Свободный брак

Бесит.

Чего ты пялишься?!

Оборачиваюсь, транслируя вопрос выражением лица, на которое Сахаров улыбается только, подходит и садится за стойку рядом.

Наливает и себе.

Выпивает залпом.

Ставит пустой стакан обратно и кивает.

- А теперь нормально.

- Что непонятного я сказал? Развожусь! Достало!

Я повторяю за ним, и от непривычки горло дико шпарит — он только смеется.

- Ты полегче, а то еще ожог схлопочешь.

Кашляю и киваю. Черт!

Глубоко выдыхаю. Миша достает портсигар, в котором хранит необычные сигареты из разноцветной бумаги, так как радугу, видимо, ценит во всем. Я за ней тоже тянусь. Обычно я не курю. Давно уже не курю — Ника этого не любит. Ей не нравится запах, не нравится дым, от которого она все время кашляет.

Раньше мне казалось это милым, теперь бесит еще больше. Я поджигаю и втягиваю вкус давно уже забытый, как будто ей назло! А Миша за мной наблюдает с иронией…

- Смотрю, ты решил окунуться во все тяжкие?

- Ты слышал, что я сказал?!

- Слышал, но очень надеюсь, что эта дурость — просто твой очередной заскок.

Дурость резонирует.

И бесит.

В смысле «дурость»?! Не ты ли выступаешь ярым противником брака и моногамии, которую называешь «противоестественной херней»?! А?! Не ты ли ржал надо мной минут двадцать, когда узнал, что я собираюсь сделать предложение?! Не ты ли…черт! Не ты ли развел у себя под окнами целый цветник и меняешь женщин каждую ночь?! У тебя хоть раз хотя бы одна задерживалась дольше?! НЕТ! И ты смеешь с таким пренебрежением на меня смотреть?!

Походу, действительно смеет. Миша меланхолично переводит на меня взгляд и приподнимает брови, а потом скучающе вздыхает.

- И не смотри на меня так. Ждешь поддержки? Ты ее не получишь. Ника замечательная женщина, и тебе с ней повезло. По-настоящему повезло.

- В твоих устах такое — почти насмешка.

Намекаю взглядом, которым прохожусь по холостяцкой берлоге, а ее хозяин снова ржет.

КО-ЗЕЛ!

- Именно поэтомуя и знаю, о чем я говорю. С чего ты вообще решил на развод подать, Ян? Ты — семьянин. Тебе это нравится.

- Задолбало!

- Никогда не поверю. Хочешь сказать, что был несчастлив последние десять лет?

- Не был, - с горечью признаю и снова тянусь к бутылке, - Но последние полгода — тяжеляк. Я вздохнуть не могу!

- Вы ребенка планировали…

- Вот именно! И нихрена не получается! Она на этой теме свихнулась!

- Сложности — это обычное дело, друг. Без них никуда. Если ты думаешь прожить жизнь…

- О, завязывай с этой галимой философией!

Резко встаю и отхожу к окну. Они у него выходят на оживленный Кутузовский, по которому мчатся сотня машин даже в это время, и я…черт, так бы хотел оказаться в одной из них. В той, что едет из города. Подальше. От всего подальше!

Я так задолбался.

Все вокруг давит-давит-давит. Поначалу сбегал от проблем дома на работу, но теперь и там полный облом…

Эта женщина сводит меня с ума.

Как заноза в мозгу! Очень похожа на незаконченное дело, которые я просто ненавижу!

И говорю тихо наконец…

- К нам в фирму устроилась Ирина…

Слышу звон стекла.

Понимаю.

Миша так охренел от давно забытого, но вновь поднятого со дня времени имени, что, кажется, выронил свой стакан. Теперь вон матерится, но это хорошо.

Я не хочу слышать, что он будет мне говорить дальше, но…

- Прости, что ты сказал?!

- Она вернулась из Европы и…

- И ты ее взял?!

Если бы!

Резко поворачиваюсь на него, тяжело дышу, а на лице Сахарова отпечаталось дикое разочарование.

