- -
- 100%
- +
С письмами так ничего и не выгорело, помощи Коврум не получил.
Витсент, обычно выдержанный и спокойный, и тот не выдержал и в весьма резких выражениях высказал много нелестного в адрес нерасторопного почтальона. Оказалось, Манс проморгал важное письмо от поставщика, с которым Вит несколько месяцев вёл сложные переговоры. То ли потерял в дороге, то ли вручил не тому адресату, но концов так и не нашли. Проволочки и бардак в делах лавки Вит не выносил и, не надеясь больше на Манса, поехал в Шиар сам. Кейт, впервые решившись доверить присмотр за дочкой постороннему лицу, уговорила взять её с собой: поездка должна была пройти одним днём, Тара обещала вести себя тихо и «не показывать дракона», Маллия уверяла, что справится. Стряпчий Бертлер увязался с другом, тоже по делу, но спокойной дороги у Кейт не вышло. Она везла ещё одно письмо, рассчитывая отнести его в почтовую службу лично, а в ожидании, пока брат решит все свои вопросы, хотела ещё и насчёт будущей работы узнать. Шиар – центр провинции, возможностей там немного больше, чем в Ковруме, так хотя бы прикинуть, найдётся ли для мага жизни подходящее дело или следует искать в другом месте.
Микор болтал всю дорогу: в этом они с сестрой были одинаковы. Ещё и сопровождать Кейт предложил, пока Витсент улаживает дела с поставщиком. К досаде девушки, отвязаться от кавалера не вышло, но на вопросы, кому она написала письмо, Кейт ответила уклончиво. Бертлер сделал в шиарских лавках ряд покупок, ради чего и затеял поездку, настоял на том, чтобы отвести Кейт в местную маленькую кофейню: погода не располагала к прогулке, а Вит немного задерживался. Покусав губу, Кейт признала про себя, что день для второй части плана, разузнать насчёт работы, выдался неудачный и, состряпав вежливую улыбку, приглашение приняла. Это всего лишь полчаса, чтобы скоротать время в ожидании брата. Сам Бертлер от чашечки кофе отказался, зато набрал себе сдобы и печенья и, роняя на стол крошки, вдруг огорошил Кейт вопросом:
– Почему ты не хочешь, чтобы твоя дочь общалась с бабушкой и дедушкой?
Он не единожды задавал похожие вопросы, а Кейт никак не могла понять, что его интересует на самом деле. И совсем никак не видела тёплое и душевное общение чопорных Сорейнов с непосредственной непоседой Тарой. Она отставила свою чашку и в упор посмотрела на брата Маллии.
– Почему тебя это так волнует, Мик? Мне казалось, я ясно дала понять, что Тара – только моя.
Микор тяжело засопел, скомкал в руках салфетку, завозился на своём стуле, поправил ворот рубашки, жилет, убедился, что лацканы сюртука лежат ровно.
– Ты мне нравишься, Кейтрисс, – бухнул он и зачем-то пристально посмотрел на усыпанную сахарной пудрой булку. – Мне ведь уже прилично лет, давно надо остепениться, и я пытался присматриваться к соседским девушкам… Да только на твоём фоне они все какие-то блёклые, а к тебе меня тянет с первой встречи.
Теперь уже на булку перевела взгляд Кейт. Щёки вспыхнули.
– Микор… – нерешительно начала она.
– Дай договорить. Я понимаю, что мы не совсем подходим друг другу в виду некоторых обстоятельств и что я всё это время недостаточно настойчив. Просто… Я хотел бы на тебе жениться, понимаешь? Ты спокойная, хозяйственная, образованная. Заботливая мать. Но я хочу общих детей, своих… вот. А твоя Тара…
– Мешает, – подсказала Кейт, едва удержавшись от неприкрытого ехидства. – И как было бы славно отправить её жить к родственникам со стороны отца.
Ну и дела. А ей-то казалось, что Бертлер давно оставил свои поползновения! Она быстро глянула в его сторону: да, взрослый мужчина, около тридцати или чуть больше, всё такой же полноватый, с тем же бегающим взглядом. Вит как-то обмолвился, что его друг в своих делах не всегда чистоплотен, порой берётся выправлять сомнительные бумаги, но зато при деньгах. Кейт тихонько вздохнула, но Микор не дал ей договорить.
– Ну… не то чтобы мешает, но мне сложно принять чужого ребёнка.
