Во главе закона

Иллюстрация на обложке Дарьи Бобровой Дизайн переплёта. Радия Фахрутдинова.

Дизайн макета Дины Руденко и Ирины Литке.

Внутренние иллюстрации AceDia.

Иллюстрации в справочнике Валерии Киселёвой (vvevelur).

© Арден Л., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Плейлист

Broadside – I Think They Know

BAD OMENS – THE DEATH OF PEACE OF MIND

Lowborn – Devil

CRMNL – Devil Inside

Fallulah – Give us a Little Love

David Kushner – Daylight

Thomas LaRosa – Scream My Name

Jaymes Young – Infinity

Посвящается всем. Потому что у каждого в душе есть дверь, которую невозможно закрыть.

Пролог

Несмотря на мерное покачивание высоких белых цветов, мир казался обездвиженным, застывшим в одном умиротворяющем мгновении, которое с каждой секундой теряло свою притягательность, становясь нереальным.

Он не знал, где находится.

И как давно.

Смутно припоминал, кем был, но каждая мысль текла вяло, грозя остановиться, замереть под стать окружающему пейзажу.

Он умер, но его окутывала безмятежность. Всё, что должно было волновать или пугать, едва ли имело смысл. Однако странное ощущение, подобное надоедливому зуду, не отпускало. Нечто настолько важное, что он не мог так легко отпустить. Это «что-то» на краю сознания упрямо боролось с забвением, пока взгляд рассеянно наблюдал за неестественно огромным светилом. Будь звезда настоящей, она бы слепила глаза, будь она настоящей, здешние поля давно бы сгорели, и это лишний раз добавляло сюрреалистичности прекрасному пейзажу – бесконечным холмам, покрытым цветущими асфоделусами. Он растерянно провёл рукой по бутонам, достигавшим его бедра. Хотя бы осязание подсказывало, что это не обман.

Он был не один. Вдалеке бродили с десяток неприкаянных душ, которые со схожей растерянностью озирались, то ли пытаясь понять реальность, то ли ища знакомых.

– Чаю?

Он вздрогнул и обернулся. Лицо миловидной девушки озарила успокаивающая улыбка, словно подобная реакция незнакомке уже привычна. Её светлое платье выглядело простым, заплетённые в косу каштановые волосы лежали на плече. В руках девушка держала сверкающий поднос с чашкой чая, в котором плавали белые лепестки. Рядом, будто украшение для предстоящего чаепития, уложили сорванные цветы асфоделуса.

Он подавил бездумную реакцию протянуть руку к напитку, но, оглядевшись, заметил, что к некоторым незнакомцам подошли другие девушки со схожими подносами.

– Не любите чай? – вежливо уточнила собеседница, вынуждая вновь обратить внимание на себя. Раздражённой или уязвлённой она не выглядела, разум уговаривал взять напиток, но нечто внутри сопротивлялось. Неясное предостережение, и всё же у него не было причин отказываться. Ни одного аргумента против.

Незнакомка терпеливо ждала, дав его разуму загнать себя в тупик и сдаться. Проиграв в безмолвной мысленной борьбе, он в итоге поднял руку.

– А ну посторонись!

Он ухватил пустоту: чашка вместе с подносом и незнакомкой дёрнулась влево, когда другая девушка пихнула её бедром, заставив отступить. Незнакомка в светлом платье округлила глаза и ойкнула, пытаясь не разлить чай. Он как заворожённый снова потянулся за напитком, но теперь встрявшая девушка безжалостно шлёпнула его по руке:

– Не трожь, болван!

Он заморгал, с трудом фокусируя взгляд на возмутительнице порядка. Серое платье с пышной юбкой было густо украшено персиковыми цветами, а её неестественно розовые волосы роскошными локонами укрывали плечи. Она была слишком яркой для окружающих сдержанных тонов, слишком резкой и выделяющейся. Пелена бездумной покорности спала, он нахмурил брови, ощутив укол… возмущения?

Болван?

– Ему нужно выпить чай, чтобы…

– Тс! – шикнула на первую девушку розововолосая, отодвинув её с напитком подальше. – Ничего ему не нужно, кроме хорошенькой пощёчины, чтобы пришёл в себя.

Пощёчины?

Он изумился, когда его губы сами невольно дрогнули в усмешке. Странные слова защекотали язык, на укол ему нестерпимо, как по привычке, захотелось ответить схожей дерзостью, но умиротворение скрутило разум раньше, чем он подобрал слова.