Он обреченно мотает головой, и бесит-бесит-бесит меня! На кой хер драконишь?!

- Не смотри так на меня!

- Ты идиот, Хрусталев! Эта сука, а она именно сука! Разрушает все, к чему прикасается!

- Не говори так о ней!

- А как мне говорить?! Она тобой в универе крутила, как куклой на пальце, и теперь…Черт! Да оглянись ты вокруг! Что ты делаешь?! Ника — замечательная женщина! Ирина ей в подметки не годится!

- Да что ты знаешь вообще, а?! Ты трахаешь каждый день новую телку! Ой, прости, опыляешь новый цветочек! И ты понятия не имеешь…

- Именно потому, что я трахаю, как ты выразился, каждый день новую телку, я прекрасно понимаю, как тебе на самом деле повезло, - тихо говорит, и моя злость моментально испаряется.

Я грузно опускаюсь в кресло, вонзая кончики пальцев в волосы, и тяжело выдыхаю.

- Не знаю, что мне делать…

- Иди домой к жене, - звучит, - Не дури. Ника тебя не кинет, если бабки кончатся или с тобой что-то случится. Она рядом будет. Таких ценить надо, а Ирина…уволь ее на хер, Ян. Эта баба до добра не доведет. Она никогда до него не доводит.

- Ника видела помаду.

- Какую помаду?

- На моей рубашке. Помаду Ирины…

Тишина.

Раз-два-три.

БАМ!

Что-то тяжелое летит в стену рядом со мной, а следом Сахаров орет:

- Ты просто кретин!

И злость снова взрывается в моей черепной коробке.

- Да пошел ты на хер! Ты не знаешь, каково это — вечно заниматься сексом по расписанию! Она же…она только о своей овуляции думает! «ОЙ! Благоприятное время, Ян! Приезжай с работы пораньше!», «Ой, Ян! В разных позах нельзя, это не способствует зачатию», «Ой, Ян…»

- Так в этом дело?! Ты хочешь развестись со своей охренительной женой из-за секса?!

- И ты это ты мне говоришь?! Человек, который думает членом?!

- Охо-хо…и кто здесь членом думает, друг? - саркастично усмехается.

Это последняя капля.

Я резко встаю и иду в сторону двери, чтобы убраться отсюда поскорее, но в спину летит тихое, серьёзное и четкое:

- Ян, подумай, что ты сейчас делаешь. Ника — женщина, ради которой и в огонь, и в воду. Ирина — женщина, которая и сожжет, и потопит. Твоя жена хочет ребенка, и ты его тоже хотел. Ты этого действительно хотел.

- Хотел, но...

- Без "но". Ирина тебе мозг крутит. У вас с Никой сложности, но это не повод бросаться в крайности. Просто поговорите, разберитесь. Не устраивает секс? Все же было хорошо, значит, может быть хорошо и дальше. Объясни ей.

- И как ты себе этот разговор представляешь?!

- А лучше сразу с плеча рубануть, чтобы потом жалеть всю жизнь?!

Нет. Не лучше...

- Не. Дури.

Очень хочется сказать: «пошел ты», но я молчу.

Возможно, он прав?

Миша

Испив еще немного нектара, я спускаюсь вниз и сажусь на диван. По телеку идет какая-то хрень, но пусть идет. Мои мысли сейчас все равно не здесь.

Очень сложно прийти в себя, после сцены, которая разыгралась пару часов назад. Я Яна люблю всей душой, он мне, как брат, и когда ты видишь, что твой близкий, родной человек прет в бездну — это сложно.

Особенно сложно, когда ты понимаешь, что ничего не можешь сделать по факту.

Хотя я очень надеюсь, что смог донести до придурка свою идею: от таких женщин, как Ника, не уходят.

Ника-Ника-Ника. Вероника. Сладкая клубника. В голове крутится тупая строчка из песни, и я слегка усмехаюсь, а потом невольно смотрю на рамку с фотографией. На ней мой лучший друг женится, а я выступаю в роли шафера и стою между парой, которая прекрасно вместе смотрится.

