Преемственность воспоминаний

1.

Это случилось, когда солнце уронило тень пальм к самым их корням, море за алюминиевым пирсом замерло изумрудным росчерком горизонта, а жара в тростниковой хижине стала невыносимей, чем на берегу кораллового атолла. Но одетые в повидавшие всякое кожанки гаитянин, араб и одноглазая полячка выбежали наружу вовсе не для того, чтобы избежать теплового удара. От карт и расчетов их отвлек оживленный разговор других двух молодчиков, беседовавших неподалеку.

– К дьяволу! – выкрикнул преступного вида брюнет, – Будь ты проклят… – выдавил он, хватаясь за рукоятку лучевого кинжала. Молниеносно полоснув ярким клинком, лиходей выпотрошил живот своего светловолосого оппонента.

Потрясенные зрелищем, пираты эпохи засилия квантовых технологий взволнованно обступили место происшествия.

– Может, не стоило его так? – заикнулся навигатор Ахмед, – Он бы мог еще пригодиться…

– Может и мог, да только через респиратор, – сплюнула стрелок-радистка Ядвига Меченная.

Посерев лицом, спонтанный защитник умирающего нахмурился. На его палестинской родине циничная жестокость кривой девки многим показалась бы непростительным кощунством.

– К черту предателя! – возвышаясь над агонизирующим механиком их подлодки, вдохновенно манифестировал бескомпромиссный капитан. Взмахнув рукой, нареченный Генри Бирсом, уронил ее на смуглое плечо Карлоса, искусного минера. От внезапного сотрясения многочисленные косички на голове мускулистого растамана зашевелились, сопутствуя возникновению недоброго эха усмешки капитана.

– Мне он не нравился, – одобрил скоропалительное решение смуглый сподвижник.

Не обратив внимания на скромный комментарий мулата, босс отвернулся и сквозь знойное марево побрел по безмолвному пляжу к хижине. Но шагах в десяти от камышового убежища его слух наводнила серия сигналов, тревожно всколыхнувшая густой воздух. Долетев до пирса, трель оборвалась и тут же возобновилась. Это долгожданное событие заставило капитана сменить шаг на бег, а свидетелей убийства оторваться от созерцания последних минут их недавнего сотоварища.

– Как не во время… – посетовал Бирс, останавливаясь над радиопринтером эхолота. Строчка закорючек, поступившая на печатное устройство с передатчика субмарины, припаркованной на дне залива, означала стопроцентную наживу.

– Трахни меня каракатица! – возбужденно прозвучал позади голос подоспевшего минера. Фиксирующий координаты капитан не обернулся, но в глазах его что-то сверкнуло. И прежде чем закончить, – Этих бабок нам хватит… – Карлос вперед челюстью вырулил из хибары.

– Не спеши с выводами, – разжимая кулак, надменно обронил Генри. Перешагнув через нокаутированного товарища, он выудил из кармана брусок дистанционного управления. Вслед за нажатием кнопки, в ста метрах от пляжа забурлила вода. И, покинув стоянку, реактивная подлодка изящно вырулила к блестящему пирсу.

– Тьфу, дрянь, – Карлос сплюнул песок, набившийся в рот при падении. Но ни Бирс, ни Ахмед на него даже не оглянулись. Ядвига первой занесла ногу над антигравитационной шахтой. Сосредоточенные на предстоящей операции мужчины последовали за нею.

Неизбежная близость отплытия заставила Карлоса оживиться. Мощным рывком оторвав себя от земли, он торопливо побежал к причалу.

– Задраить люк, – прозвучал по внутренней связи пластиковый голос капитана. И островитянин бросился исполнять. Коснувшись одного из треугольников отделки шахты, парень замкнул цепь системы герметизации. Лодку качнуло, и в контрольном иллюминаторе забурлила соленая стихия.

Генри Бирс упал в командирское кресло, крикнув так, чтобы его стало слышно и без динамиков:

– Прости старина, погорячился! Ты прав, этот груз упустить не в кайф.

Удовлетворенный извинением любитель ганжи подавился косичками. Вездесущая Меченная видела, как исчезнув за поворотом, злорадная тень скользнула по освещенной половине его лица.

"Что это он?.." – повторяя маневр мулата, насторожилась Ядвига. Ее рабочее место находилось по соседству. На следующем углу метнувшись в противоположную сторону, она замерла у визуализатора дальномера.

