Берегиня по вызову. Книга 1

1. Василиск

Мне снился чудесный сон… Я плавала в прохладной прозрачной воде, плавно двигая руками и ногами. Вода как будто сама купала меня, бережно баюкая на волнах. В теле было ощущение полного спокойствия и гармонии, как будто я дома, я часть этой стихии, я её дитя… Именно здесь я и появилась на свет, возникла из этих глубин, собралась в единый безупречный, прекрасный организм из света, солнечной энергии и капель воды… Яркое теплое солнце игриво отражалось от волн и щекотало мне нос своими лучами. Я зажмурилась от удовольствия… И вдруг почувствовала, что НЕЧТО загородило от меня солнце — на лицо упала неожиданная тень, которая обломала весь кайф такого чудесного сна. Лёжа на волнах, я недовольно приоткрыла один глаз в надежде, что мне показалось, или это какая-нибудь любопытная ворона временно зависла над моей головой. Почти угадала. Только не ворона, а скорее коршун. Светло-русый, взъерошенный, недовольный коршун с колючими голубыми ледышками вместо глаз и ехидной кривой улыбочкой, явно читающейся под мокрой мочалкой бороды. Первой моей мыслью было: «О господи, как я ненавижу этих блондинистых мужиков, да еще и с бородой… небось оттуда можно мешок хлебных крошек и других объедков начесать и…» Закончить свою гениальную догадку я не успела. Этот бородатый хам неожиданно снизошел до монолога: «Ну что, коряга? Наплавалась? Давай вылезай!» Тут он схватил меня за волосы одной рукой, подтянул к себе поближе, а второй рукой стал противно брызгать водой мне в лицо. Ар-р-р-р-р!!! Я была готова отгрызть его ручищу! Да как он посмел! Это я — коряга?!! Да я!.. Я прекрасный организм!!! Да я!.. Да я ему!.. Я ему глаза выцарапаю и бороду выдеру!!! Изо рта у меня вырвались невнятные возмущенные звуки, ловко перешедшие в протяжное: «А-а-а-а-ах-х-х ты ж е-е-е-етить твою!..»

Именно на этой пронзительной фразе я открыла глаза в своей кровати ровно в тот момент, когда кот Василий, закончив мочиться на одеяло в области моей груди, с невозмутимым видом «закапывал» последствия своей деятельности, брызгая мне в лицо её остатками с лап. От такой наглости я сперва оторопела, молча «впитывая» лицом эту неожиданную уринотерапию. А потом, сложив все полученные во сне и наяву впечатления воедино, заорала диким голосом: «Васили-и-и-иск, а-а-а-ах ты ж е-е-етить твою!..» Кот вздрогнул и активно начал процедуру своего спасения через телепортацию под диван. Котяра привык: в обычной жизни я величала его Васькой, в минуты особого расположения и любви — Василевсом. А если я назвала его Василиском, значит неумолимо приближается капец, и пора делать лапы, причем побыстрее и подальше. Сбросив с себя ароматное одеяло и вскочив на ноги, я рванула в ванну за шваброй, твёрдо намереваясь выгнать из-под дивана этого паршивца и посадить на кол, то есть на эту самую швабру. На подходе к ванной комнате я обнаружила причину моего нежданного утреннего омовения мочой: запертая дверь. Я забыла оставить дверь в ванную открытой на ночь, и Васька, лишившись доступа к лотку, выполнил свои утренние процедуры мне на одеяло. Чтоб неповадно было. Ладно, рыжий чертила, один — ноль в твою пользу, галочку я себе поставила. Живи пока, сама виновата…

Чрезвычайно недовольная, всклокоченная и благоухающая кошачьим утренним презентом я ворвалась в ванную и глянула в зеркало. Оттуда на меня недовольно зыркнула рыжая взъерошенная кикимора с зелёными глазами, которые в данный момент метали искры и молнии. А по лицу ненавязчиво стекали маленькие душистые капельки. «Ну, Васька… ну-у-у… погоди…!» Ладно, утро выдалось бодрое. Пожалуй, утреннюю медитацию я уже не успеваю сделать, придется застирать одеяло. И свое лицо. И вообще привести себя в порядок и равновесие, а то весь день пойдёт кувырком. А день сегодня особенный!

