После развода. Благодаря тебе

Лара; два года назад

- …Меня все равно волнует его успеваемость, Дим, - озадачено кручу в руках коробочку с печеньем, которую не могу открыть уже минут десять, - Господи! Да как это открывается!

Муж бросает на меня взгляд и тихо усмехается.

- Под сидением есть ножик. Достань и просто разрежь. Только умоляю! Не разбрасывай упаковку по салону.

- Когда такое было?! - притворно ахаю, он смеется уже громче.

- Каждый раз, Лар. Ты открываешь коробки, как маленькая белочка. Или наглый енот. По настроению.

Улыбаюсь, а когда он сжимает мою руку, а потом подносит ее к губам и оставляет на ней нежный поцелуй — в груди теплеет.

Вот кто бы что ни говорил, но, как по мне, брак с годами становится только крепче. Помню, когда мы с Димой только поженились, скандалили первые два года просто дико! Притирались…Сейчас нас и не узнать совсем, конечно. Может быть, от былой юности не осталось и следа, зато теперь наши отношения стали глубокими, полными уважения и взаимных, огромных чувств. Как семечко, любовь проросла в наши души и крепко связала нас воедино до конца жизни. Она вылилась в замечательного, веселого, жизнерадостного ребенка — в наше солнышко. В нашего Марка.

Не знаю, как так получилось.

В смысле…у нас с Димой достаточно сложные характеры. Он и я родились в обычных семьях, сами пробивали себе дорогу, и у нас это получилось, конечно. Я — успешный адвокат. Он — владелец сети ресторанов. В прошлом шеф-повар. Помню, когда я его впервые привела его домой, чтобы познакомить с родителями, маме он не понравился. Она считала Диму несерьезным, безответственным и слишком взбалмошным. Возможно, так когда-то и было, но вопреки ее заветам, что он никогда никем не станет с таким подходом к делу, все вышло наоборот. Вообще все! Мы вместе чуть больше шестнадцати лет, пятнадцать из которых женаты. И да, вначале это было очень сложно, но ничего нельзя было уже изменить. Да я и не стремилась особо. Дима был моим соседом, в которого я влюбилась с первого взгляда. Он стал моим первым мужчиной, и я почти сразу забеременела от него, а в восемнадцать родила наше солнце, которое…черт, Марк — это совершенно особенный ребенок! В нем нет злобы от слова «совсем». Даже той, что в той или иной степени присуща всем детям в его возрасте. Нет! Марк добрый, хороший мальчик, и я говорю это не потому, что его мама. Просто так получилось. В нем нет жесткости, порой очень много наивности, из-за которой я, бывает, сильно переживаю…и сейчас тоже переживаю. У Марка с детства стоит СДВГ*, и ему сложно концентрировать внимание и контролировать свои эмоции. Сейчас ему уже шестнадцать, и как заверил нас доктор, он перерастет свой диагноз или приспособится к нему. Порой я вижу, что так и есть, но тревога за его будущее все равно присутствует, особенно когда его учителя выражают обеспокоенность его успеваемостью. Вообще, любую обеспокоенность я воспринимаю слишком близко к сердцу, а Дима относится более лояльно.

Как, например, сейчас.

- Лар, не беспокойся ты так, - говорит он, выключая поворотник, чтобы перестроиться в соседний ряд, - Марк у нас молодец, но ему только шестнадцать. Сейчас гормоны шалят, вот он и ведет себя порой импульсивно, как в детстве.

- Думаешь, это пубертат?

- Уверен.

- А вдруг мы допустили ошибку, когда не стали пичкать его теми успокоительными?

Муж мягко смотрит на меня и слегка мотает головой.

- Ты была бы готова упустить хотя бы одну черту его личности?

