Магия по подписке

ГЛАВА 4. УВЕДОМЛЕНИЕ О КРИТИЧЕСКОМ НЕСООТВЕТСТВИИ

Офис пах озоном, остывшим кофе и тем специфическим ароматом, который появляется только когда человек одновременно радуется цифрам и боится собственной смелости. Лера сидела за столом, собранным из двух ящиков с заклинаниями и старой офисной тумбы, и водила пальцем по поверхности магического планшета. Экран, имитирующий привычный Excel, но работающий на рунной логике, моргал зелёными ячейками. Триста подписчиков. Четыре звезды из пяти в отзывах. Конверсия в повторные заказы — семьдесят два процента. Для мира, где «техподдержка» отвечала только на вопрос «вы пробовали помахать палочкой в другую сторону?», это было не просто хорошо. Это было революционно.

Она поправила съезжавший пиджак. Ткань уже не раз гладила себя магическим утюжком, но складки упрямо возвращались, словно понимали: идеальный вид в условиях перманентного хаоса — это лишь временная иллюзия. Волосы, собранные в тугой пучок с утра, к полудню превратились в творческую конструкцию, из которой предательски выбивались две пряди. Лера не трогала их. Ей нравилось чувствовать, как реальность сопротивляется порядку. Это было честно.

— Четыре звезды, — промурлыкал голос с подоконника. — Неплохо для продукта, который ты собираешь из подручных заклинаний и веры в светлое будущее. Но давай начистоту: если бы это был обычный стартап, ты бы уже сидела на подкасте с названием «Как я продала воздух», а не в комнате, где табло за окном периодически выдаёт «Ошибка 418: Я чайник».

Барсик лежал на свёрнутом вчетверо ковре, похожем на магический ковёр-самолёт, потерявший лицензию на полёты. Его шерсть слегка электризовалась, поднимаясь дыбом у ушей, а хвост отбивал ровный, метрономический ритм. Глаза, обычно тёплого янтарного оттенка, сейчас отливали холодным серебристым — признак того, что кот перешёл в режим аналитика. Или пророка. Или и то, и другое одновременно.

— Я не продаю воздух, — ответила Лера, не отрываясь от экрана. — Я продаю время. Люди устали ждать по три часа, пока маг-подрядчик соизволит заглянуть в их кристальный шар. Я дала им кнопку. Нажал — получил. Прозрачно. Быстро. Без пафоса.

— И без лицензии, — парировал Барсик, зевая так, что продемонстрировал розовое нёбо и острые клыки. — Знаешь, в книгах обычно на этом месте автор вставляет главу про успех, чтобы потом сильнее ударить по читателю. Ты сейчас в середине первой трети. Система начинает подтягивать файлы. Готовься к сюжетной бомбе.

Лера замерла. Палец завис над ячейкой «Доход за неделю». Она знала, что кот прав. Магия этого мира работала как старое корпоративное программное обеспечение: её можно было взломать, оптимизировать, заставить прыгать выше головы, но в какой-то момент администратор всё равно замечал несанкционированный доступ. И тогда начиналось.

Она открыла вкладку «Локальные аномалии». График шёл вверх, но линия была неровной, с мелкими провалами. Вчера заклинание «Очистка помещения» в квартире у пекаря сработало с задержкой в сорок минут и вместо пыли убрало только запах корицы. Позавчера клиентка жаловалась, что «Анти-проклятие Премиум» выдало предупреждение: «Ваша карма требует обновления. Перезагрузите судьбу? Да/Нет/Позже». Лера списывала это на баги интеграции. На то, что магические протоколы этого мира не рассчитаны на синхронизациюKP к человеческой логике. Но сейчас, глядя на скачущую линию, она поняла: это не баги. Это признаки. Система заметила.

— Барсик, — тихо сказала она. — Если придёт проверка…

— Придёт, — перебил кот, поднимая голову. — Вопрос не в «если», а в «когда» и «в какой форме». Совет Реальности не любит самозванцев, Лер. Особенно тех, кто ломает их монополию на «неудобство». Они десятилетиями кормили мир очередями, бумажками и фразами «ваш номер будет обслужен в порядке живой очереди». А тут ты появляешься с подпиской, дедлайнами и, страшно подумать, клиентоориентированностью. Для них это не бизнес. Это ересь.

