Наши против 2. Королева согласна

– Какое? – удивилась Крохина.

– С драконами поговоришь? Они каменные!

– Как это – каменные драконы?! – изумилась Галя.

– А какими они ещё бывают? – вставил Базз, наблюдая за происходящим с нарастающим любопытством. – Конечно, каменными, с живыми сердцами разве что…

– Ух ты! – воскликнула Крохина.

– Только ты с ними поласковее, – попросила наша няшная джива, – им там на солнце жарко, чешется всё, нервные. Судя по мордам явно чем-то недовольны, как та твоя камушка, что в море хотела! Оттого, наверное, и жрут всех подряд.

– А меня не сожрут? – засомневалась Крохина.

– Ну, если что, мы фьють и обратно! – молитвенно сложила ладошки на груди Тася. – Ты главное не бурчи. Ласковое слово, оно и кошке приятно. А дракону и подавно!

Тася

– Одну не отпущу! – заявил Киату и для верности покрепче сжал мою руку.

Да я вроде и не вырывалась…

– А может, сначала на какой-нибудь скале потренироваться? – мялась Крохина.

– Ты видишь тут скалу? – спросила я.

– Нет. – Галя обернулась на всякий случай, словно в каюте за креслом мог притаиться неучтёный утёс.

– Меня с собой возьмите, – сказала Рита.

– Тася – не маршутка всех с собой возить, – буркнула Крохина.

Я рассмеялась, представив у себя на голове шашечки и табличку с маршрутом: «Отсюда – Неизвестно куда. Оплата вперёд».

– Я бы не советовала вам рисковать, – строго ответила Рита. – Моя интуиция говорит, что тут всё не так просто. Лучше придерживаться первого плана. Или хотя бы возьмите меня.

– Может, и правда, так проплывём? – с надеждой спросила Крохина. – Очкливо как-то…

– Угу, а не страшно тебе, что каменные драконы могут съесть нас вместе с кораблём? – сказала я, отсмеявшись. – Для них военный красавец Диатор с парусами и пушками, как шоколадный батончик. Сникерснут и не заметят.

Пролетая мимо корабельного окошка резко закричал жирный карпадос, словно тоже собирался нами закусить. Мы вздрогнули от неожиданного птичьего вскрика. В желудке у Крохиной что-то ухнуло, и она решилась:

– Ну давай попробуем…

– Галечка, вот умничка! Спасибо тебе! Ты спроси у дракона, чего он хочет, – обрадованно сказала я, – все обязательно чего-нибудь хотят… Миром правит неудовлетворённость желаний!

– Вот только не умничай, – буркнула Крохина и протянула мне руку. – Поехали!

Я зажмурилась. И мы вновь очутились на горячих каменных плитах, между медленно шевелящихся шипов ирокеза – на самой голове дракона! Покачнулись все втроём и замерли, оглядываясь.

– Едрить! – восхищённо ахнула Галя через пару секунд. Выглянула из-за склона, который судя по всему был ухом, и выругалась шёпотом куда более витиевато, увидев второго дракона напротив.

Киату продолжил её тираду так, что я покраснела до пальцев ног. Прячась от потока пиратских ругательств, я посмотрела в другую сторону, свесив голову вниз. К драконам, возвышающимся, как огромные крепостные стены, над синей гладью моря приближался от островов Морны ялик. На корме стоял бородач, выставив сверкающий на солнце алый камень. Видимо, тот самый магический пропуск.

Киату яростно зашептал мне на ухо:

– Лучше б мы на абордаж этого купца взяли и отобрали кристалл, чем так рисковать! С нашим вооружением и боевой мощью это было бы просто. Да я б даже мог Чубарру натравить, она бы вмиг эту посудину потопила…

Я глянула на Киату:

– Ты что, пират?!

– А хоть бы и да! – с вызовом ответил Киату.

– С этим надо кончать! Насилие – не наш метод, – гордо ответила я, и тут нам стало не до пререканий.

Галя присела на корточки, погладила ладонью каменные плиты-чешуйки под собой и вдруг засветилась, словно у неё внутри включился маяк. Твердь под нашими ногами заходила ходуном. А потом послышался кошмарный утробный рёв. Минутой спустя дракон напротив тоже загрохотал, как вулкан перед извержением. Стало жутко.

