- -
- 100%
- +
— Вы — звери! — смотря на них с презрением, выплевываю я, но они лишь смеются, пиная ногами мою толстовку в фонтан.
— Ублюдки! — кричит за спиной Олеся, повиснувшая на руках других парней.
Прикрыв руками грудь, забиваю на отлетевший в сторону рюкзак, телефон, и бегу в уборную.
Все столпившиеся студенты смеются и тычут в меня телефоны. Я едва могу сдержать рвущийся наружу потоп. Держать все в себе — это дико сложно. Тогда эта боль не выходит, а живёт в тебе, срастается с тобой, единым целым становится!
Забегаю в уборную, но девочки, бежавшие следом и уже посмотревшие ролик, что, уверена, транслируется во всех университетских чатах, закрывают мне вход.
— Вертихвосткам вход запрещен, не знала? — делает шаг в мою сторону полная, выше меня на голову, девушка.
Стискиваю пальцы в кулаки. Отчаяние захлестывает хуже боли, что уже пережила.
— Крутой лиф, да и сиськи зачетные, — слышу смешки студентов.
— Так бы и всунул между ними!
— Зачем за толстовками прятала?
Больше не слушаю. Растолкав это сборище жестоких ублюдков, спешу в единственно доступное мне место.
Я узнала о нём, когда вызывалась волонтером. Мы складывали сюда инвентарь. Чердак. А на нём дверь, ведущая на крышу.
Я давно сделала дубликат ключей, которые находились в связке с теми, что мне давали от чердака, и прицепила их к своим ключам от квартиры, что всегда носила в кармане джинсов.
Забежав наверх, бегу по раскиданным на полу тряпкам, рассыпавшемуся инвентарю с нового года, а потом, судорожно отмыкая дверь, распахиваю ее и делаю шаг на крышу.
Воздух свежий вдыхаю, наполняя лёгкие кислородом и минуткой спокойствия.
К краю самому подхожу и, ступив на ограждение, раскидываю руки.
Университет двадцатиэтажный. Снизу никому меня не видно, да и стою я в сторону ботанического сада, где утром никого не бывает.
Постояв немного, присаживаюсь на край, спуская в опасную невесомость ноги.
Меня не пугает высота. Меня пугают люди, что так жестоко себя ведут по отношению к человеку, который их вообще не трогает!
Укладываю лицо на ладони, упираясь локтями в колени, и даю волю накопившимся слезам.
Только там, где никого нет, я могу спокойно поплакать.
— Если решила сдохнуть, можно выбрать менее болезненный и привлекающий внимание способ.
Оборачиваюсь, вздрагивая, и чуть не падаю от испуга, но быстрая реакция новенького не дает этому случиться.
Дернув меня за руку, второй рукой перехватывает за талию, подтягивает и ставит на ноги, все ещё крепко прижимая к себе.
— Ты сумасшедшая? — повышает голос. Его верхняя губа дергается от злости, а глаза горят бешенством. — Ещё секунда, и ты бы слетела, идиотка!
Вытираю все ещё залитое слезами лицо, пытаясь прийти в себя. В голове пустота, мысли путаются, страх туманит сознание. Я пытаюсь сдержать новые потоки слез, но они все льют и льют.
— Это все из-за тебя! — выливаю на него всю скопившуюся агрессию и бью по плечу. — Все, что со мной происходит — из-за тебя! — истерика берет вверх, и я уже не контролирую эмоции.
Он в удивлении выгибает бровь и отходит.
— Меня унизили из-за тебя! Я чуть не упала из-за тебя! Ты! Моя проблема - это т…
Он будто не слушает меня. Равнодушно закатив глаза, он стягивает с себя бомбер, подходит ко мне и накидывает на мои плечи, пока я извергаю из себя весь негатив, что накопился.
Поздно замечаю его скользнувший по моей груди взгляд и кутаюсь в спасательную ткань, так сильно пахнущую тем самым запахом… Его запахом.
— Если ждёшь бла…
Не успеваю договорить, он разворачивается и, засунув руки в карманы брюк, выходит через открытую дверь чердака, а я так и замираю, стоя на крыше в его куртке.
Снова хочется плакать. Если бы можно было телепортироваться в другое место и сменить место учебы, я бы сделала это.
Но реальность такова, что сейчас, будучи погрязшей в слухах о легкомысленности по отношению к новенькому, мне предстоит выйти в люди в его бомбере…
11
Глава 5
— Мика! — слышу взволнованный голос подруги спустя… по ощущениям, минут десять. — Господи, как ты? — влетает она в меня, обхватывая за плечи.