Мой высокий, белобрысый дружок и прекрасная, миниатюрная брюнетка со счастливой улыбкой на пухлых губешках.

Хороша…

Она очень красивая была в свадебном платье, и мне дыхание перерубило, когда я ее увидел. Горько признавать, но «горько» было сложно кричать, уподобляясь всем вокруг, потому что…

Черт, да потому что не смотрится она рядом с ним, ясно?! Не подходит! Мне она подходила гораздо больше! Но их свела чертова судьба, а я ей, объективно, не пара. Ян — надежный. Он в нашем тандеме всегда таким был. Если я балагур и весельчак, то он? Корпоративный до мозга костей святоша. Она такого заслуживала и заслуживает — чтобы нервы не трепали, чтобы счастливой делали, чтобы…короче, чтобы, как у людей.

Поэтому я отошел в сторону. В конце концов, и правда, судьба расставила свои коррективы: мы договорились еще в кафе, что не будем ее искать, а потом они случайно столкнулись у метро. Это действительно судьба. Ведь каковы шансы то, а?

Динь-динь.

В дверь снова звонят, и я неохотно перевожу взгляд. Надеюсь, что это не он. Черт, если снова приперся и будет удобрять мою квартиру своей чушью, я ему нос сломаю! Потому что слушать это до сих пор не выносимо. Что тогда на свадьбе мне казалось, что он не понимает, насколько ему повезло, что теперь — и это дико раздражает.

Аж до красных, мерцающих кругов.

Ладно. В конце концов, он — мой лучший друг. Да и потом? Если есть возможность не разбивать сердце Нике? Я для этого все усилия приложу.

Тяжело выдыхаю и плетусь открывать.

Главное, держи себя в руках, Сахаров. Держи. Себя. В. Руках.

- Если ты снова… - бубню, толкая тяжелую, железную дверь, но сразу и осекаюсь.

У стеночки напротив стоит Ника.

А мне сердце разрывает.

На ней нет лица, только глаза ее голубые ярче горят. Притом в плохом смысле — потому что плакала, а не счастлива. Внутри сразу поднимается протест: она плакала! Она, твою мать, не просто плакала, а рыдала!

Я его убью!

Но убивать, походу дела, собираются меня.

Ника приятно проходится по моему торсу взглядом, немного краснеет, что мне льстит, а потом ее взгляд меняется. Она настырней задирает нос, делает шаг на меня и шипит:

- Это твоя чертова идея, да?!

Эм…простите?

Озадачен, и это слабо сказано. Рука буквально тянется почесать репу, но я стою и не шевелюсь, только шепчу.

- П…прости?

- Свободный брак, Сахаров! Это ты предложил ему эту чушь?!

Если я до этого говорил, что он — придурок, простите, пожалуйста. Исправляюсь.

Не придурок. Тупой, конченый мудак!

Ты серьезно, твою мать?! Свободный брак?!

Ника пристально изучает мое лицо, цепко вылавливая все эмоции, которые, наверно, сейчас на лбу черным маркером выведены.

Смягчается. И шепчет…

- Ты не знал…

Проглатываю шок, как суперхолодное мороженое, то есть с большим трудом. Отступаю в сторону.

- Зайдешь?

Потому что ей нельзя сейчас быть одной.

Ника мнется, но, наверно, и сама это понимает. А может, не хочет? Может, ей просто кто-то нужен рядом? Это неважно, если честно. Мне плевать. Даже если бы она сказала, что я — последний мужчина на свете, который может разделить с ней горе, и я действительно окажусь последним. Мне действительно плевать, потому что я дико рад, когда она слегка кивает и идет мне навстречу.

Ничего, девочка. Разберемся.

В прихожей она немного больше тушуется, не решается раздеться, смотрит на меня испугано как то :

- Ты не один?

Черт!

Проклятые туфли на огромной шпильке явно не мои. Размерчик не тот.

Поджимаю губы.

- Прости.

- Если я мешаю, то лучше…

- Миша?

Черт-черт-черт!!!