Бородач на ялике подпрыгнул, его кораблик начал поспешно разворачиваться обратно. Тряска под ногами нарастала. Мы с Киату схватились за шипы ирокеза, а Галя даже не испугалась, присела прям на камни и положила на них вторую ладонь.

Пытаясь удержаться, я не отрывала глаз от подруги. Галя сначала нахмурилась, потом заговорила медленно и басисто – не разберешь что. Дракон под нами в ответ зарычал, Галя пробурчала что-то, надув щёки. От драконьего рыка воздух завибрировал и накалился. По лицу Киату градом полился пот. Я растерялась. Но вдруг мне показалось, что в ужасных раскатистых звуках, которые издавала живая скала под нами, я слышу жалобные нотки. Дракон напротив вторил и бесновался так, хлопая лапами по воде, что во все стороны полетели дождём брызги. Паруса ялика надулись, и он с ускорением, как катер на ядерном топливе, рванул к суше. Вовремя! Ему вслед пахнуло огненным облаком. Нас окатило жаром и вонью сероводорода. Тряска усилилась. Небо потемнело, оба солнца скрылись в чёрных хлопьях гари. Драконы взбесились?! Боже, что мы наделали!

– Уходим, Галя! – крикнула я, неуверенная, что она меня слышит.

Крохина выставила ладонь – мол, без паники. И на карачках отползла подальше от нас, а затем вообще прилегла. Раскинула широко руки на каменные плиты, словно обнимая шею дракона, и прислонилась к ней щекой. Снова забубнила. Вид у Гали был очень удовлетворённый, и в данных обстоятельствах я подумала, что наша тяжелоатлетка сошла с ума.

– Надо уходить, Камнегора! – попытался перекрикнуть рёв драконов Киату.

У меня аж уши заложило, а Крохиной хоть бы хны. Ну, не бросать же её! Нам ничего не оставалось, кроме как держаться покрепче и надеяться, что не задохнёмся от зловонных паров. Мне даже в обычной бане врачи бывать запрещают, а в такой сероводородной и подавно! Сердце моё застучало, как сумасшедшее, руки начали ослабевать…

И вдруг всё прекратилось. Дракон напротив выдохнул облачко пара и положил морду на лапы, как пёс после прогулки. А тот, на котором мы болтались, качаясь из стороны в сторону, вытянулся к своему собрату мордой. Почти нос к носу. И замер. Морские пути между ними оказались перегороженными. Теперь ни корабль, ни ялик, ни крошечная шхуна проплыть бы между драконами-Хаврами не смогли. На нас оседали хлопья пепла, похожие на адские снежинки. Я закашлялась и отпустила каменный шип. Киату тоже. Он вытер с моего лба пот, потом со своего, размазав по лицу линиями и стал похож на Рэмбо в старом фильме.

– Доигрались, – буркнул Киату. – Теперь что скажешь, Тася? Ты – молодец? Или надо было меня слушаться?

На моё плечо опустилась увесистая, горячая ладонь тяжелоатлетки. Мокрая, как мышь после ливня, и не духами пахнущая Галя обняла нас обоих по-дружески. И подмигнула, довольная донельзя:

– Есть контакт.

– Мы заметили, – поджал губы Киату.

– Ощущения крутые, просто крутые! – Глаза у Гали лихорадочно блестели. – Круче чем на чемпионате, наверное… Но блин, я же справилась!!!

– И что?! Что он сказал?! – заволновалась я.

Галя сообщила с улыбкой:

– Она. Это дракониха. Зрзаарса её зовут. Мы так хорошо поговорили, по-женски. Ей это прям надо было, чтоб выслушали.

– А напротив – мальчик? – облизнула губы я.

– Неа, тоже дракониха, сестра её, Ккрыпштроха. Близнецы они. Тут такая драма!

– Не томи! Выкладывай всё сразу, мухарка! – приказал Киату.

А Галя показала ему кулак.

– Слышь, умник, сейчас скажу моей дракоше, чтобы закусила тобой. Ей как раз чего-то вкусненького хочется! Мухи, как ты, тоже подойдут!