На днях мы с моей подругой Катькой делали мне расклад на картах. Катька была просто суперспециалистом в этих вопросах. Деловито разложив Таро, она загадочно выдала:

— Ой, Ленка, ну наконец-то! Будет и на твоей улице праздник!

Я обрадовалась:

— Неужели, я найду нормальную работу?!

Я училась на психолога второй год и хотела подрабатывать, причём не кем попало, а поближе к своей будущей профессии. Но приличного варианта никак не находилось.

— Лен, ты вообще нормальная? Кто о чем, а ужик всё о перчатках. Карты тебе обещают судьбоносную встречу! — Она многозначительно глянула на меня сквозь прищуренные ресницы и улыбнулась, как кот сметане.

Я приуныла. Что ещё за судьбоносная встреча? Мне работа нужна!

— Кать, поройся там в своём информационном поле получше, может, есть что-то полезное? Например, о моей работе?

Катька закатила глаза за чёлку с таким видом, будто хотела сказать: «Вселенная, что за тупицу ты послала мне в подружки?! Это что, испытание мне такое на прокачку принятия и терпения?!»

— Лен, информационное поле оно не моё, оно наше общее, так сказать, общественное. Понимаешь? Это не стол заказов. Пришла актуальная на данный период твоей жизни информация. Так что не выпендривайся, бери что дают! Давай-ка мы еще метафорические карты проверим, чтоб наверняка.

Катька сунула мне очередную колоду, которых у неё было вагон и маленькая тележка, и с заговорщическим видом шепнула: «Тяни!»

Я глубоко и безнадёжно вздохнула, ибо спорить с Просветлённой себе дороже, и вытянула карту.

— Ну?!! — настойчиво спросила Катька.

— Что «ну»? — не врубилась я.

Глаза подруги снова проверили внутренности её черепной коробки, и она снисходительно пояснила:

— Что видишь на карте? Не спеши, подумай!

Я изучила какую-то бессмысленную, на мой взгляд, картинку и печально вздохнула. Не понимала я эти карты, хоть убей! Катька сидела спиной к двери, а я — к балкону. Этаж третий, так что пути к отступлению перекрыты. Придётся отвечать. Может, потом уже выпьем нормально чаю и пойду домой, а то кот некормленый.

— Ну-у-у-у… Вижу какой-то силуэт, похоже мужской. Ну да, крепкий сильный мужчина, вид со спины. Ещё как будто речка мимо течёт, деревья какие-то. Лес что ли? Ну и полнолуние. Вот это пятно в углу похоже на полную луну.

— Ага! — обрадовалась Катька, — Я же говорю: встреча тебя ждёт! Важная, судьбоносная! И, похоже, случится она в полнолуние! То есть через три дня!

— Слушай, Кать, а может не надо?.. Судьбоносная встреча ночью в лесу, у реки, в полнолуние да ещё и с каким-то здоровенным мужиком… Это не сулит ничего хорошего, по-моему…

Подруга недовольно закряхтела и сморщилась, как будто рядом на столе стояла не ароматическая свеча, а сидел сердитый скунс.

— Ленка, ну сколько можно! Учу тебя, учу! Это же всё ИНОСКАЗАТЕЛЬНО! Понимаешь? То есть образы, намёки. А ещё будущий психолог… Не боись! Всё супер будет, карты не врут! Ты главное в назначенный день с утра встань пораньше, сделай медитацию, как я тебя учила, зарядись позитивом, надень что-то приличное и вперёд, навстречу своему счастью! — Я кисло улыбнулась в ответ. — Э-э-э-эх, ладно, давай чай уже пить… — махнула на меня рукой Катька.

Ну что ж, позитивом я зарядилась (спасибо, Василий), лицо отмыла, подкрасила, надела своё любимое вязаное платье цвета какао и брошку в виде кленового листика, волосы более-менее уложила… Так… что ещё? Ах да! Открыть дверь в ванную! Ну, всё, поехала я на учебу. Или на судьбоносную встречу, как пророчила Просветлённая… «Лишь бы за волосы не таскали и мочой в лицо не брызгали…» — подумала я и закрыла за собой дверь.

2. Судьбоносная встреча

Я мчалась вниз по лестнице, ловко перепрыгивая через две ступеньки в своем женственном платье, на ходу подтягивая вечно сползающую с плеча сумку и матерясь про себя как сапожник. Спасибо, хоть надела кроссовки, а не туфельки, а то переломала бы ноги ещё на первом пролете.