— Нормально, — безэмоционально отвечаю я. Наверное ловлю отходняк после адреналинового всплеска. Эмоции на сегодня закончились, и пришло долгожданное смирение.
— Они перешли все границы! Почему ты не позволяешь мне вмешать моих родителей?
— Не хочу, Лесь. Это не поможет, а я не хочу, чтобы твоя семья пострадала.
— Этого не будет!
— Я не хочу, — давлю тоном, и подруга, хоть и не приняв ответ, смиренно поджимает губы.
— Иногда хочется тебя стукнуть за упрямство, но потом вспоминаю, что тебе и без меня достается.
Улыбаюсь на ее шутку и несильно толкаю в плечо.
— Это что такое на тебе? — только сейчас замечает бомбер новенького, и я закатываю глаза после ее протяжного «о-о-го-о».
— Да, он был тут. Из-за него я чуть не слетела с крыши, потом он меня спас, потом я вывалила на него все грехи мира, после чего он оставил мне свой бомбер и ушел.
— Нихрена не понятно, но ты мне все обязательно расскажешь. Вот, кстати, твой рюкзак. Там куча всего посыпалось, я вроде все собрала, но толстовку и телефон… — передает мне его части, — было не спасти.
Обнимаю ее крепко и думаю, что из-за меня и ей достается…
— Прости, что переживаешь это вместе со мной.
— С ума сошла? Тебе-то за что извиняться? Эти ублюдки за все ответят, просто время ещё не пришло. Ладно, идём на пару, и я жду досконального пересказа разговора с новеньким. Ты же понимаешь, что если сейчас они увидят тебя в его бомбере, то подумают, что он тебя защищает?
— Или то, что я с ним сплю, — предполагаю наиболее вероятный вариант.
— Одно другому не мешает, зато от тебя отстанут!
Нехотя стягиваю с себя его одежду, прижимая к груди.
— Дай мне, пожалуйста, свой пиджак. Не смогу это сделать.
— Уверена? Я правда думаю, что они остынут после этого. Хотя бы из-за страха к нему. Ты не подумала, что, возможно, он поэтому это и сделал.
— Ничего он специально не делал. Просто…
А что просто, Микаэла? Признай уже, наконец, что он защитил тебя от придурка Рината, спас тебя от нелепой смерти от падения и дал бомбер, только бы сохранить гроши моей чести. Ну и что, что ведёт себя как высокомерный придурок? Пока это не мешает жить.
На паре ожидаемо все косятся в мою сторону. Чаты забиты моими фотографиями и сильно преувеличенными новостями произошедшего.
— Не обращай на них внимание, — подбадривает Олеся, но что ей ещё делать в такой ситуации?
Постоянно направленные на меня осуждающие взгляды напрягают. Ком в горле не глотается, хочется запить его, заесть, только бы избавиться!
— Я выйду на минутку, — шепчу подруге, хватая со стола разбитый телефон.
По пути одинокая слеза все же скатывается по щеке. Забегаю в столовую. Пока идут пары там обычно никого не бывает. И я не ошибаюсь. Взяв стакан воды и заняв самый дальний столик, достаю части телефона и пытаюсь собрать его.
Они что, и его утопили? Все детали мокрые, а по экрану расползаются уродливый трещины.
Залпом осушаю стакан и чуть закашливаюсь, когда слышу за спиной его голос.
— Кто это сделал?
Шаги приближаются, а потом стул за моим столом отодвигается и на него с видом вселенского господства восседает Влад.
— Тебе какая разница?
Он что, преследует меня? Что ему нужно?
— Я задал тебе вопрос. К чему лишние разговоры?
Теряю дар речи от его наглости и ощущения скуки на его лице.
— Тогда и не разговаривай! — встаю со стула, судорожно хватая детали телефона, и уже хочу развернуться, как тяжелая смуглая рука перехватывает меня за локоть.
— Села, — безапелляционно давит тоном, словно я провинилась перед ним в чем-то.
Достали!
— Если не отпустишь, я тебя укушу!
Взметнувшиеся от удивления брови парня указывают на то, что он явно удивлён моим ответом. Его хватка на мой руке ослабевает, и я вырываю ее.
Выхожу из столовой так быстро, как только могу. Остановившись за углом, восстанавливаю дыхание, чтобы в спокойном состоянии зайти в аудиторию, но стоит мне повернуть за угол… как я снова вижу его.