Лера закрыла планшет. Воздух в комнате сгустился. За окном, на площади перед зданием, где она арендовала угол, табло моргнуло. На секунду вместо привычного «Очередь: 47» высветилось «Ожидание подтверждения подлинности». Потом мигнуло, вернулось к норме, но Лера уже видела это. Мир дрожал. Не физически. Концептуально. Как сервер, на который легло слишком много запросов одновременно.

Она встала. Прошлась по комнате. Пиджак снова съехал. Она не поправила. Внутри поднималось знакомое, острое чувство — смесь паники и азарта. То самое, которое возникало, когда запускала продукт, зная, что рынок может тебя либо принять, либо съесть. Только здесь на кону стояли не инвестиции. Здесь на кону стояла реальность. Буквально.

— Мы не нарушаем закон, — сказала она вслух, скорее для себя, чем для кота. — Мы заполняем пробел. Они дают магию как роскошь. Я даю её как сервис. В чём разница?

— В том, — Барсик потянулся, вытягивая лапы так, что позвоночник хрустнул, — что ты думаешь, будто мир — это рынок. А мир — это архив. И в архивах не любят, когда файлы переименовывают без запроса.

Ответ пришёл через три минуты.

Не стук в дверь. Не звонок. Не магический импульс. Воздух просто перестал быть воздухом. Он стал плотным, тяжёлым, наполненным запахом старой бумаги, воска и чего-то металлического, напоминающего разряд статики. Лера инстинктивно отступила на шаг. Барсик сел, выпрямил спину и перестал мурлыкать. Впервые за всё время его хвост замер.

Середину комнаты разорвал не звук, а текстура. Пространство свернулось, как лист, положенный под пресс, и из образовавшейся складки начал вылезать документ. Не бумажный. Не пергаментный. Он был сделан из чего-то среднего между светом и печатью, с чёткими краями, которые резали взгляд. Он падал медленно, как флаг в безветрие, но с каждой секундой становился тяжелее. Когда он коснулся пола, доски скрипнули. Не метафорически. Реально. Под досками что-то дрогнуло.

Лера подошла. Документ был размером с небольшой ковёр. Вверху, шрифтом, который кричал «мы серьёзнее, чем ваша жизнь», было написано:

«УВЕДОМЛЕНИЕ О КРИТИЧЕСКОМ НЕСООТВЕТСТВИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УСТАНОВЛЕННЫМ ПАРАМЕТРАМ РЕАЛЬНОСТИ (ФОРМА 7-Б/АУДИТ)»

Ниже шёл список. Не короткий. Не средний. Он шёл. И шёл. И шёл.

«Пункт 1: Осуществление магического воздействия без регистрации в Реестре Практиков Высшего Порядка.

Пункт 12: Использование заклинаний бытового класса в коммерческих целях без получения Лицензии С-4.

Пункт 23: Организация подписочной модели на услуги, требующие индивидуального согласования с Департаментом Равновесия.

Пункт 47: Игнорирование протоколов очередности при распределении магического потока.

Пункт 89: Внедрение интерфейсов, имитирующих технологические платформы, в среду, функционирующую на принципах интуитивного резонанса.

Пункт 104: Создание ложного ощущения доступности магии для лиц, не прошедших курс «Основы сдерживания хаоса».

Пункт 147: Подрыв фундаментального принципа “Всё должно быть сложно, иначе это не магия”».

Лера перечитывала. Не верила. Перечитывала снова. Каждая строка была выверена, отшлифована, пропитана годами бюрократической эволюции. Это не было злобой. Это было равнодушием, возведённым в абсолют. Совет не хотел её уничтожить. Совет хотел её привести в соответствие. А соответствие, судя по тексту, означало остановку. Полную. Окончательную. С архивацией локации и стиранием всех цифровых следов.

— Сто сорок семь, — прошептал Барсик. — Красивое число. Симметричное. В книгах обычно ставят сто сорок восемь, чтобы было нескучно. Но тут автор решил сделать больно.

Лера опустилась на колени. Пальцы дрожали. Не от страха. От ярости. От той холодной, расчётливой ярости, которая возникает, когда ты видишь, как система убивает не из вредности, а из привычки. Она встала. Подошла к столу. Открыла планшет. Ввела запрос на апелляцию. Экран моргнул. Выдал: «Ваш запрос принят в обработку. Ожидайте вызова на предварительный аудит. Время ожидания: не определено. Приносим извинения за неудобства».

