- -
- 100%
- +
Глава 1
Я была желанным ребенком. Но это не принесло мне радости в жизни, скорее стало проклятием. Я не пессимист, но сейчас, прижавшись щекой к холодному и мокрому от моей крови асфальту, эта мысль исходит из легких протяжным хриплым стоном, который заглушил крик ворон. Как же хотелось не чувствовать боли. Как же хотелось чувствовать своё тело. Я пыталась пошевелиться, встать, но конечности отказывались слушаться, будто я не была в своём теле. Будто я не принадлежу ему. Будто меня уже нет в нём. Будто меня нет в этом мире.
Последнее, что я хочу сейчас знать, как он? Получилось у него сбежать? Или с ним поступили так же, как со мной? Он тоже, как и я, стирает о морские камни кожу живота, пытаясь спастись? Пытается написать кровью слова помощи, надеясь, что кто-то выйдет на берег и спасет его? Надеюсь,что это не так. Очень хочу, чтобы он жил. Он этого заслужил. Не то, что я… Смертники не должны жить. А он должен. Он не такой, как я. Он не смертник. Он просто был рядом.
Рассудок начал мутнеть.
Где я?
Куда я ползу?
Что произошло?
От кого я пытаюсь спастись?
Кто эти люди в полицейской униформе?
Кого я хотела спасти?
Как меня зовут?
Кто я..?
***
–Мам, расскажи ещё раз историю про мое появление, -я перевернулась на живот и согнула ноги в колене, болтая ими. Несколько раз в год я прошу рассказать эту историю, потому что она кажется фантастической. Просто чудесной. Потому что я чудо. Чудо, которое появилось десять лет назад, когда надежды были потеряны. Именно поэтому меня назвали Викторией, что значит “победа”.
–Ох, Тори, ты меня замучаешь этой историей, -мама рассмеялась. Как же мы с ней похожи. Многие говорят, будь мама немного моложе, то её могли бы путать с моей сестрой. У нас схожие черты лица. Голубые глаза и русые волосы. Тонкий нос и губы. Ещё у нас одинаковые родимые пятна, только у меня еле заметный на щеке, а у мамы на ноге.
–Но она тебе тоже нравится.
–Конечно, потому что в тот день я стала самой счастливой, -мама чмокнула меня в лоб. –Морган, иди тоже послушай, -я помахала рукой брату, который лишь фыркнул, что слышал эту историю миллион раз. В последнее время он стал раздражительным, злым и грубым. Наверное, у него что-то произошло. Но почему он молчит? Почему все держит в себе? Ему неинтересно со мной? Разве разница в восемь лет может стать этому причиной? Или его беспокоит, что в нас нет ни миллилитра родной крови? Почему он не держит клятву, которую мы давали несколько лет назад? Мы обещали друг другу быть всегда вместе! А сейчас мы отталкиваемся друг от друга, как льдины в океане. Наверно потому, что совсем не похожи. У Моргана темные кудри и темные глаза, которые пробирали до глубины души. Его лицо заострённое, нос картошкой, а губы пухлые.
–Мы с папой долго планировали завести еще одного ребенка, -мама откинулась на спинку дивана и мечтательно уставилась на потолок. -Думали, Морган не будет против. Долго старались, но ничего не получалось. Многое перепробовали, а результата это не дало. Мы тогда отчаялись и… совершили большую ошибку.
–Но ведь благодаря этой ошибке я и родилась!
-возразила я, возмущенно подпрыгнув на диване. –Да, милая… Мы с папой пошли к целительнице, которая нам, собственно, и помогла забеременеть. Её методы казались сумасшедшими, да и сама она была немного чокнутой, -мама покрутила пальцем у виска и грустно улыбнулась.-Я носила тебя под сердцем девять месяцев. И вот пришёл день, когда ты должна была появиться на свет. Мы отправились с папой к этой шарлатанке, чтобы отблагодарить, но, как оказалось, зря. Она отвела нас в старую церковь неподалёку, чтобы мы поблагодарили Господа за подарок свыше. Тогда в храме находилось трое взрослых мужчин, которые на первый взгляд просто молились. Я подошла к длинному прямоугольному алтарю, застеленному белой простыней, с которого “ведьма” взяла кинжал.
–Кинжал? Зачем?
–Ты же знаешь. Им тебе перерезали пуповину. –Ббрр, -меня передернуло, и я театрально скривилась.