Прикусываю губу. Нет, не была. Я не хотела, чтобы он менялся, пусть порой его гиперактивность заставляла меня буквально на стену лезть. Он выматывал меня, как трое детей разом! Наверно, поэтому и стал единственным нашим ребенком. Второго я бы просто не потянула, а когда ситуация стала меняться и его эмоциональный фон становился спокойней, уже мне поставили своего рода диагноз: процент того, что вы сможете сами выносить и родить ребенка, равен почти нулю. Вот так…

Грустно, конечно. Мы с Димой хотели еще одного ребенка, но, как он тогда сказал, «раз так, то будем лелеять Марка в два, а то в три раза сильнее!».

Ну да. Будем. Хотя я не перестаю думать о том, что, может быть, Бог пошлет нам еще один шанс завести малыша. Или, может быть, мы решимся на суррогатную мать? А что? Деньги у нас есть. Моя карьера в топе, Димина тоже. Было бы замечательно…может быть, поднять эту тему после нашей годовщины?

Думаю об этом, а сама лезу под сидение за ножиком.

Я приготовила любимому мужу потрясающий подарок! Сначала у нас запланирован шикарный прием в самом любимом моем ресторане из всей Диминой сети, а потом…только тс-с-с-с…я купила путевку на Мальдивы! В райский уголок, где будем только мы вдвоем. Может быть, после этой поездки нам даже не понадобится никакая «другая женщина», и я все смогу сама.

Даже не так! Я чувствую, что именно эта годовщина многое изменит в нашей жизни, а поездка станет решающей.

Улыбаюсь, как вдруг меня резко кидает вперед, и я испуганно хватаюсь за торпеду. Дима взрывается:

- Куда ты прешь, мудак?!

Кулаком он пару раз бьет по рулю и еще раз смачно матерится, а потом резко переводит взгляд на меня.

- Ты не ударилась? Все нормально?

- Да.

- Козел вонючий! Понапокупают себе спорткары, а потом подрезают всех, кого не лень!

Бросаю взгляд в лобовое стекло и замечаю изящный зад стремительно удаляющейся лавандовой БМВ.

Красивая, конечно. Но, конечно, сволочь.

Закатываю глаза и снова лезу под сидение, но опускаю руку слишком низко и касаюсь пола. Пальцы тут же словно обдает током, и я хмурюсь, нащупав что-то маленькое, что-то причудливой формы, что-то холодное. Что это?

Подцепляю находку и вытаскиваю ее на свет, а потом замираю.

У меня моментально спирает дыхание, застывает сердце, кровь бьет в виски, и будто весь мир сужается до маленькой находки на моей ладони.

До чужой, золотой сережки…

- …И я ему сказал: ты вообще охренел, что ли?!

Дима рассказывает очередную ситуацию со своей работы, смеется над ней, пока я…даже не знаю. Что со мной происходит? Все нутро будто покрывается коркой льда, легкие сжимаются и не дают сделать вдоха. Я не понимаю и половины из того, что он говорит, а если честно, вообще считаю, что это полный бред и тупость. Какая нахрен разница, что ты ему там сказал, когда тут…такое!

- Что это? - еле слышно выдыхаю, Дима этого не замечает.

Он продолжает говорить-говорить-говорить. Он продолжает смеяться, а я медленно перевожу на него взгляд и будто вижу впервые.

Красивый.

Он невероятно красивый мужчина. Взрослый, статусный. В хорошем костюме, в отличной форме. Дима ходит в спортзал, качается, а еще бегает. Совсем недавно перешел на ЗОЖ и как будто стал ухаживать за собой еще лучше. Поменял парфюм…А я радовалась. Господи, я была так этому рада, потому что думала, что он делал это для меня! А он…

- Дима, что это такое?!

Повторяю громче и стараюсь звучать твердо, но голос упрямо падает и скачет. Я вот-вот разревусь…

Что это такое? Почему ЭТО здесь?! Почему! Почему! Почему! Неужели…да нет, этого быть не может! Не может!

Дима бросает на меня хмурый взгляд, переводит его на дорогу, но снова возвращается к моему лицу буквально через мгновение, а потом опускает глаза на раскрытую ладонь.

