Шепот праха

Этот алтарь Служителей Исхода, как и большинство, находился под открытым небом. Но были и другие. Десятки других, не похожих друг на друга алтарей могут скрываться в таких подчас странных и неожиданных местах, что диву даешься, как их вообще смогли там возвести. Иные из них скрываются в подвалах домов и замков, опускаются вглубь водоемов, рек и озер, где над поверхностью вод виднеется лишь их макушка, гнездятся на высокогорных хребтах, укутанные снежным одеялом, осыпающимся на них с вершин. Не было ни одного свидетельства, письменного или устного, способного похвастать тем, что хоть кто-нибудь из людей воочию наблюдал за возведением хоть одного из множества алтарей. Что уж говорить о том, что никто и не способен понять причину, по которой Святилище размещалось именно в том определенном месте. Лишь сами Служители понимали логику размещения алтарей, но не считали обязанным объяснять ее не посвященным в таинство людям.

Звук шагов и цокот конских копыт, отскакивая от вымощенных камнем улиц, разрезал предрассветную тишину. Но спящий город не отозвался. Ни лаем собак, ни зажженной лучиной, ни скрипом ставень.

– Как то не хорошо. – Пробормотал Тобрий.

Защитных стен и укреплений в городе не было, зато имелась башня. Очень высокое каменное сооружение, с закрученной спиралью лестницей вокруг стен. Находилась она тут же, у истоков главной городской улицы, одной ногой, так сказать, выскочив в дольные просторы. Просторы эти с высоты этого рукотворного испалина просматривались действительно хорошо. Весь город виден был, как на ладони, виден длинный рукав реки, бегающей в низовья и даже соседний берег, заросший сочным луговым мятликом. Предпологалось, что использоваться она будет для передачи сигналов соседним поселениям, а в итоге оказалось, что пригодилось просто-напросто наблюдать за выпасом скота на дальних загонах.

– Здесь за дозорной башней постоялый двор должен быть. – Нэстр направил коня с раненым Олегом в обход высокого строения.

Перед ними, действительно, открылся обширный двор. Обнесенный низкой изгородью, посреди того двора находился основной дом с широкой дверью и вывеской над ней «Долина Тианы», по бокам же от него теснились конюшни и несколько небольших мастерских. Ставни на всех окнах глухо закрыты, хотя время года позволяло, даже не смотря на грозу, наслаждаться теплым пьянящим воздухом. – Конюшни пусты. – Авдей заглянул сначала в ближнее строение, а теперь кричал, находясь у дальних загонов. – Совсем. Мужчины переглянулись и, оставив Авдею коней, направились к постоялому дому. Вигдон остался стоять во дворе.

Слегка скрипнув дверью, дом поглотил вошедших людей кромешной темнотой.

– Хозяева!

В ответ не раздалось ни звука. Чиркнув огнивом и мало-мальски привыкнув к сумраку, они смогли рассмотреть беспорядок, творящийся в гостином зале. Здесь повсюду были разбросанные стулья, имелось даже несколько перевернутых столов, деревянная утварь валялась на полу вперемежку с черепками разбитой глиняной посуды.

– Похоже, мы опоздали. – Глядя на Волемира, изрек Тобрий.

– Здесь делать нечего. Пройдемся по поселку, кто-нибудь из стариков должен был остаться. – Князь, резко развернувшись, вышел на улицу.

– Не привык отступать – покачал головой Нэстр.

– Сгинем все тут .. гнилой потрох. – Тобрий сплюнул и тоже вышел из разгромленной гостиницы.

–Авдей и Донат, – Давал распоряжение князь – пройдитесь по восточной улице, осмотритесь, нам нужна вода и продовольствие. Тобрий, займись Олегом, мы с Нэстром обследуем запад.. – Он резко замолчал, не договорив, развернулся на звук, появившийся в звонком молчании города. Шорох чужих шагов в мертвом безмолвии был слышен издалека.

Остальные воины огляделись.

По одной из улиц к ним приближался человек. Длинный красный балахон его свидетельствовал о том, что человек принадлежит к Служителям Исхода. Высокий и худой, это было видно даже под объемным одеянием, с длинными белыми волосами, обрамляющими вытянутое лицо, он двигался навстречу им уверенной размашистой поступью. Капюшон его был накинут на голову так, что верхняя часть лица скрывалась в глубокой тени, и разглядеть главный отличительный признак, безоговорочно подтверждающий его отношение к касте, возможности не было. Признак этот всегда притягивал взгляд обычного человека к себе, как притягивает свет мотылька, притягивал своей уродливостью и таинственностью, непонятностью и благоговением, ибо у каждого Служителя Исхода имелся посреди лба шрам в виде треугольника. Шрамы отличались друг от друга, но носили их все Служители, бывало и такое, что треугольник двойной, один внутри другого, но что они обозначают, не ведал никто.

