Тень из прошлого

Незнакомка медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было ни тени трепета или уважения — только бездонная, угольная скука.

— Здравствуй, Блэ…

— Не смей заканчивать, — её голос прорезал воздух, острый, как лезвие, когда она сделала ещё один глоток виски, словно смачивая губы ядом. — Чего тебе?

— Для тебя нашлось задание.

— Если это очередные твои тупые шавки, которые не в состоянии даже элементарно подтереть за собой, я в этом участвовать не буду. Разгребай своё дерьмо самолично.

Мужчина побагровел, желваки на его скулах задвигались, словно живые существа, под натиском ярости.

— Не забывай, кто тебя вырастил, мерзкая девчонка.

Незнакомка лишь криво усмехнулась, демонстративно, с ехидным наслаждением, поудобнее устраиваясь в кресле.

— Заметь, ты вошёл ко мне без стука. Это дурной тон.

Снаружи, в коридоре, послышался топот, а затем — глухие, страшные звуки ударов. Словно мешки с песком, два охранника рухнули у входа, даже не успев увидеть, что зашло за дверь. Незнакомка даже не удостоила их взглядом.

— Мисс, не важно… — пролепетал Томас, его глаза были прикованы к лежащим телам, словно он увидел призрак. — Вас вызывают на важные вопросы…

— Мне нет до них никакого дела. Скажи этому идиоту сверху, что ждать моих действий бесполезно. Я занята.

Мужчина скривился, понимая, что в данный момент давить бесполезно.

— Так ты у нас теперь «Незнакомка»? — ядовито протянул он, его слова были обсыпаны едкой иронией. — Слухи, как известно, разлетаются быстро. Даже в грязи.

Незнакомка с тихим, но тяжёлым хлопком закрыла ноутбук и плавно встала. Мужчина невольно сделал шаг назад, как будто почувствовал исходящую от неё волну холода. Она подошла к дальней стене, её пальцы лишь коснулись едва заметной сенсорной панели. Панель бесшумно отъехала в сторону, открывая вид на арсенал, от которого у любого опытного военного потекли бы слюни.

— Бери сколько влезет, — бросила она, безразлично проверяя затвор крупнокалиберного пистолета. — Я всё равно скоро отправляюсь на корабль. Он прибывает через два дня.

— Сколько вооружённых людей тебе понадобится?

— Меня совершенно не волнует их «безопасность». Мне важно, чтобы новое оружие, и по-настоящему мощное, уже лежало здесь к моему возвращению.

Когда дверь за мужчиной с глухим стуком закрылась, незнакомка вновь открыла ноутбук. Одна новость заставила уголок её губ дрогнуть, превращаясь в хищную, предвкушающую улыбку.

«Жители Беллкона обнаружили тело на заброшенной фабрике… Подвал, где 12 лет назад погиб ребёнок… Тело изуродовано, сердце вырезано…»

Она подошла к панорамному окну. Город внизу сиял миллионами огней, не подозревая, что в его тенях, в его неприметных уголках, обитают такие, как она.

— Я же предупреждала двенадцать лет назад, — прошептала она своему отражению, в котором мерцал холодный свет города. — Я найду того, кто это сделал. И я его убью.

Артем гнал машину туда, где заканчивался асфальт и начинались предания. Бабушка всегда говорила: «Есть места, где дорога поворачивает не в другую сторону, а в другой мир». Он остановился на старой трассе, окруженной глухим лесом. Здесь даже птицы не пели. Тишина давила на уши ватой. Лес молчал, словно затаил дыхание.

Он вышел из машины, сжимая в руке старую фотографию сестры. Ее улыбка, такая живая и светлая, казалась насмешкой над этой жуткой реальностью. «Вернись, — прошептал он, доставая из кармана нож. Острый клинок блеснул в тусклом свете. — Я знаю, ты здесь. Вернись ко мне!» Он сделал глубокий вдох, глубоко вдохнул запах холодной зимы, и провел лезвием по ладони. Недолгая вспышка боли, и теплое, красное пятно начало расползаться по грязному снегу. Кровь. Его кровь. Ради нее.