Большая часть аппаратуры, которой было оснащено пиратское судно, обладала удобным свойством реагировать на условные пароли. Поэтому, за резким хлопком в ладони прямо перед морской волчицей задрожало изображение танкера, коротавшего свои узлы в сотне километров от ее электронного логова.

– Включаю основные, – рявкнул из динамиков Бирс. И стрелок-радистка замелькала кованными напальчниками по клавишам. Отстучав код антиэнертизатора, одноглазая выпрямила спину, приготовившись к торпедной атаке.

Многоцелевого назначения субмарина задрала нос, разорвав было схлопнувшуюся над ней пелену океана, и превратилась в быстроходный глиссер, летящий на субзвуковой скорости. Совершенно гладкие поверхности ее бронированного корпуса запузырились вскипевшими брызгами.

Пока подлодка разгонялась, Бирс откинулся в кресле, Ахмед увлекся коррекцией маршрута, а Ядвига прислушалась к спешному зуммеру из коридора. Кто-то торопливо устанавливал связь с берегом, что в данной ситуации являлось явным нарушением нелегального законодательства. Учтя это обстоятельство, девушка быстро сообразила, как ее импульсивный шеф ошибся на пляже.

"Вероятно, – подумала она, – опрометчивый Ганс хотел только предупредить…"

Задетая за живое, Меченная скользнула в проход. Положив руку на сэнсор парализатора, она ударом ноги высадила гармошку подозрительно звучавшей переборки. Невидимый луч рванулся из области ее правой ключицы, и челюсть истинного предателя отвисла. Глаза же пойманного за руку минера Карлоса уставились на радистку тухлой яичницей.

– Огонь! – эхом разнеслось по динамикам очередное приказание, словно тугим арканом вернув Ядвигу на место. И бросив парализованного млеть за границей полной невменяемости, она молниеносно произвела серию манипуляций, дав волю сверхзвуковой игле бронебойного снаряда.

Реактивная барракуда, сверкнув магниевым оперением, проникла в окружающую среду. Травоядные и хищники экваториальных глубин сделали ей плавниками. А вездесущие водоросли затрепетали студнем облепившего их планктона.

Субмарина, вдоль остроносого корпуса дерзко именованная "Заносчивой", сбросила скорость, окружила себя матовым ореолом защитного поля и пошла на снижение. Стоя у монитора радиолокатора, навигатор Ахмед привычно осуществил несложный подсчет. Обернувшись к микрофону, он заблаговременно осведомился:

– Капитан, до исходной четыре. Прикажешь все по-обычному?

– Этот раз не хуже других, – вернул палестинцу Бирс, – Готовь "кишку", да поторопи минера…

Озадаченный араб не почувствовал, как взметнув облако ила лодка легла на грунт. Ударная волна от взрыва, погубившего жидкогрузого красавца, тоже не качнула ее. Парень просто перешагнул порог и двинулся по коридору. Однако, за поворотом и раздолбанной гармошкой переборки глазам подводника открылась неприятная картина. Раскинув руки и обмочив штаны, парализованный Карлос покачивался в своем кресле.

– Нам не повезло больше, – окликнул Ахмеда мягкий говор Ядвиги, – Так что, плыть за добычей тоже тебе…

Далекий потомок почти уже полностью вымершего народа сразу догадался, что заставило девушку так поступить. Фараонский запрос, все еще маячивший на мониторе, много о чем мог поведать и без второстепенных комментариев.

– Ну, а тебе объясняться… – парировал палестинец.

– Не ссы… – хмыкнула клевая герла и отвалила. – "Бирс еще больше взъестся, если узнает не сразу", – справедливо подумала Меченная.

Беззвучно подрулив к капитану, стройная фурия нежно ослепила его бархатными перчатками. Иглы наперстников искусно пережали нужные капилляры на висках. В ответ кэп обернулся и немного отрешенно смерил колдунью взглядом. Ничего не сказав, он поднял правую бровь.

Ядвига нахмурилась. Как ловка она ни была, но с этим монстром никогда не знала, на сколько ее умение подействует.

– Только не зависни, – отступая на шаг, быстро проговорила она. – Гад Карлос сдал нас…

Бирс не пошевелился.

"Вот падаль", – засомневалась Меченная, – "Не слышит или притворяется?" – протянув руку, она коснулась его плеча и тотчас ощутила ответные объятия. Высвободившись без особого желания, Ядвига отстранилась наигранным жестом.