– Город пуст. – Молвил он тихо, подойдя. Морщины многих лет легли на его лицо, но совсем старым этого человека назвать было нельзя. – Если вы хотите найти людей, то их здесь нет, ни живых, ни мертвых.

– Давно ты здесь, Служитель?– князь приметил пыльную одежду человека.

– Я пришел со вчерашней зарей и город встретил меня запустением.

– Если здесь была та дрянь из леса, не мудрено, что люди ушли. – Заметил Авдей, водя по бокам коня щеткой, выдавшуюся свободную минуту он решил не терять даром.

– Они могли сплавиться по Витне вниз.

– Не все. – Покачал головой Волемир. – Столько лодок у них не могло быть.

–Может отправиться вслед за ними и допросить? – сказав это, Тобрий вдруг почувствовал, как по спине пробежали мурашки, такое дикое ощущение, непривычное, из детства, когда отец учил его плавать в глубоких темных водах Хладины, а он до дрожи во всем теле боялся затаившихся на дне неведомых чудовищ. Воин огляделся.

– И что они нам скажут? – раздраженно поинтересовался Волемир. – То же самое что и в Клетче? То есть ничего! – Князь провел рукой по волосам, неожиданно он осознал, что золотой обруч – символ его высокородства, украшенный тремя драгоценными камнями сжал ему голову будто тески. Волемир сорвал его и засунул в седельную сумку. Никогда прежде не подводил он отца и вот теперь, большая часть его отряда лежит в лесу с перегрызенными глотками, а оставшаяся растеряна и напугана, впрочем, как и он сам. Но он никогда не подводил отца. Восточный Торговый тракт, во главе с огромным городом Борин. Северные Княжества Твертог и Медвежый Сход. Брежен, раскинувшийся по обе стороны реки Хладины, в самом ее узком месте и соединенный тремя мостами, куда стекались многочисленные корабельщики. Даже земли диких вспыльчивых новеретт – соседей, которые хитростью и силой все время пытались откусить себе кусок от Радвенских Земель. Везде приводил он к исполнению волю Владыки, волю своего отца.

– Что с ним? – Служитель смотрел на Вигдона.

– На нас сегодня ночью напали волки.

– И что-то еще. – Добавил Тобрий. – Вот парень и потерялся. Сможешь помочь?

– Посмотрю. – Кивнул Служитель. – Но раненому не смогу помочь, я не лекарь. – Он указал головой на лежащего без сознания Олега.

– Хорошо. Пусть так. – Волемиру нужно было принять решение как поступить дальше. На него наползло ощущение, что они в ловушке в этом Закольцованном лесу и назад он их не выпустит, но и дальше не пропустит и им как крысам придется спасаться бегством, в обход, через всю долину по реке. Ему стало тошно. Такие решения не по нем. Князь наблюдал, как Служитель уводит Вигдона в ближайший дом, парень послушно следовал за красным балахоном, потеряв свою волю.

Небо окрашивалось красным с позолотой от восставшего светила, но над лесом все еще шевелилась серая масса, подгоняемая порывами ветра.

– Что скажешь Нэстр? – Волемир обвел взглядом каждого из уцелевших воинов, понимая, каким будет их общий ответ.

– Нужно возвращаться, Волемир. Владыке доложим, что дела здесь совсем худо, вот Апрень полностью опустел. К тому же Олег совсем плох, к лекарю бы его.

Юго-западный ветер, налетая исподтишка, трепал волосы. Теперь, когда обруч их не схватывал, они то и дело падали на глаза. Волемир выругался, задвигая их за уши:

– Пойдем вдоль Витни. Только в этом треклятом лесу люди остались не похороненные. Что скажете?

– Нельзя их так оставлять. – Высказался Авдей.

– Чего молчишь, Тобрий.