Стоит сейчас спиной ко мне рядом с Аленой. Он протягивает руку к ее платью и подцепляет край у ворота. Она смеётся и поправляет и без того идеальную укладку.
Смотреть противно. И я не смотрю. Открыв дверь в аудиторию, влетаю на свое место, достаю остатки телефона из кармана и снова пытаюсь его собрать.
— Ты где была так долго? — шепчет Олеся.
— Там, где мне глаза раскрыли, — нервно пихаю уже подсохшую батарейку в корпус.
— Он будет работать?
— Вряд ли.
Ловлю себя на мысли, что делаю бессмысленные вещи. И думаю о бессмысленных вещах. Взгляд цепляется за лежащий под партой бомбер. Сминаю в кулак ткань и сразу же после лекции выхожу из аудитории, мечтая раз и навсегда уничтожить малейшую связь с этим странным парнем.
Добежав до стены с расписанием, смотрю на 5 курс. Та-а-ак. 308 аудитория. Как раз возле подсобки. Отдам ему бомбер там, чтобы никто не увидел.
Но стоит мне только приблизиться к аудитории, как я слышу отчетливый громкий женский стон, доносящийся из той самой подсобки...
Тошнота подкатывает к горлу, когда я понимаю, кому принадлежит этот стон.
Алене…
12
Глава 6
На моих глазах дверь открывается и, не дав любопытному взгляду скользнуть внутрь, Влад выходит оттуда со своим привычным каменным выражением лица.
А мне блевать хочется от того, что могла считать его другим.
Он же сейчас с ней там…
Кривлю губы, не сдерживая выражение омерзения на лице.
— Забери, — швыряю в него бомбер. Глаза, ещё минуту назад выражающие вселенскую скуку сужаются, желваки на скулах напрягаются, а сам он делает шаг вперёд.
— Ты обалдела? — низким тоном произносит он, разгоняя мурашки по коже.
— Ты… — слова теряются в бесконтрольном потоке мыслей. — Ты омерзителен, — киваю на дверь, но он лишь вопросительно вскидывает брови.
Я резко разворачиваюсь, не в силах продолжать диалог. Да и цель, из-за которой я его искала — достигнута. Однако он не позволяет. Хватает за руку и резко разворачивает, впечатывает в свою грудь, отчего мой телефон, который держала в кармане, снова падает и разлетается на детали.
Смаргиваю дурацкую предательскую слезинку, и он снова видит это. Мою слабость. Сжимаю кулаки и рывком отталкиваю его от себя, а потом наклоняюсь, чтобы собрать детали… прямо у его ног.
Быстро собрав основное, не могу найти лишь батарейку. Заметив ее почти у его ботинка, тянусь рукой, но он отодвигает свой кросс и наступает на неё.
Отвратительное ощущение. Хуже, чем когда надо мной издевался Ринат или Алена.
Потому что от них это было ожидаемо, но получить вдобавок ещё и от него… Наверное, за два дня он понял, что издеваться надо мной веселее, чем помогать.
— Убери ногу, — выдавливаю из себя слова через ком в горле.
Он стоит несколько секунд, а потом опускается на корточки и внимательно вглядывается в моё лицо.
— Он поломан. Ты не спасаешь его, — произносит отстраненно.
— Я отдам его в мастерскую, — отвожу взгляд, сминая пиджак Олеси. — Отойди, ты ее раздавишь. Ты… — шмыгаю, — испортишь ее.
— Посмотри на меня, — снова этот повелительный тон.
Да иди к своей Алене, зачем ты меня трогаешь вообще?
— Убери ногу…
— Я сказал на меня смотри, — разворачивает меня за подбородок, вынуждая заглянуть в его черные бездонные глаза. — Хватит ныть. Хватит голову опускать. Хватит позволять эту хуету с собой делать. Ещё раз увижу, что позволила — лично выпорю! Уяснила? — угрожающе целит мне в лицо, а потом так же резко встаёт, откидывая ногой в сторону мою батарейку.
От шока прийти в себя не могу, поэтому продолжаю сидеть и ждать, пока уйдет, но он не делает этого. Вместо этого протягивает мне свою ладонь с витиеватыми татуировками по окружности.
— Вставай.
Поднимаюсь без его помощи и разворачиваюсь в другую сторону.
На этот раз не останавливает.
Боюсь, если остановил бы, я бы просто задохнулась. Его энергетика настолько давит, что я дышать в его присутствии нормально не могу. Жуткий тип. Ещё и так легко рассуждает обо всём.