– Ты понял? – выразительной гримасой девушка визуализировала суть вопроса.

– Не важно, – рассудил вожак, злобно сощурившись, – Ахмед разберется.

Стрелок-радистка с облегчением догадалась, что разговор закончен, и разочарованно вернулась на свое место. Ахмед, уже облаченный в скафандровый комбез, встретился ей на пути.

– Просвистело мимо? – мрачно поинтересовался он.

– Плыви скорей… – буркнула полячка, тоже исчезая под эластичным слоем авральной спецодежды.

– Как законектишься, сигналь, – заполиэтиленил в наушниках голос командира, – Меченная будет на стреме.

"Не маленький," – молча съязвил живой ископаемый. На счет, кто кем станет, иллюзий он не питал.

Задраив люк гидроплана проницательный араб разгерметизировал кормовой шлюз. Щелчком пальцев убедив залитый водой сезам раствориться, он ринулся в смесь дохлой мелочи дна. В четырех сотнях метров за неказистой скалой его уже дожидались лакомые трюмы великанского утопленника.

2.

Механик Ганс умер не сразу. Высокая энергия лучевого клинка избавила парня от особых мучений. Поэтому, он сначала даже не понял, что на его животе появился разрез. И только когда силы начали оставлять харакированного, по окровавленным рукам Бирса немец идентифицировал свой конец.

Вслед за неизбежно пустеющим брюхом остальные части умирающего тела тоже потеряли былую чувствительность, и оно осело на песок. Но распространившееся от копчика покалывание в позвонках привело угасающий разум в ужас. Конечности рефлекторно задергались, а зрачки закатились, как бы опоздало защищая глаза.

Однако, призрачный лик убийцы, тотчас отобразившийся на небосводе умственного зрения Ганса, не спешил его покидать. И механик присмотрелся внимательней, не было ли на нем запечатлено что-нибудь сверх мануального откровения. Но хищный оскал, прямой нос и сжатые в щель зрачки молчали. И когда смертельно раненный невольно решил, что эти черты красивы, над пальмами взвыл духовой оркестр.

Нота, взятая невидимыми музыкантами, ринулась с горной кручи, у подножья которой корчился всеми уже забытый механик. Вибрирующая частота этого звука вначале даже ускорилась, но постепенно замедлилась, пока не съехала в низкочастотный гул.

Тем временем небо завечерело, по умытому закатом образу опрометчивого душегуба пронеслись облака. Волосы, потеряв былую прозрачность, зажглись самоцветным мерцанием нестатичных звезд. По остывающему океану пробежала рябь, выплеснув на песок шорох нарастающего смешка.

И Ганс, подхваченный чем-то, напоминающим поток восходящего воздуха, предстал перед Богом. И бог сказал ему:

– Посмотри! – и механик обратил свой взор долу. Горбатая поверхность океана расступилась перед увеличительным стеклом души покойника. Обретенная проницательность позволила жмурику даже пощекотать корпус "Заносчивой", уже погрузившийся в ил поблизости от остова танкера.

Как бы отвечая на экстрасенсорное приветствие немца, стремительная пружина планерного гнезда разжалась, и субмарину покинула серебристая капсула. Внутри нее угадывалась фигура, склонившаяся над приборной панелью. Вслед роковому посланнику протянулся шланг вакуумного насоса.

Безвольно обнаружив у своего нематериального Я способность равномерно распределяться по окружающему пространству, Ганс услышал, как Генри Бирс обратился к Меченной. При этом кожа на висках главаря съежилась, высвобождая над подбородком сырое подобие надежды.

– Не тужи зря, – предложил он, – Давай лучше прикинем, как быть дальше.

– Тебе решать, – покачала головой Ядвига, – Ты капитан.

– Что ж, так тому и быть… – разгладил морщины Бирс.

– Медленная смерть лучший самоучитель, – бесстрастно, как только умела, намекнула полячка.

Пират невозмутимо вытянул вперед ноги. Ему было все равно, как погибнет еще один член экипажа. Вины своей он не чувствовал. Тем более, что не было обвинения и во взгляде механика, которым тот напоследок одарил своего командира. Напротив, в то мгновение Генри испытал даже некоторое облегчение, словно несчастный увидел что-то в его лице, и эта эмоция возобладала в последней реакции.

"С минером дело обстоит иначе", – рассеянно решил подводник. Этот гаитянин ему бывал нужен по-чаще механика.