– Хоронить надо. Только…

Неожиданно Тобрий замолчал. В воздухе повис непрерывный пощелкивающий звук. Явственный, четкий. Тобрий только сейчас осознал, что его беспокоило уже некоторое время: звук этот был и прежде, только еле уловимый, отголосок нынешнего. Плывя над лишенным жителей городом, он словно кипящее масло обволакивал пространство. Теперь все четверо обратили внимание на окружающий их шелест, а в следующую секунду дома, конюшни, стена с воротами исчезли и перед взором мужчин плотной завесой предстал искрящийся дымчатый туман. Он окружил их со всех сторон так, что четверо мужчин оказались внутри круга. Доля секунды и они уже не видели друг друга, окутанные с головы до пят трескучим облаком.

Глава 7.

Несколько толстых свечей наполняли комнату светом, рассеивая полумрак созданный темными парчовыми занавесями. Длинные отсветы теней плясали по каменным стенам, покрытых гобеленами. Они были странные, эти гобелены, не похожие ни на один из виденных прежде ею, но притягательные. Притягательные не только из-за мастерства вышивальщиц, подогнавших стежок к стежку так плотно, с такими плавными переходами, с мазками теней и мельчайшим вкраплением деталей. Но и из-за неожиданных тем, изображенных на них.

На одном из гобеленов, расположенном ближе всех к Лиере, вырисовывалась сцена погребения: множество людей, кто в богатых одеждах, а кто и в нищенских лохмотьях, столпились у подготовленной вырытой могилы. Служитель Исхода, воздев руки к небу, улыбался, радуясь и прославляя уход. Его образ выведен был особенно тщательно, каждая складка красного балахона прорисована, каждый залом ткани на сползшем капюшоне, даже как будто видна была истонченная старая кожа лица и ставший неровным с годами двойной треугольник на лбу. Видны были и полные, почти алые губы, совершенно не вязавшиеся с образом умудренного годами старца. Они даже, отчасти, портили его, придавали ему странный двусмысленный вид. На самом краю могилы, укутанный в белый саван виднелся вытянутый силуэт ушедшего человека. Он бросался в глаза, выделялся на фоне бурой земли, однако, глазу зацепиться там было не за что – ветви деревьев, искусно вплетенные вышивальщицей, загораживали остальные детали.

Другой же гобелен казался не просто странным, а в каком-то смысле даже жутковатым. Поделенный на две части горизонтальной линией, состоящей из мешанины слов, которые можно было разобрать только при очень близком, тщательном рассмотрении, гобелен отличался и отбеленной нитью. Над той самой линией из слов на темно-сером фоне размещалась длинная вереница людей. Разных профессий, разных сословий, дети и взрослые, мужи и жены, разных возрастов, внизу же, словно в зеркальном отражении, вниз головой изображались те же люди, но подверженные неприятным изменениям, будто окутанные собственными недостатками и проступками. Обезображенные пороками, овладевшими ими.

Лиера отвела от них взгляд, хотя поймала себя на мысли, что ей хотелось бы рассмотреть эти гобелены подробнее.

Из мебели в комнате находилась пара дубовых резных стульев, небольшой стол в дальнем углу и огромный изукрашенный причудливым орнаментом сундук. В левой части комнаты располагалась лестница, довольно узкая, обрамленная перилами, у подножия лестницы дверь, словно в зеркале отображенная на противоположной стене. В глубине, под лестницей, куда свет еле мог дотянуться, угадывались еще две двери.

Мужчина бесцеремонно усадил Лиеру на один из стульев, другой поставил напротив, опустился на него, подавшись вперед.

– Успокоилась?

Девушка кивнула, сначала даже не решаясь посмотреть в глаза незнакомцу, но все -таки пересилила свой страх.

– Теперь я хочу знать, зачем ты здесь? – презрительные металлические ноты в его голосе говорили, что не стоит ждать сочувствия или помощи от этого человека.

– Я должна найти слова. – Страх перехватывал горло, но скрывать что- либо от этого безумного человека она не намерена, в конце концов, знахарь довольно жестоко обошелся с ней: вытолкал, ничего не объяснив.

– Для кого? – Он даже не удивился ее ответу.

Глупо, однако, Лиера поняла, что на этот вопрос ответа нет. Глупо и страшно.

Подождав немного с ответом, но, так и не дождавшись, незнакомец откинулся на спинку стула, потер устало переносицу и сообщил:

– Ты в курсе, что тот человек тебя проклял? На всю жизнь.

