Брачные планы барона Хейверсмира

– Я возмещу весь ущерб, – пообещал Джо, следуя за герцогиней по элегантному коридору.

Газовые канделябры отбрасывали золотистые отблески на ковер.

– Конечно, возместите, мой мальчик.

На полпути к задней лестнице герцогиня открыла дверь и жестом велела им следовать за ней.

Джо остолбенел от великолепия библиотеки. Она была огромной, на полках стояли сотни томов. Дорогое дерево и потрескивание огня в камине вызывали желание остаться здесь, взять томик стихов и просидеть с ним всю ночь.

В большом мягком кресле расположился герцог, положив ноги на приставную скамеечку. Его руки покоились на весьма заметном животе, лицо говорило о том, что он во власти сладких снов.

– Не обращайте внимания на герцога. Он спит как убитый.

Джо мог лишь позавидовать способности засыпать так быстро и глубоко, ведь прошло всего несколько минут, как они вошли в дом.

Герцогиня указала гостям на диван, а сама села напротив них в такое же кресло, как у мужа. Сначала она повернулась к миссис Шоу:

– Я сожалею, что с вами произошло, дорогая. Обещаю, подобное не повторится. Надеюсь, вы не пострадали.

– Это всего лишь осколок, миледи. – Она по-прежнему не могла надеть туфлю. Должно быть, рана продолжала причинять ей боль. – Все могло бы быть намного хуже, если бы мистер Стетон не пришел мне на помощь.

– Неужели? – Герцогиня перевела на него заинтересованный – Джо даже сказал бы – любопытный – взгляд.

Он ждал, когда она заговорит об ущербе, причиненном сэром Бристлом.

– А вы, моя бедная девочка! – Герцогиня посмотрела на Розалин. – Кто мог подумать, что ваш выход в свет закончится таким образом! Однако и начался он несколько зловеще, не так ли?

Зловеще? Джо не мог вспомнить, что имеет в виду герцогиня.

– Впрочем, это можно исправить. Когда все успокоятся, вашего общества станут искать многие знатные молодые люди.

– Если не ошибаюсь, у вас уже есть план, ваше высочество? – Миссис Шоу очень мило сложила губки и слегка прищурилась.

– Естественно. У меня всегда есть план. А этот особенно хорош.

Неужели все вели себя в соответствии с планами герцогини?

У Джо ёкнуло сердце от мысли, чего ему будет стоить сегодняшний вечер.

– Сначала мы исправим впечатление, что Розалин недостаточно рафинирована. За этим проследите вы, Джосайа.

Он осторожно кивнул, совершенно не понимая, как он это сделает. Но герцогиня, очевидно, знала как, и он заподозрил, что это может ему не понравиться.

– С завтрашнего дня вы начнете учиться преподносить себя как джентльмен. Вы будете одеваться, говорить и вести себя как джентльмен.

Нет, если это означает надеть на себя ту высокую блестящую шляпу.

– Оливия, вы станете его наставницей.

Она распахнула дверь в детскую и снова – наверное, уже в сотый раз – мысленно услышала эту фразу: «Оливия, вы станете его наставницей».

С того момента, как был произнесен этот вердикт, Оливия жила как в тумане. Если бы она могла, то сразу же уехала бы с бала домой. Но она пробыла там еще часа три, болтая и делая вид, что ничего особенного не случилось. А если и случилось, то это не имело к ней никакого отношения. Если бы она сбежала домой, все запомнили бы, что, когда лорд Уэйверли поранил нос, в парке их было трое. Начались бы догадки, пересуды, сплетни. А она так надеялась, что будет вести тихую жизнь, скромное существование, которое не станет предметом для досужих домыслов!

Мистера Стетона досужие домыслы явно не волновали. Он не посчитал целесообразным остаться и что-то изображать. О нет! Осмотрев библиотеку, он взял под руку сестру, свистнул своему четверть волку и, ничуть не беспокоясь о том, что подумают другие, отправился домой.

Может, такова Америка? Страна, где люди делают, что им нравится, и не думают, что скажут в обществе? Может, и ее семья усвоит такое поведение и, вернувшись домой, отбросит всякие приличия.