– Что… происходит? – с трудом, но выдавил он. Собственный голос казался ему незнакомым.

– Не мешай. Он должен выпить! – потребовала девушка с подносом у второй незнакомки.

– Только посмей дать ему этот чай! – огрызнулась та.

– Это против правил!

– Это земли ожидания, а он мёртв, как и все мы. Уж где-где, а тут с правилами можно повременить, его поезд уже никуда не уедет! – Розововолосая всплеснула руками и закатила глаза.

Кажется, часть про поезд девушку с подносом смутила: она недоумённо захлопала ресницами и умолкла. Мыслительный процесс и сосредоточенность отразились на её лице. А он, к собственному удивлению, издал искренний смешок.

– Я говорил тебе, Сирша, что почти никто не понимает современных фразеологизмов. Лея родом из Палагеды и умерла задолго до соединения трёх миров. – Мужской голос прозвучал мягко, призывая к перемирию.

Обернувшись, он испытал смешанные чувства: лицо было знакомо, но мимика совсем чужая. Мужчина в светлой тунике возвышался на целую голову, девушки и вовсе едва дотягивали ему до плеча.

– Гипнос. – Знакомое имя бездумно сорвалось с губ. – Сирша…

Розововолосая просияла, улыбка сделала её краше.

Кай.

В голове зазвенело от повисшей тишины. Всё вокруг стало совсем чужим. Элион взглянул на собственную руку, внезапно перестав понимать, его ли это тело и есть ли оно у него вообще.

Кассия.

Иво.

В груди заболело.

Мейв.

Мама.

Невидимую плотину прорвало, имена и события градом обрушились на его разум. Перед глазами замелькали пятна, а зовущие голоса потонули за гулом воспоминаний. Он вновь прочувствовал тысячи событий, вся жизнь буквально пронеслась в голове, тараном пробив мысли, и это заняло далеко не миг. Тело одеревенело, пока сознание то и дело окунали в сотни пережитых им эмоций.

Элион пришёл в себя от неуверенного прикосновения к плечу. Он вздрогнул так сильно, что Сирша моментально отступила на шаг. Ему по-прежнему казалось, что земля качалась под ногами, а пейзаж пестрел светлыми пятнами, которые то и дело вспыхивали, размывая зрение. Элион перевёл осоловелый взгляд на мужчину.

– Не Гипнос, – мягко поправил он. – Танатос.

Тяжело дыша, Элион утёр ладонью взмокший лоб, облизал пересохшие губы, пытаясь составить банальную логическую цепочку, но разум продолжал оставаться неподатливым.

По легендам, Танатос был братом-близнецом Гипноса, но их схожесть поразила. Если не считать разницы в росте и длине волос, которые у Танатоса были по плечи, то это было лицо Гипноса, такое, каким Элион его запомнил.

– Я умер, – выдал очевидную истину Элион и почти сразу ощутил привкус крови на языке, запах жжёной плоти. Его плоти. Тело пробрал крупный озноб, но воспоминание о боли накатило мимолётной волной, которая так же быстро отступила.

– Ты умер, – расслабленно подтвердил Танатос. – Как и мы все.

Наверное, последнее замечание должно было успокоить, но Элион почувствовал горестное разочарование. Его взгляд замер на Сирше. Она ответила понимающей улыбкой, в голубых глазах читался отпечаток сожалений и печали, но ни разбитой, ни горюющей она не выглядела, будто смирилась и нашла нечто новое в своём положении.

– Как ты?

Глаза Сирши округлились – похоже, беспокойство и сам вопрос застали её врасплох. Элион осознавал почему. Не сказать, что они успели стать друзьями, скорее, Сирша не доверяла никому из них, искренне заботясь именно о Кассии.

– Нормально. – Её плечи поникли, а губы тронула более живая улыбка. – Даже хорошо с учётом обстоятельств.

Элион с интересом окинул Сиршу взглядом, в руках она держала папку с ручкой. Незнакомка, которая ранее предлагала ему чай, отошла. Девушка была уже вдалеке и подавала напиток какому-то старику.