–Я думала, что она проведет обряд, порежет себе руку, но ошибалась. Папу схватили те амбалы, а “ведьма”, воспользовавшись тем, что воды отошли, заставила меня лечь на этот “жертвенник”. –Но как она могла тебя заставить? Неужели ты не сопротивлялась?
–Я была не в том положении, чтобы сопротивляться. Лучше сделать так, как сказали, чем потерять тебя. Тем более, я не знала, что она планировала сделать. Надеюсь, ты никогда не почувствуешь, как твое тело немеет, а в голове лишь одна мысль, которая будет вырываться из тебя непонятными стонами и попытками как-то себе помочь, -мама начала гладить меня по волосам, успокаивая и себя, и меня. -Тот жертвенник был холодным. У меня начались схватки…
–А где был папа? Почему он не сопротивлялся? –Он вырывался. Кричал. Пытался спасти нас с тобой. Но ему было не справиться с тремя здоровяками, которые держали его и били под дых.
–Бедный папочка.
–Да… Я начала рожать. Это были ужасные муки, такой боли я не чувствовала никогда, -мама скривилась. -Ведьма собиралась принять роды, вместо того, чтобы позвонить в скорую. Тогда папа начал кричать: “Я обрушу ад на твою голову!” –Вау, папа такой крутой.
–А шарлатанка продолжала: “Тужься, ребенок скоро появится. Приложи немного усилий”. На это папа ответил: “Я буду купаться в твоей крови”! Через пару минут ты стала вылезать.
–Ты умрешь в муках, -добавила я папину фразу, которая была моей любимой. Эта история вызывала восторг и восхищение.
–Еще через некоторое время ты родилась. Кинжалом перерезали пуповину. Шарлатанка держала тебя на руках и улыбалась. “У тебя прекрасная дочь”-ты стала плакать, а она тебя укачивать. Она вела себя, будто сама тебя родила. Будто ты ее дочь. Папа обессилел, как и я. Тогда прозвучала фраза, разбившая материнское сердце. “Я начну жертвоприношение, когда солнце скроется за горизонтом”. Тогда я попросила ведьму подержать тебя, не зная, что будет дальше. Ты сразу же успокоилась, когда я прижала тебя в груди. –Как вам удалось меня спасти? -я в предвкушении прыгала на диване.
В дверь кто-то позвонил.
–Сейчас приду, -мама встала, поправила платье салатового цвета и направилась к двери.
–Зачем ты постоянно просишь рассказать эту историю, когда знаешь её наизусть? -брат недовольно повернулся в нашу сторону. –Она мне нравится, -я попыталась сказать это более мягко и непринужденно, чтобы ненароком не обидеть Моргана.
–Нет! Тебе просто нравится чувствовать себя особенной! Ты же им родная!-Морган презрительно фыркнул и поднялся изо стола.
–Морган, -с болью в голосе позвала мама, прижимая руку к груди.
–Вы Морган Мартинес? -спросил мужчина в военной форме, держа планшетку с документами. –Я вас слушаю, -брат встал в проеме. Мое сердце заколотилось. Неужели его отберут у меня? Моего старшего братика. А если с ним что-то случится?
–В стране объявлена частичная мобилизация. Просим прибыть через час в военное подразделение. При себе иметь только средства гигиены и несколько комплектов белья. Можете пока попрощаться с родственниками, -мужчина удалился. –По какому случаю мобилизация? -спокойно спросил брат, нисколько не поменявшись в лице. Как он может так реагировать? Пока Морган безучастно пожимает плечами, на моем лице нет сухого места.
–Смертники, -тихо сказала мама, опуская голову.
–Смертники? Это кто?
–Недалеко от города расположен специальный лагерь, в котором содержат детей в возрасте до восемнадцати лет. Там есть обычные дети, которые просто остались без родителей и там есть те, кто обвиняется в серьёзном нарушении порядка. Грабежи, разбои, убийства… Смертниками называют особо опасных. Тех, кто убил несколько человек,не оставив никаких доказательств. Правительство хочет контролировать таких детей, -мама стирала следы от слез с бледного лица. Её руки дрожали. –Но если они в лагере, то для чего мобилизация? И почему таких детей не отправляют в тюрьму?-я села на пол, не в силах держаться на ногах. В голосе брата была заинтересованность.