Конечно, общество менялось, и все видели это ежедневно. С одной стороны, это было к лучшему, но с другой… В общем, все было не так, как раньше.

Ладно. Теперь она наконец дома и смотрит на своего спящего ангела. Мисс Хопп тоже слегка напоминала ангела. Молодого уставшего ангела, уснувшего в кресле рядом с детской кроваткой. Ее ноги покоились на табурете, на коленях лежала открытая книга. Даже не заглядывая в нее, Оливия знала, что в ней рассказывается о ковбое Эрле – герое Запада, который стреляет лучше всех, скачет быстрее всех и спасает юных дев.

То, что новая гувернантка не просто отвела Виктора спать в детскую, но и не оставила одного, говорило в ее пользу. Глядя на ее утомленное лицо, Оливия была готова простить девушке ее склонность опаздывать.

– Мисс Хопп, – шепнула она.

Девушка чуть не подпрыгнула в кресле. Ее волосы каштановой волной скользнули на лицо. Книга упала на пол.

– О, простите меня, миледи. Я нечаянно уснула.

– Все в порядке, мисс Хопп. Идите к себе.

Мисс Хопп встала, сделала книксен и подобрала с пола книгу. Положив ее на прикроватный столик, она торопливо пошла к двери.

– Спасибо, мисс Хопп. Я ценю, что, когда меня нет, за Виктором хорошо присматривают.

Пока в ее жизни не появилась Клементина, Оливия не могла припомнить, чтобы хоть раз поблагодарила прислугу за ту работу, за которую ей платили. Теперь это казалось ей совершенно естественным. Уважительное отношение к слугам было одним из правил, которые, по ее мнению, сильно запоздали если не в обществе в целом, то, во всяком случае, в жизни Оливии Виктории Кейвил Шоу.

– О, но он правда такой милый мальчик. Доброй ночи, леди Оливия.

Прикоснувшись легким поцелуем к влажным кудрям Виктора, Оливия прошла в свою комнату.

Поскольку мисс Хопп понадобилась спальня рядом с детской, Оливия переместилась в комнату, которую недолгое время занимала Клементина, пока не переехала в хозяйскую спальню к Хиту.

До Клементины эту комнату занимала мать Оливии, хотя с тех пор прошло уже много лет. Но даже несмотря на то, что Оливия поменяла интерьер спальни для своей невестки, она оставила кресло матери там, где оно стояло всегда, – в большом эркере.

Было уже поздно, поэтому она не стала будить горничную, разделась сама и, облачившись в ночную рубашку, упала в материнское кресло.

Глядя в окно на парк, она мысленно перенеслась в то время, когда они с Оливером сидели на коленях матери и слушали ее рассказы. Сегодня, как тогда, в фонтане отражался свет луны. Деревья и кусты казались присыпанными волшебной пылью. Она почти слышала голос матери, рассказывавший о прекрасных принцессах и красавцах-принцах.

Когда ей было пять лет, она очень любила старые сказки. Прежде чем пленить сердце принцессы, сказочные принцы побеждали полчища крыс.

Оливия закуталась в теплый плед.

– Оливия, вы станете его наставницей, – произнесла она, подражая властному голосу герцогини.

Станет ли, когда дойдет до дела?

Она была у него в долгу. Даже дважды. Учитывая все случившееся, она была в большом долгу у этого ковбоя.

Если бы он не был ковбоем, ей было бы проще принять решение – а Оливия считала, что у нее есть решение, – вопреки эдикту герцогини.

Если бы мистер Стетон был капитаном или трубочистом, Виктор не относился бы к нему с таким обожанием. Самое последнее, что Оливия могла допустить, – это чтобы его детское сердце было разбито, и не важно кем.

Однако она не могла сбросить со счетов Розалин. Пусть не по ее вине, но надежды девушки на удачное замужество оказались под угрозой. Нет сомнения, что сейчас о событиях этого вечера говорили мужья и жены в своих постелях, молодые дамы в каретах по пути домой – да практически все, кто еще не спал. И к завтрашнему дню история о ковбое, его сестре и страшном волке предстанет в еще более ярких красках.