Розочка спустилась со второго этажа и теперь стоит в моей футболке, притворно — неловко сжимая свои ладошки.

Почему притворно? Да потому что! Меня, ну правда, хрен обманешь всеми этими женскими ужимками! Вы не представляете, сколько я их за всю жизнь повидал. От «А» до «Я» изучил, так что спорю на что угодно: очухалась, когда услышала женский голос, и пришла права свои качать.

На Нику это работает, как отрезвляющий душ.

Она поступает к выходу и опускает глаза в пол, мотает головой, и ее красивые волосы падают на лицо.

- Прости…надо было позвонить сначала и…Я лучше пойду.

- Ник, не дури.

Я не могу тебя отпустить.

- Раздевайся. Катя уже уходит.

- Настя! - шипит девчонка, а я одариваю ее таким взглядом, который безошибочно транслирует одно: да хоть Мона Лиза, мне плевать!

Будто ты не знала это, когда сюда шла! Мне действительно плевать, и я в этом предельно честный: никогда не вру, никогда не строю будущего, никогда не вешаю лапши. Я сразу предупреждаю — у нас будет крутой секс, но после ты уходишь. Может быть, мы когда-нибудь еще раз переспим, но ты никогда не станешь моей женщиной. И этот договор, чтоб вы знали, тоже прозрачен и чист: они его добровольно подписывают. Я не насильник и не тиран — хочешь повеселиться? Вэлком. Попытаешься накинуть мне на шею кабалу? Это сразу до свидания.

Только вот перед Никой мне дико стыдно, она ведь такой мой образ жизни явно не одобряет. Надо побыстрее протолкнуть ее в лофт, чтобы не сбежала! Пока она рядом с выходом, шансов на такой исход куда как больше.

- Ник, заходи, - снимаю с нее пальто и цепко прижимаю к груди.

Теперь варианты таят. Чтобы слинять, придется его отобрать. Так? Так.

Вот и хорошо.

На удивление, кстати, у меня получается сделать все достаточно просто, но такой расклад скорее печалит.

Значит, она чувствует себя еще хуже, чем я думал, раз позволяет с собой, как с марионеткой.

Черт, девочка…мне так жаль…

Смотрю ей в след и не могу оторваться. Ника обнимает себя за плечики, а мимо моей розочки не проходит, а почти пробегает. Хорошо, что та только взглядом меня долбит, мол, я охренел. Но опять же, в каком месте? Свои обещания я выполнил, и они измеряются в парочке качественных оргазмов.

- Я вызову тебе такси, - говорю холодно, а дальше все по сценарию «облом».

Я его так называю. Цинично и жестоко, скажите вы, но за неисполнение своей части договора всегда изымают неустойку. Это не я придумал! Если что.

- Ты — козел! - рычит.

Вот и неустойка — ущемлённое эго и самооценка ополовиненная. Ну ничего. Это забудется. Вот Ника точно не забудет картину, где моя любовница яростно собирает свои шмотки по гостиной, а потом вырывает из-под нее юбку.

О боже.

Я себя в этот момент просто ненавижу! Если бы знал…Но откуда?! Как я мог предположить, что мой лучший друг сожрет таблетку «кретинизма» и возьмет на работу свою бывшую?! Он же молчал, как партизан! А я в офисе бываю только на собрании акционеров!

К родительской конторе давно уже отношусь только по списку учредителей. Точка. Я занимаюсь своим делом — у меня клуб в центре Москвы, и это мой хлеб, моя отдушина, мое призвание.

Так, ладно, сейчас не об этом. Сначала надо разобраться с розочкой. Она как раз натягивает свою кофточку и срывает сумочку со стула, что с грохотом падает и разбивает тишину на тысячу осколков.

Да чтоб тебя! Можно без сцен?!

- Давай я оплачу…

Бдыщ! Пощечина звенит еще хуже, у меня даже голову сотрясает.

Ну ничего себе. Вот это перформанс…

- Пошел ты! Оплати себе Виагру, импотент!

На это даже я не нахожусь с ответом, который, как бы, никто и не ждет. Входная дверь дико хлопает, а я так и стою с открытым ртом, пока не слышу тихий смешок.