Деревья у края дороги заскрипели, словно от внезапной боли, словно их корни, вросшие глубоко в землю, затревожили чем-то зловещим. Из непроглядной чащи, ломая сухие ветки и срывая листья, вышла фигура. Артем задохнулся. Сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что казалось, готово вырваться из груди.

— Сестра?.. — его голос сорвался, перешел в слабый шепот.

Он бросился к ней, забыв о боли, о снеге, о тишине. Обнял. Это было не объятие, а скорее попытка удержать ускользающую реальность. Он плакал, плакал от счастья, от облегчения, не замечая, что ее тело было холодным, как лед, и от одежды, прилипшей к коже, исходил резкий запах сырой земли, въевшийся будто бы в самую плоть.

— Поехали домой, — шептал он, чувствуя, как хрупкое тело дрожит в его руках. — Поехали…

Дома эйфория сменилась леденящим ужасом. Артем включил свет, и яркий свет лампы выхватил из полумрака жуткую картину. Квартира была пуста, но пол… Пол был залит чем-то темным и вязким. Кровь. Не его. Она была повсюду, пульсируя в свете лампы, будто живая. Он резко обернулся к сестре. Она стояла посреди гостиной, неподвижная, и словно ждала. Свет лампы упал на ее лицо, и Артем закричал. Это была не она. Кожа, синяя и пергаментная, туго обтягивала череп, обнажая острые скулы. Глаза ввалились, окруженные черными провалами синяков, пустые и бездонные. Губы были белыми, искусанными до мяса, словно она долго пыталась что-то сказать, но не могла. Это был труп, который притворялся живым, оболочка, населенная чем-то… чужим.

— Ты… — Артем попятился, спотыкаясь о край ковра. — Ты не она! Ты не моя сестра!

Существо наклонило голову, и в этой простой, механическим движением послышался хруст шейных позвонков. Звук был неестественно громким в мертвой тишине комнаты.

— Ты звал меня, — голос прозвучал как скрежет камней по стеклу, резкий и отвратительный. — Ты сам позвал.

— Уходи! — заорал он, хватая первое, что попалось под руку – тяжелый пресс-папье со стола. — Вон отсюда! Ты тварь! Верни ей тело!

Существо оскалилось, демонстрируя ряды гнилых, пожелтевших зубов, блеснувших в полумраке. На мгновение Артему показалось, что он видит сквозь нее, как сквозь тонкую пленку.

— Ты меня прогоняешь? — вопрос прозвучал не как вопрос, а как обвинение.

— Да! Пошла вон! Вон из моих глаз!

— Ты пожалеешь, — прошипела она, и в ее глазах, в этих темных провалах, мелькнуло что-то похожее на злорадство. Она сделала шаг в тень коридора, и ее фигура начала растворяться, словно сахар в воде, оставляя после себя лишь едкий запах формалина и тягостное ощущение обещания скорой, неминуемой смерти.

Артём ещё не до конца переварил случившееся — всю эту кашу из ярости, боли и предательства, — когда пальцы сами потянулись к телефону. Они дрожали, не от страха, а от той вязкой, едкой злости, что жгла изнутри, как дешёвый самогон. Номер Данила высветился на экране, и Артём нажал вызов, сжимая челюсти так, что зубы скрипнули.

— Поехали в клуб, — буркнул он вместо приветствия, голос хриплый, как после кулака в горло.

На том конце линии повисла короткая пауза, а потом Данил усмехнулся — Артём услышал это в его тоне, знакомом до тошноты.

— В какой? — спросил он, явно уже в теме.

— Где девочки. Где орёт музыка так, что мозги вышибает. Где можно забыться к херам.

— О-о-о, — протянул Данил с ленивым восторгом. — Вот это ты вовремя, брат. Я уж думал, ты в монахи подался или в депрессию впал. Нормальные пацаны так не киснут.

Раньше Артём всегда отмазывался. Бар? «Не сегодня». Клуб? «Потом, чувак». Тусовка с телками? «Не в настроении». А сейчас… Сейчас хотелось стереть этот вечер с памяти, как грязь с ботинок — жесткой щёткой, до крови. Хотелось утопить всё в шуме, алкоголе и чужих телах.

