DJAGER

Глава 1

СПИСОК ТРИГГЕРОВ (ВНИМАНИЕ: ВОЗМОЖНЫ СПОЙЛЕРЫ!)

Прежде чем продолжить, знай: этот роман - не история о спасении. Он о том, как любовь, власть и насилие переплетаются в удушающий узел. Читательское согласие здесь важнее, чем желание узнать, «что дальше». Пожалуйста, береги себя.

1. Физическое и психологическое насилие

· Убийства (включая убийства несовершеннолетних и публичные казни)

· Пытки (медицинские эксперименты - в духе нацистской программы)

· Расчленение, ампутация

· Принудительные медицинские процедуры

· Кровь, раны, ожоги

· Нанесение увечий

2. Сексуальное насилие и принуждение

· Сцены с сомнительным/отсутствующим согласием («дубль-консент» - формально согласие есть, но в условиях тотальной власти)

· Секс без явного согласия, балансирующий на грани изнасилования

· Изнасилование

· Принудительная нагота, унижение, медицинский осмотр с вторжением в тело

· Использование сексуальности как инструмента власти и наказания

3. Специфические практики и фетиши

· Бладплей (игры с кровью, ножом, опасными предметами)

· Нидлплей (игры с иглами)

· Связывание, обездвиживание, удушение

· Снотворная игра (сомнофилия - сцена без сознания одного из участников)

· Использование оружия и орудий пыток в сексуальном контексте

· Унижение как форма близости

4. Запретные и деструктивные отношения

· Отношения «палач - жертва», «надзиратель - подопытная»

· Стокгольмский синдром как сюжетная ось

· Любовь через насилие, принуждение, страх

· Высокий контроль, изоляция, сталкинг

· Эмоциональные качели, газлайтинг, чередование жестокости и «заботы»

5. Психические расстройства и девиации

· ПТСР, панические атаки

· Диссоциативные состояния, галлюцинации

· Селфхарм (нанесение себе ран, членовредительство)

· Суицидальные мысли и попытки

· Садизм, мазохизм, нарциссическое расстройство с садистскими наклонностями

· Раздвоение личности

6. Жестокость по отношению к уязвимым группам

· Насилие над несовершеннолетними (похищение, пытки, убийства)

· Домашнее насилие

· Буллинг

· Пренебрежение потребностями ребёнка, эмоциональное и физическое насилие в семье

7. Социально-криминальные темы

· Торговля людьми (взрослыми и детьми)

· Преступления на почве ненависти и контроля

· Коррупция, сращивание власти и криминала

· Секта/организация с ритуалами, масками, иерархией и безнаказанностью

· Использование служебного положения для унижения и насилия

8. Сексуальные сцены

· Сцены от первого лица с подробными описаниями физиологии

· Смешение боли и удовольствия, унижения и нежности

· Эротические сцены с элементами БДСМ

9. Тяжелые детали

· Смерть домашних животных

· Чучела животных, таксидермия, в том числе детёнышей

· Насилие над беременными и женщинами

· Публичное унижение, вуайеризм, слежка

ВНИМАНИЕ: Эта книга содержит сцены, которые могут вызвать у вас сильную эмоциональную реакцию, спровоцировать приступ тревоги, паники или ретравматизацию. Автор не романтизирует насилие, но показывает его как часть мира, в котором оказались персонажи. Если вы не уверены, что готовы к такому содержанию - лучше отложите книгу. Если вы остаётесь - помните, что вы всегда можете остановиться. Ваше благополучие важнее любой истории.

Ну а любителям Dark Romance - добро пожаловать! Мне есть чем вас удивить.

Ссылка на канал: https://t.me/djager_book

Буду рада Вас видеть!

***

Разве мы не слышим ещё шума могильщиков, погребающих Бога? Разве не доносится до нас запах божественного тления? - и Боги истлевают! Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили! Как утешимся мы, убийцы из убийц! Самое святое и могущественное Существо, какое только было в мире, истекло кровью под нашими ножами - кто смоет с нас эту кровь?

Фридрих Ницше "Веселая наука"

«...» - Мысли героев.

"..." - Цитаты, названия.