Лиера смотрела на него, не понимая, о чем он говорит. Знахарь со своей странной просьбой, вновь объявившийся Белес, все время упоминаемый какой-то зов, отрезанные головы, а теперь еще и проклятие – слишком много непонятного за каких-то несколько часов. Ей вдруг до коликов в пальцах захотелось схватить, тряхнуть этого человека и заставить его все объяснить, растолковать, чтобы она смогла хоть как-то разложить в голове новый порядок своего теперешнего существования. Она даже вцепилась в стул, чтобы не сорваться, иначе ее голова очень скоро, без всякого сомнения, окажется среди прочих. – Хочешь, расскажу, что к чему? – будто видя все ее мысли насквозь, поинтересовался мужчина.

Лиера нерешительно кивнула, всей душой опасаясь подвоха.

– Проклятье Триединого Зова. – Проговорил он нехотя, как рассказывают в десятый раз одно и то же.– Бывает проклятие нижнего следа, бывает проклятие духа, и еще одно – верхнего следа. Каждое из них можно наложить отдельно, но тогда они будут довольно слабые и неточно отзываться на Зов, а вот если наложить все три, тогда человек никуда не денется – пойдет на Зов в любом случае. Его просто потащит Зов. Он станет самой лучшей в мире ищейкой, иначе Проклятье начнет ломать его. Вот на тебе полное Проклятие.

Незнакомец замолчал.

Что ж, коротко и без прикрас. Лиера опустила голову, уставившись в каменный пол. Стыки камней наряду с мелкими трещинками сплетали кружевной узор. Девушке почему-то вспомнилось ощущение легкости и чистоты, посетившее ее в День Воздаяния много лет назад. В праздничный день, делящий сезон возрождения на две половины, все жители города окунались в еще холодные, чуть тронутые утренним солнцем, воды озера. Вода блестела яркими бликами, отражая красное светило на стыке дня и ночи, легкая рябь пробегала по поверхности, заигрывая на берегу с листьями аира. Рядом с ней тогда стояли отец и мать, ей всего двенадцать и она первый раз совершит омовение в праздничный День Воздаяния. В тот год все жители Борина, кроме, может быть, совсем хворых, собрались на берегах двух озер, в белых нательных рубахах, босые, простоволосые. Знатные, ремесленники, крестьяне отличались в те минуты лишь некоторой обособленностью, которую создает свита..Восторг и гармония бытия наполняли тогда душу девочки. Казалось, эти настроения поселились в ее душе навсегда и стали неотъемлемой частью всего ее существа. Казалось, что в любой момент своей жизни она сможет отыскать их в своей душе и вытащить, насладиться ими, что бы ни случилось. Но все вышло не так. Удастся ли ей когда-нибудь ощутить вновь это тонкое чувство?!

– Вы тоже не назовете мне своего имени?– проглатывая горечь потерь, пробужденную воспоминанием, спросила Лиера, подняв глаза.

Тень удивления коснулась лица незнакомца, но он молчал.

– Тот, другой, так и не назвал имени, хотя пробыла я у него несколько дней. – Продолжила девушка. – Зарождается дурацкая традиция. – Пробубнила она себе под нос, отводя взгляд – слишком пристально смотрел он на нее.

– Асменор.

–Что мне делать?

– Ты обречена. – Он встал и отошел к окну, отодвинул штору. За окном было светло, но дневной свет как будто бы еще больше потускнел, затянутый серой поволокой.

Неожиданно тишину, разлившуюся по комнате после их краткого объяснения, нарушил звук, какое-то скрипучее царапанье за дверью. Звук был пугающе неприятный, режущий слух, но, помимо него, в окружающем пространстве появилось еще что-то. Разлилось нечто неуловимое, неумолимое, пробуждающее исконные инстинкты самосохранения. Лиера вскочила со стула и отбежала с бешено колотящимся сердцем в угол у лестницы. Асменор в это время отворил дверь.

В комнату никто не вошел. За дверью что-то сказали, однако голос у говорящего был настолько сухой и низкий, что до девушки донеслись лишь неразборчивые хриплые отзвуки слов.

– Где он? – Асменор оглянулся и жестом подозвал девушку к себе.

Ей совершенно не хотелось подходить, и она медлила, но Асменор ее и не ждал. Он стремительно вышел на улицу. В окно девушке было видно, что он направился к озеру. Лиера заставила себя подойти к распахнутой двери, огляделась, но увидела лишь удаляющегося Асменора.