Что он сказал? Выпорет меня, если увидит, что надо мной издеваются?
Точно больной!
Если бы я могла это прекратить, то уже давно сделала бы!
С Олесей встречаемся на выходе. Подождав ее водителя, едем прямиком на квартиру.
Завтра я обещала сходить вместо неё на званый тематический ужин. После сегодняшнего, состояние у меня хуже, чем у половой тряпки, но я ведь обещала ей…
Да и, возможно, хотя бы день в роли нормального человека, пойдёт мне на пользу?
Возможно, хотя бы день я смогу пообщаться с людьми на равных?!
13
Глава 7
Утром Леся радует меня новостью о том, что ей удалось починить мой телефон. Трещины, конечно, остались, но главное — он работает! Не описать моей радости, потому что тратить деньги на новый, когда я ещё не оплатила недельное содержание мамы — просто невозможно.
Что касается вечеринки… На сборы у нас уходит почти три часа! После почти бессонной ночи, проведенной в рыданиях и психологических разговорах, мы с Лесей утром выглядели как две селедки холодного копчения. И чтобы привести себя в порядок, понадобилось очень много времени.
Однако, это явно того стоило…
Помыв голову какими-то специальными шампунями и высушив их брашингом, я не узнаю по итогу свои волосы. Они становятся не пушистыми, как обычно, а именно кучерявыми, отдавая золотыми отливами на моих темно-русых прядях. А золотое платье с маской лишь подчеркивают их пшеничные приливы.
С макияжем мы не заморачиваемся. От природы густые и пышные ресницы мы хорошо прокрашиваем тушью, темним веко тенями и акцентируем серединку блестками, из-за чего мои небесно голубые глаза выделяются ещё сильнее.
Мои пухлые, как говорит Леся, губы покрываем нежно-розовым блеском.
— Ты такая красавица, — восторженно напевает Леся, пока я кручусь возле неё, как возле феи крестной из «Золушки».
— Это платье и макияж из любой бы сделали красавицу, — возражаю в ответ, и Леся строит мне недовольную гримасу.
— Ладно, я скажу маме, что уже поехала, она сейчас как раз с массажа должна приехать, так что поторопимся.
Вылетаем на улицу буквально за десять минут до приезда Лидии Петровны. Ей было очень жаль, что она не смогла увидеть дочь в наряде, а мы, мысленно поблагодарив всех Богов, разъехались по местам назначений. Она — к своему парню Антону, а я в Арт-Холл.
Через полчаса подъезжаю к огромному зданию в центре города. Из окна машины вижу фасад Арт-Холла, подсвеченный сотнями разноцветных огней. Он выглядит как нечто среднее между старым театром и современным лофт-пространством. Высокие окна, металлические конструкции, украшенные гирляндами, готические арки и яркая неоновая вывеска заставляют меня почувствовать, будто еще немного, и я попаду в совершенно другой мир.
Такси останавливается, водитель улыбается мне в зеркало и желает хорошего вечера. Я внимательно проверяю свой образ в отражении окна, поправляю маску и, сделав глубокий вдох, хватаю клатч, чтобы выйти. На улице звучит музыка, гул голосов долетает до меня даже через закрытую дверь. У входа уже стоят несколько человек, тоже в костюмах и масках. Они смеются и, кажется, прекрасно себя чувствуют.
Кажется, перед самым входом, я начинаю дико нервничать. Несмело подойдя к ним, вынимаю из сумочки пригласительную карточку и протягиваю с ней руку.
Мужчина бегло оглядывает ее, сверяет со списком и жестом приглашает внутрь.
Делаю рваный глубокий вход и захожу.
Входной холл большой и просторный, огни тёплые, но не слишком яркие, так что всё кажется немного загадочным. Вокруг царит атмосфера роскоши и таинственности. Взгляд скользит по людям: потрясающие платья, бархатные фраки, изящные маски, некоторые — с перьями, а у кого-то с блёстками. Нереальное ощущение, будто я осталась одна в ожившей сказке или фильме.
Меня охватывает лёгкая паника: куда идти, что делать? Я медленно двигаюсь вглубь зала, пытаюсь держать осанку. Дышу ровно и глубоко, чтобы скрыть нервозность. Музыка становится громче, гости объединяются в небольшие группы, кто-то смеётся, кто-то фотографируется. Я решаю остановиться у длинного стола с напитками и заставляю себя улыбнуться.