Да, сегодня я очень спешила, потому что первой парой была ненавистная и при этом обязательная Общая психология. Причём мы все дружно ненавидели не сам предмет, а Коромысло — Людмилу Михайловну Коромыслову, которая пила нашу кровь малыми порциями, но очень добросовестно и изощренно, без перерывов, каждую лекцию и каждый семинар. И даже кличку свою она обрела не столько благодаря фамилии, сколько нашему ощущению от общения с ней. Эта Общая психология болталась у нас на шее тяжелым неприятным грузом, очень напоминающим вышеупомянутый агрегат для перемещения вёдер. Иногда мы всерьёз подозревали, что Коромысло сама сбежала из психиатрического отделения, и искренне верили, что пропажу обнаружат и вернут обратно до начала нашей сессии. В конце концов, как же коллективная сила мысли?!

Так вот, опаздывать на эти лекции было никак нельзя. Ни насколько и никогда, иначе Коромысло со зловещим видом делала в своей засаленной тетрадочке противного мышиного цвета какие-то одной ей понятные пометки, которые стремительно сокращали вероятность получить автомат и увеличивали шансы на огромный геморрой к концу семестра. Поэтому я воодушевлено трусила от подъезда к автобусной остановке, стараясь не отвлекаться, не шлепнуться и не расквасить себе нос. Ему уже и так утром досталось. Ох, Васька… поговорим ещё с тобой вечером! И тут в моей сумке зазвонил телефон, я замешкалась, споткнулась и как мешок с …хм… какао грохнулась на асфальт, больно ободрав себе коленки. Да что ж за день такой! Ах да, самый лучший, самый важный день — напомнила я себе, стиснув зубы, чтобы не завыть от нахлынувшего «восторга». Откопав трезвонящий мобильник в сумке, я увидела, что мне звонит Катька. Тяжело вздохнув, я проблеяла в трубку:

— Да-а-а?..

— Что «Да-а»?! — завопила подруга, — Ты что такая невнятная?! Забыла что ли, какой сегодня день?!

— Да я все помню, Кать. Полнолуние, судьбоносная встреча в лесу, мужик, похожий на огромного медведя. Я подготовилась, помылась, надела всё чистое…

— Тьфу ты, вот дурында! Что за шутки у тебя?! Ты к встрече с судьбой готова или нет, я не пойму?!

— Да готова я, готова, — отмахнулась я, с тоской потирая разбитую коленку и наблюдая, как моя маршрутка отъезжает от остановки. Ну, всё, теперь точно мне конец. Коромысло от меня мокрого места не оставит. Эх…

— Кать, давай я тебе вечером перезвоню и расскажу всё-всё подробно про свой особенно счастливый день, хорошо? А то я так на встречу с судьбой опоздаю.

— Ладно, давай, беги уже. Только смотри, платье не порви и на колготках затяжек не наставь, знаю я тебя! И вечером чтоб всё-всё! И в подробностях!!!

Я молча положила трубку и оглядела свое грязное платье и огромную дырку на разодранной коленке. Ну что ж. Платье не порвала. И на колготках нет затяжек. Так и расскажем.

На лекцию я опоздала на целых десять минут. Коромысло так искренне обрадовалась этому факту, что сразу же со слащавой улыбочкой что-то нацарапала в своей серенькой тетрадочке. «Вот же с-с-су-у-у… хм… суровый преподаватель! — расстроенно подумала я. — Да и ладно! Прорвёмся как-нибудь…»

Занятия тянулись медленно и тоскливо, не люблю я среду — собрали всю самую муть из ассортимента предметов и запихнули в расписание одного унылого дня. Нельзя же так жестоко с людьми… К обеду я совсем сдулась и решила использовать перерыв в занятиях, чтоб сгонять в магазинчик на той стороне дороги за новыми целыми колготками и за сэндвичем с кофе. Задумавшись о тяготах текущего дня, я хмуро топала к пешеходному переходу и не заметила, что зелёный человечек предупреждающе замигал и покраснел. Едва моя нога наступила на «зебру», как я услышала возмущенный «би-и-и-ип!» и почувствовала хороший такой тычок сбоку. Изрядно потрепанный еще утром мешок цвета какао в моем лице уныло летел по параболе и думал: «Да-а-а, действительно, день сегодня очень особенный… етить твою…»