Пару мгновений молчит.

Хмурится сильнее.

- Сережка? - наконец-то спрашивает, а меня прямо бесит!

Да ты что?! Правда?!

- Она не моя! - повышаю голос и сжимаю ее в кулаке, когда он хочет ее забрать и рассмотреть поближе.

Руки трясутся.

- Чья она?!

- Дай посмотреть! - повышает голос в ответ, - Или я, по-твоему, обладаю рентгеновским зрением?!

Я не хочу отдавать ему свою находку, но…он прав. Или я просто хочу в это верить? Не знаю. Передаю украшение и прикусываю щеку изнутри, пока Дима его разглядывает.

Глаз с него не свожу. Пристально всматриваюсь, ищу…чего? Снова не знаю, но, кажется, даже не дышу, пока он не смотрит на меня.

- Это…твоя сережка?

- Ты издеваешься?!

- Нет!

- Она не моя!

- А ты уверена? У тебя много украшений.

Он перекладывает ее в другую руку подальше от меня, и я бешусь еще больше.

- Отдай сюда!

- Зачем?

- Зачем?! Я посмотрю! Удостоверюсь!

- Лар, не начинай. Что за глупости ты говоришь?

- Отдай сережку.

- Она же не твоя, - напоминает он мне с легкой улыбкой.

- Тебе смешно?!

Я снова срываюсь на крик, и он сразу перестает улыбаться, смотрит на меня серьезно и прямо.

- Лар, ты же несерьезно…

- Кого ты возил в машине, Дима?!

- В смысле…

- В ПРЯМОМ СМЫСЛЕ! КТО ЕЗДИЛ В ТВОЕЙ МАШИНЕ И ГЛАВНОЕ — КУДА! Кто это был?!

- Да никто не ездил! - взрывается в ответ, - Божена только! Наверно она и обронила!

Божена — это его помощница. Высокая, худая брюнетка моложе меня почти на десять лет. В ней я никогда не чувствовала конкурентки, да и Дима никогда не говорил про нее ничего хорошего. Обычно он на нее орет и явно не испытывает никаких…ну, тех самых эмоций. Как к женщине. Называет ее своей «дочей». Нет…Божена стала бы последней женщиной, которая могла бы стать его любовницей. Это просто нереально! Да и не его это типаж. Дима серьезно относится к своему возрасту, и он бы вряд ли хотел видеть с собой постоянное напоминание о том, что он уже не так и молод.

Нет-нет-нет. Точно не она…

Слышу смешок, который отвлекает от мыслей. Резко перевожу взгляд на супруга, а он улыбается, как сытый кот.

- Что это было такое, госпожа Демина? Вы что же? Ревнуете меня?

- Очень смешно!

Глупость какая…

Отворачиваюсь от него, уставившись в окно и сложа руки на груди. Но, признаюсь, от сердца отходит. Божена точно не могла бы стать его любовницей…

Дима тормозит на красном свете светофора и пока время идет, приближается ко мне и обдает жаром своего дыхания шейку.

- Моя тигрица…ты смотри, столько лет вместе, а она все еще ревнует…Заедем за вином? Марк сегодня ночует у Титовых.

Я стараюсь не сдаваться, хотя внутри уже дрожу от предвкушения. Мой муж хорош в постели, он давно научился меня удовлетворять, а я научилась делать так, как нравится ему. Это еще один плюс от долгих отношений, кстати. Когда ты знаешь, как себя повести, чтобы было хорошо…

- Я все еще злюсь, - шепчу тихо, он улыбается и целует меня за ушком, отчего по телу бежит ток.

- Не теряй этой экспрессии, любимая.

- А ты передай своей помощнице, чтобы лучше следила за своими черствыми украшениями!

- Зачем? Я просто запрещу их носить на работу.

