Во главе закона

1. Она. Прошлое

Она прекратила стучать зубами, но оказалась не в состоянии контролировать нервно трясущиеся руки, словно её тело прошибал ток. Из-за этого кандалы и цепи продолжали беспрерывно позвякивать уже несколько часов. Она не знала, как долго стоит босая на холодном мраморе, в одной окровавленной сорочке, закованная в цепи. Лишь изредка она позволяла себе переступить с одной ноги на другую, видя, что на сверкающем полу оставались следы грязи и хлопья засохшей крови, которые она содрала с рук, расчесав кожу до глубоких ссадин. Она старалась не опускать взгляд, не видеть бурые и красные пятна на ткани, но не могла перестать их чувствовать. Из-за них её невольно передёргивало.

Самая середина лета, но пот, покрывший её тело, был ледяным, от страха дыхание никак не выравнивалось, она глотала его порциями, не способная вдохнуть глубоко. Взгляд размылся, в глаза будто песка насыпали после продолжительных рыданий и истерики.

Высокие потолки, мрамором отделанные стены зала заседаний и роскошное убранство поражали, но ей не полагалось ни стула, ни скамьи. Преступникам не позволяли даже этого, несмотря на то что срочно созванное заседание длилось второй час. Из ряда вон выходящая ситуация для двух крупных Домов, поэтому встречу решили провести немедленно.

Вперёд выходили мужчины и женщины, большинство из которых она никогда не видела. Одни поглядывали на неё с опаской, другие – с презрением или ужасом, но никто не выказывал жалости или сочувствия. Как бы она ни пыталась сосредоточиться, голова оставалась вялой, сознание временами отключалось; всего мгновение спасительного мрака, и уже другой свидетель делился известными ему фактами перед Тобиасом и Неолаем – архонтами Чревоугодия и Кошмаров:

– Странное заметили соседи. Нил Деймос, магистр и выдающийся историк третьего сула, обнаружил её такой на пороге. Увидев его, она попросила помощи. Стражи правопорядка прибыли через пятнадцать минут в поместье достопочтенных Ореста и Софии Кайлос…

– На момент трагедии в поместье было два члена семьи, девятнадцать представителей прислуги, среди которых двое садовников, управитель и даже педагог…

– Прошу включить в дело важные сведения. Кириа София Кайлос была на седьмом сроке своей первой долгожданной беременности. Пара столько лет была уверена, что боги обошли их своим благословением, а тут…

Её замутило от осознания правдивости слов, грудь разрывалась от боли за Софию. Она была так счастлива. Они оба.

В глазах снова защипало от слёз, хотелось согнуться, чтобы пусть немного, но унять боль. И всё же она не посмела, зная, что стражи моментально вынудят её выпрямиться, а может, и хуже: поставят на колени. Но она не могла себе такого позволить, продолжая официально носить фамилию Ореста и Софии, аристократов Дома Чревоугодия второго сула. Она не могла позволить поставить себя на колени, хотя бы ради них.

– П-простите, кирий, я м-мало что знаю. Разве что подруги рассказывали. Они на к-кухне у господ работали. Д-делились, что младшая кириа во сне ни с того ни с сего начала бродить… говорили, беспокойной стала в последний год. Временами сама не своя.

– А раньше? – раздался ровный голос Неолая, заставив плечи обвиняемой задрожать.

– Раньше п-плохого не болтали, кирий. Н-н-наоборот, тихая, замкнутая немного. Д-друзей почти не было, но п-прилежная, лучшая в классе, всегда в-вежливая, хоть и необщительная.

– Об изменениях в поведении приёмные родители знали?

– Н-нет, кирий. Евдоки… подруга м-моя сказала, что беспокоить господ не хотели. Кириа была беременна, а кошмары и хождения во сне у… младшей госпожи временной п-проблемой посчитали. Там… экзамены были на носу. Переживали они за младшую госпожу. Все её л-любили.

