- -
- 100%
- +
Сначала он стоит неподвижно, а потом я слышу короткий тихий смешок. Затем ещё один, после которого чувствую, что его хватка на моей талии ослабевает.
И только я делаю шаг, чтобы обогнуть его и уйти, как он резко разворачивает меня, прижимая спиной к своей груди и лицом к краю веранды и кладет лицо на моё плечо.
Моё частое и рваное дыхание отражается на часто вздымающейся груди.
— Обычно они клюют сразу же, как я на глаза им попадаюсь. Видимо, с тобой это не работает, потому что я в маске, так что решил идти ва-банк.
Какой же… Самовлюбленный! Видела я лицо твое и что-то желания к ногам пасть не возникло.
— Почему я? Ты меня пять минут от силы видишь…
— Мне кажется, что тебе и пяти минут не нужно, чтобы привлечь чье-то внимание, — произносит прямо у моего уха, заставляя меня нервно сглотнуть накопившуюся слюну. — Как тебя зовут?
Тело охватывает такая дурманящая слабость. Кому не нравится мужское внимание? Особенно, когда это внимание самого популярного парня университета… Вот только, стоит ему узнать, кто я, сказка рассеется, морок спадет, платье превратится в черное худи, карета с водителем в тыкву, а внимание парня в очередные насмешки и унижения.
— Достаточно! — собираю всю силу и грубо скидываю с себя его руки, а потом отшатываюсь в противоположную сторону.
Влад стоит у ограждения, облокотившись на него и засунув руки в карманы. На его губах играет усмешка.
— Скажи мне свое имя. Я все равно узнаю, кто ты, — спокойным тоном переспрашивает он, но я вижу, как напрягается в этот момент ещё челюсть.
— Зачем тебе это?
— Потому что это нечестно. Ты ведешь себя так, — задумывается, — странно. Хочу знать, как ты выглядишь.
— Хочу, скажи, все равно узнаю… — цитирую его фразы. — Хотел выделиться среди властных снобов, но кровь не вода, так ведь? — теперь откровенно злюсь на его угрозы. — Хочешь узнать, кто я — дерзай, я в тебя верю. Только учти один нюанс: разгадка тебе может совсем не понравиться.
Разворачиваюсь и громко цокая каблуками, возвращаюсь в зал.
Сердце стучит как бешеное, пока я восстанавливаю дыхание после своей тирады. Пальцы дрожат от перенапряжения, а ноги словно не держат из-за накатившей слабости.
Боже мой! Я ведь сейчас послала сына уважаемого криминального авторитета! Он же в два счета найти меня сможет! Потом в универе я буду страдать от этого каждый день!
Смотрю на часы. Половина двенадцатого.
Набрав номер водителя, иду в сторону выхода и думаю лишь о том, как бы поскорее вернуться домой. Нужно будет обсудить с Лесей эту ситуацию. Надеюсь, она не убьет меня за то, что прикрываясь ее именем, я даже тут умудрилась вляпаться в неприятности.
Почти дохожу до выхода, тяну за ручку двери, как ее тут же захлопывает большая и смуглая рука с закатанной на ней рубашкой и знакомыми болтающимися часами.
Сглатываю, но не поворачиваюсь.
Лишь ощущаю легкое дуновение у шеи.
— Я тебя ещё не отпускал. Мы не договорили…
После чего он подхватывает меня на руки под вырвавшийся визг, заглушаемый громкой музыкой вальса.
Кажется, эти эмоциональные гонки сегодняшнего дня никогда не закончатся, потому что я ожидаю чего угодно: еще одного разговора, флирта, возможно, ещё одной порции угроз, вопросов, но только не этого…
Влад заносит меня в какую-то комнату на верхнем этаже особняка и, развернувшись, защелкивает на замок дверь.
— Что ты делаешь? Я буду кричать! — отступаю назад, пока Влад оборачивается.
На его губах ухмылка, а в глазах пляшут бесовские огни.
— Кричи, — спокойно говорит он. — Люблю, когда девушки кричат.
17
Глава 8
— Ты… что, убиваешь их? — выпаливаю первое, что на ум приходит.
Он оглядывает меня оценивающим взглядом, а потом усмехается.
— Ага, и ем на ужин. Ты как раз такая аппетитная, — говорит серьезно, а у меня волосы на руках дыбом становятся. Медленно огибаю кровать, пока он стоит на том же месте, скрестив на своей массивной груди руки.
— Точно маньяк, — бубню себе под нос, и уже собираюсь заорать и позвать на помощь, как он закатывает глаза и опускает руки.
— Да расслабься, ты вообще шуток не понимаешь? Запуганная, словно зверек какой-то. Я хотел тебе кое-что показать здесь, пока ты не уехала. Тебе точно понравится.
