В тени твоих крыльев. Книга 2

Глава 1

Свадьба была в самом разгаре. Она, казалось, охватила весь Амриткар. И в торжественном зале, и на столах, выставленных на площади перед грандиозным дворцом наместника, вино текло рекой. Слуги едва успевали наполнять кубки и разносить блюда со всевозможной снедью. Для горожан повара жарили прямо на огне улицах огромные туши, проворачивали ручку и срезали громадными острыми ножами ароматное мясо для любого желающего; были установлены телеги с выпечкой, фруктами, закусками. Повсюду радостно галдели амриткарцы, выкрикивали поздравления в честь новобрачных. Из центра города к окраинам и, пожалуй, до самой пустыни разносились песни и звуки барабанов. Ветер развевал флаги, играл полотнищами, трепал праздничные ленты на башнях.

В роскошном белом платье, украшенном цветами, я сидела во главе торжества с моим новоявленным мужем, рыжим красавцем Дезмондом, то и дело принимая поздравления и ловя восторженные взгляды. И не могла поверить, что всё это происходит со мной: я – невеста, точнее, жена… Не верилось и в то, что я могу беспрепятственно пользоваться даром творческой магии и не бояться ареста, рождать иллюзии и не скрываться; быть собой и срывать уважительные улыбки! Однако брачные браслеты, усыпанные рубинами, и тяжёлое ожерелье на шее сдавливали кожу. Я была свободна, но чувствовала себя в кандалах. Внутри что-то сдавливало всё сильнее и сильнее, будто пружина, и требовало выхода. Нет, не так чувствует себя счастливая невеста!

В центре, где недавно танцевали мы с Дезмондом, начали отплясывать едва одетые девушки. Красиво, динамично и довольно откровенно, могулы заулюлюкали. Я старалась не смотреть туда, где сидел мой бывший опекун, и всё-таки взглянула. Его там не было. Ушёл? И хорошо!

Сердце вновь защемило. Я велела себе успокоиться. Воспользовавшись моментом, когда мама Таббат, наконец, отвлеклась от нас и принялась что-то зычно доказывать наместнику, я взглянула на дары на подносе и сказала Дезмонду:

– Ты обещал мне желание, помнишь?

– Чего ты хочешь, детка? – с любопытством сверкнул слегка хмельным глазом Дезмонд. – Чтобы я не называл тебя «детка»?

– Это, кажется, бесполезно.

Он расхохотался:

– Вот видишь, мы с тобой женаты всего ничего, а ты уже меня знаешь!

Я показала на подарки и произнесла:

– Я хочу денег.

– О, дорогая, ты заговорила на языке могулов? И сколько тебе дать? На что ты положила глаз? Мне не жалко, проси!

– Шестьсот аэрхов, – сказала я. – Эту сумму я украла при побеге у Лэйнара Раммы. Не хочу быть ему должна.

– Хо-хо, не удивительно, что он кинулся тебя искать с таким рвением! – подмигнул Дезмонд. – За штраф, который мне выплатил, а это на сотню меньше, он чуть не задушился! Видела бы ты его лицо в суде!

– А за что он заплатил тебе штраф? – удивилась я и внутренне насторожилась: жадность, это не о Лэйнаре.

– За то, что накинулся на неприкосновенного дипломата, помешал отдыху.

– Меня преследует и тебя преследовал! Понимаю твои чувства. А когда это случилось? Наверное, давным-давно? – заметила я и оторвала ягоду с грозди, похожей на виноград.

– Зачем давно? В день, когда ты пропала, – ответил Дезмонд, запивая собственное довольство вином.

– И в чём он тебя обвинил? Просто любопытно.

– В том, что я тебя похитил. Ответственный опекун, – хмыкнул Дезмонд. – Хотя в чём-то он был прав. В итоге…

– Да, – натянуто улыбнулась я, а внутри меня закружилась буря подозрений.

– Тебя что-то смущает?

– Ничего. Я просто хочу вернуть эти деньги.

