Магия по подписке
- -
- 100%
- +
— Значит, мы разные. Вы видите нарушения. Я вижу возможности.
— Возможности требуют рамок, — он сделал шаг ближе. Не агрессивный. Просто ближе. — Без рамок магия вытекает. Как вода. И заполняет то, что не должно быть заполнено.
Они стояли в полуметре друг от друга. Лера чувствовала запах. Не парфюм. Чистоту. Бумагу, чернила, что-то металлическое, как после грозы. Элиан смотрел на неё так, будто пытался прочитать текст, написанный на языке, который он знал, но не использовал. В этот момент Барсик фыркнул.
— Оценка тропа «оппозиция-в-притяжение»: семь из десяти, — прозвучал в голове Леры бархатный, слегка ленивый голос. — Минус три балла за отсутствие музыки. Плюс два за визуальный контраст: пиджак-хаос против костюма-порядок. Если бы это был сериал, зрители уже кричали бы в комментариях «ПОЦЕЛУЙТЕСЬ УЖЕ». Но нет. Мы во втором акте. Тут полагается страдать от недопонимания.
Лера моргнула. Мысль о том, что кот только что прокомментировал их химический потенциал, вызвала смешанное чувство: раздражение и странное облегчение. По крайней мере, кто-то называет вещи своими именами.
Элиан, не заметив (или сделав вид, что не заметил) её реакции, достал из папки лист. Бумага была тяжёлой, с водяными знаками в виде переплетённых весов.
— Первичный акт фиксации, — произнёс он. — Подпишите здесь. И здесь. И здесь. Это подтверждает, что вы ознакомлены с нарушением и обязуетесь предоставить корректирующие документы в течение сорока восьми часов.
Лера взяла лист. Чернила на пергаменте мерцали. Она провела пальцем по строке: «Владелец обязуется приостановить коммерческую эксплуатацию несанкционированных чар до прохождения полного аудита». Её горло сжалось. Приостановить. Значит, заморозить сервис. Значит, триста клиентов получат уведомление «Услуга временно недоступна». Значит, рейтинг упадёт. Значит, инвестор, который уже смотрел на «Удобство» как на потенциальный кейс, отвернётся.
— Я не могу приостановить, — сказала она. — У нас подписочная модель. Отмена — это нарушение договора с клиентами. Я понесу убытки. И репутационные риски.
— Вы несёте риски реальности, — ответил Элиан. — И они дороже репутации.
Он протянул перо. Лера взяла его. Пальцы случайно коснулись его руки. Перчатка была тонкой. Под ней чувствовалось тепло. Не жаркое. Умеренное. Как у человека, который давно разучился расслабляться, но тело всё ещё помнит, что такое жизнь. Лера отдёрнула руку. Перо упало.
Оно не просто упало. Оно покатилось по столу, задело кружку, та накренилась, кофе вылился на стопку бумаг. Лера ахнула, Элиан дёрнулся, оба одновременно наклонились, чтобы поднять перо и салфетку. Их лбы оказались в сантиметре друг от друга. Лера почувствовала его дыхание. Ровное. Но в нём появился микро-ритм. Сбой. Как будто таймер сбивается на полсекунды.
Она замерла. Он замер. В этом сантиметре воздуха вдруг стало тесно. Не физически. Эмоционально. Как когда в чате появляется «печатает…», и ты ждёшь, но текст не приходит.
— Извините, — сказала Лера первой. Голос прозвучал тише, чем она планировала.
— Не стоит, — Элиан выпрямился. Он не отступил. Просто вернул дистанцию. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на глазах на долю секунды дольше, чем требовал протокол. — Я… подберу.
Он наклонился, поднял перо, вытер салфеткой стол. Движения были точными. Без суеты. Но Лера заметила, как его пальцы на долю секунды сжались. Как будто он тоже почувствовал этот сбой. Этот микро-глитч в системе, который не описан ни в одном кодексе.