Кейт откинулась на спинку стула, скрестила на груди руки.
– Не принимай. Разве я когда-либо давала тебе повод?.. Микор, не обижайся, но наши общие дети меня не интересуют.
– Что?..
А он близкий друг Витсента. Едва ли не единственный, кого девушка видела с ним рядом за все годы. Она старалась выбирать самые мягкие выражения, хотя внутри её слегка потряхивало от смеси досады и неловкости. Наверное, Вит прав, говоря о том, что Кейт чересчур разборчива и холодна, но не лежит у неё душа к Бертлеру! Да и ни к кому не лежит. Вот только Бреттмар Сорейн снится, несмотря ни на что, и желание хоть разочек поговорить, выяснить – не проходит. Глупо, поздно, но ничего не попишешь.
Обратно они ехали в насупленном молчании. Витсент, повеселевший после встречи с поставщиком, снова правил лошадкой сам и беседу не начинал, Микор, обиженный и пытающийся не показывать виду, делал вид, что спал, Кейт же беспокоилась о дочке. Как там она, всё ли нормально? И о судьбе отправленного письма думала. Может, на этот раз Ковруму повезёт?
Но время шло и стало окончательно ясно, что судьба затерянного за лесами и полями городишки никого не волнует. Зато Бертлер со своими невнятными ухаживаниями отстал, и хотя бы это чуть-чуть радовало.
***
В зимний период и Кейт, и Таре приходилось труднее, чем летом. Зимой Кейт не рисковала добираться по высоким сугробам на полюбившийся луг, чтобы дать дочке возможность сменить ипостась и порезвиться как следует. Тара то и дело просилась в лес, она его совсем не боялась, но Кейт не готова была соваться туда с маленьким ребёнком. Ребёнок на все запреты обиженно фыркал, но терпел, а Кейт, соблюдая все меры предосторожности, в отсутствие Витсента разрешала девочке обратиться дракошкой на заднем дворе. Просила только не подниматься в воздух и не извергать огонь, на что Тара опять громко фыркала, выпускала из ноздрей колечки дыма, но опять-таки, проявляла почти взрослую покладистость. Для четырёхлетней крохи она на удивление сознательно контролировала свою вторую половину, унаследованную от отца. Даже когда пугалась, сердилась или бурно радовалась, не позволяла себе ни выпускания коготков, ни единой чешуйки, если рядом находился дядя или кто-то чужой. Секрет – значит, секрет, его никому не надо знать.
Вит продолжал заниматься своими делами, а Кейт наконец немного повезло разбавить бытовую рутину чем-то стоящим и таким, что на шаг-другой приблизит её к отъезду. Девушка получила работу в книжном магазинчике старика Лима Сарта, страстного любителя книг. Никогда, конечно, не думала о такой работе, но в её положении выбирать не приходилось. Магазинчик располагался недалеко от площади, занимал половину жилого дома, сам дом плотно лепился к бокам других похожих строений, а на второй половине овдовевший хозяин жил и вёл свой нехитрый быт. В силу возраста и некрепкого здоровья что стоять за прилавком, что заниматься учётом и прочими бумажными делами Сарту стало трудновато, а Кейт даже обрадовалась возможности проводить часть дня вне дома. Дочку она брала с собой: в магазинчике имелся удобный закуток, где Тара могла играть и листать книжки с картинками, не мешая покупателям. А покупатели были: чтение долгими туманными вечерами оставалось у коврумцев одним из любимых развлечений. Книги привозили регулярно, и Кейт, ко всему прочему, получила прекрасную возможность читать, а ещё начала учить с Тарой буквы. Платил старик Сарт неплохо, и большую часть заработка девушка со спокойной душой откладывала на переезд, а оставшиеся монеты тратила на хозяйство, которое у них с Витом всё же оставалось общим. Брат ни разу не заикался о том, что Кейт ему что-то должна, но ей так стало гораздо легче. Сам хозяин магазинчика в первые недели присматривался к работе своей помощницы, а потом всё чаще начал уходить на свою половину, чтобы подремать. Зато, если бодрствовал, то охотно возился с девчушкой, против присутствия которой совсем не возражал.