Дезмонд поморщился.

– С Раммы не убудет. Он из одной из самых богатых семей Аэранха.

Я указала рукой на золото и камни.

– А разве я не жена одного из самых богатых могулов теперь?

Дезмонд с хитринкой взглянул и произнёс мне на ухо, обжигая дыханием:

– Ну, пока и не совсем жена… Но я клятве верен, ты попросила, и я ему отдам.

– Нет, я взяла и отдать должна сама! – возразила я и потянулась к подносу.

Дезмонд перехватил мою руку и прорычал в самое ухо:

– Имей в виду, дорогая: твои желания я выполняю, но дела решаю сам. В том числе и те, которые способны превратиться в проблемы. Сказал отдам? Значит, отдам. Без тебя!

Я опешила от его хищного вида. Что-то тут было не то!

Рядом с нами послышалось трубное:

– Что, дети, первые распри? Как это мило! Что делите? – Мама Таббат вернулась к нам своим вниманием.

Дезмонд отпустил меня и буркнул с ехидной улыбочкой:

– Деньги, мама, только деньги.

– Тогда не вмешиваюсь, – подняла ладони мама Таббат. – Деньги – это личное, серьёзней, чем постель.

Она показательно отвернулась к наместнику. Я тихо ответила Дезмонду:

– И всё-таки я возьму эти деньги после праздника. Можешь…

– Вот не стоит, деточка, делать таких ошибок! Деньги берут всегда сразу и вперёд, – встряла тут же мама Таббат.

– Я не понял, мама, на чьей ты стороне? – возмутился Дезмонд.

– На стороне той, кто родит мне внуков, – заявила мама Таббат. – Ты умеешь обращаться в дракона, вепря, тигра, птеродонта и кучу других тварей, Деззи, но вот в самку ты обращаться не научился и выносить потомство не сможешь.

– Кажется, придётся восполнять пробел…

– Не стоит, ты уже женился, – ответила она. – Иногда, сынок, магия не в тебе. Смирись.

Судя по взгляду, он был не готов. Мадам Таббат мне нравилась, я мысленно поблагодарила её и обратилась к Дезмонду:

– Тогда отдай сейчас мне шестьсот аэрхов, дорогой.

– Есть только в мриттанах, – процедил Дезмонд.

– Принимаю в любой валюте.

Он надел мне на руку денежный браслет. К нашему столу подскочила танцовщица и в порыве восточного танца осыпала нас новой порцией лепестков. Да что же они бросаются, чем ни попадя?! Из того, что набилось ко мне в декольте, скоро можно будет мешочки с сухостоем продавать для ванн и интерьеров. Дезмонд сплюнул прилипший к губам жёлтый лепесток.

– Без меня к Рамме не пойдёшь.

– Ты же сказал, что он не арестует и не похитит меня больше…

– Не похитит. И тюрьма не грозит, – проворковал он. – Но я тобой слишком дорожу, детка. Ты такая чувствительная, чуть что, в слёзы. А этот и словом обидит. Разве он тебя раньше не доводил?

– Доводил… – проговорила я, поймав себя на интересной догадке: кажется, Дезмонд не хочет, чтобы я разговаривала с Лэйнаром! Для этого есть причина?

И вдруг Дезмонд добавил:

– Он убил Хасуэлла.

Я широко раскрыла глаза и поперхнулась воздухом. Дезмонд протянул мне бокал вина и повторил:

– Рамма хладнокровно обезглавил Хаса, когда охотился за тобой. В подземном храме. Всё ещё хочешь поступать с ним правильно?

Я похолодела: убил? Из-за меня? Боже, выходит, я действительно совсем ничего не знаю о Лэйнаре Рамме! И его не знаю. Вот тебе и ангел с крыльями…

Вокруг под бой барабанов бесновались танцы, от которых я то и дело краснела. С намёком на одежду одни девушки эротично извивались, другие показывали на закрученных в постоянном вращении больших обручах акробатические номера; третьи жонглировали огненными птицами. Странный, конечно, выбор аниматоров для семейного праздника: но могулам нравилось, в зале обнимающихся пар стало больше. В Могулии были весьма свободные нравы…

Я взглянула на Дезмонда.