У края панели ручного управления зарозовела ожившая спираль. В динамиках послышался зуммер вызова внешней связи. Показатель уровня шума на линии осветился. Чувствительная шкала приобрела зеленоватый оттенок.

– Врубай насосы! – сквозь жидкое пространство долетел отчетливый голос Ахмеда. – Будет от чего повеселит…

– Получишь посылку, – решительно прервал сообщение капитан, – Приваришь ее к шпангоутам.

– Уж не сомневайся, – понимающе отозвался навигатор.

– Ты знаешь, что делать, – крикнул Генри уже в коридор, и Меченная тоже не оплошала.

"Бирсу всегда было наплевать на средства…" – меланхолично заключила одноглазая, перепрошивая автопилот свободного гидроплана. Перетащив изменника в кабину, изящным шлепком девушка отправила Карлоса в последнее плавание.

– Капитан! Кажется, тут есть кое что еще… – донеслось из динамиков внезапное восклицание Ахмеда.

– Хрен с ним. Заканчивай с засранцем и возвращайся, – недовольно расправляя плечи, напомнил Генри.

Слившийся с морской водой в единое целое и обремененный лишь волей сурового Бога, мертвый Ганс увидел, как поворочав манипуляторами, Ахмед все же переправил в пробозаборник металлический контейнер, который покоился на магнитной подушке в рубке жертвы налета.

“Хрен не хрен, а вещица, возможно, занятная“, – решил для себя Ахмед и взглянул на хронометр. До появления катафалка оставалось еще несколько секунд, а с вакуумной перекачкой было уже покончено. И, разогнав стайку рыб, крутившихся около обезображенных утопленников, пират уточнил следующую задачу автоматическому штурману.

Капсула планера развернулась и покинула порванное торпедой нутро корабля. Завидев серебристую стрелу, вылетевшую из-за рифа, навигатор перехватил ее радиомаяк и взял управление в свои руки. Заведя трагическую бандероль в укромное место, он намертво приварил ее к стальным переборкам. Бросив все еще истекавшего слюнями наркошу в безвыходных обстоятельствах, пират вернулся на ожидавший его дракар.

– К черту легавых! – приветствовала его Ядвига раскрытой для хлопка ладонью. Бирс же лишь покосился на ящик, что нес на вытянутых руках Ахмед. Навигатор остановился.

– Выкладывай, – после непродолжительной паузы потребовал Генри.

– Прости, бос, внутрь я еще не заглядывал, – честно признался кормчий. Однако, на этот раз Бирс не успел характерно поржаветь губами. Пробив защитный экран, сильный удар сотряс корпус "Заносчивой".

– Проклятые ублюдки, – прошептала Ядвига.

Помрачневшей тучей командир бросился в рубку. То, что эта ловушка может захлопнуться так внезапно, никто не ожидал.

"За исключением долбанного Карлоса", – раздраженно подумал Генри. И субмарину тряхнуло снова.

Ядвига еще не активировала антиэнертизатор, и Ахмед, падая в кресло, больно ударился спиной о подлокотник. Воздух из его легких вышибло, а рука, сжимавшая серебристый ящик, ослабла. И контейнер вырвался на свободу. Стукнувшись об пол, грани его сделались прозрачными, а изнутри вырос прибор, тонким писком прозондировавший все вокруг.

Такая метаморфоза еще сильнее шокировала палестинца, особенно, когда проявившееся устройство самопроизвольно засветилось. Его подвижные части завращались с бешенной частотой, и к потолку молнией сверкнул луч холодного света.

Однако, никаких видимых разрушений работа ящика не причинила. И Ахмед немного успокоился. Но удивленный возглас командира тотчас снова лишил его облегчения:

– Мать твою, что происходит? – Бирс ошалело выпялился на показания приборов. Индикаторы состояния среды за бортом в один голос пытались убедить корсара, что вместо жидкости их детекторы погружены в газ.

Ядвига обернулась к монитору внешнего обзора и отпрянула. Она увидела, что окружавшая лодку океанская пучина действительно закипает. Только белесые пузырики скатывались с ока камеры вниз, а не в верх. Это о чем-то говорило, и сметливая полячка побледнела.

– Боже, мы поднимаемся… – выдохнула она, – Бирс, мы поднимаемся очень быстро! – крикнула она еще громче.

Но самообладание уже вернулось к капитану:

– Как думаешь, чем это кончится? – то ли в шутку, то ли всерьез, спросил он.