Барсик потянулся, зевнул, и его глаза на мгновение сменили оттенок с янтарного на бирюзовый.
— Визуальный крючок для адаптации: номер восемь, — прокомментировал он. — Камера крупно: руки, стол, падающее перо, задержанный взгляд. Звук: тиканье хронометра, капля кофе, дыхание. Монтаж: медленно. Потом резко — уведомление на планшете. Потому что в ромкоме всегда есть третий, который рушит момент. Сегодня это я. Завтра будет дракон. Послезавтра — налоговая декларация.
Лера игнорировала кота. Она вернулась к реальности, где на планшете мигало красное: «Лицензия_на_межведомственный_контакт: просрочена на 3 дня. Требуется обновление. Нажмите для перехода».
— Хорошо, — сказала она, беря перо из рук Элиана. На этот раз аккуратно. Без касания. — Я подпишу. Но с оговоркой. Мы не приостанавливаем сервис. Мы переводим его в режим «бета с ограничениями». Клиенты получат уведомление о технических работах. Я предоставлю вам доступ к логам. Вы увидите, что мы не нарушаем причинность намеренно. Мы просто… ускоряем её.
Элиан смотрел на неё долго. Потом кивнул. Всего один раз. Но это был кивок не инспектора. Это был кивок человека, который услышал не оправдание, а предложение.
— Лог-доступ принимается, — сказал он. — Режим «бета с ограничениями» фиксируется как временное решение. Срок: семьдесят два часа. Если за это время не будет подана форма 7-Б и не проведена синхронизация временных меток, аудит переходит во вторую фазу. Штрафные санкции. Приостановка лицензии. Архивация операционной среды.
— Архивация? — Лера нахмурилась. — Это что, отключение сервера?
— Это консервация, — Элиан закрыл папку. — Когда реальность решает, что узел слишком запутан, она его не развязывает. Она его замораживает. Чтобы не гнил дальше.
Лера почувствовала, как по спине пробежал холод. Не страх. Осознание. Этот мир не был злым. Он был уставшим. Как и все системы, которые пытались удержать хаос в рамках, но забыли, что рамки нужно иногда расширять.
— Я не дам вам архивировать мой стартап, — сказала она тихо. — Я не дам вам заморозить то, что я строила с нуля. Даже если для этого мне придётся заполнить триста форм.
Элиан посмотрел на неё. В его глазах что-то дрогнуло. Не улыбка. Что-то глубже. Признание.
— Тогда заполните, — сказал он. — Я пришлю шаблоны. И график проверок. Первый визит — завтра в девять. Второй — через сорок восемь часов. Третий — по результатам.
Он достал из внутреннего кармана визитку. Не бумажную. Металлическую пластину с гравировкой: «Элиан Строгопис. Инспектор. Контакт: пульсация три раза в зоне стабильной маны. Ответ: в течение рабочего цикла». Лера взяла её. Она была тяжёлой. Тёплой. Как ключ от двери, которую ещё не открыли.
— Спасибо, — сказала она. — За… визит.
— Это не визит, — Элиан уже поворачивался к двери. — Это аудит. Не путайте процедуру с гостеприимством.
Дверь снова стала стеной. Пиксельная сетка пробежала по периметру, сомкнулась. Остался только запах чернил и тиканье хронометра, которое, казалось, ещё минуту висело в воздухе.
Лера выдохнула. Опустила визитку на стол. Посмотрела на Барсика.
Кот сидел в той же позе. Хвост всё ещё метроном. Но глаза вернулись к янтарному.
— Троп подтверждён, — сказал он. — Семь из десяти. Динамика «контрол-фрик встречает агента хаоса» запущена. Прогноз: три неловких столкновения, один почти-поцелуй, прерванный налоговой декларацией, и финальная сцена, где они спорят о пунктуации, пока мир рушится на заднем плане. Рекомендация: не сопротивляйся. Хаос и порядок всегда притягиваются. Вопрос только в том, кто первый сломает правило.