– Это был чай из асфоделуса… – догадался Элион, и по его спине поползли мурашки. По легендам, асфоделус называли «цветком забвения», который необходимо съесть на полях ожидания, чтобы всё забыть и приготовиться к новой жизни. Элион с ещё большей благодарностью посмотрел на Сиршу. Она защитила его от потери всех воспоминаний и собственного я. – Спасибо.

Она неловко пожала плечами и отреагировала на благодарность кивком.

– Но как… почему ты по-прежнему здесь? – уточнил Элион, чувствуя себя чуть увереннее. Ему наконец удалось победить неразбериху в голове, мысли потекли легче.

Сирша робко глянула на Танатоса. Улыбка бога смерти была поразительно доброжелательной. Он перенял инициативу и объяснил Элиону про замкнутую часть на землях Фантаса, где он вместе с женой и детьми Гипноса пробыл какое-то время. Потом Морфей, Фобетор и Фантас ушли, найдя своим силам второе рождение в новых детях Гипноса, а Танатос и Пасифея остались взаперти, пока там не появилась Сирша, которую притянуло к богу смерти, потому что её тело похоронили на Переправе. По их рассказу, они всё объяснили Кассии, отыскавшей путь к ним. На этом моменте Элион тяжело осел прямо на цветы асфоделуса, ощутив головокружение от мысли, что и Кассия успела умереть. Но раньше, чем Элион о ней спросил, Танатос заверил, что с Кассией всё в порядке, как и с Иво, Каем и Мейв, потому что никто из них на землях ожидания так и не появился.

– На самом деле настоящая удача, что ты ещё здесь, – встряла Сирша. Она присобрала платье и тоже села на траву. Танатос, несмотря на всю свою божественность, сделал то же самое. – По словам Кассии, ты умер раньше, чем она попала на земли Фантаса.

Элион неловко кивнул, неуверенный, сколько именно простоял в ожидании. Он в целом не понимал, течёт ли время, имеет ли оно здесь какое-либо значение. Хотя, по легендам, души могли задержаться в землях ожидания на целые десятилетия, всё зависело от того, как много тревог тянуло их назад.

– Вы вырвались из запертой части земель Фантаса и, как все умершие, попали сюда, – аккуратно повторил Элион финальную мысль, чтобы удостовериться, что всё правильно понял. Танатос и Сирша кивнули. – Как давно вы здесь?

Сирша глянула на Танатоса, вероятно, тоже не зная ответа.

– Не дольше месяца, если считать по привычному вам течению времени, – пояснил он, потерев подбородок.

Элион огляделся, осознав, что они встретились скорее чудом: поля тянулись до самого горизонта и терялись где-то вдалеке. Прошёл месяц, а они с Сиршей и Танатосом лишь сейчас пересеклись, и он сам здесь бродил, выходит, недели четыре-пять. Он помнил, как сперва плёлся по полям асфоделуса, но они никак не менялись, крупное светило оставалось на своём месте, небо всегда выцветше-голубое: день здесь никогда не заканчивался. Элион вспомнил, что именно этот словно бы замерший пейзаж в какой-то миг стёр все его мысли и намерения, пленил его своим безмолвием, и Элион просто застыл, позабыв, что жизнь – это движение.

Но он умер. Ему уже не нужно было никуда спешить, земли ожидания напоминали болото, которое не держит, но медленно крадёт желание куда-либо стремиться.

Элион тряхнул головой, отгоняя возвращающуюся вялость. Он догадался, что вновь провалился куда-то, поймав обеспокоенный взгляд Сирши. Он сосредоточился на ней, на самом ярком пятне здешнего пейзажа.

– Я понимаю, почему Танатос здесь, это одно из его мест… работы. А ты, Сирша? Почему ты не ушла?

– Я его секретарь, – как само собой разумеющееся выдала она, подбородком указав на Танатоса. Бог милосердной смерти отреагировал мягкой улыбкой, а у Элиона едва челюсть не отвисла.

– Ты его…

– Секретарь, – подтвердил за Сиршу Танатос, когда Элион не сумел договорить. – Я верно произнёс слово? – Тут он повернулся к девушке, и она энергично закивала, похоже довольная его успехами.

Успехами бога смерти в заучивании современной лексики.

Элион издал нервный смешок.

– Сирша в любой момент могла бы отправиться дальше, но, попав сюда, сказала, что хочет улучшить земли ожидания. Я в целом не против. Она жизнерадостная и находчивая, да и мне интересно послушать о мире людей, – заверил Танатос.