— Добрый вечер. Потрясающая маска, — раздаётся мужской голос рядом.
14
Я оборачиваюсь. Передо мной стоит парень в чёрном костюме и простой, но элегантной маске. Мы перекидываемся парой фраз — он тоже здесь первый раз. Сначала он даже кажется милым, когда поддерживает со мной обычную беседу «ни о чем», но потом, когда его руки всячески норовят ко мне прикоснуться, а расстояние, которое он выдерживает между нами, все больше и больше сокращается, пугаюсь и извинившись прощаюсь с ним.
Помахав на себя воображаемым веером из своей же руки, направляюсь в сторону закрытой веранды, надеясь немного перевести дух.
И чего я вообще здесь ожидала? Обрести новые знакомства? Пообщаться с интересными людьми? Да здесь все сплошь и рядом знакомые, и общаются только между собой, а те, кто этого не делают, все равно в разговоре пытаются понять, с кем ведут речь.
Радуюсь, когда ощущаю легкий ветерок прямо в лицо. На веранде намного тише. Она открыта, что позволяет насладиться тёмным небом. Вскидываю голову, чтобы посмотреть на звезды. Они редкие, но всё равно заметные. Ветер колышет мои волосы и гладит плечи. Я опираюсь на перила и закрываю глаза. Кажется, здесь мне становится намного легче.
Стою так некоторое время, пока не слышу, как за моей спиной раздаётся едва слышный скрип двери. Кто-то выходит на веранду. Шаги тихие, но уверенные. Я чувствую приближение этого человека и невольно выравниваю спину, стараясь выглядеть естественно — ну, насколько это возможно в длинном платье и маске.
Краем глаза вижу, как возле меня останавливается какой-то парень.
Его смокинг и элегантная маска отличаются от тех, что были на парне, желающем со мной познакомиться. Они прямо вопят о своей дороговизне и чопорности.
Парень выглядит как с обложки модного журнала.
— Красиво, правда? — стараюсь не смотреть на него, снова возводя глаза в небо.
Около минуты мне никто не отвечает. Даже неловко становится, но когда, наконец, голос незнакомца звучит, я теряю дар речи.
— Очень, — произносит до боли знакомый бас с легкой хрипотцой.
Кажется, пульс останавливается в миг, когда ловлю каждую произнесенную им букву.
Медленно опустив голову, оборачиваюсь.
В нос ударяет ставший за несколько дней привычным запах дерева и мяты, который до этого не давал услышать ветер.
Никакая маска не сможет перекрыть его темные глаза, виднеющиеся на шее татуировки, четко очерченные скулы, подбородок, пухлые губы и бешеную пугающую энергетику.
Всякие ситуации происходили в моей жизни до этого момента, но ни в одной из них, я не была так уверена, как в том, что напротив меня сейчас стоит ни кто иной как Владислав Царев.
— Прячешься? — задает он вопрос низким, спокойным голосом, став у края перегородки и посмотрев вдаль.
Какого быть рядом с мужчиной, которого ещё вчера ты мечтала больше никогда не видеть? И, кажется, этот мужчина абсолютно тебя не узнает. Конечно, наверняка я в его глазах лишь оборванкой была, которой он из жалости помогал. Иначе зачем бы ему это делать?
— Наверное так же, как и ты…
Голос на удивление ровный, хотя внутри все бурлит от переполняющих эмоций.
Он поворачивает голову и испытующе скользит взглядом по моему лицу, платью, останавливаясь на глазах.
— Я? В моем случае скорее красивых девушек поджидаю, — хмыкает он.
— Это шутка такая?
Он подходит ближе, но я не отступаю. Словно прирастаю к полу и сдвинуться ни на шаг не могу.
— А ты всегда покушение на свое личное пространство за шутку воспринимаешь? — давит он, и мне уже вообще не смешно становится.
15
— А что насчёт тебя? — парирую в ответ, понимая, что эта маска позволяет мне быть немного смелее. — Всегда врываешься в чужое спокойствие и вносишь непонятный хаос? Мне не смешно, отойди от меня.
Теперь он улыбается.
Боже.
Он улыбается. Показывает край идеально белых ровных зубов. Мне же не кажется?
— Да. Нет. Возможно. Зависит от человека, — загадочно отвечает он, но все же немного отходит.
— Ты меня напугал.
— Я не хотел этого.
Его голос становится мягче, а тон ещё ниже и бархатистее.
— А чего тогда хотел?