*** - Начало нового эпизода.

Посвящается всем тем, кто вдохновляет,

поддерживает и верит в меня.

Эта книга посвящается всем тем моментам, когда жизнь бросала мне вызовы. Каждое препятствие сделало меня сильнее, каждый урок научил меня ценить самое важное.

Трудности формируют нас, помогают увидеть, что из какой бы то ни было ситуации можно найти выход.

Я благодарна за каждую пройденную в жизни тропу, за все уроки, которые принесли мне не только страдания, но и важные открытия о себе и окружающем мире.

Пусть эта книга станет напоминанием о том, что любая преграда - это лишь временное явление, и с любовью, настойчивостью и верой мы можем преодолеть всё.

Приношу благодарность тем, кто присоединился к этому путешествию.

Глава 1

2008 год.

Я - Эмма Ларсен, мне 22 года, и я потомственный криминальный психолог... Точнее, могла им быть, если бы не происшествие трехлетней давности.

Мои родители: Генрих и Эмилия, познакомились в камере предварительного заключения при опросе нового поступившего безумца. Обоих намеренно поставили работать в паре, ведь случай был запущенный. Однако их методы и характеры значительно отличались. Все началось с ненависти, некой гонки в выдвижении диагноза, странные игры, но все же... Они были профессионалами своего дела. Приезжие из разных штатов, их объединило здание психиатрической лечебницы и даже один этаж комнат. Оба заслужили свою популярность, работали со специальными службами и ФБР. У отца была очень редкая способность - он понимал убийц и психов, был консультантом на местах преступлений и ясно, словно все происходит прямо перед ним, видел, как действовал маньяк. Мама же была генератором безумных идей, она использовала интенсивную терапию и владела гипнозом, это позволяло пробираться в самую глубь сознания пациента, который, сам того не осознавая, блокировал свои воспоминания из-за пережитого страха или заменял их ложными.

Так их частое сотрудничество привело к осознанию значимости и признанию заслуг друг друга, к взаимному уважению. А чуть позже ненависть превратилась в страсть и любовь. Их тандем был грандиозен, следствия раскрывались общим упорством очень быстро, но это не продлилось долго...

Не знаю почему (хотя уже знаю), ведь это являлось табу в нашей семье, но что-то произошло между следственными органами, приближенными и друзьями, которым они доверяли. Под гнетом некоего скандала родители оставили профессию.

Успев заработать большое количество денег, отец купил особняк, окруженный лесом, где они с мамой и поселились, а после родилась и я.

Эмма - в переводе "Верная", верная в первую очередь своим родителям и их идеям.

Я воспитывалась обособленно от ровесников, вдали от города. Мной часто овладевала скука из-за одинакового пейзажа и запрета на возможности самореализации. Но впасть в депрессию мне не давала мама, она сама взялась за мое воспитание и обучение. Я росла полиглотом, с серьезными знаниями точных наук и стратегическим мышлением. В младших классах я изучала дома уроки по искусству быть провайдером, психологию эмоций и манипуляций. Родители вкладывали в меня все нажитые знания, так что я была гораздо умнее своих одногодок (хоть об этом и не знала).

Отец учил меня охоте и ведению хозяйства. Мы жили в поясе субарктического климата, и для отопления, столь большого по площади дома, часто ходили в лес за дровами. Чистый воздух, экологические продукты и частые физические нагрузки сделали меня здоровой и сильной девочкой. Бывало, когда отец рубил дрова, я стояла начеку с ружьем, благодаря наблюдению и слежке за обстановкой и потенциальной угрозой, у меня выработались острый слух и зрение. Пару раз выпадал шанс стрелять в нападавшего хищника - непередаваемые эмоции, словно время остановилось, и ты здесь сам Бог... Папа также научил меня разделывать мясо, я умела освежевать любую тушку и, соответственно, хорошо стреляла. Конечно, не все было так гладко, иногда отец спасал меня от опасности, когда я слишком долго не стреляла в надвигающегося зверя.

И все же я признательна родителям за всё: за то, что сделали меня такой, за все трудности и обиды я прощаю их. И искренне говорю, что люблю.

Правда нашей идиллии суждено было оборваться, родители нажили слишком много врагов...

2005 год.