Маллия по-прежнему забегала к Кейт, теперь чаще всего в магазинчик, пока Сарт отправлялся на послеобеденный сон. Она, вопреки ожиданиям Кейт, не держала на неё обиды за отказ Микору. Не сложилось и не сложилось, дело житейское. Она сама так и не вышла замуж, несмотря на все свои старания, а в последнюю встречу унылым тоном сообщила Кейт, что тот симпатичный выпускник, Финнрих, всё-таки уговорил родителей на переезд. Нашёл хорошее место службы и увёз стариков ещё несколько дней назад, в самые грянувшие морозы. Не стал ждать улучшения погоды, да оно и верно: хорошее место долго ждать не будет, и так за предыдущие годы несколько стоящих предложений упустил. Но как же жалко, что Маллия так и не сумела ему понравиться!..
– У тебя хоть ребёнок есть, – завистливо и горестно вздохнула девица. – Одинокой уже не останешься, хотя это всё равно не то… Но лучше, чем остаться в старых девах.
Тара, выглянувшая из подсобки посмотреть, с кем переговаривается мать, воспитанно поздоровалась с Маллией и бесхитростно выдала:
– А вы тоже заведите себе ребёнка! Мама говорит, что это счастье, а на дер…дёрж… А если глаз дёргается, то это ничего, это пройдёт! Да, мам?
Кейт уронила лицо в ладони и сдавленно захохотала.
Витсент периодически дожидался сестру и забирал их с племянницей домой на повозке. Путь пешком не занимал много времени, но в морозные дни его очень хотелось сократить. Разве что маленькой Таре холод не доставлял особых неудобств: она при любой возможности старалась измерить глубину сугроба и, будь её воля, резвилась бы на улице до синих сумерек. В повозке же следовало вести себя тихо, сидеть на месте и не закидывать взрослых вопросами. Ездить с дядей Витом Тара не любила и постоянно упрашивала мать пойти домой своим ходом.
В ту зиму, когда девчушке исполнилось четыре, мелкая нечисть то и дело давала о себе знать. Основная пища, встречавшаяся в лесу, видимо, стала совсем скудной, и голод вынудил лесных соседей подбираться к Ковруму ближе. Так, клевары и похожий на высохшое дерево корёжник устраивали ловушки на дороге, на присыпанной хрустящим снегом каменной изгороди. Кейт слышала, что жертвой корёжника, ловившего в смертельные объятия, ломавшие косточки, недавно стал большой лохматый соседский пёс. Отбить собаку не удалось, полученной пищи нечисти хватило надолго, но Кейт ходила в магазинчик и обратно домой, то и дело оглядываясь, цепко следя за дорогой. Боялась, что в случае нападения не сможет спасти дочку. Старалась не давать страху расти, чтобы не дать ему воплотиться. Им с Тарой везло долго, пока в один из дней по дороге к дому…
Клевар маскировался не просто под камень – под ком снега, Тара была особенно весела, скакала вокруг Кейт и взахлёб пересказывала сказку, что читал ей утром старик Лим Сарт, пока мать занималась покупателями. Кейт не успела стереть с лица улыбку, с которой слушала восторженный голосок девочки. Так, с этой примёрзшей улыбкой, вдруг увидела сбоку тонкую, тускло поблёскивающую сеть. Успела ухватить Тару за шарф и дёрнуть на себя, обе упали и, сама не понимая как, Кейт вместе с дочкой перекатилась в сторону. И никого рядом. Надо высечь огонь и отогнать тварь, но огниво в глубоком кармане, а Кейт, как нарочно, упала именно на тот бок… Девушка давно не пользовалась даром, но в этот момент подумала о нём сразу же, ничего больше не успеть, кроме магического пламени. Отпихнув заверещавшую Тару ещё дальше, она принялась судорожно стаскивать с ладони рукавицу. Не успела. Утробный рык напугал её сильнее блеснувший на белом снегу клеваровой сети. Дочка в сбившемся платке по-звериному оскалилась в сторону нечисти, и по клевару прошла волна дрожи, существо отпрыгнуло назад. Тара снова рыкнула, поднялась с четверенек на ноги, на мгновение стрельнула взглядом в мать – и пальнула ярким пламенем. Рыжий огонь, смешанный с рыком, в секунду объял клевара, точно сухой лист. Кейт сдавленно охнула, отшатнулась, потянула за собой воинственную дочь. И в этот раз та не сопротивлялась материнским объятиям. Прислонившись к изгороди, обе смотрели, как горит, с визгом и подвыванием, гость из Овражного леса. Только горстка чёрного пепла напоминала о неудавшейся охоте.
– Тара… – Кейт прижала дочку к себе.