Женщина была из низших, она торопливо раскланялась, на обвиняемую глянула скорее случайно. Светлые глаза женщины, как блюдца, округлились от страха, и она торопливо попятилась, явно испытывая дискомфорт от того, куда её вызвали прямо на рассвете.

– Экспертами был произведён осмотр места преступления. Убийства совершены одним и тем же предметом. Кинжал – предполагаемое орудие убийства – был найден в постели подозреваемой. Большинство жертв убиты во сне, удары хаотичные, нанесены в приступе то ли гнева, то ли страха. Удары беспорядочные и часто множественные.

– Есть ли выжившие?

– Нет, кирий, никого.

Лишь в конце, под взором десятка стражей, судей, архонтов и вызванных свидетелей, ей дали слово. Сперва она пыталась внятно рассказать о случившемся, пояснить, что ничего дурного не делала, что проснулась в собственной постели. Описала правду такой, какой её знала, но чем дольше говорила, тем больше сомнений на лицах присутствующих видела. Её слова, после всего услышанного, их не переубеждали, и она сорвалась на новую истерику: плакала и клялась, что любила своих приёмных родителей. Других она не знала, выращенная семьёй Кайлос с младенчества.

Архонты и их советники покинули зал на закрытое совещание, оставив её стоять на том же позорном месте в центре, спиной к десяткам палагейцев, которые все как один верили в её виновность. Стоило архонтам покинуть помещение, как те зашептались, игнорируя её существование, зная, что она не посмеет обернуться под взорами стоящих стражников.

– Милосердные боги, сколько там было? Двадцать одна жертва?

– Представляешь? Жуть какая… а ей-то сколько? Вроде шестнадцать с половиной кругов прожила всего… Чудовище.

– Вот недаром ходят слухи, что сирот от Дома Кошмаров никто брать не хочет! Сегодня в очередной раз убедились.

– Она ещё по крови и сула третьего, а Кайлосы девочке столько любви подарили, в школу, куда отпрыски архонтов ходят, отправили.

– Эта змея даже беременную не пощадила, а после спать легла как ни в чём не бывало!

Голоса шептались, перебивая друг друга. Одни боязливо, другие рассерженно.

– Самого архонта Кошмаров подняли… Неужто правда грёзовая хворь опять?

– Опасаются небось.

– Прислуга их, конечно, сглупила, надо было сразу тревогу бить. Будто про грёзовую хворь не слышали? Позор! Что за образование в школах?!

– Слуги тут при чём?! Хвори разве что Дома Кошмаров и Зависти подвержены, всех детей на предрасположение проверяют. Больше вопросов к приюту! Они должны были взять анализы!

Голоса мигом умолкли от раскатистого гула гонга: решение принято. Всё тело одеревенело, мышцы ныли от долгого пребывания на ногах, цепи продолжали позвякивать от того, как тряслись её плечи и руки. Озноб не слабел, не отпускал ни на миг, пока распахнутыми от ужаса глазами она смотрела, как возвращаются архонты и судьи. Нечитаемые взгляды скользили по ней, как по пустому месту. Гул после гонга должен был утихнуть, но он, наоборот, нарастал у неё в голове, заглушая все окружающие звуки. Шум достиг пика, и она, казалось, оглохла, когда Неолай – архонт Дома Кошмаров – вынес приговор.

2. Вега

– Договорились.

Несмотря на тщательную подготовку к нынешней встрече со знаменитым своей неуступчивостью Каем, его согласие на миг ввело её в ступор. Благо за годы практики она идеально владела умением сохранять одеревеневшую позу, чтобы не выдавать тревог. Такие, как Кай, не желают видеть сомнение в своих партнёрах. Это она уяснила, пока на протяжении недели всё свободное время изучала известные с ним сделки. Она также прочитала все доступные интервью, хотя за годы ведения бизнеса в Санкт-Данаме Кай дал их катастрофически мало, что лишь подтверждало его приверженность к скрытному образу жизни.