В одно морозное утро я, девочка 19 лет, проснулась раньше обычного. Вчера у мамы с папой была годовщина свадьбы, они выпивали, поэтому, спустившись на первый этаж, я застала мирно спящую влюбленную пару.

Решив порадовать их при пробуждении, начала заваривать кофе и делать омлет с ветчиной. Пока еда шкворчала на плите, я как обычно смотрела на сугробы и лес на горизонте. Все было неизменно изо дня в день, картину отличал лишь протоптанный в разных местах грязный снег.

«Все одинаково, и так будет всегда», - со скучающим видом подумала я в тот момент, когда возле кромки леса что-то зашевелилось, далеко, но сумевшее привлечь мое внимание.

Из-за деревьев вышел человек, одетый в охотничью экипировку с ружьем наперевес. Его ботинки грозно утопали в снегу, засасывая ноги словно зыбучие пески. Но он рьяно продолжал шагать по направлению к нашему дому. И все бы ничего, мало ли заплутавших любителей адреналина в лесу? Но то, как он смотрел, как угрожающе шел, постепенно ускоряясь, наводило на дурные мысли...

По мере его приближения я смогла детально рассмотреть его одежду и самого незнакомца (сомнений не было - это был мужчина): черная водолазка и брюки, армейские тяжелые ботинки, поверх камуфляжная куртка нараспашку, из-под которой виднелась вздымающаяся грудь, вся опоясанная кожаными ремнями (портупеями) с ножнами, - нестандартный облик для простого охотника.

Но страшнее всего лицо незнакомца, а точнее его отсутствие благодаря скрывающей маске, которая представляла собой страшное гротескное лицо Ёкая - японского демона Они, мстительного духа, с клыками, рогами и узкими глазами, смотрящими прямо тебе в душу.

Я застыла на месте, не находя сил оторваться от этого человека. Теперь я понимала, что чувствовали жертвы, я сама сейчас была ослепленным от фар мчащейся машины оленем. Как же страшна угроза смерти и как же маняща эта неизвестность.

Из раздумий меня вывел вовсю кипевший чайник со свистком, впрочем, я не стала его выключать - надеялась, что его пронзительный писк, напоминавший тревогу, разбудит родителей. Сама же эгоистично, путаясь в собственных ногах, начала искать укрытие, отбегая как можно дальше от больших панорамных окон террасы.

Я думала, что отец сможет защитить мать, надеялась, ведь это он обучал меня самообороне, а значит я не могла быть опытней и сильней его, единственным моим преимуществом была лишь детская прыть, способность спрятаться где угодно и затаиться.

Как же я ошибалась тогда, не разбудив родителей...

Я укрылась в кладовке, которая была замаскирована, ведь находилась в пространстве между лестницами и была незаметна. Единственным источником света мне служила щель маленькой замочной скважины. Сквозь нее я и смотрела на то, как незнакомец пропал из поля зрения, но четко услышала щелчок открывающейся двери. Он был внутри.

Уверенный, непоколебимый - Ёкай шел по направлению к спальне родителей, его увесистые шаги раздавались по всему коттеджу. Я ничего не могла сделать, просто стояла и наблюдала.

В какой-то момент шаги стихли так и не достигнув порога. Я тут же припала к скважине и увидела невероятно странную картину: из спальни вальяжной походкой вышла наша кошка Альма, потянувшись у дверей она стала ластиться у ног незнакомца, делая восьмерку между его ног.

Альма - в переводе душа, была кошкой избирательной, не любила незнакомцев, чувствовала угрозу, исходящую от людей, их злобу, а потому была нелюдимой и преданной только нашей семье.

То, как она приняла этого охотника, было нелогичным. Но больше всего меня поразило и навсегда запомнилось, как он, отодвинув ружье, склонился к кошке, коротко, но нежно погладив ее вдоль спины и до самого хвоста, а потом взял на руки, оторвав мягкие лапки от пола, чтобы перенести ее в сторону, устроил ее на близстоящее кресло. И только после этого продолжил свой путь.