— Удобства, — сухо сказала Лера. — Они приносят извинения за неудобства, пока уничтожают мой бизнес.

— Они уничтожают не бизнес, — Барсик подошёл, потёрся о её ногу. Шерсть снова статически поднялась. — Они уничтожают идею. А идеи, Лер, умирают только тогда, когда в них перестаёт кто-то верить. Ты ещё веришь?

Она посмотрела на кота. В его глазах серебристый оттенок сменился на тёплый, почти человеческий. В этот момент она поняла: он не просто комментирует. Он проверяет. Он ждёт, сломается она или нет.

— Верю, — сказала она. — Потому что если я сейчас сдамся, все те, кто ждал заклинание три часа, снова будут ждать. И я не могу это принять.

Воздух дрогнул. Не так, как раньше. Резче. Точнее. Как будто кто-то щёлкнул выключателем в соседней комнате. Табло за окном погасло. Потом мигнуло. Потом вместо очереди высветилось: «ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ АУДИТ. СЕАНС ИНИЦИАЛИЗИРОВАН. УЧАСТНИК: ЭЛИАН СТРОГОПИС, ИНСПЕКТОР МАГИЧЕСКОГО БЮРО НАЛОГОВ И РАВНОВЕСИЯ. ПОДКЛЮЧЕНИЕ…».

Лера не успела отреагировать. Пространство перед столом сжалось, свернулось в точку, а затем развернулось в объёмную проекцию. Не голограмму в привычном смысле. Скорее, магическую копию, отлитую из света, бумаги и чего-то неуловимо живого. Она была чёткой. Детализированной. И она смотрела на неё.

Мужчина. Высокий. Прямой. Безупречный. Его форма — тёмно-синий, почти чёрный костюм с серебряными нитями, вышитыми вдоль воротника и манжет — сидела так, словно её не надевали, а создали вместе с ним. Волосы зачёсаны назад. Лицо строгое, с чёткими линиями, без тени сомнения. Но глаза. Глаза были не такими. В них не было уверенности. В них была усталость. Та самая, глубокая, выгоревшая усталость, которую скрывают за прямым взглядом и ровным голосом. Лера узнала её мгновенно. Она видела её в зеркале по утрам, когда цифры не сходились, а дедлайн дышал в затылок.

— Лера Васильева, — сказал он. Голос был ровным, низким, без эмоций. Как диктофон, записавший инструкцию по технике безопасности. — Подтвердите личность для начала аудита.

Лера сглотнула. В горле пересохло. Она поправила пиджак. Впервые за день руки были сухими.

— Подтверждаю. Лера Васильева. Основатель проекта «Удобство». Что вам нужно?

— Мне нужно понять, — он сделал паузу. Не для эффекта. Для обработки. — Как вы планируете оправдать нарушение ста сорока семи пунктов Кодекса Реальности в течение следующих двадцати четырёх часов.

— Я не планировала нарушать, — ответила Лера, чувствуя, как внутри закипает знакомое напряжение. — Я планировала помочь. Люди устали от очередей. От «потом». От «в порядке живой очереди». Я дала им доступ. Прозрачный. Быстрый. С поддержкой.

— Поддержка, — он повторил слово, как будто пробовал его на вкус. — Вы называете поддержкой то, что обходит протоколы безопасности? То, что игнорирует требования к калибровке магического потока? То, что создаёт иллюзию контроля там, где его нет?

— Я называю поддержкой то, что работает, — парировала она. Шаг вперёд. Проекция не отступила. Не могла. Но Лера почувствовала, как между ними натянулась невидимая нить. Не враждебная. Исследовательская. — Вы проверяете цифры. Я проверяю людей. В чём разница?

— В последствиях, — его голос стал тише. Но не мягче. Точнее. — Ваш сервис работает на пределе допустимой нагрузки. Вчера в секторе «Восточные кварталы» три заклинания наложились друг на друга из-за отсутствия синхронизации. Результат: временная инверсия гравитации в радиусе пяти метров. Один клиент потерял ботинок. Другой — чувство направления. Третий до сих пор не может произнести слово «чай» без икоты. Это не поддержка. Это лотерея.

Лера замерла. Она знала про наложение. Видела в логах. Списала на «тестовый режим». Но он говорил не с осуждением. Он говорил фактами. И в его голосе, за бронёй формулировок, проступало нечто другое. Забота. Не к ней. К системе. К людям, которые могли пострадать, если она ошибётся.