Краем глаза она заметила удивление на лицах Иво и Кассии. Разумеется, всё, что можно, об окружении Кая она выяснила, чтобы понимать, кто именно способен повлиять на его мнение, однако ни Иво, ни Кассия в беседу ни разу не вмешались. Это было и не нужно: по его стилю ведения переговоров Вега убедилась, что Кай и без поддержки способен довести любого собеседника, если пожелает. Вега не сомневалась в собственном профессионализме, но чутьё подсказывало, что Кай её не прижал, просто потому что не хотел.

Может, удача ей улыбнулась и он в хорошем расположении духа?

Или ему лень.

Кто знает.

Вега не привыкла задавать вопросы Фортуне, если она на её стороне.

– Благодарю за ваше время. Пожалуйста, ознакомьтесь с контрактом, а я пока подготовлю остальные документы, и сможем всё подписать на следующей неделе. В конце я прикрепила визитку с моими контактами. По любому вопросу нашего сотрудничества я доступна двадцать четыре на семь.

– Вы не спите, Вега? – уточнил Кай. Кажется, её угодливость его забавляла.

– Для вас не сплю.

Она не улыбнулась. Возможно, Кай воспринял бы ответ серьёзнее, если бы узнал, что это практически чистая правда.

– Всего доброго. – Она попрощалась с Иво и Кассией, на лицах которых отчётливо читалось недоумение.

– И вам, – ответила Кассия, когда Вега взяла свою сумку и встала.

– Мне показалось или я видела женскую версию Кая? – раздался за спиной тихий шёпот Кассии.

– Ха-ха. Очень смешно, совёнок, – передразнил Кай.

Вега никак не отреагировала, направившись к лифту. Она была вежлива, собранна и не позволяла себе вертеть головой, рассматривая их квартиру. Она знала, что Кай и без того сделал серьёзную поблажку, позволив провести встречу именно здесь, где никто их точно вместе не увидит. Поэтому меньшее, что она могла, – это засунуть свой интерес куда пода… Рука зависла в воздухе, так и не коснувшись кнопки вызова лифта.

Рядом был стильный чёрный комод, куда, вероятнее всего, складывали газеты, журналы и, возможно, ключи или какие-то безделушки из карманов верхней одежды, но взгляд невольно замер на одной из двух фотографий. Вега оцепенела. Фотография была уютной, семейной: трое мужчин расположились в их гостиной на большом чёрном диване. У одного из них был день рождения, потому что, несмотря на дорогую одежду, на головах красовались детские разноцветные колпаки, и судя по угрюмым лицам Кая и Иво, колпаки они нацепили не по собственной воле. Воодушевлённым и улыбающимся во весь рот был только Элион, который держал телефон на вытянутой руке, делая селфи.

– Вега, что-то не так? – позвал Иво, и Вега нажала кнопку.

Она успела взять себя в руки и улыбнуться, обернувшись.

– Прошу прощения, просто задумалась.

Благо лифт подъехал сразу, и, намеренно игнорируя фотографию, Вега незамедлительно прошла в кабину. Она с уверенной расслабленностью нажала кнопку подземного этажа. Иво уже не следил, но она всё равно простояла столбом всё то время, пока спускалась, не желая, чтобы они что-то заподозрили, если проверят камеры.

Вега позволила себе достать из сумки влажные салфетки и вытереть вспотевшие ладони, лишь когда покинула лифт и направилась к своей машине. Её передёрнуло от порыва холодного ветра, и она торопливо забралась в ещё тёплый автомобиль.

Она давно не вспоминала об Элионе, но от этой фотографии тоскливо заныло в груди, во рту вновь появился привкус сожаления – она выяснила всё слишком поздно. Узнав, что он тоже объявился в Санкт-Данаме тринадцать лет назад, она намеренно залегла на дно, чтобы случайно с ним не пересечься. Её возмутило, когда его обвинили в изнасиловании, вынудив бежать в мир людей. Она не верила в обвинения, зная, что Элион мог быть глупым, безрассудным, возможно категоричным, но насильником… никогда. С детства бесправное положение его матери, Камиллы, научило Элиона нескольким правилам, которым он строго следовал. Он презирал насилие над женщинами, ненавидел тех, кто их унижает, пользуясь собственной властью. И в школе, когда многим парням кружил голову подростковый возраст, а потомки аристократов нередко были ведомы банальными инстинктами, он границ не переступал и тем, кто назывался его друзьями, не позволял. Никаких идиотских заигрываний через ущемление или отбирание личных вещей, а влияние способностей допускалось разве что для шуток и игр, а не для унижения.