Тихо смеюсь и перевожу на него взгляд. Хитрый кот, который, как мне кажется, иногда кайфует, доводя глупую дуреху чуть ли не до истерики со своими новыми правилами и порядками.

- Ты изверг.

- Я за это хорошо плачу, а за сегодняшнюю ночь, уверен, выдам ей премию.

- Дурак.

- Только твой дурак, Лар.

Дима подцепляет мой подбородок и шепотом обдает губы, которые уже молят о его поцелуе.

- Только твой, моя девочка…

Сейчас

Думаю, я не поверила ему тогда. Точнее, я очень хотела поверить, потому что страшно было выходить из зоны своего комфорта, но я…я хорошо помню тот взгляд. Это воспоминание пришло уже после анализирования каждого слова, сказанного в тот злосчастный день, когда Дима забрал меня с работы в конце сложной недели.

Тот взгляд, который он бросил на маленькую сережку, которую я не должна была найти под пассажирским сидением, сказал бы мне все, если бы я хотела слушать…

Я уже тогда все поняла. Я все поняла, поэтому пошла дальше, да?…когда не смогла задавить горькое чувство предательства и сделать вид, будто ничего не было…

Не хочу об этом вспоминать.

Жмурюсь на мгновение, а потом шумно выдыхаю, глядя на здание аэропорта Шереметьево через иллюминатор. Не хочу вспоминать, но я знаю, что буду. На Гавайи лететь — это тебе не в область выехать. Я буду вспоминать каждый момент, просто надеюсь, что Полина действительно права. Это начало чего-то нового в моей жизни. Я этого хочу. Даже не так, мне это необходимо. Потому что хватит. Просто хватит...

Как там говорят? Нужно подать запрос во Вселенную, и я это делаю.

Я хочу нового этапа. Я хочу счастья. Я хочу забыть. Пожалуйста, я больше просто не могу...Пожалуйста, пусть меня отпустит. И даже если этот следующий этап придет через боль, которая так и не стала старой…пусть будет так. Я снова вспомню все, чтобы больше никогда об этом не плакать...

*Синдро́м дефици́та внима́ния и гиперакти́вности (СДВГ), расстро́йство внима́ния с гиперакти́вностью, или гиперакти́вное расстро́йство с дефици́том внима́ния. Проявляется такими симптомами, как трудности концентрации внимания, гиперактивность и плохо управляемая импульсивность.

От автора: Визуал https://litnet.com/ru/blogs/post/689308

«Я сошла с ума»

Лара; два года назад

Я сошла с ума.

С того момента, как я нашла злосчастную сережку, прошла уже неделя, а я не могу выкинуть ее из головы. И казалось бы, да? Это мелочь. Всего лишь маленькая, потерянная безделушка, а она перевернула весь мой мир и лишила покоя.

Все началось с сережки, а потом закрутилось в огромный ком из дерьма. Уже ночью мое сердце пропустило пару ударов, когда я после бурного секса с любимым мужем пошла в туалет и резко остановилась рядом с его курткой. Я хорошо запомнила, что он убрал сережку во внутренний карман, и не знаю, какие черти меня дернули, но в голову пришла шальная идея: а может быть, она и правда моя? Дима давно заснул, но я все равно огляделась и прислушалась на пару мгновений. Только после того, как уловила мерное дыхание, шагнула к вешалке и запустила руку за искомой уликой.

Нет, тогда она не была для меня уликой, хорошо.

Я просто хотела проверить. Сравнить. Дима-то прав был, украшений у меня много, и вдруг это какие-то старые сережки? Которые я не помню?

Знаю, что звучит, как бред. Покажите мне хотя бы одну женщину, которая не помнит свои украшения, окей? Не найдете такой, вот уверена! Ну, или найдете, но я не такая! Я очень обстоятельная и педантичная. У меня все всегда лежит по полочкам, а беспорядок для моего бедного мозга — ад!