Глаза зажмурились сами собой, в голове мелькнуло: «Ну если кроссовки не слетели, наверное, жить буду… Надо было все-таки утреннюю медитацию сделать…» — и тут моя пятая точка больно шлёпнулась на асфальт. Ко мне подбежал мужчина с тёмными, почти черными волосами и пронзительно синими глазами. На нём был новенький дорогой костюм и кожаные блестящие ботинки. Судя по всему, сбили меня не на жигулях… Я скосила глаза в сторону автомобиля — так и есть, «Ауди» последней модели ярко-синего цвета, очень подходящая к глазам моего неудавшегося убийцы. «Интересно, а „колечки“ отпечатались у меня на бедре при ударе или нет?» — зачем-то подумала я.

— Девушка, вы живы? Что ж вы под колёса прыгаете! Хорошо, что я не успел набрать скорость…

И что-то так меня разозлил этот его снисходительный тон… да еще Коромысло со своей тетрадочкой, разодранная коленка с испачканным платьем, утреннее орошение моего лица мочой… Короче я почувствовала, как все «восхищение» от моего особенно удачного дня поднимается откуда-то изнутри волной ехидства и яда:

— Да у меня хобби такое: раз месяц в полнолуние я прыгаю под машину. Только не под первую попавшуюся, вы не думайте, я же не чокнутая! У меня строгий алгоритм! В этом месяце под «Ауди» решила нырнуть, а тут вы как раз! Поздравляю! Вы юбилейный, десятый водитель! — бодро выпалила я с совершенно невозмутимым видом.

Мужчина округлил глаза, приоткрыл рот и на всякий случай сделал полшага назад. Эх, наивный какой… Интересно, если сейчас дёрнуться в его сторону с громким «Гав!», он сразу рванёт отсюда или сначала вызовет санитаров?.. К сожалению, провести этот любопытный эксперимент мне не удалось. Я попыталась привстать, но тут же почувствовала неприятную тянущую боль в левом боку и бедре, сморщилась и застонала. Несостоявшийся подопытный отмер, подобрал свою нижнюю челюсть и засуетился:

— Ох, девушка, простите, вам же больно! Давайте я помогу! — Он наклонился, подхватил меня под мышки… И тут его взгляд упал на мою грудь.

«М-да-а, надо же, — подумала я, — не ожидала, что моя скромная „двоечка“ а способна произвести такое сильное впечатление…» Мистер Синие Глаза вытаращился и завис на добрых пару минут. Я терпеливо ждала, глядя на него с лёгкой снисходительной улыбкой. Вдруг этот ценитель женских прелестей внезапно вздрогнул, видимо, вспомнил, где находится, и промямлил:

— Э-э-э-эм… Извините!.. У вас потрясающе красивая … — я уже зарделась от смущения и удовольствия, когда он самым бессовестным образом продолжил: — Брошка!

Чего??! Брошка?!! Симпатичная безделушка, купленная мной пару месяцев назад в переходе метро у какой-то странной бабульки за двести рублей… И это она, а не моя «двоечка» так привлекла его внимание?! Ну не скотина разве, такое говорить даме?!

Тут мужчина видимо понял, что ляпнул что-то не то, или почувствовал давление моего кроссовка на своем итальянском ботинке, на который я как будто бы случайно перенесла весь свой имеющийся вес и всё своё негодование, поскольку быстренько продолжил:

— То есть я хотел сказать… простите! Я осёл невнимательный, чуть вас не покалечил!.. Вам срочно надо в больницу! Отказа я не принимаю, — выпалил он, заметив моё намерение помотать головой. — Я должен убедиться, что вашему здоровью ничего не угрожает! Поехали! Я помогу вам сесть в машину.

На этой фразе незнакомец подхватил меня на руки и быстренько погрузил на переднее пассажирское. Сам прыгнул за руль, и мы помчали в ближайшую клинику.

— Эй, мужчина, осторожнее, пожалуйста, если мы собьём еще несколько пешеходов, в вашу машину они могут уже не влезть!

Водитель улыбнулся и сбавил скорость.

— Прошу прощения, я перенервничал, не каждый день сбиваю на машине красивую девушку! Даже забыл представиться. Меня зовут Марат, а вас?