Они встретились у входа через полчаса. Неоновая вывеска "Red Zone" пульсировала кроваво-алым, музыка уже здесь, снаружи, пробивалась в грудную клетку тяжёлым басом — будто сердце вырвали наружу и заставили биться в такт этому дерьму. Воздух пропитан сигаретным дымом, дешёвыми духами и потом. Охранник — гора мышц в чёрной майке — окинул их цепким взглядом: Артём с синяками на морде, Данил с ухмылкой короля ночи. Кивнул — и впустил, не задавая вопросов.

Внутри клуб дышал красным и чёрным. Красный свет стекал по стенам, как свежая кровь, чёрные тени тел извивались в полумраке. Барная стойка блестела хромом, за ней бармены в жилетках лили пойло в стаканы — виски, текилу, коктейли с именами вроде "Горячая сука". Воздух густой, липкий: смесь алкоголя, пота, духов и чего-то животного, первобытного. Музыка долбила в виски — техно с тяжёлыми битами, от которых вибрировали рёбра.

Они поднялись на второй этаж — зона без правил, VIP для тех, кто платит и не ноет. Там, в полутёмном углу, пожарно-красный диван, обитый мягкой кожей, ждал, как пасть разврата. Артём плюхнулся на него, откинулся назад, чувствуя, как пружины прогибаются под ним, приглашая утонуть. Кожа дивана была тёплой, нагретой чужими телами, и пахла сексом — старым и свежим.

Данил успел только глотнуть первый виски — янтарная жидкость обожгла горло, растеклась теплом по венам, — как к нему подкатила она. Высокая, как модель с подиума, в крошечном бикини из чёрной кожи и сетки, что едва прикрывала соски и лобок. Уверенная, хищная — не голая телом, а подачей: походка, как у пантеры, глаза с smoky-макияжем, обещающие всё и ничего. Она села ему на колени без слов, будто это её трон по праву рождения, прижавшись бёдрами к его паху. Ткань её стрингов была тонкой, и Артём увидел, как Данил мгновенно отреагировал — ширинка брюк натянулась.

— Ты сегодня такой напряжённый, котик, — прошептала она ему в ухо, губами почти касаясь мочки, горячим дыханием обдавая кожу. Её пальцы — длинные, с красным маникюром — скользнули по его плечу, вниз по груди, лениво, обещающе, задевая пуговицы рубашки. Она чуть поёрзала на нём, втираясь промежностью в его растущую эрекцию, и Данил выдохнул сквозь зубы.

Он ухмыльнулся своей фирменной ухмылкой — ленивой, победной. Ладонь легла на её бедро, пальцы впились в упругую плоть, медленно поднимаясь выше, под тонкую полоску ткани. Он погладил её там, у самого входа, чувствуя влагу сквозь стринги, и она тихо застонала, выгнувшись, прижимаясь грудью к его лицу. Соски торчали сквозь сетку, твёрдые, как вишенки, и Данил лизнул один через ткань, заставив её дёрнуться.

Вторая телка — миниатюрная брюнетка с татуировкой дракона на бедре, в прозрачном топе и шортиках, что жали в промежности, — уже тянулась к Артёму. Её руки легли на его колени, пальцы поползли вверх, к ширинке, но он резко оттолкнул её плечом — грубо, без церемоний.

— Не сейчас, — бросил сухо, голос как наждак.

Она пожала плечами — без обид, в этом клубе отказы как соль на ранах, — и тут же пересела к Данилу. Теперь их было двое: первая на его коленях, вторая прижалась сбоку, целуя шею, её рука нырнула под рубашку, щипая соски. Данил только усмехнулся шире, одной рукой массируя промежность первой, другой — сжимая грудь второй. Первая уже расстёгивала его брюки, пальцы ловко вытащили член — твёрдый, набухший, с каплей на головке. Она наклонилась, обхватила губами, медленно заглатывая, язык кружил по венам, пока вторая целовала его в рот, её язык танцевал с его, мокрый и жадный.

— Я тут встретил одну девушку… — пробормотал Артём, уставившись в свой стакан с виски, где кубики льда таяли, как его самообладание.

Данил даже не повернулся — только хмыкнул, не вынимая член изо рта первой телки. Его рука теперь двигалась ритмично между ног второй, пальцы внутри неё, мокрые чавканье сливалось с музыкой.

