На Марко ей помогла выйти Дамали, парню едва исполнилось двадцать семь, и если раньше он радовался быть частью подпольного рынка, то, видимо, что-то изменилось и он захотел уйти. К несчастью, уйти из такого бизнеса можно разве что в мешке, но парень решил попытать счастья и сбежать в другой город, а может, и на другой континент. Дея была не прочь помочь тем, кто хотел начать жизнь сначала. А билеты купить было несложно, тем более она приобрела их в кассе и за наличку, чтобы не оставлять следов.

– Хорошо. Вот то, что ты искала. – Марко отдал ей документы и предупредил: – Но такое ни в одной газете не опубликуют, зная, что с ними потом станет.

Дея бегло взглянула на данные о грузоперевозках и спрятала бумаги в сумку.

– Я не собираюсь это публиковать, – заверила она.

Марко выпустил сизый дым и снова затянулся, в глазах отразилась заинтересованность. Эту информацию действительно не опубликовать и не продать. Ей не нужны были ни деньги, ни популярность. Тем более та, после которой её захочет пристрелить как минимум один из трёх синдикатов.

– Мой тебе бесплатный совет: не лезь туда, куда не следует. Я видел, как убивали просто за вопросы об этих поставках.

– Я уйду первой, – предупредила Пандея, игнорируя волну мурашек, пробежавших по спине, и направилась дальше, зная, что не стоит возвращаться той же дорогой.

Марко хмыкнул и щелчком пальцев отбросил недокуренную сигарету. Пандея позволила себе обернуться и зашагать быстрее, только когда скрылась от Марко за поворотом. Никто за ней не шёл.

Чем дальше Дея уходила, тем больше тряслись ноги, словно она израсходовала всю имеющуюся уверенность на краткосрочный разговор с Марко. Переданные документы включали всего шесть листов информации, но казалось, что сумочка из-за них потяжелела вдвое. Дея замерла у своей квартиры, отдышалась, избавляясь от любых следов испуга во взгляде и дыхании. Заставила себя успокоиться и открыла дверь. Сразу раздался смех Дамали и Мениска, Дея невольно улыбнулась, наконец ощутив себя в безопасности.

– Милосердный Танатос, я знала, что ваш род древний, но чтобы настолько! – восторженно воскликнула Аэлла, в её голосе чувствовалось несколько бокалов вина. – То, что фамилия Лазарис взята не от вашего отца, а от матери, всё объясняет.

– А кто такие последовательницы Мены? – заинтересованно встряла Дамали.

Дея тяжело вздохнула, глянув на часы. Она оставила Ника одного с подругами всего на час, а он уже растрепал об их семье больше, чем она за годы. Ник никогда не выдаст ничего на самом деле серьёзного: что, кому и как отвечать, они обучены с детства, но Дея держала подруг подальше от любой информации о Лазарисах. Чем меньше знают – тем безопаснее для них же.

– Разве вы в Даории не изучаете общую историю? – уточнила Аэлла, а Дея как можно тише прикрыла дверь и заперла, продолжая слушать.

– Изучаем. Я знаю, что Мена – это богиня вашего ближайшего спутника, который похож на луну у людей.

– Ага, наша луна зовётся Меной. Это второе имя богини, первое – Селена, – поддержал Мениск, применяя специальную обворожительную интонацию, когда хотел кого-то очаровать.

– Селена чем-то особенна для вас? Она же не покровитель Палагеды, – недоумевала Дамали.

Дея помедлила, отложив сумку. С одной стороны, ей хотелось изучить данные и убедиться в полученной информации, но, с другой, появилось желание повременить и притвориться, что она ещё не угодила в трясину проблем.

– Действительно, – растягивая слово, с улыбкой подтвердил Ник. – Однако Мена единственная из богов помимо Танатоса, Мороса и Гипноса, для кого у нас есть древний храм. Ей начали поклоняться ещё до Войны разрыва.

– Дея! Ты пришла! – встрепенулась Дамали, когда хозяйка прошла в гостиную.

Подруги расселись на креслах, пока Ник занял диван напротив. На кофейном столике были десерт и открытая бутылка вина. Дея и бровью не повела, увидев этикетку. Помимо вещей брат притащил и часть семейных алкогольных запасов. Она знала, что вино очень дорогое. С одной стороны, Дее было приятно, что Ник захотел произвести на её подруг хорошее впечатление, но с другой – не была уверена, ради неё ли он так старается или уже положил глаз на Дамали.

– Твой ужин на столе, – заверил Ник, махнув рукой в сторону кухни, которая соединялась с гостиной и столовой, но Дея пожала плечами. Аппетита не было. Поэтому она налила себе вина и с ногами забралась на диван рядом с братом.

– Ник, расскажи Дамали, зачем построили отдельный храм для Мены, – отвлекла Дея, заметив немые вопросы о прошедшей встрече в глазах подруг.