Издаю истеричный смешок и фокусируюсь на его взгляде. Он сейчас издевается? Напугал меня до дрожащих коленок, а теперь что-то показать собрался?
Аррр!
— Ты обалдел? Подхватил меня у выхода, запер в комнате, а теперь говоришь о том, что мне что-то тут может понравиться?
— Тебе уже здесь кто-то нравится, — смеётся он, подходя ближе.
— Чего? — щурю глаза, абсолютно его не понимая.
— Успокойся. Я же сказал, что убивать тебя не собирался!
— А что тогда?!
— Насиловать тоже!
Жар тут же подкатывает к лицу, а взгляд падает к полу. Тереблю пайетку на платье, представляя, как Влад… кхм… мог бы это со мной делать.
— Или… — продолжает он, расценивая моё смущение по-своему. — Ты же в самом деле не думала, что я тебя тут насиловать собрался?
Вот прямо сейчас и подумала из-за тебя!
Видимо, моё всё ещё растерянное выражение лица говорит все за меня, потому что он ухмыляется и проходит мимо меня к балкону.
— Брось, для этого, как ты уже успела заметить, мне совсем не нужно никого красть, запирать и разбалтывать. У меня в этом дефицита нет. Ты мне нужна для другого.
Для другого? Господи, мысли в голове пытаются собраться в единую картинку, но назойливые воспоминания его пренебрежительных высокомерных взглядов и прошлого поведения не дают пасть под чарами этого парня. Он совсем не такой, каким я видела его в университете. Возможно, все дело в маске. Интересно, если бы сейчас я взяла и сняла ее, он бы опозорил меня и вышвырнул за дверь? Захотел бы он показать «что-то, что может мне понравиться» именно мне, а не девушке в золотом платье и маске…
— Для другого? — все, что могу выдавить из себя.
Он протягивает мне руку, и я несмело вкладываю в нее свою.
Тепло.
Защита.
Возбуждение…
Гамма чувств, что я ощущаю, прикоснувшись к его коже. Кончики пальцев покалывают от бушующего в организме напряжения.
Кажется, ещё один контакт, и разряд огромной мощи, сконцентрированный в груди, взорвется, выдавая мое состояние.
Делаю шаг на балкон и… наслаждаюсь.
Нет, не видом. Этим мы насладились на веранде. Балкон украшен гирляндами. Они не мелькают, раздражая глаз, а совсем наоборот: успокаивают приятным теплым свечением. Посредине стоят два подвесных напольных кресла, набитых подушками, между которыми располагается аккуратный маленький столик с ноутбуком и книгой.
— Но как ты…
— Это моё здание, — обрушивает на меня информацию, сбивающую с толку.
— Это ведь…
— Да, арт - пространство. Но это помещение никогда и никому не сдаю. Если ты не заметила, это комната. Я прихожу сюда, когда реальная жизнь зае… — он осекается, проведя языком по своим губам, — черт, с тобой даже материться не хочется.
Улыбаюсь.
— Часто водишь сюда девушек? — задаю вопрос, пока прохожу вглубь, рассматривая разные стенды с книгами.
— Не думаю, что те, с кем я сплю, это бы оценили.
Разворачиваюсь, не зная как на это реагировать, но он делает вид, будто только что не выделил меня среди всех девушек, которых знает.
— Почему тогда кресла два?
Он замирает, словно я его пронзила чем-то. Я что-то не то спросила?
18
— Присядь.
Его тон меняется. Появляется резкая прохлада, что сквозит в его голосе по ту сторону… как в университете.
Послушно располагаюсь в кресле и жду его.
Он не спешит. Облокотившись о кресло, жмет глаза пальцами, словно они внезапно разболелись.
— Я что-то не то сказала?
Нервничаю, ерзая на кресле, пока он подходит к своему, вальяжно падая на подушки.
— Какие фильмы любишь?
Меняет тему. Значит я действительно спросила что-то недопустимое.
— Хочешь, чтобы угадал? — спрашивает из-за моего долгого молчания.
Киваю, все ещё обдумывая свой вопрос и его реакцию. Значит, у такого холодного и всесильного парня тоже есть слабые места.
— Романтические мелодрамы? Всякая чушь про любовь?
— Антиутопии, — отвечаю спокойно, ничуть не оскорбившись его предыдущими вариантами, потому что и правда любила и романтические мелодрамы, и фильмы про любовь, но больше всего — антиутопии. Это моя самая большая любовь.
— Интересно, — ухмыляется он. — И книги?
Киваю.
— Джордж Оруэлл?
— Скорее Олдос Хаксли. Но хочу отметить, что 1984 Оруэлла я тоже оценила. Эта специфика мыслепреступления, партийные отношения, вечное присутствие «Большого брата».