Он замолкает, немного наклоняет голову, чуть приподнимая одну бровь. Уголок его губ вздрагивает, будто он хочет что-то сказать, но медлит, обдумывая каждое слово.
— Хотел увидеть в человеке искренность, — очередной раз удивляет он.
— Искренность? — даже переспрашиваю от удивления. Он что, маньяк?
— Именно. Разве ты не сбежала оттуда, потому что там сборище лицемеров, стремящихся лишь в очередной раз ткнуть друг друга лицом в свое превосходство.
— Говорит человек в костюме за несколько миллионов. Почти уверена в этом.
— Ты права, — устало произносит он, наклоняя голову. — Я самый большой лицемер из них всех.
Что-то в его словах заставляет задумать о его жизни. Становится интересно, что такого спрятано в его голове, из-за чего он так мыслит. Он казался таким свободным, холодным, без единой проблемы в голове… а по факту…
Ловлю себя на мысли, что мне интересно то, о чем он думает.
— Что ты здесь на самом деле делаешь? — спрашиваю его, совсем осмелев.
— На веранде или на вечеринке?
— Для начала, на вечеринке…
Сердце стучит как бешеное, когда он делает ко мне шаг, а затем второй и, перехватив за талию и руку, плавно поднимает и медленно кружит.
— Может я фанат викторианской эпохи и всю жизнь мечтал станцевать вальс с какой-нибудь прекрасной незнакомкой в золотом платье.
— Очень смешно, — едва слышно произношу, смотря в его темные, пугающие глаза. Лицо Влада настолько близко к моему, что я чувствую его дыхание на своей щеке. Волнительно и будоражаще.
Адское месиво. Как и он сам.
— Думаю, ты просто нашел способ выделиться среди них, не восхваляясь богатством. Этого добра здесь у всех полно, а вот быть отшельником, человеком, которого ничего из этого не интересует — способ выделиться.
Прикусываю язык совсем не вовремя. Выложив ему все, как на духу, упираюсь ладонями в его накаченный торс, пока он испытующе разглядывает моё лицо.
— Интересно, — хмыкает он, оскалившись, а потом, наплевав на моё сопротивление, сильнее прижимает меня к своему телу, губами прикасаясь к уху. — Давай я тоже попробую, — задевает мою кожу при разговоре, разгоняя кровь по венам.
Дико горячо. Места, где он меня трогает, безумно горят! Я прерывисто вдыхаю, разглядывая оголившуюся часть его массивной шеи.
И этот запах… прямо у моего носа… с ума сводит.
— Красивая, но одинокая. Пришла сюда, чтобы пообщаться с людьми на равных, а в итоге все равно ничего не изменилось. Есть на людях маски или нет, если они не твои, то будь они хоть насильно приставлены к тебе, ничего не выйдет. Нужны общие цели, интересы… А ту, которая ценит красоту звезд в темном небе и дуновение ветра в лицо явно никто здесь не заинтересует. Поэтому ты и стоишь тут совсем одна. Тебя не принимают…
Его голос вводит меня в транс. Слова проникают глубоко в сердце и оседают в сознании. Ноги подкашиваются, и я бы упала, если б не крепкие руки, обвивающие мою талию.
— Отпусти меня, — чеканю грубо, выдавая обиду в голосе. Он прав. Как же он прав, но я абсолютно не готова это слышать.
— Не хочу.
16
Не хочу, — нагло раскачивает нас из стороны в сторону, не прекращая держать мою талию. — Ты вкусно пахнешь. Мандарин, сладкая конфета и что-то терпкое… — продолжает, уткнувшись носом в мою шею и вызвав просто нереальный шквал негодования, но он пресекает все попытки вырваться, — нет, словно лимон окунули в мед. Свежо… и чертовски сладко.
Замираю на этих словах. Не дышу. Слышу его барабанящую трель в груди. Он тоже нервничает. Кончиками пальцев своих это ощущаю. Что он творит вообще? Чего добивается?
— Ты смеешься? Заметил аромат моих духов?
— Сложно не заметить то, что настолько сильно будоражит, — спокойно отвечает, а у меня волосы дыбом становятся от напоминания о том, как его самого запах влияет на мои рецепторы. Да он же словно поселился на них и не хочет забываться!
— Это, — мой голос уже откровенно дрожит, — трюк какой-то?
— Трюк?
— Сначала напугать, потом пошутить, вторгнуться в личное пространство, не отпускать, а в самом конце ещё и лимон с медом. Впечатляющая схема, многие девушки клюнули?