Сейчас вокруг меня царил беспорядок. Что-то точно было не на своем месте, как и злосчастной сережки в кармане тоже не было.

И забыть бы об этом? Но это шло вразрез с моей природой.

На следующее утро, когда Дима был в душе, я обсмотрела его брюки и даже залезла в бумажник, но сережки и там не было. Потом я искала ее в его машине, пока он оплачивал бензин.

Ее не было.

Это наталкивало на определенные мысли. Например, как преступник избавляется от следов своего преступления. Но боже! Лара! Какого преступления? Что ты себе придумала?

Я не знала. Точнее, я не хотела даже развивать эту мысль дальше, но по-другому не получалось.

Целую неделю становилось только хуже.

Я стала замечать, как наблюдаю за Димой слишком пристально. Когда он возвращается с утренней пробежки, пока мы чистим зубы, а он ухаживает за собой так активно, словно невеста на выданье! Что происходит?! Почему так?! Он всегда, конечно, любил себя, но сейчас это стало каким-то наваждением. Какого черта?!

Я сходила с ума дальше, медленно скатываясь в паранойю и безумие. Каждое его слово теперь я трактовала иначе, как и каждую брошенную, задумчивую улыбку.

Я стала женщиной, которой, думала, никогда не стану.

Одной из тех, которые виснут на своем супруге и задают странные вопросы: а куда ты пойдешь? А с кем? А можно с тобой?

Дима в какой-то момент не выдержал и спросил с тихим смехом:

- Лар, да что с тобой? Какой-то странный сбор информации, на тебя совсем непохоже.

Главное, он улыбался, но его глаза оставались серьезными и будто чрезмерно внимательными. Дима будто вглядывался в меня и прощупывал, что мне известно. И да, я понимаю, что вполне вероятно, я просто себя накрутила, но ничего с собой сделать не могла.

А потом я впервые ему соврала. По-крупному, и это много значило. Раньше я бы не стала врать, а прямо рассказала о всех своих страхах и переживаниях, но это был не такой раз. Это был тот самый, первый, когда ваш товарняк встает на худую дорожку.

На тонкий лед, который в любой момент может треснуть и развалиться.

- Да я просто…в общем, неважно пока. Это сюрприз.

Клянусь, я будто почувствовала, как пружина в его груди медленно разжалась. И это была почти победа, да? Я смогла сыграть настолько хорошо, что он расслабился. Но почему так горько тогда? Раз я победила?

Ответов на вопросы у меня не было, а вопросов становилось только больше.

В конце концов, я дохожу до полного треша, когда, в очередной раз анализируя тот самый день и ночь с первой уликой, думаю, что Дима специально так старался в постели, чтобы меня отвлечь. Мысль ужасна и отвратительна в своем естестве, но она становится мощнейшим толчком в спину.

Дима снова был в душе, и я слышала, как он тихо напевал себе под нос какую-то модную песню.

МА-ЛО-ЛЕТ-СКУЮ!

Вы понимаете?! Это тебе не Ласковый май, Пугачева или Газманов! Это что-то из молодежного. Хрень, одним словом. Наш Марк такое слушает, но откуда эту песню знает Дима? Ведь он точно услышал ее не от сына! Марк никогда не включает свою музыку в машине, он стесняется. Думает, что раз мы родители, то матерных слов не слышали и все такое. А это значит, что он мог услышать ее только от…

Нет, не смогу произнести это вслух...Нет-нет и еще раз нет!

Хотя я физически ощущаю, что за моей спиной что-то происходит. Понимаете? С другой стороны, я пытаюсь одергивать себя и настырно твердить: Лара, ты перебарщиваешь и дуришь. Дима никогда так с тобой не поступит! Вы столько лет вместе, столько всего вместе прошли! Он не такой! Не! Такой!

Но я ее чувствую, что вру самой себе... и/или схожу с ума.

