Академия высших. Путь к дракону

– Тшш, Ринта, девочка, всё хорошо. Не кипятись.

Глаза у той стали спокойнее. А я заметила, что к ногам Ринты из леса струятся потоки муравьев.

– Впечатляющий дар, – отшагнув на всякий случай, признала я. – Ты невероятна, Ринта.

– То-то, – проскрежетала она и с неприятным треском вернулась в свою обычную форму.

Впрочем, видимо, для острастки всё же сплюнула в траву рядом. Та мгновенно зашипела и пожухла, словно на неё вылили стакан отравы.

– Малышка, всё хорошо! – Адер подмигнул ей.

Ринта ему улыбнулась, а я подумала, что его дар в данном случае очень важен: успокаивать такое чудовище кто-то должен обязательно! Однако от них обоих неплохо было бы держаться подальше. Мало ли что ей в голову придет…

Дари весело вскочила с места.

– Ну что, моя очередь? Пошли трупы выкапывать?

Девушки замахали на неё руками.

– Прекрати, Дари! Ты можешь и на мёртвой мухе дар показать.

– Нет, ну так не интересно, муха вам не расскажет, что сдохла от пятой бутылки водки без закуси. Айда на кладбище!

– Дари, тут никто не умирал от алкогольного опьянения, – улыбнулась Гаята.

– Это вы ещё не всех выкопали, – хмыкнула моя некромантка.

А я её стала любить ещё больше, решив, что надо бы отнести интенданту подарок за то, что с монстром муравьём меня не поселил. Кто-нибудь из нас точно бы не выжил.

Пение Мии после такого светопреставления показалось ангельским. Голос у неё был глубоким, красивым и негромким, и я даже помолилась, чтобы обошлось без магии. Зря. Мия вдруг схлопнулась и исчезла. А затем появилась метрах в десяти позади нас. Она мило улыбнулась, махнула пухлой ладошкой и прибежала к нам обратно.

– Вибрации голоса Мии воздействуют на пространство, – пояснила Гаята.

– Ну вот, а вы боялись, что без порталов останетесь, – хмыкнул кто-то позади меня. – Мия грянет: «Гоп, аландарцы!» и переместитесь с ней в родные пенаты. Можете и войска свои забрать.

Я оглянулась и среди однокурсников заметила вчерашнего персонажа, которого лишила штанов. Эднат встряхнул ухоженными каштановыми волосами и развязно осклабился:

– Извините, я опоздал. Слушать ещё одну присягу было невмоготу. Зато выспался.

– Эднат Роун, вы повторно лишаетесь балла за неуважение к правилам академии, – строго сказала Гаята. – Вы так можете успешно дойти до отчисления из группы.

– И отлично. Мне нечего делать среди убогих, – хмыкнул Эднат. – Наконец, меня переведут на нормальное боевое отделение.

– О переводе пишите заявление проректору.

– Не волнуйтесь, уже написал.

– Тогда займите своё место и не мешайте, – не теряя самообладания, произнесла Гаята.

Я вспомнила, как он отчаянно вчера пытался вернуть штаны, и хмыкнула. Он глянул на меня уничтожающе.

– О, нищенка уже переоделась, но краше не стала!

Мой орф вздыбился и, сверкая красными и синими разрядами по корпусу, зарычал на него. Эднат вскочил и отпрянул.

– Э-э, спокойно! Я же не нападаю!

Орф встал между ним и мной, продолжая рычать. Гаята быстро оказалась рядом. Положила ладонь на голову орфа и приказала:

– Спокойно! Сидеть!

Призрачного добермана буквально передёрнуло, но он подчинился. А моё сердце замерло: Растен не говорил мне, что орф дан мне и для защиты. Я отчего-то разволновалась.

Гаята пригласила следующих. Два тёмно-русых парня, похожих друг на друга, долговязые и юркие Вин и Яр, оказались братьями-близнецами. Они как два фокусника, встали друг напротив друга и начали плести воздух. Это выглядело странно: будто они просто шевелят пальцами. Но потом я заметила отблеск. Вин стукнул пальцами между ними, и послышался стеклянный звон. Яр задорно, но как-то не очень весело пошутил:

– Мы превращаем воздух в лёд, почти стекло, но никто не знает, зачем это нужно.

– Выглядит интересно, – заметила я.

– Болваны, – фыркнул Эднат. – И ты дура.

Место самого отвратительного одногруппника было однозначно занято его смазливой физиономией.

Гаята всё же не выдержала:

– Достаточно эпитетов, Эднат Роун. Ваше ценное мнение все уже слышали. Оставьте его при себе. Или я перестану сдерживать орфа, он так и рвётся.

Её слова всё-таки вынудили меня повернуть голову, и я с удивлением обнаружила, что мерцающий доберман по-прежнему стоит в стойке, готовый вцепиться в него.

– Это вопреки правилам. Скажите проректору, что его пёс сломался. Ну ладно, молчу. – Эднат острожно пересел на дальнюю скамейку.

Я обратила внимание на сидящего у самого края скамьи грустного Хаббата.

– А у тебя какой дар?

То понурил голову.

– Да никакой почти. По сравнению с вами.

– Просто покажи, Хаббат, и пойдем на перерыв, – сказала Мия.

– Ладно, – вдохнул Хаббат и достал из кармана смятую бумажку. – Вот.

Бумажка зашевелилась, заплясала у него на ладони, похожая на игрушечную собачку. Затем взвилась в воздух, покружилась и опустилась на его смуглую руку снова.

– Это всё, – вздохнул Хабат. – Бумага меня слушается. Некоторых это пугает.

– Будешь главным мусорщиком в библиотеке, – буркнул Эднат. – Отличная выйдет пара с новенькой поломойкой.

Орф опять зарычал. Гаята обеспокоенно склонилась к орфу.

– Странно. Обычно орфы не реагируют так лично на слова. Только на энергии и действия.

– Ой, Гаята, да что тут странного? Даже орфа бесят придурки, – заявила Дари.

– Ладно, все свободны! Знакомство можем считать законченным. Следующее занятие – теория магии в первом корпусе, – немного рассеяно произнесла Гаята. – Идите, ребята. А мне надо поговорить с проректором. Я заберу на время твоего орфа, Тара.

Она взяла пальцами за холку плазменного пса и исчезла вместе с ним.

Я поднялась. Остальные тоже.

– Эй, швабра, стой! Ты ещё мой дар не видела! – рыкнул, лениво вставая со скамьи, широкоплечий моредонец.

– Мне не интересно.

Он расставил руки и заиграл между ладонями электрическими разрядами.

– Что, смелый только без орфа? – рявкнула я, сдерживая кокон внутри – сейчас мне проблемы были не нужны, драться с ним я не собиралась. – Остынь.

Но не успела я опомниться, как Эднат швырнул один из разрядов в меня.

В доли секунды воздух разрезала вспышка. Между мной и разрядом возник орф, он поглотил удар. Тело добермана заискрило. Пёс упал на землю, но начал подниматься. Я бросилась к нему. Орф взглянул на меня живыми чёрными глазами и, рухнув к моим ногам, расплылся плазмой.