Она и о наёмниках слышала. К счастью, Кай разбирался с ними настолько оперативно, что о некоторых Элион и не знал. Зато Вега была в курсе и трижды анонимно отправила Каю наводку. Она сработала чисто, и Кай на неё так и не вышел.

Вега сожалела, что выяснила правду слишком поздно. Сожалела, что нужные документы отыскала после его смерти – новость о ней была как гром среди ясного неба. День его похорон стал единственным исключением за все годы, когда она решилась тайно вернуться в Пелес. Всего на несколько часов, чтобы удостовериться, убедиться, что это не обман. Маттео был в ярости, узнав, что она так рискнула ради «глупости», но Вега сожалела лишь о том, что её надежды не оправдались. В том гробу действительно был Элион.

Из упаковки Вега вырвала ещё две салфетки, будучи не в состоянии избавиться от навязчивого ощущения склеенных пальцев, словно нечто невидимое оставляло липкие следы. Дыхание сбилось, движения стали более нервными и дёргаными. Она до скрипа обтёрла ладони, пытаясь забыть чувство засохшей на руках крови, отвлечься на тишину в салоне автомобиля и запах цитрусового освежителя. Каждое воспоминание она немилосердно гнала из разума, пока голова не опустела. Стало совсем тихо, и Вега отбросила все мысли, сложила использованные салфетки в пакет, который собиралась позже выкинуть, и завела автомобиль. У неё на сегодня остались дела.

– Тебе удалось с ним договориться?! – Лино от переизбытка эмоций хлопнул по столу рукой. Сидящий за ноутбуком Маттео бросил на старшего брата резкий взгляд и прикрыл ладонью две пустые чашки, в одной из которых раздражающе звякнула ложка.

Вытянувшись в струну, Вега кивнула. Лино громко расхохотался и ещё дважды ударил по столу. Маттео, похоже, догадался о такой реакции и предусмотрительно руки с кружек не убрал, чтобы ложка впредь не звенела.

– Я пятерых к нему отправлял, но он всех погнал вон! Как твоей девчонке удалось?

Лино, как всегда, мастерски заполнял собой пространство. Его голос был громким, тело большим, а жесты размашистыми и активными. Настолько, что и просторный кабинет Маттео начинал казаться каморкой. Смех Лино отражался от книжных стеллажей, потолка и пола, будучи буквально везде.

Вега не морщилась, хотя ненавидела громких собеседников. Поэтому в её машине радио всегда молчало, телевизора в её квартире никогда не было, а музыкой она искренне наслаждалась в очень редких случаях, как уникальным старым вином.

– Она талантливая, – бросил Маттео, практически не отрывая внимания от монитора, увлечённый своими исследованиями. И всё же Вега заметила довольную ухмылку на его губах, поймала мимолётный одобрительный взгляд не начальника, а наставника.

– Думаю, можно начать подготовку к транспортировке ингредиентов и материалов, – подтвердила Вега, готовая незамедлительно приступить к работе.

– Детка, ты заслужила премию! – как и всегда, разбрасывался словами Лино, хлопнув Маттео по плечу, вероятно намекая, что это забота его младшего брата, так как официально Вега подчинялась исключительно Маттео.

– Мы с этим разберёмся, – заверил он и со вздохом закрыл крышку компьютера, примирившись с тем, что сосредоточиться ему не дадут. – А ты иди займись своими делами, у меня работа есть.

– Это мне в тебе всегда нравилось. Нездоровый трудоголизм. – Лино ещё раз хлопнул брата по спине, теперь уже явно намеренно. И, подмигнув Веге, покинул кабинет.