Дверь в спальню закрылась, и раздалась пара приглушенных выстрелов с глушителем. Точные, четкие, с минимальными очередями, в упор. Все звуки стихли, лишь в моих ушах все продолжало звенеть, а голова кружится. Такой контраст между поглаживанием и заботой о животном и хладнокровным убийством людей не укладывался в голове.

Мои родители были мертвы, это я знала точно. Холодный рассудок не отвергал восприятие этого факта и единственное, что мне оставалось, - это выжить самой.

Свист чайника не прекращался, казалось, что он вот-вот взорвется и зальет кипятком всю плиту. Не обращая на него внимания, я не отрывала взгляда от скважины. Шоковое состояние притупило слух, лишив меня осознания того, что я часто и громко дышу. Этим я и выдала себя.

Ко мне приблизился убийца. Опустившись на колени из-за своего роста, он тоже уставился на скважину в ответ. Наконец я смогла рассмотреть его глаз, все еще искусственно сощуренный маской. Я едва различила его цвет - серый, словно лишенный оттенка вовсе, с расширенным зрачком от адреналина и красноватыми капиллярами по краям.

Когда наши взгляды встретились, я ощутила тот же ступор, что и от момента с Альмой. А дело было в том, что я не чувствовала от него угрозы. Он смотрел на меня изучающе, в какой-то момент я даже уловила сочувствие, которое никак не могла соотнести с совершенным убийством.

Секундная задержка, и диалог взглядов закончился - незнакомец, распахнув дверь каморки, выволок меня за ногу в общий коридор. Вторая нога была свободной. Я попыталась сопротивляться. Попала ему между ног. И даже услышала сдавленный стон боли, видимо маска приглушала голос. К сожалению, мои попытки были смехотворными и напрасными. После удара он даже не шелохнулся, им не овладела злоба. Он представлял собой эталон самообладания. Единственное, что сделал, так это перевернул меня, подтянув к себе, и заткнул нос и рот тряпкой, пропитанной хлороформом.

Мое сознание помутилось, пропала боль от стиснутых конечностей и страх. Я даже начала принимать свою судьбу - пойти вслед за родителями... И пока я полностью не потеряла сознание, мне послышался мужской голос...

- Прости...

И я провалилась во тьму.

Глава 2

Глава 2

Сквозь дрему я ощущала мерное звучание двигателя, которое после сменилось тряской из-за въезда на грунтовую дорогу. А еще - проникающий ветер, обдающий холодом. Меня везли в кузове? И какой-то странный звук, который никак не удавалось распознать : капающая вода или плач?

Мой рот был заткнут кляпом, и единственное, что я могла, - это слушать. А после того как я очнулась и с моей головы сняли мешок, я смогла видеть.

Передо мной возвышались двое человек, чьи лица тоже были скрыты масками, как, впрочем, и всех находящихся в помещении. Только вот их маски разительно отличались от остальных: более реалистичные, поражающие своим сходством и качеством. Маски представляли человеческие черепа без глазниц, с впадиной на месте носа и выставленными на показ рядами ровных мелких зубов. Глаз людей под черепом видно не было, их скрывала натянутая черная сетчатая ткань, действующая по типу тонировки машины - ты всех видишь, а тебя за окном - нет. В черепах я узнала женщину и мужчину, их выдавали короны, надетые на скальп, - король и королева этого Ада. Они не разговаривали, лишь давали указания взмахами рук и на мое удивление их безмолвно понимали. Одеты они были в красные плащи из тяжелой ткани с накинутым капюшоном. Так же выглядели и их "слуги", только плащи были беспроглядно-черные, а маски - стерильно-белоснежные, с прорезями для глаз и вечно улыбающимся ртом. Все здесь были обезличены, от каждого исходила насмешка, кроме...

Я только сейчас заметила пристальный взгляд, прикованный ко мне - Ёкай. Он стоял по правую руку от королевы и не сводил с меня глаз. Я поняла это потому, как его голова отклонялась тогда, когда я меняла положение, сидя на коленях на полу. А вот те серые глаза что я видела сквозь скважину в доме оказались тоже закрыты тканью маски.