— Я исправлю синхронизацию, — сказала она тише. — Дайте мне время. Не двадцать четыре часа. Сорок восемь. Я перестрою ядро. Уберу наложения. Добавлю буфер.

— У вас нет сорока восьми часов, — он покачал головой. Движение было едва заметным, но в нём была тяжесть. — У вас есть двадцать четыре. И я не даю их. Я фиксирую. Моя задача — проверить соответствие. Не искать оправдания.

— А если я докажу, что ваш Кодекс устарел? — выпалила она. Шаг ещё ближе. Проекция не дрогнула. Но Лера увидела, как его пальцы, невидимые в свете, слегка сжались. — Если я покажу, что «порядок» — это просто удобная форма для страха перед изменением?

Он посмотрел на неё. Впервые по-настоящему. Не как инспектор на объект. Как человек на человека. И в его глазах, на долю секунды, мелькнуло то, что он так тщательно прятал. Сомнение. Не в правилах. В их необходимости. В цене, которую они требуют.

— Правила существуют, — сказал он медленно, — не потому что мы любим ограничения. А потому что без них хаос съедает слабых. Вы хотите дать магию всем. Я видел, что происходит, когда магию получают те, кто не готов её нести. Это не освобождение. Это пожар.

— А если я научу их не бояться огня? — её голос дрогнул. Не от страха. От искренности. От той самой честности, которую она прятала за цифрами и сроками. — Если я покажу, что они могут?

Он молчал. Долго. Воздух между ними стал плотнее. Не от магии. От напряжения. От того, как два мира, два мышления, две жизни столкнулись не в бою, а в разговоре. И в этом разговоре не было победителей. Были только люди, которые пытались понять друг друга через стену правил.

— Я не могу дать вам сорок восемь часов, — сказал он наконец. Голос был тише. Но в нём появилась трещина. Едва заметная. Настоящая. — Но я могу предложить условие. Предварительный аудит пройдёт в очном формате. Завтра. В девять утра. Вы предоставите доступ к ядру. Я проверю синхронизацию. Если найдёте ошибку в моих расчётах — я подпишу временное разрешение. Если нет…

— Если нет, — она договорила за него, чувствуя, как внутри сжимается что-то тёплое и острое одновременно. — Вы закроете проект.

— Я закрою проект, — подтвердил он. И впервые в его голосе прозвучало не приказание. А просьба. Скрытая. Тихая. — Докажите, что ваш хаос — не разрушение. А развитие.

Проекция дрогнула. Свет пошёл волнами. Интерфейс начал сбоить. Не резко. Медленно. Как будто сама магия не могла решить, как соединить их миры. Лера сделала шаг. Он не отступил. Расстояние между ними сократилось. Не физически. Концептуально. Их глаза встретились. В его взгляде была не только строгость. Было любопытство. Была усталость. Была та самая искра, которая возникает, когда ты встречаешь человека, говорящего на другом языке, но понимающего ту же боль.

— Вы верите, что я справлюсь? — спросила она. Тихо. Честно. Без бизнес-шелухи. Без защиты.

Он посмотрел на неё. На её растрёпанный пучок. На съехавший пиджак. На пальцы, сжатые в кулаки, но не от злости. От надежды.

— Я верю, — сказал он медленно, — что вы попробуете. А в нашем мире попробовать — это уже половина нарушения.

Проекция моргнула. Свет свернулся. Комната вернулась к норме. Табло за окном снова показало «Очередь: 48». Воздух стал легче. Но Лера не двигалась. Она стояла посреди комнаты, чувствуя, как внутри что-то сдвинулось. Не страх. Не паника. Что-то другое. То самое, что возникает, когда ты понимаешь: противник — не враг. А зеркало. И в этом зеркале ты видишь не только свои ошибки. Но и свои возможности.

— Ну что, — Барсик потянулся, зевая. — Враги-в-любовники загрузка тропы… пять процентов. Автор явно не спешит. Но зато честно.

Лера не ответила. Она подошла к столу. Открыла планшет. Ввела новый запрос. Не апелляцию. План. Синхронизация. Буфер. Тесты. Двадцать четыре часа. Она не знала, справится ли. Но знала одно: завтра в девять утра к ней придёт человек, который носит правила как броню, но за этой бронью прячет усталость того, кто слишком долго держал небо на плечах. И она хотела, чтобы он увидел не только её ошибки. Но и её силу.