– Знаешь, я ни за кого отвечать не могу: ни за тебя, ни за него, ни за всех людей, лаэров и могулов. Единственный человек, с кого я могу требовать, – это я сама. Так что да, я хочу поступить правильно.

– Деточка, я расскажу тебе большой секрет, – опять встряла мама Таббат, – теперь с мужа ты тоже можешь требовать. Особенно в постели. На Деззи обычно, как сядешь, так и слезешь, но надеюсь, не в этот раз! Не слезай подольше! И вообще, дети, вам уже пора!

Она обернулась к гостям, хлопнула три раза так громко, словно в её ладонях были встроены бас-бочки. С магией, наверное. И произнесла:

– Муж и жена прочь! Провожаем в ночь! Будет сын и дочь! Атанна!

Мне стало неловко. Но все подхватили её слова с воодушевлением. Зал начал скандировать, повторяя их. Дезмонд встал, я тоже. Мы поклонились и направились из зала. Наконец-то! Казалось, эта свадьба никогда не закончится!

Гости продолжали притоптывать, хлопать и выкрикивать:

– Муж и жена прочь! Провожаем в ночь! Будет сын и дочь! Атанна!

Вот только кричали они зря: у нас с Дезмондом даже неведома зверушка после этой ночи не появится, если хорца не считать…

Когда мы проходили мимо двух лаэров, которые смотрелись белыми пятнами в толпе могулов, я спросила у Дезмонда:

– Им позволяют жить в вашем городе, несмотря на вражду?

– Куда же от них деться? Это дипломаты. Но ты не бойся: их охраняют в другом крыле, чтобы ничего не вынюхали. И по территории города они перемещаются только в сопровождении. Тебя никто не обидит. Утром вернём твой долг.

А я, несмотря на страх, подумала о Лэйнаре. Значит, он тоже будет этой ночью здесь. Со мной под одной крышей. Я хочу отдать ему эти деньги. Сама. И посмотреть в глаза. Хотя бы ещё раз.

Глава 2

Сумерки надвигались густой сизой пеленой. Повсеместно расставленные клетки с огненными птицами освещали коридоры и лестницы. Едва мы оказались в половине Дезмонда, он выдворил всех слуг, которые заканчивали последние приготовления, развешивая ленты над кроватью и расставляя каменные чаши с благовонными маслами. В покоях пахло индийским магазином. Выгнал Дезмонд и музыкантов, уж не знаю, зачем выстроившихся перед входом. Затем плотно затворил двери, уже знакомыми зелёными мерцающими линиями скрыл вход под пологом безмолвия и непроницаемости.

Хм, значит, мы тут заперты… Я замерла на мгновение, чувствуя нарастающую тревогу. Но моя честь Дезмонду была не нужна.

– Вина хочешь? – спросил он буднично, на ходу расстёгивая воротник.

– Нет. Я вообще не любитель.

– Зря. А что ты любишь, кроме конфет? – он устало сел на кресло и вытянул ноги.

– Писать и придумывать.

– А ещё?

– Искренность.

На его губах проскользнула снисходительная усмешка. И вдруг стало даже жаль, что такой привлекательный и незаурядный маг воспринимает это как шутку.

– Ты никогда не бываешь честным? – спросила я, вытряхивая из складок юбки всевозможные лепестки.

– Разве я тебе вру?

– Вопросом на вопрос отвечают те, кто избегает правды.

Дезмонд пожал плечами и развязал тесёмки мундира на рукавах.

– Я дал тебе клятву и планирую её выполнять. Выдал секретные секреты о проекте, чтобы тебе было спокойно. Этого мало?

– Да нет… – мотнула я головой. – И на том спасибо.