Зеркальная гладь озера отражала глубокую зелень хвои и девушку неожиданно поразила дремучая, мрачная красота этого места. Бесцветное тусклое солнце теперь не казалось странным, наоборот, яркий свет мог испортить, затмить исконное очарование.

Наконец-то, решившись, Лиера двинулась следом. Ей пришлось идти быстрым шагом, чтобы не упустить удаляющегося Асменора. Его спокойствие и равнодушие позволили ей немного успокоиться, а может этому поспособствовала их короткая беседа. Как бы то ни было, но Лиера готова была не спешить с выводами об увиденном ею зрелище возле ручья.

Затянутый в черное силуэт маячил впереди. Лиера видела, что через несколько шагов он вступит на территорию леса и вполне возможно затеряется. Она не последует туда за ним. Однако Асменор, подойдя к высоченным древним елям, остановился. Девушка тоже замедлила шаг и сразу же разглядела между хвойными исполинами человека. Мужчина стоял перед Асменором.

Он был ниже Асменора, но тяжелее. Широкие сермяжные штаны, потертый кафтан и бывшая некогда белой, а теперь сильно несвежая рубаха составляли нелепый ансамбль с сапогами, новенькими, блестящей мягкой кожи, выделанной рукой мастера. Круглолицый, с бугристой смуглой кожей и шапкой всклокоченных неровно стриженных русых волос, он смотрел на Асменора с каким-то ехидным прищуром.

– Кто ж так гостей встречает. – Нагло ухмыльнулся пришелец. Догадаться каким вопросом встретил незнакомца Асменор совсем не трудно.

Лиера остановилась на некотором расстоянии от них, хотя не сомневалась, что ее появление не осталось не замеченным..

– Что за поселение? Мне бы комнатку для ночлега.

– Здесь ты не найдешь никакого жилища пока не скажешь зачем явился. – Интонации Асменора, как и в общении с девушкой, были равнодушно – ледяные.

– Да ни за чем! – Бросил мужик. – Отдохну несколько дней с дороги и дальше пойду.

– Долго шел?

– Долго! А что у вас здесь за допрос?– Незнакомец зашевелился, одернул кафтан и стал приближаться к Асменору. Тот же, к удивлению девушки, отвернулся от него и направился тем же путем, которым только что пришел.

Надо же, у него одна и та же тактика при встрече чужаков. И что интересно он ждет, поворачиваясь к ним спиной? Кто как себя проявит?

Поразительно, но Лиера не успела уловить момент, когда незнакомец кинулся на Асменора, хотя смотрела на них во все глаза, ожидая чего-нибудь подобного. Он повалил его на заваленную сухой хвоей землю. Асменор упал, но успел перевернуться на спину прежде, чем чужак навалился на него. Лиера огляделась в поисках увесистой ветки, чью сторону принять она не сомневалась ни секунды, хотя страшилась ввязываться. Мужчины меж тем уже стояли на ногах. Только поменялись местами, теперь за спиной Асменора был лес. Незнакомец вновь стоял к ней лицом, с разбитой скулой и полыхающим бешенством взглядом из-под тяжелых нависших бровей он выглядел еще опаснее. И хоть между ним и ею был теперь Асменор, Лиера почувствовала зарождающийся цепенящий страх. Оценив моментально положение находящейся за спиной Асменора девушки, незнакомец двинулся на противника.

А потом земля вздрогнула, будто чей –то могучий, тяжелый вздох всколыхнул ее.

– Я хочу знать: кто и зачем тебя послал. – Гнул свое Асменор.

– Кто ты такой, чтобы задавать вопросы!

– Хорошо. Я могу и позже спросить.

С этими словами Асменор снова отвернулся от него и, поравнявшись с девушкой, скомандовал:

– Уходи.

А потом опять раздался вздох, и чужак оказался в чьих то страшных объятиях. Две тонкие костлявые руки, заканчивающиеся острыми бурого цвета когтями, обхватили его из-за спины и впились в грудную клетку. Он издал истошный вопль, а затем резко голова его неестественно далеко откинулась назад, раздался противный треск, грудь окрасилась алым цветом.

Все это случилось за один короткий миг. Ей показалось, что она успела только вдохнуть, а выдохнуть уже не могла. Не в силах наблюдать все это, она бросилась за Асменором.