— Лена…

На самом деле по паспорту звали меня Алёна, Алёна Бережная, но я терпеть не могла своё имя и всем представлялась Леной. Для меня имя Алёна ассоциировалось с щекастой девочкой с надоевшей до чёртиков шоколадки. Я даже раздумывала, а может поменять имя в паспорте?.. Но мама расстроится…

— Куда же вы так спешили, Лена, что не заметили красный сигнал светофора? Ведь про хобби в полнолуние вы пошутили, я надеюсь? — мягко улыбнулся Марат, и в его синих глазах заплясали искорки смеха.

— Да так… неважно, уже все равно никуда не успею… Ой! Мне же надо позвонить!

Тут я вспомнила, что через пять минут у нас начинается семинар у Коромысла, а поскольку я уже утром опоздала на лекцию, то прогул семинара чреват для меня самыми неприятными санкциями. Я судорожно набрала номер нашей старосты:

— Алло! Галь! Я тут под машину попала… Скажи, пожалуйста, Ко… хм.. Людмиле Михайловне, что я не смогу прийти, я еду в травматологию!… Да Галь, что ты несёшь?! При чём тут нежелание идти и ДТП? Ты что, думаешь, я нарочно под машину прыгнула, чтоб семинар прогулять?! — Хм… а идея интересная, кстати… — Галь, ну ты даёшь! Я что, больная что ли?! Короче, я потом сообщу, что врач скажет. Но сегодня я, похоже, уже не приду! — Я быстренько отключилась и покосилась на сидящего за рулем Марата.

Тот сделал вид, что ничего не слышал, но улыбочка, которую он старательно прятал, его выдала. Ну и ладно, мне какое дело, что он там подумает! В конце концов, он мне никто! Я попыталась отвернуться к окну, но бок предательски заныл и я вместе с ним.

— Что, опять болит? — обеспокоено спросил сидевший рядом экстрасенс. Какой догадливый, просто поразительно!

— Угу, — сдержанно ответила я.

И вдруг меня осенило! Судьбоносная встреча! А что, если это она?! Как там говорила Катька… В метафорических картах всё иносказательно! Там была река, лес, мужчина… А что, если дорога — это река? Ну, там машины текут сплошным потоком, правда же похоже! А лес… ну лес, предположим, это стоящие в округе многоэтажные дома! Бли-и-ин..!!! Всё сходится! На пару минут я застыла, переваривая своё неожиданное озарение, а потом покосилась на Марата. Неужели, это и есть тот мужчина, с которым у меня сегодня должна была состояться судьбоносная встреча?! Ну а что, симпатичный, вроде… И работа, похоже, хорошая, судя по машине и внешнему виду… Ответственный, не бросил там меня на обочине, хотя мог бы, я ж сама была виновата. Неужели…

— Ну, всё, приехали! Давайте помогу выйти, — перебил поток моих мыслей Марат.

«Ну что ж, будем решать задачи по мере их поступления» — мудро решила я и позволила взять себя на руки, чтобы перенести в приёмное отделение травматологии.

3. Потрясение мозга

Как же я не люблю больницы…

И это при том, что едва закончив девятый класс, я поступила в медучилище. Сама не знаю зачем. Наверное, потому что бабушка очень настаивала, а она в нашей семье была авторитетом. Бабушка Аграфена, а в быту баб Груша, с самого молочного детства обучала меня собирать травы, правильно их заготавливать, хранить и использовать для лечения разных хворей. Она неустанно твердила, что у меня целительский дар, и я обязательно буду лечить людей, настаивала на том, что помимо знаний, которые она передает мне, непременно надо учиться на медика, ведь двадцать первый век на дворе.

Мама моя на эти слова всегда реагировала одинаково: недовольно сжав губы в тонкую ниточку, она ехидно закатывала глаза, а потом молвила максимально язвительным тоном: «Ну-ну!» А дело всё в том, что мама, Арина Бережная, тоже окончила медицинский университет, да еще и с отличием, но всю жизнь проработала рядовым врачом-хирургом в городской больнице. Поначалу юная Арина, вдохновленная своей родительницей, очень старалась, вкладывала все силы и время в учебу. Она искренне верила в семейную легенду, которую Аграфена ей рассказывала с самого рождения. Якобы, род наш особенный. Из поколения в поколение от матери к дочери передаётся мощная целительская сила, которая прокачивается дополнительными плюшками в зависимости от особенностей своей новой хозяйки. Проявляется дар не в каждой девушке, но чем дольше он зреет и пропускает своё проявление, тем сильнее будет вновь открывшаяся сила.