Лера не ответила. Она села за стол. Открыла планшет. Ввела пароль. На экране загрузился интерфейс. Красные уведомления сменились жёлтыми. Она создала новую папку: «Аудит_Элиан_Строгопис». Внутри: «Логи», «Шаблоны_форм», «Расписание», «Заметки». Последняя заметка: «Он не враг. Он заложник системы. Как и я. Но мы смотрим в разные стороны одного окна».
Она откинулась на стул. Потёрла переносицу. В голове пульсировало одно: семьдесят два часа. Три дня. Чтобы доказать, что её хаос — не ошибка. А эволюция.
За окном магический ветер качал ветви дерева, чьи листья были похожи на пергаментные страницы. Где-то вдалеке тренькнул колокольчик. Новая заявка. Новый клиент. Новая задача.
Лера взяла ручку. Открыла ежедневник. Нарисовала три колонки: «Сделать», «Делегировать», «Игнорировать». В первую вписала: Форма 7-Б. Синхронизация меток. Доступ к логам для Элиана. Во вторую: Барсик на мониторинг багов. Игнат (если найдётся) на тестирование обходных путей. В третью: Паника. Сравнение с конкурентами. Мысли о том, что он слишком строг.
Она закрыла ежедневник. Посмотрела на визитку. Провела пальцем по гравировке. Металл был тёплым. Не от магии. От того, что кто-то держал её в руке. Давно. Или только что.
— Ладно, — сказала она вслух. — Играем по твоим правилам, инспектор. Но помни: в стартапах правила пишут те, кто быстрее бежит.
Барсик зевнул.
— В ромкомах правила пишут те, кто медленнее сдаётся, — парировал он. — И обычно это те, кто уже влюблён, но ещё не понял. Седьмой балл пока держится. Держи планку, Лера. Второй акт только начался. Апокалипсис подождёт. У него тоже дедлайн.
Лера усмехнулась. Впервые за день. Не вымученно. Честно. Она открыла новый документ. Назвала его: «План_аудита_в_формате_тестовой_версии». Начала печатать. Пальцы бежали по клавишам, как по струнам. За окном свет становился мягче. Магия гудела. Система жила. И где-то в этом гуле, между строками кода и печатями, между хаосом и порядком, зарождалось что-то, что ещё не имело названия. Но уже имело вес.
Она не знала, что это. Пока. Но знала одно: она не остановится. Ни ради рейтинга. Ни ради инвестора. Ни ради Кодекса.
А ради того взгляда. Задержанного на полсекунды дольше.
И ради формы 7-Б, которую она заполнит. Даже если графа «укажите количество нарушенных причинно-следственных связей» будет пустой. Она напишет там: «Нарушено: ожидание. Исправлено: действие».
Планшет пикнул. Новое уведомление: «Элиан Строгопис отправил вам файл: Шаблоны_аудита_v1.0.pdf. Размер: 34 МБ. Содержит: 147 пунктов. Срок ответа: 72 часа».
Лера нажала «Открыть». Экран загрузился. Текст пошёл строками, как код. Она начала читать. Не как предприниматель. Не как нарушитель. Как человек, который впервые видит карту местности, где заблудился. И понимает, что компас у неё в кармане. А не в инструкции.
Барсик спрыгнул с подоконника. Подошёл к столу. Положил лапу на край пергамента.
— Троп работает, — сказал он тихо. — Не спеши. Дыши. И помни: лучший аудит — тот, где проверяющий и проверяемый учатся друг у друга. Остальное — детали монтажа.
Лера кивнула. Не ему. Себе. И продолжила читать.
За окном стемнело. Магия зажглась синим. Офис работал. Сервер гудел. И где-то в недрах реальности, между строками Кодекса и кодом стартапа, тикал хронометр. Отсчитывая семьдесят два часа. Отсчитывая до встречи. Отсчитывая до того момента, когда порядок и хаос перестанут спорить. И начнут договариваться.