Киату осёкся. Я утешительно погладила его по плечу. А Галя рассказала:

– В общем, острова Морна охраняют четыре сестры. По их понятиям девчонки ещё мелкие, но на деле каждой по нескольку тысяч лет. У камней всё иначе считается: наш год для них час или и того меньше, я не разобралась. В общем, все они привязаны отцовским обещанием к источнику магии.

– Отцом?! – удивилась я.

– Ага, тема отцов и детей и тут не слава богу! У них с батей вообще что-то странное, – продолжила Крохина. – Насколько я поняла, он путешествует между планетами на хвостах комет. Кучу лет назад он носился над планетой Дживайя. Она ему понравилась, и батя оплодотворил море астероидным дождём. Так наши девочки и родились. – В ответ на мои расширившиеся глаза Крохина всплеснула руками: – Только не проси меня объяснять, как это получилось! Просто слушай! У меня у самой мозг сворачивается в трубочку!

– Нет-нет, я не спрашиваю. Рассказывай, – ошарашенно пробормотала я.

– В общем, вся суша тут на планете – не суша, а потомки их папочки, космического бродяги. Наплодил, понимаешь. Все «детки» получились разные. Горы всякие, острова, вулканы спящие, камни – они более медленные. Некоторые из них уже даже почили, разрушились и превратились в песок. А эти четыре красотки продвинутые и живые, потому что охраняют магический источник. Они от него питаются энергией огня. Корабли для них не еда, а так, перекус от скуки, баловство. Девчонки сказали, что с недавнего времени огня стало меньше, и они буквально на диете, вон как отвратно выглядят. Говорят, что на самом деле чешуя у них чуть ли не серебром и золотом переливается, а это они, считай, болеют. Хотя, может, и врут. Я тоже всем говорю, что не толстая, а кость у меня широкая, – призналась Галя. – А по правде жру, как слон. Особенно ночью. Пирожково-шашлыковая диета – наше всё!

– В древних легендах они и правда были сверкающими, – вставил Киату. – Путешественникам глаза слепило.

– Всем хочется красивыми быть, – кивнула Крохина. – Хотя бы в легендах. Запросто могли какому-нибудь летописцу не откусить голову в обмен на красоту в мифах…

– Ага, я тоже вконтакте только отфотошопленные фотки выкладываю, – смущённо добавила я.

К счастью, Киату ничего не понял. Пусть лучше не знает, что у меня угревая сыпь была совсем недавно, кошмар кошмарный! Я сглотнула, ужаснувшись воспоминаниям, и переключилась:

– Но дальше-то что, Галечка?!

– Проблема в том, что этим двоим уже пора покидать Дживайю. Они выросли. Время дежурства закончилось. Скоро пролетит очередная комета, они уже чувствуют её приближение. По-хорошему, драконихи должны ей на хвост прыгнуть и улететь. Но мало того, что у них силы кончаются из-за слабеющего источника, девчонки вдруг обнаружили, что вросли задними лапами в дно морское и никуда сдвинуться не могут. Это какая-то аномалия. Драконихи волноваться начали – сидя на одном месте, им никогда в настоящие планеты не превратиться, а это их цель – стать полноценной планетой. Потом всё, как у нас, девчонок – повзрослеть, замуж, деток, в смысле жизнь зародить и прочее. Может, даже звездой стать, если всё хорошо сложится. Однако, перед этим обязательно по космосу надо попутешествовать, ума набраться. Так сказать, «автостопом по галактикам». Сидели все в предвкушении, и на тебе! Приплыли! Точнее, застряли. – Крохина перевела дух, убрала со лба налипшую чёлку. – Короче, сестрицы наши обратились к морю, а море ничего не ответило – нарушилась связь почему-то, не слышит оно их. И отец не возвращается, как обещал. Они уже в ауте, держатся из последних сил – если магический источник потухнет, девчонки довольно быстро погибнут и тоже превратятся сначала в скалы, потом в песок. Вот такая драма!

У меня от сострадания к несчастным чудовищам аж слёзы на глазах выступили. А Киату потёр подбородок и задумался.