–Этого я не знаю. Но они хотят отловить всех смертников и… Пошли собираться. Осталось не так много времени, -мама стала подниматься на второй этаж, где находилась комната Моргана.
–Мама же хотела сказать, что их будут отлавливать и убивать? -я хотела подняться и подойти к брату, чтобы попросить не уходить, но ноги не слушались. Меня болтало из стороны в сторону как мужчин, от которых папа говорит держаться подальше. –Да. Смертников нужно убивать, -безжалостно сказал Морган, словно для него это обычное дело. –Как ты можешь такое говорить? Ты добрый и чуткий человек с мягким сердцем, -я потянулась рукой, чтобы коснуться сердца брата, но он оттолкнул её.
–Я хуже, чем ты можешь себе представить.
Глава 2
Прошло пятьдесят четыре дня с момента, как Моргана мобилизовали. Что сделали эти Смертники?
Почему они так опасны? Может, это проблема не Смертников, а глупого правительства, которое решило из демократии сделать тоталитаризм? Мы живём в современном обществе, где права и свободы необходимы. Но зачем убивать людей, чья вина не доказана никакими уликами? Этого я никак не могла понять.
–Спокойной ночи, солнышко, -мама и папа поцеловали меня на ночь и ушли в свою комнату. Они немного изменились, как Моргана забрали. У мамы появились синяки под глазами, а у папы появилась седина. Они постарели за пятьдесят четыре дня.
–Спокойной ночи! Я люблю вас! -как же редко я говорю родителям, что люблю их.
Свет в комнате погас, оставив меня в кромешной тьме. Я уставилась в потолок, пытаясь на нём различить какие-то силуэты, но так ничего и не увидела, потому что уснула.
Не знаю сколько прошло времени, прежде чем я проснулась от глухого звука. Глаза оставались закрыты, а сердце учащенно билось, отдавая пульсацией во всем теле. Мысли пока не пришли в порядок. Что случилось? Это на улице или дома? Стоит ли волноваться? У родителей что-то упало? А может это грабители?
Я открыла глаза и свернулась в комочек, вглядываясь во тьму коридора. Раньше я не замечала страха, но сейчас была напугана тем, что кто-то резко появится в дверном проеме. Особенно в эту минуту, когда пульс грохочет в ушах. –Я не хочу умирать, -прошептала я. Морган часто говорил, что я драматизирую. А если я так перестраховываюсь? Не люблю опасности. Хочу спокойную жизнь без приключений. Без ненужного риска.
Я вслушиваюсь в звуки. Тишина. Наверно, показалось.
–Папа дверь забыл закрыть, и её сквозняком открыло? -я сунула ноги в мягкие тапочки и, крадучись, вышла в коридор. На ступеньки падал яркий лунный свет, такой завораживающий, что не хотелось никуда идти.
Я завороженно протянула руку к свету и улыбнулась. Но улыбка быстро сменилась гримасой непонимания, когда на ладони увидела два пятна бурого цвета.
–Что это? -я сжала пальцы и почувствовала, что это что-то еще влажное. –Надо срочно к маме. Я перешагивала через несколько ступеней, сокращая расстояние до родительской спальни. Сердце пуще прежнего стучало в груди. Это мешало думать логически. Но как думать в такой ситуации? Я завернула за угол. Дверь в комнату родителей была открыта. Они всегда её закрывают! Всегда!
Может, это она и ударилась? Нет…
–Мама! -крикнула я, увидев тело мамы на ковре. Она растянулась на полу, а вокруг неё было пятно такого же цвета, как и у меня на руке. Что происходит? –Мамочка!
Я бросилась к ней и упала перед ней на колени, не зная, что делать и куда деть руки. Глаза мамы стали такими бесцветными и безжизненными. Из них пропал привычный огонек. Неужели, у меня такие глаза? Они выглядят пугающе. Так пугающе, что от них нельзя отвести взгляд.
–Тори, -мама приложила очень много усилий, чтобы выдохнуть мое имя.
–Мамочка! Мамуля, что произошло? Где папа? -я тряслась над её телом, пытаясь услышать, что она пытается сказать.
–На кровати, -я подняла голову. Да, папа лежал на кровати на животе в неестественной форме. Белые простыни пропитались кровью. Почему я уверена, что это кровь? Может, мама и папа решили выпить, а это вино. -Тори, беги!