А пока — форма 7-Б. Логи. Шаблоны. И одна визитка, которая грела ладонь сильнее, чем магия.
ГЛАВА 6. СТАТУС-ОБНОВЛЕНИЕ: МРАКОЗАВР, ИЛИ КОТ, КОТОРЫЙ СЛОМАЛ ЧЕТВЁРТУЮ СТЕНУ
Утро в мире, где магия работала как сломанный кол-центр, начиналось не с пения птиц, а с вибрации магического планшета. Лера проснулась от коротких, настойчивых толчков по деревянной столешнице, которая служила ей и письменным столом, и обеденной зоной, и импровизированной кроватью, когда сроки сжимались до критических размеров. На экране, залитом мягким голубым свечением, мигало тридцать четыре уведомления. Каждое было оформлено в стандартном стиле Совета Реальности: строгий шрифт, красная рамка, иконка восклицательного знака, от которого веяло не заботой, а угрозой штрафных санкций. Магический интерфейс не умел группировать задачи. Он просто сыпал их на пользователя, как конфетти на похоронах, сопровождая каждое всплывающее окно лёгким гудением, от которого ныли зубы и начинало сводить скулы.
«Заклинание „Тёплый пол“ просрочено. Требуется обновление лицензии v.3.1. Несоблюдение ведёт к деградации теплового контура».
«Клиент №14 жалуется: „Анти-Голод Премиум“ вызывает вкусовой фон картошки с мылом. Просим возврат баллов лояльности».
«Системный сбой: в радиусе трёх кварталов все уличные фонари мигают азбукой Морзе. Сообщите, если это запланированная функция».
«Очередь на активацию „Быстрой сушки волос“ превысила лимит. Прогноз времени ожидания: 47 минут. Рекомендуем включить „Терпение Базовое“».
«Заявка №889: Заклинание „Забыть бывшего“ сработало с ошибкой. Клиент помнит не только бывшего, но и его мать, кота и рецепт борща. Требуется срочный откат».
Лера села, потирая виски. Волосы, вчера уложенные в аккуратный пучок, уже сдавали позиции: несколько тёмных прядей выбились и упали на лоб, словно солдаты, сложившие оружие на поле боя с гравитацией. Пиджак, который она надела вчера вечером, помялся так, будто пережил ночную сессию по отчётам в комнате без окон. Она провела рукой по лицу, вдохнула воздух, пахнущий старой бумагой, озоном и слегка подгоревшим тостером, и включила планшет. Графики прыгали. Ключевые показатели падали. Очередь на «Анти-Прокрастинацию Базовую» выросла на сорок семь процентов. Часы показывали 07:14. Мир уже требовал внимания. Именно не просил, а требовал.
«Если бы я знала, что переноска с котом — это билет в адский отдел клиентской поддержки, я бы просто заказала пиццу и легла спать», — пробормотала она, нажимая кнопку «Принять все заявки». Экран мигнул, принял команду и тут же выдал ещё двенадцать всплывающих окон. Лера быстро сортировала: три срочных, семь средних, двадцать четыре — фоновые. Она открыла первую заявку, активировала диагностическое заклинание «Сканирование контура», и на экране тут же поплыли строки кода, написанные на смеси латыни и бухгалтерских формул. Магия здесь не была чудом. Она была инфраструктурой. А инфраструктура требовала обслуживания. Лера знала это ещё со времён своего первого проекта в Москве, когда сервер падал в пятницу вечером, а команда пила просроченный кофе и молилась на дублирующие базы. Здесь молились на лицензии. И тоже пили просроченный кофе.
Она провела пальцем по экрану, перенаправляя поток маны для «Тёплого пола» через резервный канал. Строки замигали зелёным. Клиент №14 получил автоматический ответ: «Ваш вкусовой профиль скорректирован. В качестве компенсации: бесплатный месяц „Сладкий десерт Базовый“. Приносим извинения за мыло». Лера выдохнула. Это работало. Не идеально. Но работало. Она чувствовала себя не волшебницей. Не героиней. Техподдержкой, которая пытается удержать падающий самолёт скотчем и верой в то, что он починится раньше, чем упадет. И почему-то это устраивало её больше, чем любые пророчества.