- Кажется…не только у меня проблемы?

Твою мать!

Краснею, как школьник, кошусь на Нику. Она впервые за этот вечер улыбается, но потом…смех переходит в слезы, и она закрывает ручками лицо.

Малыш…черт…не плачь…

Сердце дико бьет в грудь. Я порываюсь подойти к ней, но в успокоениях не мастак, поэтому, словив неловкость за хвост, дурю по-страшному: иду закрывать дверь.

Это типа попытка привести мозг в рабочее состояние, но когда я возвращаюсь, все еще хуже. Она рыдает уже навзрыд, громко, некрасиво всхлипывает и окончательно теряет меня в пространстве.

Ощущаю себя неумелым и безалаберным кретином. Знаете? Таким дровосеком в ювелирной лавке, куда меня привели, чтобы сделать самую тонкую работу.

А я ни в зуб ногой!

Стою. Потираю руки. Чешу затылок. Оглядываюсь. Серьезно, меня от самого себя тошнит. Что мне делать-то?! О-о-о…Сахаров, ну что ты за олень? Соберись!

Делаю единственное, что могу — подхожу к бару и наливаю ей выпить. Алкоголь часто причина всех проблем, но иногда он действительно помогает.

Иду к ней.

Ника на меня внимания вообще не обращает, продолжая всхлипывать, и даже не отодвигается, когда я сажусь рядом. Обычно просто отодвигается. Она всегда держит между нами дистанцию, которая меня дико злила все эти годы, но я смирялся. Наверно, так ей было лучше? Это ничего. Может, от такого, как я, ей действительно следует держать дистанцию?

Сегодня ночью нет. Это наконец-то меняется, и я чувствую ярче запах ее парфюма, от которого бегут мурашки.

От нее пахнет, чем-то сливочным и сладким, как от облачка. Дурные ассоциации, знаю, но только они спасают от еще более дурных реакций моего тела. Черт, сейчас бы я действительно хотел бы быть импотентом…

Мда-а-а…Сахаров, ну ты действительно кретин. Поганый, влюбленный по уши лучший друг ее мужа.

- Выпей, - шепчу хрипло, небрежно подсовывая стакан, - Тебе станет…

Нику уговаривать не нужно. Она буквально вырывает у меня его, а потом выпивает залпом так быстро, что я не успеваю ее предупредить, мол, полегче.

О-о-о…ну это клиника, господа. Хотя нет. Клиника будет дальше.

Через мгновение Ника снова начинает рыдать, только поворачивается ко мне и утыкается в грудь носом.

Так простреливает.

И я не понимаю, то ли болью за нее, ведь я чувствую кожей каждую слезинку? То ли возбуждением.

Нет, о последнем думать запрещаю себе, а вместо того неловко обнимаю за тонюсенькие плечики и шепчу нелепые слова утешения.

Пожалуйста, только не плачь…

Хрусталев, я тебе, клянусь, нос сломаю завтра же! А ты…только не плачь…

Но Ника успокаивается нескоро. Я не знаю, сколько точно проходит времени, хотя терпеливо считаю каждую минуту с надеждой забыть когда-нибудь этот манящий запах…Но наконец она шепчет:

- Ты все знаешь, да?

Ответ ей едва ли требуется: очевидно, что знаю. Это скорее риторический вопрос.

- Ты знаешь…почему?

А вот этот вопрос уже требует ответа. Она поднимает на меня свои невероятные глаза, и она так близко, что я могу носом задеть ее носик…Охренеть. Никогда не думал, что не знаю на самом деле, что такое «соблазн»... Так просто податься вперед и наконец-то сорвать поцелуй с губ, и я бы сделал это непременно…

Только не с ней.

Ян — мой лучший друг, а она...она не розочка. Она — женщина. С ней так нельзя...

Увожу взгляд в сторону, но куда там ее успокоить? Только шевелю внутри догадку:

- Знаешь.

- Ник…

- Ответь мне…Почему?!