Не хотелось даже задумываться о том, куда она попала. Лиера окончательно поняла, что, покидая дом мужа, она угодила в обстоятельства еще более опасные и страшные. Как же она ненавидела его! Осознание незнакомой пугающей реальности, в которой придется теперь существовать, обрушилось на нее. Ей не выбраться, не вернуться к нормальной жизни, неумолимо погружаясь в трясину мира изгоев и уродов. Жизнь перевернулась, теперь, наконец-то, это стало очевидно для нее. Она опустилась не только на самое дно, нет, погрузилась в самую грязь, ил бытия.

Не смея вымолвить ни слова, и страшась оглянуться, Лиера брела за Асменором. Нижние, тяжелые еловые лапы, поникающие к прелой земле, соединяла меж собой густая сеть паутины. Плотный смоляной аромат ложился на кожу. Тишину, казалось полностью вымершего леса, нарушал лишь шелест хвои и, изредка, сухое потрескивание ломающихся сучков, но в ушах еще звучал крик неизвестного. Почему Асменор был так скор на расправу с этим проклятым? А, если верить словам Асменора о том, что сюда нельзя попасть иначе кроме как с помощью Проклятия Зова, то чужак был именно таким. Почему одного проклятого уничтожают сразу же, а другого – нет? Может, нет никакого Проклятия и все это уловка? Уловка. Для кого? Ей не справиться, не разобраться в этой вывернутой наизнанку действительности, куда затянул ее беспощадный рок. Ничего не осталось от ее прежней жизни, когда поток поступков подчинялся давно знакомым традициям, праздникам, укладу. Веселые шумные ярмарки с балаганами затянутыми красной материей, трелью свирели, пестрые потешные со своими играми и шутками, зазывалы, поругивающиеся между собой и, казалось, бесконечные караваны купцов; благостные священные обряды, когда Служители Исхода приходят в город, принося с собой истину… Где все это? Должно же было остаться хоть что-то понятное, знакомое от прежней жизни.

–Почему.. почему меня ты оставил, а его нет?– Запинаясь, выдавила Лиера вопрос, когда они подошли к порогу дома.

–Разве не понятно? – Асменор отворил дверь и пропустил девушку вперед. – Я должен узнать, кто послал тебя.

Несколько свечей прогорело, и помещение затянуло полумраком.

– А кто послал его не надо знать?– Лиера испугалась собственной смелости и резкого тона брошенных слов.

– Это я узнаю легко.

Услышав это заявление, она обернулась, испуганно пытаясь разглядеть безумие на его лице. Тонкая кожа вдоль шрама окрасилась бледно-зеленым цветом, притягивая, будто пойманный арканом, взгляд Лиеры к себе. Она попятилась.

–Что же касается тебя.. Хочешь знать правду?

Лиера кивнула. Этот человек пугал ее, но в то же время, она не могла не смотреть на него.

– Твое Проклятие не совсем обычно. Любое из них привязывается к определенной вещи, материалу, человеку. У тебя же должны быть разные носители, ибо слова силы могут быть написаны на чем угодно. Хочу познакомиться с тем умельцем, что сотворил такое. Его губы на мгновение изогнулись в усмешке. Неожиданно для самой себя Лиера почувствовала нахлынувшую тоску. Чего она ждала? Сочувствия? Того, чтобы вошли в ее положение и попытались помочь? Посоветовали как выбраться из этой трясины, в которую провалилась ее жизнь?

– Все готово, господин.

Лиера повернулась на голос. Обладательница этого тонкого, бесцветного голоса и сама выглядела как тень. Бледные, бескровные губы, блекло-голубые глаза, да к тому же седые волосы, зачесанные костяным гребнем назад. Маленькая и изящная девушка, пожалуй, даже пугала своей безжизненностью.

– Пойдем.

Лиера последовала за Асменором. Они прошли мимо девушки и вошли в дверь у подножия лестницы.

Помещение за этой дверью оказалось не широким, а, наоборот, довольно вытянутым. Обладая, как ни крути, меньшими размерами, чем то, откуда они только что пришли, оно казалось все же просторнее. Несомненно, такое впечатление появлялось из-за высокого потолка и хорошей освещенности – не меньше полусотни свечей мерцали повсюду: на стенах, на полу, на полках, стульях и на столе из темного маренного дерева, расположенном посреди комнаты. Пахло медом, терпкими травами и жареной птицей. Тонкая струйка пара поднималась от нескольких блюд. Сервирован стол был на двоих.

Асменор отодвинул один из стульев, приглашая Лиеру. Она присела к столу, и сразу рядом с ней очутилась «бесцветная» девушка.