Если очень повезет, лорда Уэйверли с его разбитым носом обойдут стороной.

Чего она не могла обойти стороной, так это то, что, когда она вне себя от страха искала на кладбище пропавшего Виктора, мистер Стетон вышел из тумана и отдал ей сына в целости и сохранности. Не могла она обойти стороной и то, что была совершенно беззащитна против поползновений маркиза, пока мистер Стетон не разбил ему нос.

О, конечно, она у него в долгу. И должна чем-то отплатить.

В комнате на втором этаже дома, расположенного в противоположном конце парка, зажглось окно. Кто-то стоял у него и смотрел вниз. Со своего места Оливия не могла разглядеть черты стоявшего, видела только темный силуэт маленькой женщины. Похоже, леди заплетала волосы в косу, безмятежно созерцая ночной парк. Впрочем, с таким же успехом это могло быть молчаливое беспокойство. Определенно беспокойство, если у окна стояла Розалин Стетон.

Внезапно в освещенную комнату влетело мохнатое существо. Подбежав к женщине, оно поставило свои большие лапы ей на плечи и лизнуло в лицо. Женщина, похоже, рассмеялась и потрепала пса за уши.

В комнате показалась еще одна фигура. Высокий мускулистый мужчина двигался решительным широким шагом даже по небольшому помещению – вероятно, гостиной. Мистер Стетон. Это мог быть только он.

Вглядываясь в него теперь, когда он, смеясь вместе с сестрой, сбросил лапы собаки с ее плеч, Оливия почувствовала стыд. Она судила о них совершенно неверно. Она ничем не лучше тех людей, которые судили о Розалин по одежде и манерам ее брата.

У Оливии действительно не было иного выбора, как помочь ей. И все же именно внешность и манеры этого человека осложняли задачу. Он был слишком красив, чтобы не тревожить ее рассудок. Одна его улыбка могла сразить любую женщину, если она еще не была сражена слегка прищуренным взглядом его зеленовато-карих глаз. Но Оливия Шоу больше не желала быть сраженной мужчиной. Никогда.

Розалин что-то сказала брату и, протянув руку, взяла что-то со стола. Оливия не могла сказать, что это, пока девушка не надела это на голову брата. Цилиндр. Джо покачал головой. Розалин кивнула, и ее сжавшиеся в кулаки руки уперлись в бока. Он сорвал цилиндр с головы и бросил его назад через плечо. Розалин в расстройстве всплеснула руками и вышла из комнаты. Собака преданно поплелась за ней. Мистер Стетон остался один.

Глядя на его силуэт в окне, Оливия почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Если от одного этого ее охватил трепет, то как она сможет спокойно справляться с его присутствием во плоти?

Какое неудачное слово – «плоть»! Даже не произнесенные вслух, эти пять букв заставили Оливию покраснеть. Плоть! Почему она вообще подумала о ней?

Внезапно ее охватило ощущение, что он может ее видеть, что он смотрит прямо на нее.

Нет, это невозможно. Свет в ее комнате выключен, а она укрыта пледом.

И все же Оливия чувствовала устремленный на нее взгляд. Ее охватила тревожная дрожь.

Уже много лет она ограждала свое сердце от подобного соблазна. Единственной разумной мыслью было отказаться следовать приказу герцогини. Нет, риск слишком велик. И не только для нее, но и для Виктора.

Как жаль, что единственно разумное поведение означало бы отказ в сочувствии, что было бы недостойно.

Но, может, в назначенный час он просто не придет? Кто сказал, что он хочет стать джентльменом? Возможно, он этого не желает. Возможно, его устраивает оставаться таким, какой он есть.

Какое это будет облегчение, если наступит полдень, а мистер Стетон не постучит в ее дверь. Но что, если она почувствует разочарование?

Мысли не давали покоя. Надо перестать думать. Вместо этого она…

Оливия со вздохом натянула плед на голову.

Что бы ни случилось завтра, это изменит ее. И может, не к лучшему.