Я направилась к себе, утопая туфлями в толстом ворсе ковра, но остановилась у двойных резных дверец, занавешенных с обратной стороны несколькими слоями прозрачных тканей. Обернулась. Дезмонд склонился над столиком под лампадой и смотрел в какие-то бумаги. Почувствовав взгляд, поднял рыжую голову.

– Что, передумала? Хочешь большой и чистой любви? – усмехнулся он.

По моей спине пробежали мурашки.

– У нас договор.

– Напоминать не надо, – сощурившись, ответил могул. – Наш брак – сугубо деловой, потому позволь первую брачную ночь мне провести за работой. Высыпайся. Завтра до рассвета соберёмся в дорогу. Утром возвращаемся в Аэранх.

– Почему мы так торопимся?

– Потому что проект не ждёт, и так затянули. К тому же второй день свадебного безумия я не переживу. Думаю, и тебе надоело резиново улыбаться.

– Пожалуй, да, – смущённо улыбнулась я. – Но твоя мама мне понравилась.

Дезмонд рассмеялся:

– На то и был расчёт хитрой лисы, Мануэнды Таббат. Она тебя обаяла, ты купилась. После этого будешь её соратником в капании мне на мозг. Её можно поздравить.

– А нужно капать? Про внуков?

– Про всё. Маман любит манипулировать, и когда что-то вылетает из-под её контроля, она расстраивается. Например, я. Хотя она сама была мне прекрасным учителем того, как жить и ни на кого не оглядываться, – совсем не ласково произнёс Дезмонд.

– Вы не ладите? – с сочувствием спросила я.

– Отчего же? Ладим. Но не так, как ей хочется, – хмыкнул он.

– Извини, что спрошу, а папа у тебя есть или…

– Или. Канул в погоне за неизведанном.

– Мне очень жаль. Но, значит, он не умер?

– Я бы так не сказал, – поджав губы, ответил Дезмонд.

С сотней извинений я удалилась. Первая брачная ночь обещала быть сонной.

Я вошла к себе и от нечего делать запустила в воздух иллюзию – сверкающий огнями символ надкушенного яблока – ноутбука нет, хоть так о нём помечтать. Задумалась, стоя посреди комнаты, и, словно мыльные пузыри из трубочки, выпустила из ладони алые цветы. Они сияли по краям, росли на глазах. Затем взлетали вверх и растворялись. Всего лишь иллюзия, а будто бы чудо!

На один из них из ниоткуда выпрыгнула моя фея Алкала. Удержала равновесие на одной ножке, как Дюймовочка в сказке Андерсена, затем перескочила на другой цветок, когда первый стал лопаться.

– Мне нравится игра! – прозвенела она.

Красиво: золотая фея на алом. Но на десятом я остановилась. Подумала о хорце. Он тут как тут, выскочил из юбок, словно весь день там прятался, и, царапаясь острыми коготками, взобрался мне на плечо. Я вспомнила, что совсем недавно зверёк шастал по крышам вокруг летнего сада на балконе. Взяла хорца на руки, заглянула в несмышлёные глаза-бусины и спросила, удерживая на расстоянии:

– Интересно, насколько ты меня понимаешь?

– Настолько, насколько ты хочешь, – ответила вместо пушистика Алкала. – Давай писать. Или играть! Что ты ещё придумаешь?

Хорец вдруг вцепился зубками в денежный браслет, словно хотел откусить. Я отодрала его и погрозила пальцем перед пронырливым носиком. Но вновь почувствовала жар в щеках от стыда: деньги надо вернуть. Я не хочу, чтобы Лэйнар продолжал думать обо мне, как о воровке. Он наверняка не примет объяснения, возможно, скажет неприятное. Я ему вообще должна быть сейчас неприятна… Но я отдам.

Теперь другой вопрос: если, по словам Дезмонда, крыло, где живут лаэры, охраняет стража, как мне проникнуть туда незамеченной? Хотя если вдохновение на моей стороне…

– Алкала, я хочу поиграть в невидимость! Подскажешь, как?