Поэтому становлюсь еще на шаг ближе к женщине, которой никогда не стала бы по доброй воле. К той, что теперь еще и просматривает телефон мужа…

А он жжет пальцы. Я поднимаю глаза на дверь в ванную комнату и прислушиваюсь: Дима продолжает петь, а я продолжаю глубже заходить в паранойю. И ведь уже по горло! Остановись! Но это выше моих сил…

Отхожу чуть ближе к кровати, потом подношу телефон поближе к лицу, нажимаю на кнопочку сбоку и бам!

«Введите пароль»

Ступор. Я ловлю ступор и глупо моргаю. Пароль? с каких пор у него стоит пароль? Отродясь не было.

Ввожу дату нашей свадьбы — не подходит.

Тогда пробую дату рождения Марка — снова мимо.

У меня осталась одна попытка, и это напрягает. Я снова бросаю взгляд на ванную комнату, в которой внезапно выключается вода.

Черт возьми!

Он будто почувствовал, что я залезла в его телефон, и поспешил спасать свои секреты!

Твою мать. Твою мать. Твою мать!!!

Нельзя, чтобы он понял, что я сделала. Это прагматическая мысль, кстати. Просто если прятать есть что, он будет прятать это, прилагая еще больше усилий, и я никогда не узнаю, какую тайну мой любимый муж повесил над моей головой наточенным топором…

Обратно положить сотовый я не успею точно, поэтому делаю первое, что приходит в голову: бросаю его на кровать и резко распахиваю шкаф. Буквально в следующее мгновение Дима заходит обратно в комнату.

- Хорошо…душ после работы — самое то.

В этом я тоже, кстати, вижу определённый намек. Демин даже не поцеловал меня, когда пришел. Он сразу отправился в душ, а еще, как я теперь отчетливо слышу, загрузил стиральную машину. Зачем?

Господи, зачем?...

Внутри все холодеет и покрывается трещинами. Он никогда так раньше не делал…почему сейчас?

- А где мой телефон? - неожиданно говорит, и я почти вздрагиваю, а еще почти плачу, но посильнее сжимаю кулаки и дергаю плечами.

- Мне откуда знать?

Хмыкает.

Я отсчитываю его шаги, слышу, как он наклоняется над кроватью, пока сама я перебираю свои наряды всего лишь делая вид, что разглядываю их.

Притворяюсь и вру. Вру и притворяюсь. Прямо как он…

- Ты брала его? - удивленно спрашивает Дима.

Я понимаю, что у меня всего два пути, две дороги. Либо я сейчас провалюсь, либо выскочу.

Выдыхаю шумно, потом медленно поворачиваюсь и хмурюсь.

- Что, прости?

- Телефон. Он лежал на тумбе. Теперь вот тут…

Давай, Лара! Ты сможешь! Играй, как в последний раз! Будь Мерил Стрип! Черт возьми, будь лучше, чем она! От того, как ты ответишь и насколько сильно сможешь его убедить, зависит все.

Абсолютно все.

В следующее мгновение я фыркаю, закатываю глаза и снова смотрю на свою одежду.

- Дим, что за бред ты несешь? Я когда-нибудь так поступала?

- Ну…нет…

- Тогда что за тупые вопросы?!

Черт, Лара. Поменьше раздражения, умоляю…

Дима растерянно отвечает.

- Прости…наверно, сам кинул и забыл.

Я киваю и снова отворачиваюсь к своим вещам.

- Бывает. Иди, там тебя ужин уже ждет…

Стараюсь звучать мягко и нежно, но получается плохо. Мой голос больше похож на что-то окаменевшее и холодное. Что-то абсолютно лишенное жизни… а потом я вдруг и вовсе не могу сдержаться и спрашиваю.

- Это стиралка работает, что ли?

- Эм…ага. Я по дороге домой купил хот-дог, загваздался кетчупом.

- Ну…тогда ты не захочешь, наверно, есть.

- Да нет, почему? Я так. Чуть-чуть перекусил перед основным блюдом.