Они замерли, наслаждаясь повисшей тишиной и прислушиваясь к громким удаляющимся шагам. Только когда отзвуки присутствия Лино полностью стихли, Маттео расслабился.

Насколько Вега знала, Маттео искренне любил брата, но, несмотря на внешнюю схожесть, характеры у них были абсолютно разные. Общительного и наслаждавшегося всеобщим вниманием Лино замкнутый Маттео мог переносить ограниченное время, поэтому держал с ним связь в основном через сообщения – он даже установил лимит на звонки, зная, что если снимет трубку, то это надолго.

Оставшись в компании одной лишь Веги, Маттео заметно повеселел. Плечи и осанка расслабились, на лице появилась хоть и усталая, но искренняя улыбка, от которой вокруг ореховых глаз собрались тонкие морщинки.

Маттео и Лино Наварро. Палагейцы из Дома Гордыни третьего сула. Весьма неплохой уровень сил, но незадолго до их рождения семья Наварро пришла в упадок и погрязла в долгах, из-за чего братьям пришлось самим думать, как устроить собственную жизнь. Не совсем легально, но они справились.

Сейчас обоим под сотню кругов, но для местных людей внешне они были в самом расцвете сил. Разве что тонкие мимические морщины да седина на висках могли выдать, что большую часть отведённого времени они уже прожили.

Вега обмякла, когда Маттео заключил её в тёплые объятия, оставив знакомый любящий поцелуй на лбу, который она получала после каждого идеально выполненного задания. Его широкая ладонь дважды описала успокаивающий круг по её спине. В этих объятиях не было ничего интимного, но они были сокровенными, личными мгновениями, когда её спаситель, потом наставник и начальник становился кем-то более родным, почти отцом. Вега не тешила себя иллюзиями, что Маттео добрый и порядочный гражданин. Он, как и все связанные с криминалом и нелегальным бизнесом, ежедневно балансировал на грани закона. Он был причиной гибели не только людей, но и палагейцев, иногда убивал сам, но для Веги именно он стал спасением в тот самый миг, когда она в этом отчаянно нуждалась. Поэтому Маттео никогда не сомневался в её преданности, зная от чего спас, а Вега, в свою очередь, годами доказывала собственную полезность.

– Хорошая работа, – похвалил Маттео, отстранившись: миг отеческого одобрения закончился. – Пойдём. У меня для тебя кое-что есть.

Поправив стильный жилет на чёрной рубашке, он направился к двери слева, ведущей в коридор, к его личной лаборатории.

Лино был лицом их бизнеса, но настоящим гением и разработчиком в паре являлся именно Маттео. Лишённый необходимого таланта, Лино без младшего брата не сумел бы достичь тех высот, которыми наслаждался сейчас. Поэтому, хоть и не понимая замкнутости Маттео, Лино позволял ему жить отдельно, без пристального надзора десятка телохранителей и помощников. Разумеется, охрана была, но наблюдала за жильём Маттео со стороны, не пересекая личную территорию, а когда дело касалось ассистентов, Маттео был тираном, и лишь несколько лаборантов сумели выдержать его тяжёлый нрав. Вега же в благодарность за спасение поклялась стать для него идеальным компаньоном. Было непросто, но она научилась предугадывать желания даже специфических собеседников – именно поэтому он решил, что Вега сумеет найти подход к несговорчивому Каю.

Оказавшись в светлой лаборатории, Вега замерла у порога, зная, что Маттео не любит мешающихся под ногами. Он принялся рыться в медицинских шкафах, сверяясь со своими записями в книге на соседнем столе. Вега не задавала лишних вопросов: Маттео сам всё пояснит, когда найдёт, что искал. Её взгляд прошёлся по новому оборудованию, холодильникам с кровью, среди которых была и её, по операционному столу в конце просторного помещения, скрытому за прозрачной шторой. Маттео не был хирургом, но помочь с травмами, порезами и пулевыми ранениями мог. Не раз он зашивал здесь Вегу, других важных подчинённых, некоторых знакомых или самого Лино.