Барсик, спавший в углу на подушке-облаке, которую Лера купила на распродаже артефактов для сна, открыл один глаз. Зрачок, обычно тёпло-янтарный, напоминающий расплавленную карамель, на секунду стал ледяно-бирюзовым. Кот зевнул, потянулся, вытянув передние лапы и выгнув спину, но вместо привычного «мяу» из его пасти вырвался звук, похожий на помехи в радиоприёмнике: шипение, щелчок, статический треск, а затем — чёткий, бархатный, с лёгким британским акцентом голос, от которого в комнате словно упало давление. Воздух стал тяжелее. Свет на секунду замер. Будто мир задержал дыхание, прежде чем сказать первое слово.
— Если ты продолжишь тыкать в этот планшет, как в кнопку лифта, он перегреется. И не от магической энергии. От человеческого непонимания пользовательского опыта.
Лера замерла. Палец завис над экраном. Она медленно повернула голову, будто боясь, что резкое движение нарушит хрупкую границу между реальностью и галлюцинацией. В голове проносились десятки объяснений: галлюцинация от недосыпа, побочный эффект межмирового перехода, магический вирус, подхваченный через нелицензированное заклинание «Бодрость Экспресс», которое она активировала вчера в три часа ночи, потому что дедлайн не ждал. Но её мозг, натренированный на предпринимательскую логику, выбрал единственный рабочий алгоритм: проверить факты, оценить риски, адаптировать процесс.
— Ты… — Лера сглотнула. Голос предательски дрогнул. — Ты сказал «пользовательского опыта»?
— Я сказал много вещей, — ответил кот, не шевеля губами. Голос шёл откуда-то из пространства вокруг него, будто встроенный динамик в воздухе, с лёгким эхом, как в пустом кинозале. — Но раз уж мы перешли в режим «персонаж осознаёт себя в кадре», давай договоримся: я не буду прятаться за мурлыканьем, а ты перестанешь делать вид, что мир вращается вокруг твоих дедлайнов. Это не эгоцентризм. Это жанровая ошибка. Ты строишь сюжет на хаосе, но забываешь, что хаос без структуры — это просто шум. А шум никто не смотрит до конца.
Лера медленно встала. Колени хрустнули. Она сделала шаг к углу, потом ещё один, пока не оказалась в метре от подушки. Барсик сидел в идеальной позе. Хвост двигался ровно, как метроном, отсчитывающий секунды до катастрофы. Шерсть на загривке слегка искрила статикой, будто кот только что прошёлся по ковру в синтетических носках в сухую погоду. Его взгляд был направлен не совсем на неё. Скорее — сквозь неё. Словно он читал субтитры, которых ещё не было, или видел временную шкалу, которая только начинала обрисовываться. В воздухе пахло озоном и старым пергаментом. Лера почувствовала, как по спине пробегает холодок. Не от страха. От узнавания.
— Ты говоришь, — констатировала она, стараясь держать голос ровным.
— Говорю, — подтвердил Барсик.
— Почему?
— Потому что система сбоит, а ты пытаешься чинить её мышкой. — Кот зевнул, демонстрируя клыки, которые на мгновение отблеснули металлическим, как у робота из дешёвого киберпанка. — Я здесь не для красоты. Я здесь для корректировки. И да, если ты спросишь, я не просто кот. Я Мракозавр Древний. Статус: спящий, но не вышедший. Версия: бета. Функционал: наблюдение, коррекция сюжета, сарказм по тарифу «Премиум». И да, я не люблю сухой корм. Он портит дикцию.
Лера молчала пять секунд. Потом десять. Потом встала, прошла к столу, налила воду в кружку, выпила половину, поставила обратно, повернулась к коту и сказала:
— Хорошо. Если ты Мракозавр, то у тебя есть метрики?