Прожигая его своей ненавистью, я еле сдерживала слезы, что помешали мне заметить, как королева положила свою ладонь в перчатке на его плечо. Ёкай получил приказ и заговорил со мной, однако голос был другим - измененным маской:

- Позволь тебе представить, это, - он указал рукой, - "Вершители судеб, они преследуют высшую цель, и мы все попытаемся реализовать ее в тебе и в твоих сверстниках. - Его фраза вызвала недоумение, и я обернулась. Сзади сидели другие связанные ребята. Почему-то им так и не соизволили открыть лица, но и это не мешало видеть, как намокает ткань от их слез. - Мы организация Джагер.

«Джагер, созвучное с Jægere - охотники с Датского» - сразу перевела я.

- Вы выбраны для участия в проекте «Сверхчеловек». Мы великодушно лишили вас всего того, что могло бы помешать вашему становлению. - Уверена, он говорит о наших семьях.

«" Великодушно лишили"? Да как этот ублюдок смеет говорить об этом так...так...» - Мне даже не хватает слов чтобы описать свою злость. Я слишком сильно стискиваю челюсти; кажется, еще немного, и раскрошу жевательные зубы.

Стоит пару раз подергать руки, перетянутые стяжкой, - на место злости приходит обреченность.

«Никто не будет меня искать. По линии отца в живых никого не осталось, а мама оборвала все связи с родственниками из-за разногласий. Они вообще знают о моем существовании?

Думаю, похожие ситуации и у других ребят, а может, и хуже...»

- К каждому из вас будет приставлен "Наблюдатель", он будет вашим наставником и палачом. - Завершил введение в курс организации этот монстр.

Король подозвал Ёкая, тот склонился к нему, раздался шёпот. Затем, Ёкай вновь обратился ко мне:

- Вершитель сказал, что возлагает на тебя большие надежды. Проявленная смелость и попытка дать мне отпор заинтересовали его. - Я лично буду твоим Наблюдателем. - Мне показалось, что он сказал это с издевкой.

«Хочу плюнуть в эту поганую морду... Стоп. Получается, другие дети не сопротивлялись. Они настолько убиты горем что и сейчас не предпринимают попыток. Их любимые безвозвратно мертвы. Уверена кто-то из них даже сходил под себя, а то я чувствую запах мочи. И мне кажется, или здесь, кроме меня, девушек нет?...»

По одновременному кивку Вершителей судеб люди в масках принялись расходиться, выбирая себе ребенка, за которого будут отвечать.

Мне, конечно, достался обещанный Ёкай. Схватив меня за локоть, он одним резким рывком поставил меня на ноги. Но в сравнении с другими, трогал менее болезненно.

«Наверное, из-за моей надобности Королю и Королеве.»

Предстояло понять - такое внимание на руку или нет?

Глава 3

Глава 3

Меня вели по узкому коридору. Плитка на полу была большой, гладкой и белой. Потом стало понятно, что белое здесь всё: и стены, обитые глянцевой непромокаемой тканью, как в психушке, и потолок.

Проходя дальше, я заметила на стене впереди табличку. Ёкай заставлял идти быстро, но я продолжала рассматривать её, даже удаляясь и поворачивая голову, и наконец смогла полностью прочесть надписи. В них я узнала бывшую психиатрическую клинику родителей — место, где произошло то, что вынудило их бросить работу.

В моей голове стали проноситься разнообразные мысли, одна теория сменяла другую:

«Может, всё это безумие — проект "Сверхчеловек" — было начато при родителях, и в связи с их несогласием с проведением данных экспериментов они ушли ... А клиника с этой навязчивой идеей превратилась в секту ... Это бы объясняло такое отношение ко мне Вершителей судеб, моё явное выделение из толпы других ребят: я дочь тех, кто отказался быть участниками, и сейчас я — их кровь и плоть — принудительно стала как раз-таки объектом исследования...»

Тишину размышлений прервал мой Надзиратель: — Понимаю, как ты меня ненавидишь и какими нелестными словами называешь у себя в голове, но впредь обращайся ко мне: Хельвед.

— Имя, означающее Ад, не сильно лучше того, о чём я думала, но оно тебе подходит, — огрызнулась я.

Мне показалось, что он удивился моей дерзости, но маска оставалась непроницаемой.

— И ещё кое-что ты должна знать: помимо известного тебе обстоятельства...