–Что? -мама убрала руку с живота, и я увидела уродливый порез во всю длину живота. -Мама, что это? Откуда он у тебя?
–Тори, пожалуйста. Беги. Он вернется, -мама тяжело дышала, а я плакала, не понимая, что она говорит. От кого бежать? Куда? Про кого она говорит?
Уши заложило от внезапного грохота. Он не был похож на тот глухой удар, скорее напоминал звук выстрела из папиных криминальных сериалов. На лицо брызнуло что-то тёплое. Я упала на бок, закрывая уши руками, пытаясь прервать противный звон. Пол вибрировал от шагов.
Что происходит? Я все еще сплю?
Я вскочила и посмотрела на маму. Из её рта стала течь алая струйка крови. Во лбу появилась дырка от пули.
–Папа, проснись! -я, не замечая ничего вокруг, стала расталкивать холодное тело папы, захлебываясь слезами. Нет, нет, нет. Этого не может быть! Такого не бывает! Я сплю. Я определенно сплю.
Я начала бить себя по щекам, пытаясь проснуться, но чувствовала только боль, которая заполняла каждую клеточку тела.
–Они мертвы. Я их убил, -сухо произнёс голос, чем-то заглушаемый.
–Нет! -кричала я, мотая головой из стороны в сторону.
–Я их убил, -повторил человек в черной маске, которая полностью закрывала его лицо. он сидел на подоконнике и смотрел на меня, немного наклонив голову.
–Нет! Верни их! За что?
–Не знаю, просто, -незнакомец пожал плечами так безразлично, что сердце на мгновение остановилось, а потом так сильно ударило, что внутри все сжалось. К горлу подкатила тошнота от запаха крови и пороха.
–Кто ты? Что тебе нужно? -я не боюсь его. Сейчас не страх на первом месте, а невыносимая боль из-за потери родителей.
–О, моя милая Тори, я хочу поиграть в прятки, -мужчина демонстративно закрыл глаза маски руками и звонко рассмеялся.
–Ты психопат! -я встала с кровати и попятилась к двери.
–Да. Я понял, что убивать людей довольно… заманчиво. Весело! А сейчас я просто хочу поиграть с тобой. Как тебе идея? Ты прячешься, а я тебя ищу. И когда я тебя найду, то ты станешь ещё больше похожа на свою мамашку, потому что в твоей голове тоже окажется пуля.
Я будто видела, как этот человек улыбается, хотя не видела его лица. Только очертания фигуры под длинным пальто. Он широк в плечах. –Я позвоню в полицию! Мой брат убьет тебя!-кричала я, сжимая до боли кулаки. Морган отомстит за родителей.
–Ох, забыл тебе кое-что сказать. Моргана больше нет.
Я свалилась на пол. Их больше нет. Никого из моей семьи больше нет. Все мертвы. Я одна. Одна против этого страшного мира. Я сирота. Мне никто не поможет.
–Я не верю! Морган не мог умереть! Мой братик сильный!
–Морган, которого знала ты и знал я, мёртв. Но хватит этих разговоров. Пора начинать игру! Я считаю до пяти. Пять секунд, чтобы спрятаться.
Давай. Один…
Я ему не верю! Возможно, он убил родителей, но не Моргана. Морган сейчас… Нет, он жив. Он в любом случае жив. Я чувствую это.
–Два.
Я метнулась в сторону входной двери. Адреналин бежал по венам. Первая здравая мысль, которая пришла в голову была такой: выстрел был достаточно громким, он мог разбудить соседей. Стоит потратить эти драгоценные секунды, чтобы перебежать дорогу и оказаться в соседнем доме. Там уже вызвать скорую и полицию. Возможно, ещё удастся спасти родителей. Возможно, они еще живы. Я хочу в это верить. По-другому просто быть не может.
–Так не интересно! -крикнул мужчина и рванул за мной. Не успела я добежать до двери, как он схватил меня за волосы и повалил на пол.
Голову и спину саднило от удара. Перед глазами мелькнуло что-то блестящее, что-то напоминающее нож. Очередная порция боли пронзила тело. Ткань лёгкой пижамы мигом намокла и окрасилась в алый цвет.
Я глотала воздух маленькими глотками. В глазах плясали разноцветные огоньки, а потом гасли. –Всегда надо играть по правилам, иначе, можно поплатиться.