– Вот. Я усовершенствовал рецептуру и переработал препарат в таблеточную форму, по одной в день хватит. Здесь тебе на месяц, с алкоголем не мешай. – Маттео помахал перед носом блистером и кинул в приготовленный им кейс. – Экстренных внутримышечных инъекций всего пять, не увлекайся, – продолжал инструктировать он, сложив уже наполненные автоматические шприцы аккуратнее.

Вега сдержала вздох облегчения и какие-либо признаки предвкушения, которые мог приметить Маттео. Она протянула руки, и, вероятно, это было слишком поспешно, потому что он нахмурился и отвёл кейс, не дав его забрать.

– Сколько экстренных ты в прошлом месяце использовала?

Она с трудом подавила порыв соврать.

– Все пять.

Маттео поморщился и выругался. От его недовольного взгляда в груди заныло. Он запустил пальцы в русые вьющиеся волосы, поскрёб затылок, а после убрал их назад со лба, раздумывая над чем-то.

– Если так продолжишь, то через год дозу придётся повысить, – резко предупредил он, но Вега знала, что беспокоится он не из-за траты ингредиентов, а за неё. Поэтому не заострила внимания на грубости тона. Беспокойство Маттео грело сердце, но она не могла бросить. Она контролировала потребление выписанных им препаратов, но страх оказался весомей силы воли. – Тебе придётся оттянуть этот момент, ясно?

Он был категоричен, у Веги пересохло во рту, когда он вытащил два шприца из пяти.

– Ты справишься. Основные инъекции и новые таблетки достаточно действенны, – сказал он, отдав ей кейс. Вега не посмела возразить и скованно кивнула.

– Ты ещё упоминал о новом варианте подавителя грёз, – намеренно отвлекла Вега.

Маттео тут же переменился, в его взгляд вернулись восторженный азарт и мечтательность, которые охватывали всех гениев, когда им не терпелось проверить свою новую догадку.

– Точно, – встрепенулся он и торопливо пересёк лабораторию. Открыл ключом дальний шкаф и принялся искать нужный кейс.

– Пока ты занят, могу я взять новый датчик со склада? Мой сломался.

– Конечно, – бездумно отреагировал Маттео, не повернувшись.

Вега вышла в коридор и свернула в соседнюю комнату, поменьше. Прикрыв дверь, она действовала чётко и бесшумно, прекрасно зная, в каких ящиках и что хранится. Она не стала считать количество ампул с желтоватой жидкостью – схватила, сколько могла, и спрятала их за пазуху во внутренний карман. К счастью, за расходным материалом Маттео не слишком следил. Он был хаотичен и мог несколько колб в сутки просто случайно разбить, а записывать подобные внезапные траты ленился. Спустя какое-то время он поручил Веге следить за расходниками. И это заметно облегчило кражи. Она подавила знакомое чувство вины, в глубине души ненавидя себя за обман. Вега безмерно ценила доверие Маттео, но выбора не было. Лишь мысль, что она этим никому не вредит, хоть немного притупляла шёпот совести.

Вега застыла, заметив шприцы с её собственным лекарством. Маттео сделал с запасом и часть оставил на хранение до следующего месяца. Веге нельзя было терять время и надолго здесь задерживаться: если её поймают, то это станет концом. Но она оцепенела, не в силах пошевелиться.

Пять шприцев в месяц и без того мало, а Маттео оставил ей лишь три. Мышцы отозвались неприятной вибрацией, внутренняя нужда умоляла взять хотя бы два, до стандартного количества, но совесть и мучительная боль предательства не позволяли.

«Ты справишься».

Она его уверенности не разделяла, но усилием воли бесшумно закрыла ящик, схватила новый датчик для сна из коробки и вовремя вернулась в лабораторию.

– Вот. Новая формула. – Маттео протянул ей один пузырёк. – Я учёл прошлые побочные эффекты, и этот должен быть лучше. Не мешай с таблетками.