Сама Аграфена, как и её мать, Алевтина, дар разбудить в себе не смогли, но баба Груша точно помнит, что её бабка по материнской линии, Антонина, была удивительной женщиной, сильной целительницей, а из дополнительных навыков в ней открылся дар предвидения. И напророчила моя прапрабабушка, что следующая после неё целительница будет обладать невиданной ранее силой, а дополнением к её основному дару будет возможность существовать вне времени и пространства. Что это означало, никто не понимал. Но каждая следующая девушка в нашем роду очень старалась этот дар в себе разбудить.

Тем более заниматься больше особо было нечем, поскольку по наследству у нас передавалась ещё одна интересная особенность — всем девушкам катастрофически не везло в личной жизни. История повторялась с пугающей точностью: у молодой красавицы появлялся жених, готовилась свадьба. Иногда даже пара успевала расписаться, но как только девушка беременела, благоверный сразу испарялся словно по волшебству под разными предлогами. В итоге неудачливая невеста или брошенная жена оставалась при своей фамилии и с растущим животом, в котором всегда оказывалась новая женщина. Мальчики в нашем роду не рождались ни разу. Появившуюся на свет девочку непременно называли именем на букву А — это тоже было частью семейной традиции.

Так и моя мама, Арина, после короткого романа на первом курсе университета объявила бабе Груше о скором прибавлении в женском коллективе Бережных. Мой биологический папаша сразу же скрылся за горизонтом в прямом смысле этого слова, переехав в другую страну на ПМЖ. Мама взяла академ, и, едва родив, быстренько передала меня на воспитание бабушке и вернулась к учебе, на которой она была в то время зациклена, ведь перспектива обладать уникальным даром была так заманчива. Каким образом разбудить дар никто точно не знал, но Арина и Аграфена надеялись, что способности откроются автоматически, так сказать в процессе, если начать лечить людей. Затем по окончании универа мама устроилась в городскую больницу, где и работала до недавнего времени. Никакого особого дара у неё так и не открылось, хотя врачом она была хорошим.

Теперь спустя столько лет Арина Бережная с грустью думала о том, что напрасно послушала свою мать и не стала учиться на художника, как просила её душа. Может быть, если бы она выбрала свой собственный путь по сердцу, а не пошла бы на поводу семейной истории, то и личное счастье встретила бы…

А потом неожиданно для всех баба Груша заболела и скоропостижно скончалась. Перед смертью она успела благословить нас и оставить наказ: не забывать семейную легенду и соблюдать её правила. Похоронив родительницу и погоревав искренне, но недолго, мама оставила мне нашу трёшку недалеко от центра города Загорска, и, собрав небольшой чемоданчик вещей, укатила в путешествие, крепко обняв меня на прощание. Она решила исполнить свою мечту — посмотреть мир. И вот теперь, сбросив с себя все лишние обязательства, мама наслаждалась жизнью и своим творчеством. В поездках она с упоением писала картины, которые имели большой успех и прекрасно продавались. Так у Арины Бережной появился новый постоянный источник дохода, которого с лихвой хватало на всё необходимое, в том числе и на путешествия, и на то, чтобы помогать дочери, то есть мне. Периодически мама звонила, присылала открытки и подарки к праздникам, но возвращаться обратно в ближайшем будущем не собиралась.

Я переживала смерть бабушки до сих пор. Мне не хватало её тёплых рук и хитрого прищура мутноватых от возраста, добрых голубых глаз, её уверенности в том, что всё всегда складывается наилучшим образом, утреннего мурлыкания под нос её любимых песенок и вкусных блинчиков к завтраку, а больше всего мне не хватало ощущения надёжного тыла за спиной. Ведь теперь я уже не маленькая любимая бабушкина внучка, а самостоятельная взрослая девушка двадцати двух лет отроду, живущая одна с рыжим котом, которого я недавно подобрала на улице… Мама далеко, и хоть мы не были так близки, как с бабой Грушей, но я скучала по ней. Радовало только то, что моя родительница, наконец, была счастлива…

А я после медицинского колледжа решила пойти учиться на психолога, поскольку сыта была всеми этими больничными «прелестями» по горло, но и совсем отказаться от помощи людям не могла — бабушка бы не одобрила…