– Ты можешь представить себя в зеркальных одеждах…

– Хм… Наверное, нет. Народ будет видеть свое отражение, это не хорошо.

– Но ты никуда не денешь свою материальность!

– А если очень нужно?

Фея задумалась. А у меня возникла мысль:

– Хочешь попробовать что-то новенькое?

– Алкала любит вкусное. Но не всё новое – вкусное.

– Творческое, – подмигнула я. – Тебе придётся за мной лететь, куда бы я не пошла и участвовать в игре.

– Какой?

Я вызвала в голове типичный голливудский приём грабителей банков – кадр в камере зависает и не меняется, и охранник видит исключительно его раз за разом, секунда за секундой, пока народ в чёрных масках складывает пачки долларов в мешок.

– Поняла, что я хочу?

Алкала мотнула головой, вздрогнули крылышки. Я терпеливо подманила её и повторила в воображении сказанное кадром из фильма «Скорость» – там так же обманули террориста.

– Надо создать иллюзию. Я останусь материальной и вообще такой, какая я есть. Просто те, кто меня заметит, будут видеть простую иллюзию – ту же картинку, что и до моего появления.

– А как ты увидишь себя сзади?

– Ты покажешь.

– Это сложно.

– Зато вкусно! – воспрянула духом я. – Давай попробуем?

– Хочешь напугать мужа? – озадачилась Алкала.

Я замахала на неё руками:

– Не называй Дезмонда так! И нет, не хочу, мне просто надо прогуляться по крышам.

– Хм…

– Кстати, ты случайно не знаешь, где живут лаэры во дворце?

– А зачем они мне?

Я снова поймала хорца.

– Эй! Ты мне поможешь?

Зверёк моргнул глазками глупо. Я в нетерпении фыркнула, а потом вспомнила, что могу им командовать, как захочу:

– Ты точно мне поможешь! Ты сейчас побежишь по крышам дворца и найдёшь, где живут крылатые лаэры. Уверена, они будут поближе к крыше и вовсе не в подвале.

– Почему? – вытянула шею ко мне фея.

– Они же крылатые!

– Из вредности могулы как раз посадили бы их в подземелье. Эти народы долго враждуют.

– Никак нельзя! – радостно воскликнула я. – Все лаэры утром делают разминку, это для них важнее завтрака. Они должны летать! Я точно знаю. Но нужно место, где можно полетать неудобно и ограниченно. Ищи, хорец! – выпустила я зверька.

Тот побежал вдоль стены, запрыгнул на окно, с окна дальше… Я встала на носочки, наблюдая за ним. Хорец понюхал воздух, как лиса на охоте, и скрылся в ночи.

Алкала покружила вокруг меня и соизволила согласиться:

– Ладно, давай попробуем. Но это сложно, как во сне.

И мы попробовали. Спереди получалось очень хорошо, сзади… можно было сказать, что это подгулявшая служанка, потому что она расплывалась перед глазами. Концентрация, десяток попыток, вдох-выдох. И вдруг в огромном зеркале я увидела себя, держащую хорца.

– Вкусно! – Воскликнула Алкала.

Ещё дюжина попыток ушла впустую, а потом вдруг Алкала заверещала:

– Щекотно-щекотно. Зеркало говорит, что ты не ты, а ты раньше. Я не знаю, что это означает?

Я обрадовалась.

– А означает это лишь одно: у нас получилось! Ура!

Мы репетировали, пока не вернулся хорец… с синим платьем горничной в зубах. Я потрепала его по головке:

– Ты явно умеешь читать мои мысли.

Зверёк потупился. Затем кинулся к окну. Попрыгал на узком подоконнике, юркнул наружу и снова обратно.

– Хочешь сказать, что нашёл Лэйнара? – ахнула я.

Зверёк важно обошёл меня, обтёр бочком и хвостом, как кот. И мягко проорал: «Мааау!»

– Боже, ты нашёл Лэйнара! Алкала! Твой выход! – громким шёпотом крикнула я. – Прикрывай!