У той было такое выражение лица… И плавящееся серебро в глазах. Девчушка не испугалась ни капли и вновь проявила нечеловеческую реакцию. А вот Кейт с трудом удерживалась от того, чтобы не начать выстукивать зубную дробь. Стоило лишь на мгновение представить, что клевар оказался бы проворнее… Но ребёнок, живой и невредимый, а ещё страшно довольный собой, живо допрыгал до ворот, и только дома, за крепкой дверью, Тара спохватилась, азарт победы в детских глазах сменился на виноватое выражение.
– Нельзя плеваться огнём? – уныло вопросил-напомнил драконий ребёнок.
Кейт бережно сняла с дочкиной головы платок и поцеловала тёплую макушку.
– Нельзя, моя храбрая девочка. Но сейчас ты нас спасла.
– Но я больше не буду, – поразмыслив, вздохнула Тара. – И дяде Виту не говори, ладно? Я не буду… Это же секрет. Ма-ам? А ты так не умеешь?
Кейт опустилась на корточки и обняла дочку.
– Я не дракон, солнышко.
Тара, явно размышляя ещё о чём-то, погладила Кейт по щеке, но спросить ничего не успела: Кейт быстро отвлекла её другими вопросами, а вскоре вернулся Витсент. И ни в тот вечер, ни позднее не узнал об опасном приключении. Девушка потом ещё раз тихонько напомнила дочке о запрете пользоваться огнём, да ещё таким способом, хотя понимала: повторись подобное – Тара вновь будет действовать на инстинктах. Лишь бы не повторилось. Удавалось же им избегать таких встреч целых четыре года!
Ждала Кейт и последствий всплеска магической силы. Но шли дни, недели, а жертв в Ковруме, к огромному облегчению, не было.
Порой Кейт просыпалась ночью оттого, что под боком у неё сладко посапывала Тара, перебравшись из своей кроватки в её. Сперва Кейт беспокоилась, не приснился ли девчушке страшный сон или, ещё хуже, не бродит ли у них кто-то снова под окнами: Тара во сне крепко держала мать за руку. Кейт не будила ребёнка, а наутро пыталась расспрашивать, но Тара не могла ответить ничего вразумительного, она и не помнила, как покидала свою кроватку. Но в какой-то момент, проснувшись опять с подкатившийся под бок дочкой, Кейт укутало таким теплом и спокойствием, словно не Кейт защищала и оберегала своё дитя от всего мира, а наоборот. И на следующее утро как будто сил прибавлялось, и день получался насыщенным, Кейт многое успевала переделать, меньше зевала и клевала носом.
В одно такое утро, когда, позавтракав, Витсент ушёл к себе одеваться, а Кейт с дочкой ещё допивали из своих чашек одна крепкий чай, вторая молоко, Тара спросила:
– Мам, а когда папа к нам приедет?
Девушка медленно, очень аккуратно поставила почти пустую чашку на стол.
Вопросы об отце уже бывали. Редкие и несколько рассеянные: Тара могла спросить что-то, не отвлекаясь от игры и сразу же переключаясь на другое, когда Кейт переводила тему. А она переводила. Каждый раз сердце сжималось. В самый первый раз она не смогла солгать дочери и сказала как есть: папа жив и где-то очень далеко, запоздало спохватилась, что коврумцы считают Кейт вдовой. Если не все, то многие. И махнула рукой: в самом деле, кто будет ловить её на несоответствии! И вообще они с Тарой уже совсем скоро уедут. Витсент, услышав обрывок диалога сестры и племянницы, молча пожал плечами и поправлять не стал.
А теперь Тара сидела напротив и смотрела в глаза Кейт.
– Я не знаю, милая, – выдавила девушка под этим немигающим светлым взглядом. – Папа уплыл за море на большом корабле, очень далеко уплыл, в Герстин. Помнишь, мы с тобой рассматривали карту у господина Сарта? Я тебе показывала. Доедай кашу, нам скоро выходить, а дядя Вит долго ждать не будет.
– Почему он уплыл один, без нас? – требовательно спросила Тара.
– Потому что его вызвали на службу, это случилось очень быстро и срочно, – раздался спокойный голос Витсента, а следом он как ни в чём не бывало вошёл в кухню. – Тара, пора убирать со стола. Если ты поела, беги одеваться.