– Между прочим, чай из асфоделуса – это нововведение и моя идея, – горделиво напомнила Сирша, расправив плечи. – Ещё недавно всем предлагали пожевать сами цветы. Ты представляешь? – почти оскорблённо прошептала она Элиону, хотя это было бессмысленно: Танатос сидел на расстоянии вытянутой руки.

Элион на всякий случай покосился на него, боясь, не оскорбит ли бога смерти её заявление, но тот наблюдал за Сиршей с доброжелательной улыбкой, как за ребёнком, который начал делать свои первые успехи в обыденных вещах. Элион не знал, хорошо или плохо то, что смертная девушка с пробивным характером приглянулась самому Танатосу: слухи о нём всегда ходили хорошие, и всё же он бог, понять его замыслы – всё равно что пытаться разгадать само мироздание.

– Думаю, это предложение сбивало души с толку, но идея напитка знакома многим. Тем более чай. Поэтому его принимают с большей охотой, – продолжила Сирша, махнув в сторону далёких фигур, которые действительно брали чашки без лишних вопросов.

– Времена изменились. Сейчас старые методы и правда могут выглядеть неудачно. На землях ожидания главное – спокойствие, чтобы осознание смерти и переход к новой жизни становились как можно менее травмирующим опытом и дарили больше надежд, нежели сожалений, – согласился Танатос, на что Сирша просияла, приняв это в качестве похвалы.

Бог смерти встал, Элион и Сирша повторили за ним. Наступила неловкая пауза, и как бы Элиону ни хотелось, он понимал, каков его путь дальше. Он был благодарен Сирше за отсрочку, за возможность узнать, что никто из его близких не пострадал, и всё же он не мог заставить себя открыть рот и попросить чай из асфоделуса. Он не боялся смерти и мысли о том, что его жизнь оборвалась. Он отдал её добровольно, ради спасения даже не друга, а брата. Именно им Кай давно для него стал. Поэтому Элион не сожалел об утраченном, но в горле встал ком от упущенной возможности проститься с Вестой, Каем, Кассией, Иво и мамой.

– Я хочу попрощаться, – искренне выпалил Элион, считая, что уж хоть после смерти можно говорить откровенно, без манипуляции и уловок. – Сирша смогла напоследок поговорить с Кассией, вы сумели передать Гипносу через шары воспоминаний свои послания, поэтому могу ли я… – Улыбка медленно сошла с лица Танатоса, но он выглядел задумчивым, а не разозлённым, поэтому Элион торопливо продолжил, пока его не прервали: – Могу ли я каким-то образом попрощаться? Скажем, передать послание или встретиться с ними ненадолго?

– Боюсь, это невозможно, – выдержав короткую паузу, подтвердил неутешительную догадку Танатос.

Элион другого и не ожидал, но всё равно ощутил мимолётную боль в груди. Сирша пихнула Танатоса локтем. Элион весь напрягся, опасаясь, что такого бог не стерпит, но тот разве что удивлённо приподнял брови, глянув на девушку.

– Он же лучший друг твоего племянника. Кас говорила, что он спас Камаэлю жизнь, – буркнула она тихо, будто по секрету. – Ты бог – придумай что-нибудь!

Элион с немым потрясением смотрел на Сиршу, которая заулыбалась ему, когда Танатос призадумался, вертя перстень на пальце. Вот это да. Он, конечно, сразу понял, что Сирша не робкая госпожа, ещё когда она попыталась строить их с Каем и Иво, несмотря на то что они предоставили им с Кассией всё необходимое после пожара в квартире. Но тут ситуация выходила из ряда вон. Может, Танатос и наблюдал за ней, как за ребёнком, но и Сирша неплохо вила из него верёвки. Ну или пыталась.

Танатос снял свой перстень и протянул Элиону. Слабая улыбка появилась на лице бога, когда Элион дар не принял.

– Тебе известны легенды. – Это был не вопрос. – Перстень мне сделал Гипнос – сразу, как сотворил Переправу, – из кусочков своего дома, чтобы украшение всегда помогало найти верный путь к нему, куда бы она меня ни забросила. На заре своего создания Переправа была дикой и своенравной. Ты хочешь повидаться с моим племянником, а значит, перстень тебе понадобится, чтобы выйти к дому на Переправе. Это единственное, что я могу предложить. У тебя нет тела, в которое можно вернуть душу, но перстень позволит твоему духу отыскать путь на Переправе.