Я потушила лампады, свернула одеяло на кровати, накрыв шёлковой простыней, будто под ней сплю. Затем поправила браслет на запястье и побежала за хорцом. Через сад на террасе влезла на крышу. Покачнулась, расставила руки и представила, что тут не так уж опасно. Нога встала на покатый край. Один неуверенный шаг за другим. По лесенке на плоскую крышу, затем на гребень, вправо, влево, мимо расставленных то тут, то там стражей – суровых могулов в карминово-чёрном. Хорец, который начал светиться, освещая мне дорогу, незаметным со стороны мягким мерцанием, привёл меня в укромный уголок между трёх скатов крыш. Какие они были крутые!

Я перегнулась с одного, заглянув в узкий колодец дворцовых башен. И вдруг увидела в темноте фигуру с белыми крыльями. Свесив по обыкновению ноги с высоты, Лэйнар смотрел вниз с небольшого козырька и курил. Ну, надеюсь, он не сбросит меня с крыши и не скажет, что так и было!

Я подтянулась на руках, коряво, как сбежавшая из духовки пышка. Охнула, но всё-таки взобралась на козырёк. Села на пятую точку. Нет, страшно. Здесь есть лестница? Где она? Может, представить? И вдруг я потеряла равновесие. Сорвалась и покатилась. Вскрикнула. О нет! Пышка сейчас превратится в лепешку!

– Ааааа! – закричала я, скатываясь всё быстрее вниз.

Лэйнар сидел на перекладине между крышами. Мир сузился до колодца, выданного могулами для полётов лаэрам, будто в насмешку. Не улететь прочь: он – член делегации, куда сам напросился. Придётся держать лицо. Лэйнар выдохнул из ноздрей дым, покрутил сигару из тонких листьев в пальцах. Ни капли эта дрянь не помогала успокоиться. Лэйнар с отвращением бросил сигару на камни.

Сунул руку в карман. Достал боб, который носил на удачу. Носа коснулся запах любимого Олиного шоколада. И с ней всё ясно. Жива, замужем, довольна? Ну и отлично!

Лэйнар размахнулся, чтобы швырнуть боб. И вдруг с соседней крыши послышался женский вскрик. Лэйнар вскинул голову. На него сверху падали белые крылья. Два. Без тела. Без ауры. Что за мрак?

Над крыльями взметнулся к небу цветной купол из ткани с тесёмками, в которых те сразу и запутались. Всё это безобразие рухнуло. Лэйнар не успел отскочить. Что-то тяжёлое ударило его в грудь, как снарядом. Сбило дыхание и равновесие. Лэйнар перевернулся навзничь. И вдруг темнота между крыльями обрела очертания и знакомое лицо.

– Оля?!

Он развернул крылья и тут же запутался ими в верёвках, свисающих с купола.

– Яааа… – прокричала она и вцепилась ему в шею.

«Разобьёмся!» – понял Лэйнар, глядя в испуганные голубые глаза. Мимо со свистом неслись стены, окна, каменная кладка. Он выплеснул из себя магию, чтобы разорвать путы, и… упал во что-то мягкое. Оля впечаталась в него. Хорошо, что не ужинал.

Они спружинили на уровне второго этажа дворцовой башни. А потом их накрыло цветным шёлком, как покрывалом. Лэйнар ошеломленно оглянулся: они лежали на гигантском оранжевом матрасе, который медленно, очень медленно сдувался, по сантиметру приближая их к каменной площадке на дне колодца.

– Прости, – тяжело дыша, произнесла Оля и облизнула губы, напряжённо глядя на матрас за ним. – Это вынужденная мера. Иначе бы мы… разбились…

Лэйнар моргнул, осознав, что крепко держит Олю за талию, и она так близко к нему, что её волосы норовят попасть ему в ноздри. Щекотно! Он едва не чихнул.

– Прости, – повторила Оля, пытаясь подняться и макушкой сдвинуть цветастую ткань над головой. – Чёртов парашют.

– Что такое парашют? – пробормотал Лэйнар.