– Не то, чтобы это было плохо. Отсутствие Хавров решило бы проблемы морских путей, а Морну – монополии и безнаказанности…

Я внутренне возмутилась: «Ну чего он снова о политике думает? Или о своей контрабанде? Тут живые существа погибают! Что же у него сердца нет?!» Однако я решила брать лаской.

– Киаточек, – дёрнула я своего злодея за рукав, – поговори с морем, а?! Ведь ты дживари, ты можешь!

– А надо ли? – сощурился он.

«Стукнуть тебя надо. Больно», – мысленно ответила я, но сдержалась и с просящей улыбкой заглянула ему в глаза:

– Надо, любимый, надо. Ты же такой добрый! И хороший! Ты же поможешь этим бедным драконихам! И нам заодно…

Может, если ему напоминать, что он хороший, он и сам забудет, что злодей? Буду пробовать.

– Пожалуйста, Киату, ты – замечательный! И у тебя такой дар! Неспроста.

Он скептически поджал губы, но взгляд его всё же смягчился. Я сделала в ответ глаза котика.

– Ладно. Только перемещаться надо отсюда, Тася. Как я тут к морю спущусь? – хмуро ответил он.

– Легко! – воскликнула Галя, погладила камень под ногами, замерла на минуту, а потом вроде как подмигнула.

Гора под нами снова зашевелилась, запыхтела, издавая скрежет, и к поверхности моря почти от шеи, на которой мы стояли, начал разворачиваться поросший водорослями, щедро облепленный ракушками каменный склон длиной с аллею в сочинском Олимпийском парке.

– Фигасе крылышко! – восхитилась Галя, чмокнула плиту под нами. – Спасибо, крошка!

– А военные корабли морнцев? – спросил Киату настороженно.

– Тебя никто не тронет, пират, – заверила Галя. – Слово Камнегоры! И девчонок-драконих.

Киату кивнул и начал быстро спускаться к воде. Мы побежали за ним по гранитному крылу с бороздками, напоминающими перепонки. Два солнца припекали, готовые сойтись в зените, успокоенная водная синь переливалась золотыми блёстками. Очень хотелось пить.

– Дальше я сам, – обернулся Киату, когда мы оказались метрах в тридцати от морской глади.

Мы с Галей послушно присели на крыло дракона. Что-то грохнуло справа от нас. Задрав голову, я обнаружила, что напротив оживилась драконья морда сестрицы. Пасть-пещера с жуткими клыками приоткрылась так, что можно было видеть трещинки лавы в горле, пламя интереса разгорелось в жёлтых глазищах под морщинистыми веками. И мне подумалось, что в ромбовидные зрачки легко бы въехал поезд метро и пропал бы там, как в чёрной дыре… Брр! Лучше не смотреть.

Киату стоял по щиколотку в воде и ничего не делал. Видимо, собирался с духом.

Я украдкой опустила ладонь на раскалённую, поросшую ракушками поверхность. Если не знать, что это крыло драконихи, я б решила, что касаюсь пальцами мола на пляже. Чудны дела твои, Господи! Прислушалась к ощущениям.

Ничего не слышу, жалость какая!

Зато Галя сидела и, кажется, тихо продолжала болтать о своём, о женском. Я ничего не поняла из протяжных тихих звуков, которые выдавала подруга. Прикрыла глаза ладонью от солнц.

И вдруг Киату запел. Красиво, низко, басисто. На неизвестном языке, растягивая гласные и букву эмммм так, что у меня всё завибрировало внутри. «Он просит!» – поняла я. И море вместе со мной заволновалось от этих звуков. Сначала немножко, затем сильнее и сильнее, окатывая волнами его колени, потом бёдра, талию. Следующей волной его накрыло с головой. Песнь прекратилась. Волна отхлынула, налетела другая, а Киату на месте не было. Я подскочила в страхе, кинулась туда, где только что был мой любимый дживари, но Галя меня удержала за руку:

– Погоди, выдрочка, человек делом занят, не мешай!

– Но вдруг он утонул?!

– Не утонул, – ответила Галя и снисходительно посмотрела: – Джива ты и есть джива, прыг-скок, а тут на любой вопрос время надо и силы. Пират не про ерунду спрашивать пошёл.

– Но Галечка…

– Тебе таких, как мы с Киату, не понять, – важно заявила она. – Сиди, загорай. И жди.