Элион перестал дышать, запоздало подумав, что дыхание скорее привычная функция, чем необходимая. В затылке запульсировало от желания схватить кольцо, но Элион сдержал порыв, догадавшись, что Танатос ещё не закончил.

– Я проносил его достаточно, чтобы перстень стал моим артефактом, а ты знаешь, что дары от смерти просто так не достаются, – перешёл он к неприятной части.

– Я растворюсь в неизвестности? – Попытка пошутить вышла неловкой.

– Вероятность есть, – к несчастью, согласился Танатос. Повисшая пауза показалась гнетущей. – Я никогда не возвращал душу того, чьё тело уже уничтожено, но шанс на удачу есть благодаря перстню и факту, что тебе нужна именно Переправа, чтобы встретиться с близкими.

– Выходит, шанс на удачу пятьдесят на пятьдесят? – принял реальность Элион.

Танатос кивнул, не пытаясь приукрашать правду.

– И всё же это сделка, верно?

– Такова суть, – подтвердил бог смерти. – Обычно принимающие мои артефакты становятся следопытами смерти. Я отправляю их обратно выследить тех, кто по какой-то причине сумел избежать смерти, обмануть судьбу. Такие нарушают баланс, и моя задача – его восстановить. Если следопыт смерти сумеет оплатить долг – отыскать беглеца и отправить ко мне…

– То есть убить? – вклинилась Сирша, как прилежный секретарь записывая что-то в свою папку, словно вносила задачу в календарь своего начальника.

– Именно, – согласился Танатос. – Если следопыту это удастся, то он может прожить столько, сколько пожелает, нося дарованный артефакт. Когда жизнь утомит или все необходимые дела окажутся выполнены, то достаточно снять артефакт – и следопыт вернётся на земли ожидания. Но в твоём случае… – Танатос без особой надежды окинул Элиона взглядом. – Сомневаюсь, что перстень дарует тебе достаточно плотную оболочку, чтобы ты мог покинуть Переправу: по моим ощущениям, нынешний беглец в Санкт-Данаме.

– А как его найти? Перстень укажет? – вновь спросила Сирша, интересуясь темой даже больше самого Элиона. Каждый ответ Танатоса она прилежно записывала.

– Нет, придётся выследить, нутро следопыту подскажет.

– Раз я не могу вернуть долг, то что мне делать? – уточнил Элион, всем своим видом старательно показывая, что готов выполнить любые другие условия, которые ему по силам.

– Тогда я попрошу тебя о чём-то простом. Однако, будучи лёгкой, такая просьба даст тебе не дольше месяца на Переправе. Это станет максимумом доступного тебе времени. А если попрощаешься раньше, то сними перстень с пальца. Сразу после ты вернёшься сюда, ко мне, чтобы продолжить свой путь. Такой будет наша договорённость. – Танатос вытянул раскрытую ладонь с маленьким мешочком.

На лице Элиона отразилось недоумение, когда он заглянул внутрь.

– И всё? – растерянно вырвалось у него.

– В записке указано место. Просто оставь там.

– Это же не причинит Переправе вреда?

– Ни в коем случае. Я бы не посмел вредить величайшему творению моего брата. Переправа – венец его могущества, и она часть всех моих близких, – заверил Танатос, подбородком указав на перстень. – Он твой, если условия устраивают.

Элион с благоговением коснулся драгоценного украшения. Дорогой металл, овивающий хризолит, показался обжигающе холодным и довольно тяжёлым. Размер перстня был великоват, и Элион решил сперва примерить его на среднем пальце правой руки. Кольцо действительно было велико, но стоило ему оказаться на пальце, как, плотно его обхватив, металл сжался. Элион успел лишь вскинуть взгляд, скованно улыбнуться и открыть рот, но все звуки комом застряли в глотке, когда он рухнул вниз, будто под ним разверзлась пропасть.

Его поглотил мрак, в лицо ударил ветер, не дав усомниться в том, что он с губительной скоростью несётся куда-то во тьму. Малейший проблеск света растворился в вышине, словно Элион падал на дно бесконечного колодца. Сердце билось надрывно, в груди ныло, а лёгкие жгло от того, что он в панике задержал дыхание. Все ощущения казались слишком настоящими. Горло сдавил крик, но Элион столкнулся с чёрным песком раньше, чем наружу вырвался хоть звук.