–Игра с начала была неравной, -теперь я понимаю маму, которая берегла силы. Это больно. Так сильно больно, что словами не передать.
–Тогда второй раунд будет более захватывающим, -незнакомец занёс руку над головой, и в следующую секунду все потемнело.
Глава 3
–Ты готова? -женщина взяла меня за руку, которую у меня не было сил отдернуть.
Сегодня родителей будут хоронить. Мама и папа умерли в один день, как в сказке. Только какая это сказка, где люди умирают? Где счастливый конец? Почему нет фейерверков и милого поцелуя? Где они? Почему их тела в морозильной камере морга, а собравшиеся в коридоре в черных одеждах? –Мне обязательно идти? -я шмыгнула носом, потирая саднящий живот. Врач сказал, что порез неглубокий, просто царапина. Почему человек в маске меня не убил? Почему под его нож попали только родители? Какую цель он преследовал? И что за второй раунд? Нам еще придется встретиться? Я не об этом должна думать сегодня. Этот день-день памяти моих мамы и папы, которых безжалостно убили в своём доме.
–Сегодня важное событие. Это последний шанс увидеться и попрощаться с родителями, -женщина, чьё имя я не запомнила, помогла мне встать и открыла дверь в морг.
–А Морган будет? -я посмотрела на неё с надеждой. Он просто обязан быть в этот день рядом со мной. Мы же обещали друг другу никогда не расставаться.
–Я отправила ему сообщение.
Это место… оно пахнет странно. Не так, как дома, где пахло мамиными пирогами и папиным одеколоном. Здесь пахнет чем-то холодным и немного… сладковатым. Как будто кто-то забыл выкинуть старые цветы. Те, что обычно несут на могилу.
Комната большая, и очень, очень светлая. Свет идет отовсюду, такой яркий, что глазам больно. Стены белые, как снег, но какой-то неживой снег, который никогда не тает. На полу тоже что-то блестящее, как будто его только что вымыли, но не водой, а чем-то другим.
Посередине комнаты стоят такие длинные, холодные столы. Они тоже блестят, и на них нет ничего, кроме двух белых простыней. Простыни такие ровные, как будто их никто не трогал. Я боюсь подойти близко. Мне кажется, если я дотронусь до них, они будут такими же холодными, как и все здесь.
В углу стоит какая-то большая, блестящая штука, похожая на холодильник, но без дверей. Она гудит тихонько, как будто что-то внутри спит. Я не хочу знать, что там. Я просто хочу, чтобы все это закончилось.
Я смотрю на эти столы и мне кажется, что они ждут кого-то. Ждут, когда на них положат что-то. И я знаю, что это будет. Я видела, как они уносили маму. Она была под такой же белой простыней. Я видела, как уносили папу. Он был под такой же белой простыней. Их лица и тела закрыли, чтобы не видеть того ужаса, который оставил незнакомец. Мне хочется спрятаться. Забиться куда-нибудь в уголок, чтобы никто меня не нашел. Но здесь нет уголков, где можно спрятаться. Все такое открытое и пустое. Как будто все самое важное забрали, а оставили только это холодное, блестящее место. Я хочу домой. Хочу к маме и папе. Но я знаю, что их здесь нет. Они ушли. И это место… оно как будто напоминает мне об этом каждую секунду. О том, что они больше не вернутся. И от этого становится еще холоднее, чем от всего этого блеска и белизны. С каждой секундой я начинаю лучше понимать, что осталась одна. Мне никто не поможет. Никто не будет ждать дома, когда я вернусь со школы. Никто не купит мне горячий шоколад с маршмеллоу. Никто не вылечит, если я заболею. Только смогут порадовать весной расцветающими на могиле цветами и прекрасными закатами и восходами. В фильмах и книгах часто говорят, что жизнь продолжается, что надо жить дальше. Это верно, но жить, как прежде не получится. Смерть в любом случае оставляет шрам на сердце.
–Виктория, -женщина коснулась моего плеча.
–Мне надо подышать, -я развернулась и выбежала из комнаты. Ноги сами меня несли витиеватыми коридорами, которым не было конца.
Дыхание сперло. Кто этот мужчина в маске? Что он хотел? Почему именно мои родители? Почему он не убил меня?