Девочка насупилась, но сразу же поставила на стол недопитое молоко, бочком сползла со стула и, обогнув Витсента, шмыгнула за дверь. Кейт облегчённо вздохнула.
– Приберёшь тут? – так же ровно попросил Вит. – Только пошустрее. Я пойду запрягать Кляксу. И, Кейтрисс… Ты считаешь, правильно давать ребёнку ложную надежду? Я про её папашу.
Кейт тяжело поднялась, принялась собирать посуду.
– Я ничего Таре не обещаю, напротив, стараюсь говорить обтекаемо. Пусть подрастёт для… настоящей правды.
– Дело твоё, – уронил брат и вышел.
Маллия не пришла в магазинчик поболтать с Кейт, и у той выдалось отличное утро: без пересказа сплетен и необходимости вовремя кивать и вставлять междометия. Кейт достала списки книг, которые нужно заказать, проверила всё как следует, вписала ещё несколько наименований, вычеркнула повторяющееся, продала старшей дочери аптекаря сборник старинных легенд и позвала дочку перекусить. Пока они пили чай, звякнул колокольчик, и худенький бледный, как большинство коврумцев, мальчишка лет десяти заглянул в подсобку и вручил девушке небольшой тонкий конверт. Взглянув на подпись, Кейт приподняла брови: легка на помине. Послание было от Маллии, но уже на второй строчке Кейт встревожилась.
Приятельница сообщала, что приболела и никак не может прийти в себя. Не встаёт из-за сильной слабости, головокружения и тошноты, а брат Микор, как нарочно, уехал в соседний посёлок присутствовать на какой-то сделке, требовавшей оформления бумаг. Слуг у Бертлеров не водилось, хотя Маллия не раз просила брата нанять в помощь хоть одну служанку. Словом, приятельница прозрачно намекала, что ей очень худо, а поухаживать некому. Кейт наскоро проглотила оставшийся чай и заглянула на половину Сарта.
– Конечно, иди! – тут же махнул в сторону выхода старик Лим. – Покупателей сегодня мало, если что, я сам обслужу, а подругу навестить надо. Малышку оставь, я пригляжу.
– Нет-нет, – поспешила с ответом Кейт. – Это слишком хлопотно, господин Лим. Тара пойдёт со мной.
Как бы ни раздражало девушку поведение Маллии время от времени, но, когда недомогание укладывало её в постель, Кейт искренне волновалась. В целом, Маллия отличалась достаточно крепким здоровьем, приступы слабости её настигали нечасто, от них неплохо помогали целебные отвары и настои, но, раз приятельница сама не в состоянии их приготовить, значит, чувствует себя совсем худо.
До дома Бертлеров Кейт с дочкой добрались меньше чем за четверть часа, дверь открыла сама Маллия. Вид у неё был крайне болезненный, слабой рукой она держалась за стену, так, по стеночке и доковыляла обратно до своей комнаты и, морщась, упала на подушки. Извинилась за неопрятный внешний вид, растрёпанные волосы и мятую сорочку. Горячо поблагодарила за отзывчивость и неравнодушие, а сама поспешно натянула одеяло до самого подбородка и сжалась под ним в комочек. Но так, чтобы голова оставалась как можно выше на подушках. Кейт вышла помыть руки, отловила для этой же цели шуструю драконочку, и обе вернулись в просторную спальню.
– Мам, я хочу порисовать, – подала голос Тара.
– Прости, красавица наша, сегодня я не смогу угостить тебя ореховым печеньем, – слабо улыбнулась Маллия. – Совсем не могу стоять, голова так кружится!
– Я не хочу печенье, – девчушка шагнула к постели маминой приятельницы, жалостливо поджала губки. – Тебе надо выпить горячее молоко. С мёдом. И ты быстро поправишься!
– Молоко мне не очень помогает, – пробормотала больная.
– Надо пить. Оно очень полезное.
– Я заварю травы, – проговорила Кейт, обращаясь к Маллии, а улыбаясь дочке. – Где ты держишь свои запасы? Тара, и молоком мы тоже обязательно попробуем полечить Лию. Сначала дадим ей настой, чтобы голова перестала кружиться, а потом молоко. Хорошо? Лия, жар у тебя есть? Разреши, я проверю?
– Жара нет, но мёрзну ужасно. И сил нет достать ещё одно одеяло.
Лоб у Маллии был обычной температуры, но руки совсем ледяные.
– Давно ты так мучаешься?
Приступы тошноты и головной боли настигали Маллию резко, она неоднократно жаловалась на это.