– Верно, – вспомнил он прерванный разговор. – По легенде, у одной из женщин проходили очень тяжёлые роды. У неё была двойня, но лежали они неправильно, и целители тех времён не могли никак помочь. Нужно было выбрать между жизнью матери и детей, хотя была велика вероятность, что погибнут все. Тогда родственники взмолились поднявшейся на небосвод Мене. Богиня услышала мольбы, сошла с небес, погрузив ненадолго весь мир во тьму, и помогла женщине разрешиться. Мать осталась жива и родила здоровых мальчика и девочку.

Дея сделала несколько глотков вина и накрыла ноги пледом. Губы невольно дрогнули в улыбке при взгляде на Дамали и Аэллу, которые не отрываясь смотрели на Мениска. Брат, любя быть в центре внимания, источал обаяние, умело пользуясь интонацией и голосом. Ораторское искусство лучше всего давалось Немее и Мениску, но если старшая сестра применяла навыки ради помощи родителям в управлении бизнесом, то Ник – чтобы кружить головы девушкам.

– Но это не всё. Когда дети подросли, их потянуло к искусству, – продолжил Ник, вальяжно уложив руку на спинку дивана. – Девочка писала прекрасные картины, пока мальчик с отрочества создавал немыслимые по красоте скульптуры. Их таланты росли вместе с ними, а их творения, казалось, наделены притягательной магией. Мену нарекли не просто спасительницей, но и покровительницей одарённых. Ей построили храм, и те дети стали первыми последователями богини. Затем всё чаще рождённые в период лунного затмения проявляли тягу к искусству, а количество последователей росло.

– То есть все рождённые в затмение талантливы? – заинтересовалась Дамали.

– Нет, лишь те, кому Мена помогла родиться. – Ник ткнул в Пандею, и она скрыла гримасу в бокале с вином. – Дея как раз такой пример. Она родилась в затмение, но среди всех ни разу не проявила интереса к искусству. Мама рассказывала, что роды прошли легко. Вероятно, в ту ночь Мена спускалась ради кого-то другого. – Мениск наградил сестру жалостливо-насмешливой улыбкой.

Старая шутка в семье, но надоела она только Дее.

Пандея сделала большой глоток вина, чтобы не встрять. Интерес она проявляла, а помимо него было и сотни попыток, однако не нашла в себе и капли той искры и таланта, что были в матери или Месомене. Но она устала оправдываться, почему Мена её ничем не одарила, словно сама Пандея была в этом виновата.

– В школе мы проходили древнее искусство, – дополнила Аэлла для Дамали. – И там были художники и скульпторы с фамилией Лазарис. Думала, однофамильцы, а оказывается, это род Деи!

– О-о-о, – с восхищением протянула даорийка, разглядывая Ника и Дею, будто они на её глазах превратились в дорогущее произведение искусства.

Мениск ответил ей заговорщической улыбкой, но Дея качнула головой.

– Это раньше, – остудила их восторг Пандея. – Легенда старая. Да, наша мама талантливый художник и является официальной последовательницей Мены. Скорее всего, Месомена тоже будет включена в список одарённых.

Ник согласно кивнул, отпив вина. У него самого выходили неплохие картины, но особой тяги к творчеству он не имел. И его это не печалило, кажется, брат решил, что сам является достаточным шедевром. Хотя тут не его заслуга, а матери. Она же его родила.

– Теперь вдвойне ясно, откуда у тебя такие обширные знания в искусстве, – заявила Аэлла, взглянув на Дею. – Я читала твои статьи. Они не всегда понятные, но очень интересные.

Пандея вымученно улыбнулась. Хоть в одной теме, но знаниями она могла похвастаться, слышала сотни имён художников, скульпторов и творцов с детства. Большая часть ежедневных разговоров состояла из новостей в художественном и криминальном мире. Пандея качнула головой, до сих пор не понимая, как родителям удалось сойтись. Мать художница и последовательница Мены, а отец глава подпольного бизнеса, торгующий теми самыми произведениями искусства. Часто крадеными. Именно благодаря ему матери удалось собрать немыслимо редкую коллекцию картин, которую теперь она хотела показать в Санкт-Данаме, лишь бы переплюнуть даориев.

Мениск засмеялся какой-то фразе Аэллы, и Пандея заморгала, осознав, что пропустила часть разговора. Она сосредоточилась, но её отвлекла вибрация телефона. Она достала его из кармана джинсов и замерла, не веря написанному.

«Он снова начал приходить. Скорее всего, вернётся в пятницу. Я отпишусь. Кэл».

Ого.

Год она гонялась за одним мужчиной, не зная, как подступиться. В здание, где он работает, её даже на порог не пустят, по клубам его уже не найти, а просто так нигде не перехватить – он всегда пользуется личным транс п ортом.

И вот спустя год Иво вновь объявился.