Я спускалась по лестнице, смотря в одну точку и размышляя над произошедшим. С одной стороны я гнобила себя за то, что ничего не смогла сделать, что проявила слабость, что бегаю медленно, что потеряла сознание, когда меня ударили кулаком по лицу. Но с другой стороны, что я могла сделать? Мне десять лет. У меня не было с собой телефона, чтобы позвонить в полицию или скорую. Я не занимаюсь боевыми искусствами и не прошла курсы самообороны. И я просто струсила.
Ночью, когда засыпаю от бессилия, представляю, что все могло быть по-другому. Может, во мне есть некая древняя сила, которая ещё не пробудилась. Или я могла достойно вступить в схватку со взрослым мужчиной и сама его убить. Или… или… или… Я ничего не могла сделать. В этом моя вина.
Родители умерли по моей вине.
–Я бездарность. Из-за меня умерли родители, -я вздохнула и прикусила язык, борясь со слезами. –Ты права. Из-за тебя погибли твои родители, -я врезалась в чью-то фигуру, облеченную в черную одежду. Очередной скорбящий. Но со мной ли он говорил? Сердце предательски сжалось. Я посмотрела наверх, чтобы разглядеть лицо говорящего. Накинутый на голову капюшон. Маска.
Чёрная маска, которую я видела несколько дней назад в комнате родителей. Эта маска была на незнакомце. Она полностью закрывала лицо. Вместо вырезов на глазах была тонкая сетка, через которую невозможно было разглядеть цвета глаз. Прорези для губ не было, именно поэтому голос незнакомца становится глухим и пугающим. Я слышу, как он дышит. Как равномерно его дыхание. –Что..? -я сделала шаг назад, механически хватаясь за живот.
Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовала, как мое сердце колотится где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. Это был не тот страх, когда боишься темноты или монстров под кроватью. Это был другой страх, липкий и тяжелый, как будто кто-то накинул на меня мокрое одеяло. Каждый его шаг по полированному полу звучал как удар молотка по моей голове. Я хотела кричать, но из горла вырывался только тихий, жалкий писк. Ноги стали ватными, и я боялась, что упаду, что он меня достанет. Я закрыла глаза, пытаясь представить маму и папу, их теплые руки, их смех. Но вместо этого перед глазами всплывало его лицо, искаженное какой-то жуткой улыбкой.
Воздух стал густым, как кисель, и дышать было трудно. Мне казалось, что я тону в этом страхе, что он затягивает меня, как болото. Я чувствовала, как по спине ползут мурашки, а руки дрожат так сильно, что я не могла их остановить. Я была маленькой, совсем маленькой, и он был таким большим и страшным. Я хотела, чтобы это все было сном, чтобы я проснулась в своей кроватке, а мама пришла и обняла меня. Но реальность была другой. Реальность была в его глазах, в его шагах, в этом ледяном ужасе, который сковал меня целиком.
–Я все переживал, что ты не узнаешь меня,
-мужчина хохотнул, делая шаг мне навстречу.
Я сглотнула ком желчи и подавила поток слез. –Кто ты? Что тебе нужно? Мой брат ждет меня внизу!
–Брат? Я разве тебе не говорил, что его больше нет?
Я и забыла. Вылетело из головы. Но его тела нет! Я имею право не верить в это, пока не дождусь доказательств.
–Не ври!
–Я не вру, моя маленькая Тори. Зачем мне тебе врать? Я помню его темные густые волосы, которые,когда отрастали, вились. Карие глаза.
Загорелую кожу. Он полная твоя противоположность. А все из-за того, что в нем нет крови твоих родителей. Так бы он был блондином с прекрасными голубыми глазами, как у тебя. -в его голосе чувствовалась обида. Из-за чего она? Что он хочет этим сказать?
–Что тебе нужно?
–Я же говорил, что хочу поиграть с тобой. В прошлый раз мы играли в прятки, но ты нарушила правила. Сегодня я хочу поиграть с тобой в догонялки, -мужчина поправил капюшон.
–Я не хочу с тобой играть! Меня сейчас будут искать! -я попыталась вырваться, но крепкая рука мужчина сжала мое горло, вдавливая в стену. Воздух, который я так любила вдыхать полной грудью, вдруг стал густым и тяжелым. Он не хотел пролезать в мои легкие, будто кто-то невидимый зажал мне нос и рот ладонями. Я пыталась вдохнуть, но получалось только жалкое, хриплое пыхтение, похожее на то, как пылесос пытается засосать что-то слишком большое.