– С ночи, – поморщилась она. – Обычно Мик помогает пережить это гадкое состояние, а в этот раз…
– Ничего, я сейчас всё сделаю, – мягко сказала Кейт. – Лишь бы поскорее отпустило.
Кейт, следуя подсказкам хозяйки, нашла второе одеяло, укутала больную, помогла натянуть на ноги высокие шерстяные носки, подробно расспросила, где что найти и отправилась готовить настой. Таре выдала бумагу и рисовальные принадлежности, прихваченные с собой, и устроила дочку за столом, наказав присматривать за Маллией. Ребёнок с серьёзным видом кивнул и положил перед собой чистый лист.
Но как досадно, как несправедливо, что нельзя применить дар! «Зелёная» сила в считанные мгновения помогала избавиться от подобного недуга. Не целительство, но рядом. Кейт вздохнула и принялась смешивать травы, пока нагревалась вода. Быстро приготовила всё, что нужно, процедила, перелила в стакан с толстыми стенками, остальное оставила в кастрюльке, а стакан понесла в спальню.
Тара увлечённо разрисовывала лист бумаги, сидя за столом вполоборота, боком к постели. Маллия лежала под одеялами с мученическим лицом.
– Настой почти готов, – объявила Кейт. – Только остудить немного надо.
И опять пожалела про себя, что нельзя сделать это быстро, магией.
– Спасибо, – прошелестела Маллия. – Ты окошко открой, поставь настой на подоконник, чтобы быстрее остыл. Тара, крошка, может, пересядешь подальше от окошка?..
– Почему? – удивилась девочка.
– Тебя может продуть, заболеешь.
– Как это: продуть? – Тара перевела взгляд на окно, на мать.
А Кейт замялась с ответом, вдруг поняв, что не нужно просвещать приятельницу о том, что Тара не боится холода и сквозняков. Маллия же принялась обстоятельно объяснять, какие опасности подстерегают кроху из-за сквозняка. Тара собралась возражать, но снова покосилась на Кейт – и покладисто отложила карандаш, слезла со стула и перетащила свои рисунки на другое место. Кейт мельком увидела большую чёрную кляксу на белом листе. Несколько клякс.
– А что ты нарисовала? – проявила вежливое любопытство Маллия.
Кейт повозилась с окном, оставила небольшую щель и пристроила рядом стакан с настоем. Тара подгребла листы к себе.
– Потом покажу. Мам, а мы скоро домой пойдём?
Обе молодые женщины переглянулись с понимающими улыбками. Кейт пояснила больной, что на ночь они с дочкой не останутся, посидят ещё немного, но до темноты поспешат вернуться к себе. От предложения похозяйничать на кухне и найти себе еды отказалась, но после того, как напоила Маллию немного остывшим снадобьем, погрела ей сваренный с вечера бульон. К тому моменту девице немного полегчало, голова уже не так сильно кружилась при каждом движении, запавшие глаза заблестели веселее.
– Когда Микор приедет? Ты справишься ночью одна? – не без тревоги спросила Кейт.
Может, зря так категорично заявила, что они с Тарой уйдут?
– Справлюсь, мне уже лучше. В обморок не упаду, а этого я больше всего опасалась. Мик завтра к обеду уже вернётся. Спасибо тебе, Кейт, ты единственная настоящая подруга у меня.
Кейт спрятала недоверчивую полуулыбку. Когда они с дочкой покидали дом Бертлеров, Маллия встала проводить и запереть за ними дверь. Всё ещё нездорово бледная, но двигалась поживее.
– Ты нам так и не показала, что нарисовала, – напомнила Маллия Таре.
Девчушка молча протянула ей один из листов бумаги, остальные рисунки обеими руками прижимала к себе. Маллия чуть вздрогнула.
– Ох… Ужас какой. Кто это?!
Чёрная клякса при ближайшем рассмотрении напоминала чудовищного уродливого паука. Явно немалого размера. Изломанные мохнатые лапы, тело, похожее на гнилую картофелину, всего одна пара глаз. Беспросветно чёрных, действительно жутких. Даже при довольно схематичном изображении, сделанном детской рукой, было понятно, что в реальности такое существо смертельно опасно. Если таковое существовало бы.
– Я не знаю, – тихо ответила Тара.
Кейт вынула из пальцев Маллии рисунок и тоже не сдержала дрожь отвращения.