— Красивую? — выдохнул он, толкая бёдрами вверх, трахая рот девчонки.

— Жуткую, — Артём выдохнул тяжело, сжимая челюсть так, что желваки заиграли. — Она всё скрывает. Врёт, как дышит. Манипулирует, сука. И… — он замолк, потёр висок. — Она меня избила. Отпиздила, как щенка.

— А я-то думаю, кто тебя так отпиздил, — лениво бросил Данил, не прерывая ритм. Первая телка уже стонала, ускоряя темп, слюна стекала по его яйцам, вторая терлась о его руку, как кошка в течке.

— Очень смешно, — огрызнулся Артём, но злость уже таяла в алкоголе.

Они выпили — Артём осторожно, маленькими глотками, держа голову над водой, Данил залпом, и сразу заказал ещё. Музыка долбила громче, тела вокруг сплетались ближе: потные спины, блёклые сиськи, руки в чужих трусах. Две девушки уже тянули Данила за руки — первая с его членом во рту, вторая с мокрыми бёдрами.

— Пошли, красавчик, — мурлыкнула первая, вытирая губы, глаза блестят от похоти.

— У нас там тише… и интереснее, — добавила вторая, прижимаясь всем телом, её соски трутся о его рубашку, рука жмёт яйца.

Он даже не сопротивлялся — встал, брюки расстёгнуты, член торчит, мокрый от слюны. Бросил Артёму взгляд — пьяный, довольный, дикий: "Не жди, брат". И исчез за тяжёлой чёрной дверью приватной комнаты, где матрасы, лубрикант и никаких камер.

Артём остался один.

Музыка давила на виски, как кувалда. Свет резал глаза — стробоскопы мигали, превращая лица в маски. Всё вокруг казалось липким, фальшивым: пот на коже, фальшивые стоны, дешёвый блеск. Он допил стакан — виски обожгло пустоту внутри, — встал и вышел, не оглядываясь. Толпа расступалась, как вода.

Дом встретил могильной тишиной — только гул в ушах от баса. Артём рухнул на кровать не раздеваясь: рубашка пропитана потом, брюки жмут, тело ноет от синяков, голова гудит, как после взрыва. Внутри — пустота, чёрная дыра.

Сон накрыл резко, как выключатель — щелк. Без снов. Без оправданий.

И эта ночь осталась в нём — грязной, громкой, бессмысленной, как спермограмма на простыне.

На следующий день Насте пришло сообщение с неизвестного номера: «Привет, Настя! Жду всех в своем доме. Но сначала — закупки. Подходите к супермаркету. Ждите!» Настя тут же набрала: «Ты Незнакомка?» Ответа не было. Игнор. Внутри всё сжалось. Она показала сообщение Полине и Максиму. Они долго спорили, но страх остаться одним в пустеющем городе пересилил. К тому же Артем пропал и не отвечал на звонки.

Ночь опустилась на город тяжелым, удушающим саваном. Ледяной ветер, казалось, обрел разум: он швырял в лицо горсти колючего снега и выл, заглушая мысли. Они стояли у супермаркета, дрожа от холода.

— Кто-нибудь видел Артема? — голос Насти сорвался.

— А кто это? — раздался спокойный голос.

Незнакомка стояла, прислонившись к капоту черного внедорожника. Руки скрещены, поза расслабленная, но глаза сканировали периметр, как радары. Ей было плевать на имена. Ей было важно лишь количество угроз.

Из снежного вихря вынырнули две фигуры. Егор, как всегда с идиотской ухмылкой, и девушка рядом с ним — яркая, вызывающая, с надменным лицом.

— Всем привет! Ну так что, Настя? — Егор двинулся к ней, расставив руки для объятий.

Движение было смазанным. Незнакомка оказалась между ними мгновенно. Её рука жестко перехватила воротник его куртки, останавливая парня, как бетонная стена.

— Это ещё кто? — прошипел Егор.

— Незнакомка — это Егор, а… эта с ним — Аманда, — устало представила Полина.

— Незнакомка? Чё, имени нет? Родители не придумали? — фыркнул Егор.