– Может, еще обойдется,– вклинился в переговоры Ахмед.

– Обойдется на твоей кредитке! – зарычал в динамиках Бирс, – Включаю основные!

– Защитное поле в норме… – голос Ядвиги немного дрожал, но в остальном ситуация ей уже тоже была подконтрольна.

В ответ подлодка напряглась и выдюжила. Но почти вся ее мощь ушла на борьбу с температурой внешней среды, которая неустанно росла.

– Пузыри за бортом вытеснились сплошным паром, – неуверенно констатировал все еще подавленный навигатор.

– Лучше, вруби эхолот, – выматерилась Ядвига. И Ахмед склонился над приборной панелью. Как только нужный экран осветился, пираты увидели трехмерную схему места их нового пребывания.

Что произошло с ними, одному устройству из контейнера было известно. Субмарину больше не окружал ни вялый сумрак илистого схрона, ни девственный пейзаж экваториальных глубин. Напротив, чем-то орбитальным веяло от пустоты на дисплее.

Без лишней паники Генри щелкнул тумблером и повел бегунком мониторов сферо-обозрения. Тысячи звезд, ярких как атомные маяки, резанули хмурого босса по глазищам. Но нечто необычное, материализовавшись неподалеку, приковало внимание командира сильнее их блеска.

Это чудо было жемчужиной внутри огромной раковины из хрусталя. При чем материал, из которого казался выточен панцирь, сделался еще прозрачней, когда тот плавно распахнулся, и радужная сфера приподнялась на призрачном ложе. Переливаясь противоположными цветами, устрица двинулась в направлении подлодки.

– Врубить аварийное энергоснабжение! – машинально скомандовал Бирс.

– Слушаюсь, сэр, – завороженно повиновалась Меченная.

3.

Несмотря на полную заторможенность, минер Карлос все хорошо видел и слышал. Естественно, он не сопротивлялся, когда Ядвига швырнула его в кресло планерной капсулы и отпустила в море. Но когда мимо понеслось измельченное разложением гнилье дна, мозг парня начал выходить из шока. И холодный пот заблестел на посеревшем лице, ибо растаман осознал, что его ждет. Неоднократно он и сам проделывал нечто подобное с такими же жертвами пиратского кодекса чести.

Разъяренная кровью утопленников, средних размеров акула разлетелась на куски, проткнутая остроносым планером. Грязно-коричневая круча рифа осталась позади, и взгляду приговоренного открылась панорама торпедированного танкера. Здоровый масляный пузырь последним выдохом поднимался над ним к ярким пятнам от солнца.

"Лайнер отдал концы. Видно, теперь мой черед," – со злой досадой решил минер, – "Где же обещанные тральщики?" – поддавшись панике, болезненно вздрогнул он.

Но капсула Ахмеда уже взяла планерный гроб магнитным щупом в захват. И все вокруг утонуло в бенгальском пламени, когда что-то завыло, застрекотав прощальным фейерверком электросварки.

От нового, еще незнакомого ощущения, сосуды парня резануло импульсом разогнавшегося по ним эндорфина. И Карлос ошалело констатировал, что так сильно его не вставляло даже от последних изобретений фармакологической промышленности. Правда, он тут же осекся:

"Поздновато ловить кайф," – задвигал бровями уже менее расслабленный перебежчик.

Склянка Ахмеда закончила работу и отчалила. Минер напрягся, но челюсти разомкнуть так и не смог. Теряя сознание от впустую израсходованных усилий, он уронил отяжелевшую голову на плечо.

Почти вечность спустя что-то встряхнуло парня, и глаза его вновь раскрылись. Незаметно подступившее кислородное голодание как бы на прощание закружило обесточенный разум в медленном танце. Осторожно отняв ребра от подлокотника, на который сползло тело, погребенный заживо осмотрелся. И на запавшем лице заплясали новые отблески глубинных разрядов.

"Козел тот коп. Разве так надо было?.." – возмутился Карлос нелепостью мер, принятых Океанической полицией по пресечению нелегального бизнеса.

Одна из бомб разорвалась совсем рядом, и танкер стал заваливаться на борт. Ударной волной прогнуло шпангоут, показавшийся Ахмеду надежным. В сварочных швах пробежала трещина. И пока вокруг гидроплана сыпались обломки переборок, она спасительно разрасталась. Выломанный другим взрывом, из мутной воды, вращаясь, вылетел покореженный стальной брус. Задев нос суденышка, он окончательно вернул ему свободу.