Почему-то для меня это звучит особенно цинично, а по сердцу проходится с такой силы, что еле удается сдержать всхлип.

- Тогда хорошо… - отвечаю тихо.

Надо быть мягче. Надо быть мягче…

- Да и тебе помочь захотелось…

Дима улыбается, я чувствую это по голосу, а мне только хуже! Ты специально это делаешь?! Решил меня утопить окончательно, да?

Господи…

Так это забавно, если думать отстраненно, да? Что настолько легко человек, которому ты всецело доверяешь, может стать в одну секунду предателем. Лишь посеяв маленькое семечко сомнения, ты моментально можешь лишиться всего, что копил годами…

Будь мягче.

Я заставляю себя держать мину, как держу ее во время прений в суде, поворачиваюсь и дарю ему легкую улыбку.

- Спасибо, малыш.

Он кивает, отвечая мне своей.

Гадко это…но да, вот так просто мне удается врать. И ему тоже. Я это чувствую, я знаю, что он что-то скрывает! Точнее, кого-то…

Я это чувствую…

И вот так это становится нормой. Достаточно легко, кстати. Прятать свои эмоции и смотреть ему в глаза. Наверно, ему тоже легко обманывать меня?…

Дима берет свой телефон, а потом идет на выход. Он его больше никогда не оставит без присмотра — значит, не поверил? Или просто боится? Или это значит, что мне надо действовать быстрее?

Я не успеваю обдумать, а ловлю какую-то панику, будто истина уже ускользнула из моих рук, чего я допустить не могу.

- Дим, я не успела тебя предупредить, - выпаливаю, и он тормозит, а потом оборачивается, выгнув брови.

Черт-черт-черт! Экспромт — это не моя сильная сторона! Лара, твою мать! Ты же это знаешь! Надо было подумать, прежде чем открывать рот, но, как говорится, поздно пить Боржоми, когда почки отказали.

Жги.

- О чем?

- Я завтра уезжаю на пару дней.

- Куда это? - сразу концентрируется на мне, и это тоже гадко и противно, если честно.

Либо он уже начал продумывать свой досуг, либо притворяется, что ему есть дело. А ему нет. Если мои подозрения подтвердятся, если он мне…если…нет, я не могу произнести это даже про себя, но если все так, то он меня уже не любит. Я не верю, что можно поступать так со своим любимым человеком…и нет таким вещам никакого оправдания…

- Во Владимир, - говорю тихо, - Там какие-то проблемы с контрактами, я должна все проверить.

- Ммм…и надолго?

- Постараюсь побыстрее, но завтра я точно не вернусь ночевать. Может быть, дня на три-четыре.

- Лар, но у нас же праздник?

Сердце больно ударяется о ребра, а я задыхаюсь от цинизма и гадливости ко всей этой ситуации, но держу себя в руках на все пять баллов.

Улыбаюсь ему нежно и киваю.

- Я помню. Вернусь до даты, не переживай.

- Ну…ладно.

Он опять улыбается мне, а потом делает комплимент.

- Чтобы в фирме без тебя делали, да? Всех их спасаешь и прикрываешь ленивые задницы. Ты у меня самая умная, малышка.

Я ничего не отвечаю, но думаю:

Да, я самая умная, дорогой. А ты об этом, видимо, забыл, и слова твои — это лишь рядовые слова, лишенные смысла. Раз думаешь, что сможешь обвести меня вокруг пальца…

«Не доверяй незнакомцам...и близким»

Лара; два года назад

Мне всегда нравились две вещи: закон и порядок. Да, возможно, это выглядит не так весело и задорно, но я с детства была очень чистоплотным и аккуратным ребенком, а еще обожала слушать папины байки о его работе. Он у меня много лет отпахал следователем по особо важным делам, и, конечно, я многое слышала и видела. Например, с семи лет я умею стрелять, а однажды, когда мне было десять, к нам в дом пришел «плохой дядя».