— Ты про смерть отца и матери? — влезла я.

— ...твой дом сгорел дотла. Газовая плита оставалась включённой, когда ты боролась со мной, еда давно пригорела, и началось возгорание. Полиция осмотрела вашу «хижину в лесу», но тел не обнаружила.

— Конечно, это ведь Джагер постарался.

Он промолчал.

«От моих родителей ничего не осталось... Я и не надеялась побывать на похоронах, ведь я пленница ... Однако то, что я не видела их в момент смерти и никогда не увижу после, опустошает. Всяко было бы лучше, будь они в цинковом гробу, а не пропавшими без вести или превратившимися в пепел ».

У меня есть привычка, сильно отличающая меня от других (иногда из-за неё меня называли жестокой, я же говорю про себя — хладнокровная), — быстро отпускать прожитое. Я не задумывалась о совершённых поступках, ведь их не вернуть и не исправить, не беспокоилась об ошибках, не обращала внимания на мнение людей и не скорбела о смерти. Мне не было наплевать, нет, но все стадии осознания приходили ко мне сразу, и я не проливала ненужных слёз. Я, как и все люди, приспосабливалась к новым условиям жизни — без чего-то или кого-то.

С детства я была предоставлена самой себе, и одиночество сыграло значительную роль. Моими друзьями стали книги — настолько серьёзного содержания и полные такого философствования, что значения некоторых слов в разговоре не знали даже взрослые. Да, я по-прежнему зависела от родителей и училась у них, но при этом имела свою точку зрения, хоть и невысказанную.

Я бы всё отдала, чтобы и дальше так жить! Ну почему мы начинаем ценить лишь тогда, когда теряем?

Глава 4

Глава 3

Дверь за мной с грохотом захлопнулась. Сквозь маленькое бронированное стекло я увидела Хельведа: он приложил указательный палец к компьютеру-сканеру у двери, и раздался щелчок замка.

«Так у них тут персональная блокировка с распознаванием отпечатков. Сколько же такая стоит и откуда у них эти деньги?»

Хельвед успел уйти, и я упустила, в какую сторону он направился.

«Не мешало бы ориентироваться в коридорах».

С его уходом я поняла, что в комнате-камере оказалась не одна. Маленький девичий силуэт едва проглядывался в приглушённом свете прикроватной лампы.

Тихий голосок заговорил: — Привет, я твоя соседка по комнате. Меня зовут Бетина, можешь звать просто Бети. Я здесь уже несколько минут, так что первая выбрала кровать, хотя они и не отличаются...

Она произносила слова быстро — видимо, переживала, поэтому тараторила, и что-то было даже неразличимо.

Я перебила её: — Эмма, — сухо представилась я, подошла ближе и протянула руку.

Она порывисто пожала её, вскочив на ноги. Это была хрупкая рыжеволосая девушка с кудряшками, бледной кожей, серыми глазами и веснушками. Одета она была в белый костюм из хлопковой ткани с кучей ремешков для быстрого обездвиживания. Поняв, что я подолгу её разглядываю, она кивнула в сторону свободной кровати.

— Тебе тоже следует переодеться, скоро придут забрать твою старую одежду.

И впрямь, на застеленной постели лежала стопка чистой одежды.

Вздохнув от бессилия, я сняла с себя вещи — единственное воспоминание о доме и прежней жизни. И с напускным безразличием кинула их на пол. Сев на свою кровать, принялась оглядывать помещение: голые стены с мягкой обивкой у изголовья (чтобы не мёрзнуть), кафельный пол, железные кровати, прикрученные к полу, непромокаемый матрас, плоская подушка и тонкое одеяло. Чуть поодаль от входной двери виднелась комнатка метр на метр с унитазом без сидушки, но без раковины и двери.

«Как в больнице», — подумала я, вспомнив единственную в своей жизни операцию, после которой отходила месяц в палате с пятью женщинами преклонного возраста. Это был единственный раз, когда я спала в одном помещении со столькими людьми. К моему удивлению, несмотря на разницу в возрасте, мы сходились во мнениях. Я и не припомню, чтобы так много разговаривала с кем-то, кроме семьи... Да и вообще ночевала вне дома.