Он глухо застонал. Охвативший тело спазм на какое-то время парализовал, но долбаный песок попал в рот, и Элион, кряхтя, заставил себя перевернуться на бок, выплёвывая песчинки. Рёбра отозвались болью, но ничтожной по сравнению с высотой, которую он преодолел. Ни крови, ни сломанных костей. От него должна была остаться лепёшка.

Вернув контроль над телом, Элион, покачиваясь, приподнялся, ноги тряслись, голова кружилась, но спустя несколько медленных вдохов и выдохов зрению вернулась чёткость.

Он проделал, мать его, кратер.

Элиона передёрнуло от вида воронки, в центре которой он очутился. Он не стал задумываться, каким образом вообще выжил и как далеко вниз действительно улетел.

Ноги увязали в рассыпчатом песке. Убедившись, что перстень по-прежнему крепко сидит на пальце, а мешочек Танатоса надёжно спрятан в кармане, Элион выбрался из образовавшейся ямы.

Глаза привыкли к темноте, и он наконец рассмотрел странный пейзаж: однотонное небо, едва различимый горизонт, невысокие волны песчаных дюн. Над головой не было ни солнца, ни луны, и оттого обстановка выглядела ещё более неестественной. Сумрачно-тёмный свод, грифельно-чёрный песок, неясное колышущееся марево вдалеке. Всё было лишено красок, сохранив разве что бледные оттенки. Это так обескураживало, что Элион нервно оглядел собственную тёмную тунику и руки, убеждаясь, что ни его кожа, ни хризолит в перстне привычного цвета не потеряли.

Если это Переправа, то выглядит она хреново. Может, это какие-то земли Фобетора?

Элион видел пустыню с чёрной дырой над ней, но земли вокруг были чем-то иным. Он потёр перстень, прислушиваясь к ощущениям, но, к своему разочарованию, не почувствовал ничего. Он помнил, как его вёл браслет Кассии, когда она потребовала найти Весту и Кая, но сейчас перстень молчал, будто сам не ведал пути, – и это настораживало.

Что, если он потерпел неудачу?

На неизвестность не похоже, но и место, куда он попал, явно в план не входило. Элион зашагал вперёд, выбрав направление наобум.

Всего тридцать шагов по рассыпчатому песку – и он стал замечать неладное. То тут, то там лежали ониры, напоминающие тени. Обнаружив первых, Элион замер, прекрасно зная, как стремительно твари реагируют на звук. Но ни одна голова не повернулась в его сторону. Некоторые из ониров сидели, какие-то вставали и лениво передвигались с одного места на другое, но при этом ни один не обратил на него внимания. Элион не вызывал у них интереса.

Это потому, что он мёртв?

Элион поморщился, напомнив себе, что безоружен. И всё же, не имея других вариантов, он сделал четыре намеренно шумных шага. Из ближайших тварей отреагировала только одна, вяло повернув голову. Три удара сердца – и онир отвернулся.

Хоть одной проблемой меньше.

Слегка воодушевившись, но не снижая бдительности, Элион продолжил путь. Окружающий пейзаж никак не менялся, разве что стаи ониров и редкие скалы подсказывали, что он не ходит кругами. Путешествие показалось настолько долгим и бесцельным, что, заметив бледную точку вдалеке, Элион застыл, неуверенный, что ему не мерещится. Сперва точка выглядела статичной, но, понаблюдав, он заметил, как она раздвоилась и медленно, но начала увеличиваться.

Они двигаются!

Элион рванул вперёд не раздумывая. Бег сменился растерянным шагом, когда он стал различать фигуры: женщины с длинными волосами в классических пеплосах. Одну из них он издалека спутал с Кассией, но, разглядев незнакомок, почти сразу ощутил разочарование. Он остановился в нескольких шагах, бледное свечение их кожи и фигур в этом сумрачном пространстве подсказывало об их истинном величии, но после встречи с самим богом смерти две очередные богини страха не вызывали. Их глаза скрывали повязки, но Элион мог поклясться, что чувствует их взгляды, они безошибочно смотрели в его сторону.

– Неожиданный визит от следопыта смерти, – медленно проговорила одна, в белом пеплосе.

Элион себя следопытом не считал, но и поправлять богиню не стал.

– Кто вы?

– Я Пемфредо.