— Барсик, — сказала она, не отрываясь от экрана. — Закажи кофе. Двойной. И приготовься комментировать. Завтра будет жарко.

Кот улыбнулся. Не кошачьей улыбкой. Человеческой. Той, которая говорит: «Я знаю, чем это кончится. Но посмотреть стоит».

За окном мир продолжал глючить. Табло мигало. Очередь росла. Но Лера уже не боялась. Она работала. Потому что любовь в этом мире начиналась не с поцелуя. Она начиналась с честного взгляда через стену правил. С признания, что оба правы. И оба ошибаются. С решения попробовать. Несмотря на дедлайн. Несмотря на сто сорок семь пунктов. Несмотря на всё.

А где-то далеко, в здании Совета Реальности, связь ещё не до конца рассеялась. Лера почти чувствовала, как инспектор Элиан Строгопис снимает очки, протирает переносицу и смотрит на папку с её делом. И впервые за десять лет службы позволяет себе не проверить формулировку. А просто почувствовать. То самое, что он так долго прятал. Надежду. Что хаос — это не конец. А начало. И что завтра, в девять утра, он узнает, прав ли он.

ГЛАВА 5. АУДИТ РЕАЛЬНОСТИ И ОДИН ЛИШНИЙ СТИКЕР

Дверь не открылась. Она просто перестала быть стеной.

Сначала дрогнул воздух, как экран смартфона, на который уронили каплю воды. Потом по периметру дверного проёма пробежала сетка из золотистых пикселей, похожая на цифровой сбой в приложении для видеозвонков. Лера оторвалась от магического планшета, где в таблице «Доставка_Заклинаний_v2.4» красным мигали три просроченных заказа. Она поправила пиджак, который уже второй день держался на честном слове и скрепке из мира №1, и шагнула к входу. Кот в переноске, стоящей на тумбочке, медленно повернул голову. Его зрачки расширились до размера пятирублевых монет.

— Опять техподдержка? — пробормотала Лера, уже зная ответ. — Если это снова курьер с лицензией на телепортацию третьего класса, скажи ему, что я оформила возврат. И пусть не звонит в дверь — она у нас по подписке.

Пиксельная сетка сомкнулась. Из образовавшегося прямоугольного проёма шагнул человек.

Нет, не человек. Инспектор.

Он вошёл так, словно воздух расступался перед ним, признавая устав. Тёмный костюм сидел без единой складки, пуговицы были застёгнуты с геометрической точностью, воротник рубашки — белоснежный, как только что выпавший снег в мире, где снег ещё не отменили за ненадобностью. Волосы зачёсаны назад, ни один не осмелился выбиться. На левом запястье тикал хронометр с двумя стрелками и циферблатом, размеченным не цифрами, а печатями разной величины. В правой руке он держал не просто папку, а фундамент. Кожаный переплёт, позолоченные углы, толщина, способная остановить падение кирпича. Он положил её на стойку ресепшена, и та глухо стукнула, будто земля дрогнула.

— Добрый день, — голос прозвучал ровно, без интонационных скачков, как зачитанный пункт договора. — Инспектор Магического Бюро Налогов и Регулирования Реальности, Элиан Строгопис. Предъявляю ордер на внеплановый аудит операционной деятельности. Номер дела: 147-Б/Код. Срок исполнения: до закрытия рабочего дня.

Лера моргнула. Её мозг, натренированный на быстрые перемены, дедлайны и утренние стендапы, на секунду завис. Потом перезагрузился.

— Лера. Владелец и операционный директор проекта «Удобство». — Она протянула руку. — Мы работаем по модели подписки. Если у вас есть вопросы по тарифам, у меня есть презентация на двенадцать слайдов. Могу показать на планшете. Или на стене. Зависит от версии магии в вашем регионе.

Элиан посмотрел на её руку. Не пожал. Взял с папки перо с магическим чернилом, открыл крышку, сделал первую пометку в воздухе. Чернила зависли, превратились в строку: «Отказ от рукопожатия. Причина: отсутствие лицензии на межведомственный контакт. Фиксация: ч. 12, ст. 4 Кодекса».

— Аудит не предполагает презентаций проекта, — произнёс он. — Аудит предполагает проверку соответствия. Я начну с документооборота.