Барсик моргнул. Аметист в глазах дрогнул, сменившись тёплым золотом.
— Вот за это я тебя и выбрал. Не за пиджак. Не за таблицу в триста строк. За то, что ты не упала в обморок, а спросила про показатели. — Он потянулся, зевнул, и статика на шерсти на секунду вспыхнула фиолетовыми искрами. — Моя задача — не дать этому миру заархивироваться из-за чужой лени. Твоя задача — не убить себя, пытаясь заменить Совет Реальности одним человеком. Пока мы в минусе. Но есть потенциал. Ты строишь пилотную версию на живом коде. Это опасно. Но это честно. А честность в фэнтези — редкий товар. Обычно тут продают пафос и мечи.
Лера вернулась к столу, открыла новый файл. Назвала его «Консультант_Барсик_v1». Написала: «Роль: наставник/аудитор. Компетенции: системный анализ, мета-комментарий, нарушение четвёртой стены (требует уточнения). Условия сотрудничества: доступ к данным, отсутствие попыток запихнуть в лоток, оплата в тунце и уважении». Пальцы слегка дрожали. Не от страха. От адреналина. От ощущения, что она стоит на пороге чего-то, что уже не будет прежним. Дело, которое начиналось как шутка над бюрократией, вдруг обретало вес. И голос.
— Ты серьёзно ведёшь протокол? — спросил кот, приподняв бровь. У котов не бывает бровей, но у этого они появились. Тонкие, выразительные, идеально подходящие для скептического взгляда.
— Я веду учёт, — Лера нажала «Сохранить». — Если ты будешь работать на полставки, я оплачу тебе премиум-корм и подушку с ортопедической пеной. Если начнёшь саботировать процесс — переведу на сухой корм и лоток с песком. Рынок есть рынок. Даже в фэнтези. И да, я не верю в бесплатные советы. Бесплатные советы обычно стоят дороже всего.
Барсик фыркнул. Но в фырканье не было злости. Было что-то похожее на уважение. На признание равного.
— Принято. Теперь слушай внимательно. Твой сервис — симптом. Не болезнь. Магия здесь не «сломалась». Она устарела. Кодекс Реальности писался триста лет назад. С тех пор никто не обновлял ядро. Все исправления — косметические. Ты запустила пилотный продукт, который обходит устаревшие протоколы. Система реагирует как любая архаичная программа: тормозит, вылетает, шлёт уведомления об ошибке. Но это не значит, что ты всё испортила. Это значит, что ты первая, кто решил запустить обновление вручную. И знаешь, что самое смешное? Совет думает, что контролирует реальность. А реальность давно перешла на подписку. И ты — первый, кто это заметил.
Лера перечитала свои заявки. Клиенты жаловались на сбои, но никто не писал, что заклинания «не работали». Они писали: «вкус странный», «тепло неравномерное», «таймер сбился». То есть магия функционировала. Просто её интерфейс не соответствовал ожиданиям. Как старое приложение на новом телефоне. Как программа, написанная для клавиатуры, которой больше не существует. Она поняла это ещё вчера, когда клиент №14 попросил «вернуть вкус как у мамы», а она осознала, что «вкус» — это не параметр. Это контекст. И контекст нельзя прописать в формуле. Его нужно чувствовать.
— Значит, мне не чинить, — медленно сказала она, проводя пальцем по краю стола. — А адаптировать. Перевести на язык пользователей. Сделать дизайн понятным. Убрать лишние шаги. Дать обратную связь сразу. Не через три дня, не через очередь. Сразу.
— Бинго. — Барсик закрыл глаза, но голос звучал чётко, без малейшей сонливости. — Но учти: Совет не любит, когда их код трогают без разрешения. Особенно если трогает попаданка без лицензии на межмировое предпринимательство. Скоро придут. Не клиенты. Инспекторы. И поверь, их папки весят больше, чем сама реальность. Они весят не бумагой. Они весят ответственностью. И если ты не готова нести её — закрой сервис. Пока не поздно.