Повеселевший островитянин не без труда разогнул сведенные судорогой пальцы и потянулся к клаве. Долгожданная деятельность причинила суставам щемящую боль, но он не обратил на нее внимания. Необходимо было как можно скорей сообщить процессору управления свои пожелания. Когда же это удалось, минер в изнеможении откинулся на спину.

Планер медленно тронулся с места. Но в этот миг в пятистах метрах от затонувшего жидкогруза что-то изменилось, решительно заставив беглеца метнуться взглядом на монитор радара. В ответ на это его взлохмаченные брови прыгнули к самым волосам, ибо пульсирующий курсор радиомаяка “Заносчивой“ полыхнул так, словно там рванула шахта ракеты планета-космос.

"Ну все, старушка накрылась…" – мелькнула догадка в сумерках задыхающегося ума, но тут же отступила, как несостоятельная. Если бы субмарине и пришел конец, то не такой глобальный. Глубинные бомбы могли причинить ей только временные неудобства, вроде повреждения реактивного ускорителя или неполадок в приборах ориентации.

То же, что вскипятило воду на расстоянии километра вокруг, должно было оказаться покруче. Выделение пузырей длилось несколько секунд, но врезалось в сознание бывшего пирата ярче парализатора Ядвиги. Истеричный хаос заклокотал в груди предателя, ибо он начал догадываться, что же случилось на деле.

"Если предположения об иновременной природе контейнера верны…" – нахмурился увлекаемый в центр гигантского водоворота. Но что «если», – додумать он не решился.

Неплохая осведомленность мнимого рецидивиста объяснялась неявным наличием у него портативного передатчика, с помощью которого искусный лазутчик и поддерживал связь со своим секретным начальством. Поэтому, в тайне от товарищей являясь агентом Службы Всемирной Безопасности, Карлос знал, что под прикрытием перевозки крупной партии жидкого золота, которым давно уже стало горючее соединение Спирит, этот лайнер занимался перевозкой артефакта, обнаруженного случайными спелеологами внутри рукотворных пещер острова Пасхи.

"Кажется, теперь никто не получит эту корреспонденцию," – подумал, находясь уже над пропастью в небытие, мешок с костями. От мысли о приближении конца, его кожа покрылась вулканчиками мурашек, во рту пересохло, и поверхность белков заалела.

Однако, планер, вращаемый водяным вихрем, неудержимо рвался к поверхности. И в какое-то мгновение его пилоту даже показалось, что он успеет. Но после жалобного всполоха наивная пелена жадно хлюпнула, прогрузив Карлоса в декомпрессионный бред.

Идиотские картины бездарным миксом желаемого и реального затанцевали перед подсознательным зрением островитянина. В их суматошном отчаянии то дружелюбный Бирс тянул его за рукав, предлагая глотнуть толику от добычи, то Меченная, упиваясь награбленным, корчилась в безумной эйфории у ног хмельного капитана. А ненавистный искуситель в форме генерала с полицейским околышем брызгал слюной и клялся…

– Никакое железо не выдержит такого ускорения,– отчаянно жестикулируя в ста метрах над Карлосом, докладывал тот верзиле, отвечавшему за охрану лайнера и находки, – Вы же видели, мы и сами чуть не погибли, а тральщики… – и легавый обреченно взмахнул рукой. Да и что можно было сказать, когда от трех бомбардировщиков, оказавшихся в эпицентре закипания, отвратительно несло недоваренной человечиной.

– Бычьи яйца, – взревел на толстяка уполномоченный, – Вам приказывали убрать их чисто! – Но что-то массивное как бы сходу врезалось в дно катера и не дало ему закончить. Вслед за этим, забыв о разногласиях, оба мужчины легли на палубу, прикрыв головы руками.

– Вот это да! – раздался голос одного из матросов, перегнувшегося через палубу, – Здорово же их тряхнуло… – закашлялся он от пены, залетевшей в рот.

Секундой позже уже всем стал виден бок планера, вынырнувшего из-под левого борта. Внутри него проглядывало скорченное тело в кожаной безрукавке.

– Трал, падлы, подцепите его, – опершись на полицейского, истерично заорал тупорыл в штатском. Несколько матросов кинулось к рычагам, и капсула в полной невредимости очутилась на баке.