Она показала глазами наверх, и накрывающее их обоих полотно растворилось, открыв взгляду просторное чёрное небо в звёздах. И путы исчезли. А также Олины перекособоченные крылья. Вот только мягкий матрас размером с площадь остался, неторопливо сдуваясь. Оля смотрела Лэйнару за плечо сосредоточенно, словно удерживала матрас взглядом.

– Сейчас… сейчас… – проговорила она. – Не отвлекай. Минутку…

Наконец, они оказались на уровне фундамента. С последним шипением матрас растворился, и Лэйнар ощутил спиной и крыльями плиты. Оля взглянула ему в глаза и, густо покраснев, начала слезать в сторону.

– Всё. Спасены.

Лэйнар удержал её.

– Это сделала ты?

Она кивнула.

– Прости, я ужасно неловкая. Не собиралась падать, поскользнулась просто. Концентрации пока не хватает. И крылья не помогли, они не настоящие. А парашют… даже не поняла, почему потом он стал настоящим. И надувной матрас.

Лэйнар смотрел на неё расширенными глазами.

– Теперь ты полностью материализуешь иллюзии?

– Эммм… да. Вот уже второй раз.

Она лежала на нём, такая красивая. Поддавшись порыву, Лэйнар прижал её к себе сильнее. Оля отпрянула.

– Отпусти, пожалуйста.

Как холодным душем окатила.

Лэйнар расцепил объятия. Оля слезла с него. Он встал на ноги, подал ей руку. Она с опаской оперлась о его ладонь и тоже поднялась. Всё было неправильно до предела.

– Первый раз был на границе Аэранха? – спросил Лэйнар, чтобы хоть что-то сказать.

– Да, на границе, – пробормотала она, поправила взъерошенные волосы.

В колодце между башен было темно, только на самом верху в окне горел свет, который он сам забыл погасить. С фасадной части дворца доносились звуки праздника. Вспыхивали над крышами фейерверки и гасли. И вдруг будто молотом по голове ударило осознание: она теперь чужая жена. И Лэйнар выдавил:

– Поздравляю с замужеством…

И больше не смог, словно никогда не умел говорить. Оля опустила ресницы. Стянула с запястья денежный браслет и протянула ему:

– Тут всё, что я у тебя взяла. Шестьсот аэрхов. Прости, пожалуйста. Мне очень стыдно.

Её рука задрожала. И это вернуло ему ясность. Лэйнар зажал её раскрытую ладонь в кулак и отодвинул от себя к ней обратно.

– Не стоит. Ты почти ничего не потратила из того, что взяла.

– Откуда ты знаешь?!

«А вот так смотреть – преступление», – подумал Лэйнар, а вслух ровно сказал:

– Я забрал кошель и твои вещи из хижины в поселении дикарей. По возвращению отправлю их Таббату.

– Спасибо… – погасла Оля.

Звёзды на небе налились свинцом.

– Ты вышла замуж. Отчего же ты не с мужем сейчас? – ещё холоднее произнёс Лэйнар, сдерживая в узде разрывающие изнутри эмоции.

– Я… должна была… – тихо сказала Оля.

– Он принудил тебя к свадьбе?!

– …отдать долг, – срывающимся голосом договорила Оля. – Я не могу оставить эти деньги себе. Забери, пожалуйста.

– Я сказал, что ты мне ничего не должна. Тем более, мне не нужны деньги Таббата, – ледяным голосом произнёс Лэйнар. – Если это всё, то прости. Мне нужно заниматься делами, а тебе – возвращаться к мужу.

Оля молчала. Через силу он развернулся и сделал от неё шаг прочь.

– Это не деньги Дезмонда, это мои! И я не могу не отдать! – заговорила она ему в спину. – И не уйти из твоего дома я не могла, потому что…

– Ты слышала разговор с моим отцом, и он оскорбил тебя. Мне жаль, – уже мягче сказал Лэйнар и обернулся. Вновь нахлынуло желание обнять её, успокоить, но…