Меня всегда штырило, когда она была такой требовательной. Характер свой показывала. Ну почему…почему судьба такая сука?! Почему она их свела?! За что?! Это испытание?! То самое, о которых все вокруг говорят без перебоя?! Мол, жизнь свою ты не пройдешь ровно! А я итак каждый раз в ее обществе на грани!

Потому что люблю.

Я люблю ее.

Но никогда об этом не скажу…

- Ник, - отстраняюсь и мотаю головой, - Ты же понимаешь что…

- Он предложил мне свободный брак.

Бросаю на нее взгляд и киваю.

- Уже понял.

- Ты знал об этом?

- Об этом нет.

- Но ты знал, что он хочет подать на развод.

- Он мне сказал сегодня вечером.

- Он был у тебя?

- Пришел и сказал, что разводится.

- И ты не спросил почему?

- Ник…

- Твою мать! Просто ответь!

- Я спросил, но то, что он ответил, думаю, ты и сама знаешь! - срываюсь и рявкаю.

Ненавижу, когда меня загоняют в ловушку и припирают к стенке. Тем более что я этого не заслужил! Это не мое дерьмо! Хрусталёва! Пусть с ним и разбирается сам, а то вечно привык на меня трудные разговоры перекладывать! Будто мне хочется быть в тени его бесконечного света и благочестия ходячим дерьмом!

Только не перед ней…

- Это из-за ребенка? - неожиданно шепчет Ника, а потом еще громко всхлипывает, - Потому что я не могу забеременеть?

О нет. О нет!!! Только не ищи в себе проблем, Ника! Только не это! Что ж ты делаешь-то?! И почему женщины вечно винят себя, если их брак разваливается?! Почему они никогда не видят, что их мужики творят хрень?!

Это я ей и пытаюсь транслировать суровым взглядом и тоном.

- Не ищи в себе проблем, Ник.

- Но как же не искать проблемы в себе, если это яне могу забеременеть?

Черт. Ладно. Надо по-другому.

- Дело не в ребенке.

- А в чем тогда? - с надеждой спрашивает, я вздыхаю.

Как тут помягче сказать? Черт...как мне быть мягче?! Я этого не умею совсем! Чтоб тебя… Ладно, Сахаров…думай! Сумел выкрутиться, когда начался спор на землю под клубом, сможешь и сейчас! В конце концов, это не тригонометрия какая-нибудь!

- Ему просто стало скучно. Иногда…так у мужчин бывает.

- Ты про…про секс? - шепчет и мило розовеет, отчего мне так сложно сдержать улыбку.

Это ей сейчас ни к чему…еще воспримет, как насмешку.

- Типа того.

- Ему не нравится секс со мной, да?

Ника, блин! Рычу про себя, впервые чувствую себя максимально не в своей тарелке и запускаю пятерню в волосы. Очень хочется их вырвать, если честно, потому что как объяснить ей обтекаемо вполне конкретные претензии? Хотя…а знаю ли я конкретику? Нет! Вот и хорошо, что мы не успели ее обсудить!

- Ник, я правда не знаю. Мы поссорились и не поговорили нормально.

- Понятно…

Не верит. Я бы себе тоже не поверил. Мы лучшие друзья, и это очень логично, что если кто и в курсе — точно я.

- Как ты думаешь…мне стоит согласиться?

Ну вот это точно финиш.

Все мое нутро бастует и встает на дыбы. Вот бы встряхнуть ее! Гаркнуть! Нет, Ника! Ты не должна соглашаться на этот бред! Ты достойна большего!

Но она же его любит…и чем черт не шутит? Может быть, у Яна просто помутнение? Я очень надеюсь, что он придет в себя и, клянусь, девочка, завтра же помогу ему вернуться в привычную ипостась, а пока…

- Я не знаю, Ник, это тебе решать, но если ты его любишь…может, стоит дать шанс вашим отношениям?

А мне, пожалуйста, дайте яду, потому что за эту хрень я себя ненавижу. Тупое благородство — явно отличительная черта моего тупого я.

Идиот, как он есть.