Сердце у меня замирало от страха. Наконец, Киату вынырнул и взбежал к нам по крылу драконихи. Выражение его лица было ошарашенным. Он склонился над разомлевшей от успеха и жары Крохиной и спросил вполголоса:

– Наш язык Хавры понимают?

Галя пожала плечами. Я подскочила поближе.

– И что? И что?

Киату моргнул и шепотом сообщил нам:

– Море не собирается их отпускать…

– Как?! – вытянулось у Гали лицо.

У меня, наверное, тоже.

Киату отбросил назад мокрые потяжелевшие косы, вытер ладонью капли с лица и добавил:

– Говорит, маленькие ещё. И вообще нечего им в космосе делать. Отец пропал, и они пропадут.

– Бред какой, – пробурчала Крохина. – А то, что они тут погибнут, маман-море не беспокоит?

Киату мотнул головой.

– Море винит во всём мары. Мол, они пожирают магию и ослабляют источник. Велело нам скорее разбираться с тем, что поручило Око.

Крохина аж подпрыгнула от возмущения.

– А помочь оно нам не хочет?!

– Да, не хочет? – робко вставила я.

– Между прочим, дочурки морские все пути перегородили, – наседала Галя. – Послания от маман ждут! Не думаю, что «сидите дома» – их ответ мечты.

Я грустно вздохнула, соглашаясь, а Киату скептически взглянул на меня:

– Видишь, Тася, надо было меня слушаться. Я как-то в Аквирангу без бесед с драконами плавал. И не раз. – Хитро, словно лис, прищурился, и немного склонил голову, как всегда, когда что-то задумывает. – Можно, конечно, смотаться в мир драконов и выведать про папочку наших девиц. Если ты в силах…

Я расширила глаза и затеребила от нетерпения его мокрый рукав:

– В какой-какой мир?! Драконий?! А как?! А я смогу?

– Пятая планета миров Всевидящего Ока. И да, ты – джива, ты сможешь, если захочешь, – кивнул Киату. – Особенно, если мы нашу Камнегору попросим силой поделиться, чтобы мы с тобой могли без проблем обратно вернуться.

– А чего это вы вдвоем только? А я? Я тоже хочу по мирам! – насупилась Крохина.

– Ты сама сказала: Тася не маршарутка или как там правильно? – с дьявольщинкой в глазах усмехнулся Киату. – Я бы тоже не навязывался, но привязка…

– Это ты специально! – прошипела Галя.

Он помрачнел.

– Ну да. И что теперь? Тоже учить меня будешь?!

Крохина стукнула его кулаком по плечу так, что Киату отлетел на метра полтора. И посмотрела на него волком:

– Это я ещё ласково, пиратище! Выдру нашу чуть не угробил, паршивец! У-у, я тебе!

Он зло сверкнул глазами и пошел на неё, как бык на матадора. Прежде чем испугаться, я встала между ними, расставив руки:

– Эй, эй, вы чего?! У нас мир, дружба, секретная миссия! Забыли? Тут планету надо спасать и драконов, а вы ссориться! Нашли из-за чего! Из-за меня…

– А из-за кого ещё?! – хором ответили драчуны.

Меня это растрогало, и я примирительно улыбнулась:

– Из-за меня не надо, ребята. Честно-честно. Но Киату, ты одного не учёл: я же не знаю, куда перемещаться. Могу запросто промахнуться и залететь в какую-нибудь Альфа-Центавру. Или на Марс. А там воздуха нет.

– Джива твоя, Лиорра Айнская, знает. Достаточно попросить показать её мир, – буркнул Киату. – А там уже сами разыщем бессмертного колдуна, дракона Маркатарра. Он знает, как связаться с отцом этих Хавров. Он самый могущественный колдун Дриэрры, сказало море. И даже здесь, на Дживайе в своё время шороху навёл.

– Хорошо, я спрошу, – вздохнула я.

Затем закрыла глаза, настроилась мысленно на Лиорру и услышала слова Киату, адресованные шёпотом не мне:

– И чтоб ты знала, Камнегóра, Тасе всё равно там одной не справиться. Маркатарры жрут юных красивых девиц, поняла? На десерт.

Э-э, что?!