Лера не ответила сразу. Она посмотрела на окно. За стеклом проплывали облака, но их края слегка размывались, как картинка с низким разрешением. Мир сбоил. Не катастрофически. Едва заметно. Но она это видела. Как разработчик видит ошибку в журналах. Как предприниматель видит отток пользователей. Как женщина видит, что мужчина в её жизни слишком долго смотрит на дверь, вместо того чтобы остаться.
— Я не закрою, — сказала она тихо. — Потому что если я закрою, кто будет чинить ?
Словно в подтверждение, дверь в кабинет открылась без стука. Не хлопнула. Не скрипнула. Просто распахнулась, будто её открыла невидимая рука, настроенная на точность до миллиметра. В проёме возник силуэт, отрезавший свет из коридора. Воздух стал плотнее. Будто пространство само напрягалось, готовясь принять вес того, кто вошёл.
На пороге стоял Элиан Строгопис.
Он выглядел так, будто только что вышел из пресса: форма идеально отглажена, ни единой складки на рукавах, воротник застёгнут на все пуговицы, даже те, что не видны под подбородком. Волосы зачёсаны назад, без единого выбившегося волоска. Взгляд прямой, чёткий, как линейка. В руках он держал папку, обтянутую тёмной кожей, с золотым тиснением «АУДИТ_ПРОВЕРКА_СТ.147». Папка казалась не просто тяжёлой. Она казалась гравитационной аномалией. Воздух вокруг неё слегка искривлялся, как асфальт в жаркий день. Стол рядом с дверью тихонько скрипнул, когда Элиан переступил порог. Лера почувствовала, как сердце сжалось. Не от страха. От узнавания. От того, что он снова здесь. И снова не постучал. И снова принёс с собой не угрозу. А вопрос.
— Доброе утро, гражданка Лера Власова, — произнёс он ровным, отточенным голосом, в котором не было ни раздражения, ни удивления. Только протокол. — В соответствии с пунктом 8.2 Кодекса Магического Бюро Налогов, я прибыл для проведения расширенного аудита вашей деятельности. Прошу предоставить доступ к журналу транзакций, реестру лицензий и первичной документации по всем активированным заклинаниям.
Лера посмотрела на папку. Потом на Элиана. Потом на Барсика. Кот открыл один глаз. Зрачок стал тёмно-изумрудным. В воздухе повисло молчание. Оно не было пустым. Оно было натянутым. Как струна, готовая зазвучать.
— О, вот и порядок в человеческом обличье, — промурлыкал Барсик, но теперь голос был слышен не только Лере. Элиан замер. Папка дрогнула в его руках. — Не волнуйтесь, инспектор. Я не вирус. Я техподдержка. Просто в другой комплектации. И да, я не ем сухой корм. Это портит тембр.
Элиан медленно перевёл взгляд на кота. Его лицо не дрогнуло. Но пальцы на папке сжались чуть сильнее. Костяшки побелели. Он сделал вдох. Глубокий. Размеренный. Как человек, который привык контролировать пространство вокруг себя, но вдруг понял, что пространство перестало подчиняться правилам.
— Это… одушевлённый артефакт? — спросил он.
— Это кот, — ответила Лера. — И он говорит. И да, он в штате. Консультант по пользовательскому опыту. И нет, он не зарегистрирован в реестре. Потому что реестр не предусматривает графу «сущность с мета-комментарием».
— В штате? — Элиан моргнул. Впервые за всё время, что Лера его знала, в его голосе проскользнула трещина. Не паники. Недоумения. — Гражданка Власова, вы не регистрировали ни одного сотрудника. Ни одного. В том числе одушевлённого. Ни одного млекопитающего с речевым аппаратом. Это нарушение пункта 12.4 и 12.9 одновременно. И это… усложняет аудит.