Лера медленно опустила руку. Внутри что-то дрогнуло. Не паника. Нет. Паника была в первой главе, когда она поняла, что магия здесь работает как кол-центр с бесконечным удержанием на линии. Это было другое. Чистое, острое, непривычное. Как будто впервые видишь человека, который говорит не лозунгами, а фактами. И это пугает, потому что факты не прощают.

— Хорошо, — сказала она, возвращаясь в режим «бизнес-кэжуал в фэнтези». — Документооборот у нас цифровизирован. Магический планшет, облачный архив, шифрование по стандарту «Тайна-3». Если вам нужны выписки, я могу сгенерировать отчёт.

Элиан медленно поднял взгляд. Его глаза были цвета остывшего свинца. Не холодные. Просто… сосредоточенные. Как камера, которая фокусируется на объекте, пока всё остальное не размывается в боке.

— Ваша система, — произнёс он, — работает на основе несанкционированного слияния бытовых чар с коммерческими протоколами. Это нарушение пункта 89 Кодекса. Также отсутствует лицензия на трансграничную передачу маны. И форма 7-Б не подана в срок.

— Форма 7-Б? — Лера нахмурилась. — Это та, где нужно указать количество нарушенных причинно-следственных связей за отчётный период? Я думала, это шутка для новичков.

— Это не шутка, — Элиан открыл папку. Листы внутри были плотными, как картон, исписанными формулами, печатями, подписями, которые светились тусклым золотом. — Это база реальности. Без неё магия не знает, куда девать избыток энергии. Она копится. Создаёт баги. Вы их уже видели.

Лера вспомнила утренний инцидент: клиент заказал «Анти-проклятие Премиум», а получил пакет «Самоочищение_по_расписанию» с приложением «Уведомление_о_просрочке_совести». Магия выдала не то, потому что сервер не смог синхронизировать временные метки. Она списала это на «бета-версию». А теперь перед ней стоял человек с папкой, который говорил, что это не баг. Это особая задумка. Которая может сломать мир.

— Я не знала, — сказала она тихо. — Я думала, оптимизирую сервис. Ускоряю доставку. Делаю магию доступной.

— Доступность без регулирования — это хаос, — Элиан закрыл папку. — А хаос — это не сервис. Это риск. Я проведу первичную проверку. Где ваши журналы учёта?

Лера повела его вглубь офиса. Это было не столько помещение, сколько экосистема. На стенах висели схемы потоков маны, похожие на метрополитен. В углу стоял серверный шкаф, обмотанный изолентой с надписью «НЕ ТРОГАТЬ, ПОКА НЕ СДЕЛАЕМ ХОРОШО». На столе — три кружки, одна с надписью «Дедлайн — это состояние души», другая с трещиной, третья с остывшим кофе. На мониторе бежал код, в котором переплетались древние руны и синтаксис Python. Барсик сидел на подоконнике, хвост двигался как метроном. Его шерсть слегка статически поднималась.

— Это… — Элиан остановился. Его взгляд скользнул по проводам, по стикерам, по схеме, где красным было отмечено «Зона_риска_магнитных_аномалий». — Это не офис. Это лаборатория импровизации.

— Это стартап, — поправила Лера, чувствуя, как внутри поднимается знакомый укол обороны. — Мы не ждём, пока система даст разрешение. Мы строим её. Пока другие пишут формы, мы запускаем тестовую версию.

— И когда ваша тестовая версия создаст разрыв в причинности, кто будет его чинить? — Элиан подошёл к столу. Его пальцы в чёрных перчатках аккуратно отодвинули стопку распечаток. Под ними оказалась схема с пометкой «Обход_лицензии_через_тестовый_режим». — Вы знаете, что тестовый режим не предназначен для коммерческого использования?

— Знаю, — Лера не отвела взгляд. — Но у нас не было выбора. Очередь на лицензию — шесть месяцев. За это время триста клиентов остались без «Анти-стресс Базовый». Вы когда-нибудь пробовали объяснить магистру финансов, что его чары на баланс отчёта зависли из-за обновления ядра?

Элиан медленно повернулся. Их взгляды встретились. В этот момент где-то за окном тренькнул магический колокольчик, сработавший на уведомление о просрочке контракта. Барсик зевнул, показав идеальные клыки.

— Я не пробовал, — сказал Элиан. — Я выписываю штрафы.

Лера усмехнулась. Не зло. Скорее с горьким узнаванием.