У Пандеи спёрло дыхание. Она с трудом спрятала идиотскую улыбку и убрала телефон, чтобы подруги и брат ничего не заподозрили. Её охватило облегчение от осознания идеального стечения обстоятельств. Хоть она и достала документы, но хотела поскорее от них избавиться, передав дальше. Пандея допила вино, позволив себе полностью расслабиться.

Кажется, она наконец сможет добраться до Кая.

4

– Милосердные боги, у тебя не лицо, а поросячья морда! – Элион выдал это с таким правдоподобным ужасом, что смысл слов дошёл не сразу.

Тот самый похититель с поросячьей мордой со всей силы врезал племяннику архонта в живот. Элион согнулся, борясь то ли со смехом, то ли с кашлем. Пандея отшатнулась к ближайшей стене и мелко задрожала. На глазах против воли выступили слёзы. Она помнила, что у Элиона раскрыты наручники, но вместо попыток защититься он сильнее дразнил каждого громилу.

– Ой, прости, кажется… я действительно перегнул палку, – откашлявшись, промямлил Элион. – Всё-таки я видел свиней симпатичнее тебя.

Следующий удар кулака пришёлся ему по лицу. Дружки «поросячьей морды» не присоединялись, но и не торопились останавливать избиение. Элиону достался пинок по рёбрам, но он мрачно засмеялся и пробормотал что-то ещё, Пандея не расслышала. Бандит за рубашку вздёрнул Элиона и приставил к его виску пистолет, угрожая прострелить башку.

Племянник архонта смеяться перестал, но улыбка превратилась в мстительный оскал. На виске появился темнеющий отпечаток от прикосновения металла.

– Убери пистолет, Аллен. За этого идиота мы выручим в несколько раз больше, чем за девчонку, – властно приказал другой наёмник.

Дея припомнила его среди своих похитителей. Мужчина лет сорока. Крепкое телосложение, сломанный нос, коротко стриженные чёрные волосы. Человек. Все похитители были людьми.

Аллен нехотя, но послушался. Элион нацепил скучающее выражение лица, несмотря на свежеразбитую губу и новый синяк на скуле.

– Ещё раз откроешь пасть – и останешься без зубов, – сухо пригрозил, видимо, главарь Элиону и шагнул к Пандее, которая сильнее вжалась в стену.

– А ты без башки, – скопировав его тон, бросил племянник архонта.

Наёмник на миг замедлил шаг, потом фыркнул и, схватив Пандею под локоть, грубо дёрнул на себя.

– Тебе повезло, что я уже договорился. Так бы сбросил тебя в какой-нибудь агрегат. Вроде есть тут для резки.

Элион и бровью не повёл, не спуская с него убийственно холодного взгляда, Пандею же замутило от красочных картин перед глазами. Иногда живое воображение – сущее проклятие.

Пандею потащили по тёмному коридору. Она старалась собраться, не паниковать и шагать ровно, но из-за сломанных каблуков двигалась неуклюже. Голова болела и кружилась от голода, язык казался распухшим от жажды.

Элиона так же подхватили и поволокли следом.

– Куда вы нас ведёте? – хрипло спросила Пандея у главаря, но тот её проигнорировал и лишь грубее дёрнул на повороте, заставив покачнуться.

Пандея заморгала от обилия света, когда их вывели в огромный ангар. На самом деле окон было немного и все грязные, свет лился в основном через некоторые трещины в высокой крыше. Фабрика была настолько старой, что сквозь потрескавшийся бетонный пол проросли сорняки. Пандея с опаской посматривала на обилие ржавеющего металла вокруг. Сломанные станки, еле держащиеся балки над головой, железные лестницы, обломки на полу. Если бы не туфли, она бы уже не могла ходить из-за обилия металлической стружки. Всё здание – буквально минное поле для таких, как она.

Пандею грубо усадили на старый стул. Деревянный с металлическим каркасом. Она зашипела и поморщилась, дотронувшись связанными за спиной руками до металла. Дея отстранилась, неудобно устроившись на краю обшитого сиденья.

Элиона вынудили сесть на стул справа. Он быстро оглядел помещение, но предусмотрительно замер, когда «поросячья морда» направил на него пистолет. Остальные двое куда-то ушли. Пандея вскинула взгляд, заметив на верхнем ярусе фигуры. Те лежали, скрываясь в тенях. Прикрытие.

– Дыши, малышка. Скоро пойдёшь домой, – едва слышно успокоил Элион.

Пандея сомневалась, что контролирует своё выражение лица, широко распахнутые глаза болели.

– Умолкни, – приказал главарь, продолжая смотреть куда-то вперёд.

Прошло пару минут, прежде чем из пролома в стене показался незнакомец. Несмотря на тёплую погоду, он был в чёрном костюме и с кожаной сумкой в руке. Он шёл один, уверенно продвигался мимо металлических обломков. Светлые волосы сохраняли холодный бежевый оттенок даже при солнечном свете, на привлекательном лице отражалась скука. Он остановился в семи шагах от заложников и стоящих по обе стороны похитителей.