— Придумали. Но ты слишком тупой, чтобы его запомнить.

Она толкнула его. Егор нелепо взмахнул руками и рухнул в сугроб.

Аманда даже не посмотрела на спутника. Она с наглостью, граничащей с пошлостью, оглядела Незнакомку с ног до головы, задержав взгляд на её груди и губах.

— Грубая. Люблю таких, — протянула она, облизывая губы. — Можно быть твоей подругой, Незнакомка?

— Зачем? — холодно бросила та.

— Просто… дружелюбие. С привилегиями.

— Засунь свое дружелюбие себе в глотку.

Незнакомка отвернулась.

— Привет, Насть. Как дела с Егором? — Аманда переключилась мгновенно, словно змея. — Он, конечно, идиот, но в постели сойдет.

— Без понятия, — огрызнулась Настя. — Ты же с ним пришла.

В этот момент из темноты вышли Артем и Данил. Атмосфера стала смертельно морозной. Артем выглядел дерганным, его глаза бегали. Данил же чувствовал себя хозяином жизни.

— Всем привет, — Данил маслянисто улыбнулся, глядя на Незнакомку.

— Жаль, что Арины нет, — с издевкой бросил Артем, глядя на Настю.

Данил, желая показать свою крутость перед новой "подружкой" Амандой, подошел к Незнакомке и нагло положил руку ей на талию.

— Я уже нашел кого получше.

Мир замер. В глазах Незнакомки вспыхнул абсолютный нуль.

— Руку убери. Сверну моментально, — голос вибрировал опасностью.

Данил не убрал руку сразу. Он завис. Такие всегда зависают — мозг догоняет реальность медленно, как старый модем. Его ладонь осталась на талии Незнакомки на долю секунды дольше допустимого. Слишком долго. Намеренно. Он наклонился ближе, нарушая дистанцию, вдыхая её холод, металл и что-то ещё — опасное, не предназначенное для таких, как он.

— Да ладно тебе… — протянул он, ухмыляясь, — не будь такой злой. Мне нравятся строптивые.

Он говорил это так, будто выбирал товар. Пальцы слегка сжались, проверяя — прогнётся или нет. Не прогнулась.

Аманда наблюдала. Конечно, наблюдала. Она жила ради таких сцен. Она чуть выгнула спину, словно невзначай, подчёркивая всё, что можно подчеркнуть. Куртка расстёгнута слишком низко для этого холода. Она знала, что делает. Всегда знала. Её взгляд скользил по Данилу, по Незнакомке, по реакции — как у хищной суки, оценивающей, кого выгоднее укусить.

— Расслабься, — лениво бросила она, облизывая губы. — Он просто флиртует. Или ты не привыкла, что на тебя смотрят?

Она сказала это с ядом. Не из интереса — из зависти. Потому что Данил смотрел не на неё.

Егор отряхивался из сугроба, матерясь, как портовый крыс. Лицо перекошено, глаза злые. Унижение он переваривал плохо.

— Слышь, ты, — огрызнулся он, подходя ближе, — ты вообще кто такая, чтоб тут всех строить? Думаешь, если сиськи есть и характер стервы, то королева?

Он плюнул в снег рядом. Демонстративно.

— Я таких, как ты, пачками видал.

Ложь. Он ненавидел её именно потому, что не контролировал. Ни взглядом, ни словом, ни телом. Такие, как он, этого не прощают.

Аманда усмехнулась, подливая масла:

— Егор, не злись. Ей просто внимания не хватает. Или, наоборот, слишком много.

Она бросила на Незнакомку вызывающий взгляд — открытый, наглый, почти демонстративный. Не приглашение. Провокация. Типа: я могу быть кем угодно, мне всё равно.

И в этот момент стало ясно: Аманда — не жертва. Аманда — соучастница. Она кайфовала от грязи. От напряжения. От того, как всё трещит по швам.

Данил снова попытался сыграть альфу. Наклонился ещё ближе, почти шепча:

— Ну что, поедешь со мной? Тут холодно. Я могу согреть.

Вот тут мир и щёлкнул. Не громко. Не эффектно. Просто — конец терпению.