— Тебе не кажется, что сейчас мир во многом схож с событиями, описываемыми в книге? Не в точности, конечно, но если воспринимать в виде уродливой преувеличенной карикатуры.
— Согласна, — откидываюсь, вдыхая вечерний прохладный воздух и, наконец, ощущая, что я впервые за весь вечер расслабляюсь.
— А чем тебе нравится Хаксли? Ты же про его нашумевшую книгу «О дивный новый мир»?
— Ты читал? — не скрываю своего удивления.
Бандит и книги — это несовместимые для меня вещи. Определённо.
— Да, был период, когда хотел лучше разобраться в политике. И такие книги были полезны для всестороннего изучения построения государственности. Даже в качестве антипримеров.
Он говорит, а я только и делаю, что слежу за изменением его мимики, движениями губ… Я восхищаюсь им. Ни его власть, ни богатство, ни влияние отца не впечатлили меня так, как он сам сейчас. Никогда я не видела мужчин, которые соединяли бы в себе все качества: спортивные, умные, властные…
А он определенно был властным.
— Что из их строя тебе показалось полнейшей дикостью?
Наклоняюсь к нему, наши колени соприкасаются, вызывая приятное тепло по телу. С замиранием сердца жду от него очередного ответа на будоражащую меня тему. Я готова обсуждать книги сутками. А сейчас мне кажется, что я нашла себе новую страсть.
Обсуждать книги с ним…
— Что девушки могли спать со всеми, кто этого от них хочет, — произносит, наклоняясь ко мне и глядя прямо в глаза.
Кажется, словно он видит меня насквозь. Эта маска — пыль. Или, возможно, я хочу так думать…
— Я бы никогда не позволил, чтобы к моей девушке прикоснулся кто-то ещё, — добавляет он стальным тоном.
Наши лица на расстоянии вытянутой руки, но я ощущаю его сканирующий взгляд так, словно он меня трогает.
Замираю испуганно, когда он встаёт и присаживается возле меня. Теперь нас отделяют какие-то сантиметры. Воздух электризуется. На автомате облизываю пересохшие губы, и он чертыхается.
Запустив в мои волосы свою ладонь, он наклоняется…
Мысли улетучиваются. Я словно в каком-то антиутопическом коконе параллельной вселенной, иначе как объяснить тот факт, что самый популярный парень университета сейчас наклоняется, чтобы… меня поцеловать.
Когда ощущаю его дыхание на своих губах, в самый последний момент уворачиваюсь, подставляя щеку.
Кожу обжигает горячее прикосновение его губ.
Его ГУБ к моему лицу.
Меня словно ошпаривают кипятком. Живот стягивает в нервный узел. Не дышу. Словно в воду погружаюсь, задерживая дыхание. А он не помогает выйти из этого состояния. Отстраняется и снова приближается, целует. А потом ещё раз.
Эти короткие невинные поцелуи распаляют похлеще видео, которые парни в классе седьмом в школе всем девочкам показывали.
Кажется, я сейчас просто упаду в обморок.
— Ответь, — слышу у своего уха, и только потом понимаю, что у меня разрывается телефон.
Взглянув на время, мгновенно подскакиваю. Без пятнадцати двенадцать! Куча сообщений от водителя и Олеси.
Господи! Я ведь должна в двенадцать быть уже у неё!
— Мне пора! — наспех бросаю ему и тут же кидаюсь в сторону выхода в комнату, а потом и к входной двери.
— Стой! — слышу за спиной, но остановиться не могу. Смущение в купе с горящим дедлайном делают из меня похожую на пену кипящего молока, норовящую сигануть за границы кастрюльки, только бы не ощущать этого жара под… кхм… зад… ну вы поняли.
Вот только дернув на себя ручку двери, поздно вспоминаю о том, что он ее запер.
Вынужденно оборачиваюсь, после произошедшего стесняясь даже в лицо ему смотреть. Место поцелуя на щеке до сих пор покалывает и горит.
И чем я думала вообще, когда позволяла это?
19
А он, тем временем, медленно, грациозно, словно хищник, ложится в своем смокинге на застеленную кровать, закинув одну ногу на другую, и хлопает рядом с собой.
— С ума сошел? Открой, пожалуйста, я очень спешу, — обнимаю себя руками в защитной позе.
— Ты даже не представилась. Скажи, как тебя зовут, и я открою.
К горлу подкатывает комок.
Представляю его реакцию, если он узнает, что поцеловал такую, как я.
— Я бы предпочла остаться незнакомцами.
Он едва заметно улыбается, а потом достает ключи и… кладет их в пространство между пуговицами рубашки на свой торс.
Сглатываю, представляя, как кусок металла соприкасается с его кожей…
— Думаю, ты задолжала мне ответный поцелуй. Но я почти уверен, что его не будет, поэтому… Ты сможешь выйти отсюда хоть сейчас. Подойди и забери их, — нагло кивает на свой торс, после чего закрывает глаза.