Дальше ты уже описала правильно: тень, рывок, рука на горле. Потому что такие, как Данил, понимают только один язык. А такие, как Аманда и Егор, — просто смотрят, пока не приходит их очередь.

— Да чего вы ему мешаете? Пусть развлекаются! — хохотнул Артем.

Это стало последней каплей.

Незнакомка не двигалась — она переместилась. Тень. Удар. Она оказалась рядом с Артемом. Её пальцы сомкнулись на его горле стальным капканом. Он захрипел, ноги оторвались от земли. Она держала взрослого парня одной рукой, глядя на него с безразличием палача.

— Ещё слово — и ты не закроешь рот. Никогда, — прошипела она ему в лицо. — А ты, — она кивнула Данилу, не отпуская Артема, — тронешь меня еще раз, и я скормлю твою руку псам.

— Незнакомка, отпусти! — закричала Полина. — Ты его убьешь!

Незнакомка медлила, наслаждаясь животным страхом в глазах Артема, затем разжала пальцы. Он мешком рухнул на снег, кашляя и хватаясь за горло.

— За продуктами. Нам нужны запасы, — приказала она, грациозно переступая через Артема, который уцепился за одежду.

Яркий, мигающий свет магазина ловил блики на длинных, словно оживших тенях от стеллажей. Атмосфера была напряженной, пропитанной предчувствием.

— Разделяемся, — бросила Незнакомка, ее голос звучал резко, но в то же время завораживающе.

— Я пойду с Артемом, — тут же промурлыкала Аманда, ее руки обвились вокруг шеи все еще кашляющего парня. — Бедняжка, тебе нужен уход.

— Я с Настей, — Егор улыбнулся, его взгляд был устремлен на Незнакомку.

— Ты топай один. Она со мной, — отрезала Незнакомка. Ее тон не допускал возражений, оставляя Егора ни с чем.

Они шли вдоль рядов с алкоголем. Незнакомка уверенно сгребала в тележку бутылку за бутылкой виски.

— Зачем так много? — прошептала Настя, ее голос дрожал от смеси любопытства и беспокойства.

— Забыла, что я люблю виски? — Незнакомка посмотрела на нее, и в этом взгляде на секунду промелькнула та самая Арина, которую Настя знала раньше.

— Точно… — Настя опустила глаза, чувствуя, как тень прошлого мелькнула между ними.

— Расстроилась, что не пошла с тем ублюдком? — Незнакомка улыбнулась, в ее глазах заиграли лукавые искорки.

— Наоборот. Рада, — ответила Настя, стараясь скрыть свое истинное смятение.

Внезапно двери магазина распахнулись с оглушительным грохотом. Внутрь влетел парень, его лицо было бледным от ужаса.

— Опасность! Не выходите! Монстры! — заорал он, срывая голос. — Они там!

— Какие к черту монстры? — рука Незнакомки уже скользнула под куртку, на рукоять пистолета, ее глаза сузились.

— За окнами! Смотрите!

Она подошла к стеклу. Пусто. Только ветер гонял снег, создавая зловещий хоровод.

— Как же нехорошо врать и сеять панику, — процедила Незнакомка, ее голос звучал холодно и отстраненно.

Толстая женщина по имени Глэр, стоявшая у кассы, фыркнула:

— Я ухожу! Это бред сумасшедшего! Я не собираюсь тут торчать с этими психами!

— Не идите туда! — крикнул Максим, но его слова потонули в грохоте распахивающихся дверей.

Глэр сделала два шага и…

Из сугроба, словно взрыв черной нефти, взметнулась фигура. Длинная, бесформенная, сотканная из тьмы и лезвий. Раздался влажный хруст — звук, с которым мокрая тряпка бьет о стену. И крик. Он оборвался мгновенно.

На белом снегу начало быстро расплываться огромное багровое пятно. Тело Глэр дернулось и исчезло в темноте, утаскиваемое чем-то огромным.

— Что это было?! — Максима затрясло, его взгляд был прикован к кровавому следу за стеклом.

В магазине воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на место, где только что была Глория.

Все, кроме Незнакомки. Она спокойно отвернулась, проверяя корзину с виски.

— Жуть… — равнодушно бросила она. — Хотя бы предупредили, чтобы я не смотрела. Аппетит портит.