— Открой, пожалуйста, дверь, — скулю, не желая идти на поводу какой-то дурацкой, не смешной игры. Особенно, когда каждая минута на счету.
— Я тебе уже сказал. Ключи ты знаешь где. В любой момент можешь выйти.
— Ты извращенец?
— А ты?
— Издеваешься? — кажется, я закипаю.
— Разве? — открывает глаза, а потом приподнимается, опираясь на локти. — Разве коснуться меня - это извращение?
— Случайно — нет, но заставлять человека целенаправленно залезть тебе под рубашку, ощупать тело, чтобы найти то, что позволит вернуть законное по рождению право на свободу передвижения и личную неприкосновенность — да!
Выговорив на одном дыхании, делаю глубокий рваный вдох и чуть легкие не выплевываю, когда слышу его ответ.
— Ты так заводишь меня, когда умничаешь, — без признаков юмора отвечает он, склонив набок голову. — Я просто хочу знать твое имя.
Молчу. Руки дрожат от фантомного холода. Его холода, который от взгляда исходит. Морозно-испепеляющий, оценивающий, расщепляющий на атомы…
— Я же все равно узнаю…
Пусть узнает! Пусть разочаруется! Но так, чтобы я в этот момент не присутствовала рядом! Это не мои проблемы!
— Я ведь могу просто подойти, снять маску и…
— Стой, — вытягиваю руку, не давая ему договорить. — Почему я? Чего ты пристал ко мне?!
— Выделяешься на фоне остальных, - совершенно спокойно отвечает он. — Интерес вызываешь бешеный. Эта твоя гребаная маска… если бы ты знала, что в своих мыслях я с ней делаю.
Сглатываю. А я, кажется, уже во всех красках представляю. Так, что в жар бросает.
— Ладно, — подхожу к кровати, видя очередной звонок водителя.
Он откидывается на изголовье и пристально наблюдает за мной.
Сжимаю пальцы в кулаки и нервно разнимаю. Понятия не имею, как сделаю это. Как смогу просунуть руку ему под одежду…
Он снова закрывает глаза, словно наслаждаясь этим представлением. И в этот момент я понимаю, что прикоснуться губами к открытой поверхности его щеки гораздо безопаснее, чем просовывать руку и щупать его тело!
Аккуратно опускаюсь рядом, долго не могу решиться, но все же отпускаю себя.
Крепко - крепко сжав в руках покрывало, я тянусь в сторону его лица. Каждая секунда, разделяющая этот момент на «до» и «после» будоражит сознание. Понимая, что через несколько мгновений я смогу ощутить его кожу своими губами, жар в животе, плавно перетекающий между ног, становится все острее и выше по градусам. Я вижу, как расстояние между нами уменьшается, разглядываю каждую линию его идеально слепленного лица, и в самом конце тушуюсь.
Закрываю глаза, не в силах сделать это с открытыми, как ощущаю резкий рывок и ощущение взрыва атомной бомбы на своих губах.
Распахнув глаза, я вижу его, наклонившегося надо мной.
Одна его рука придерживает мою голову сзади, зарывшись в волосы, а вторая обнимает лицо. Это всего лишь секундное прикосновение, пустившее высоковольтный разряд по всему телу, после которого я тут же отталкиваю его.
Часто дыша, я подскакиваю и отшатываюсь, прислонив ладонь к губам.
— Что ты…
— Не думал, что ты все же решишься.
— Я же хотела вернуть такой же, какой ты подарил на веранде!
— Подарил? — ухмыляется он.
— Живо открой мне дверь! — требую, чувствуя, как закипаю.
Я не хотела этого допускать. Он п-поцеловал меня…
Руки дрожат, колени тоже. Мысли в полнейшем хаосе. Сердце убежало вскачь. Не догнать его. Не вернуть. В срединном аморфном состоянии нахожусь, когда даже анализировать сложно.
С запозданием слышу щелчок открываемого замка, после чего пулей вылетаю из комнаты.
По дороге звоню водителю и уже через минуту мы едем с ним к Олесе домой.
Лишь спустя десять минут после случившегося я перестаю дрожать от перевозбуждения и могу отчетливо осознать то, что произошло.
Самый популярный парень, холодный, странный и жестокий парень универа, сын криминального авторитета, нереальный богатый красавчик украл мой первый поцелуй…
Подношу пальцы к губам и до сих пор не могу в это поверить.
20
Глава 9
Тяжесть осознания произошедшего не отпускает, даже когда возвращаюсь к подруге.
Слава Богу, успеваю вовремя. Осторожно пробравшись в ее комнату, влетаю в объятия уже ожидающей меня Леси.
— Ну как? — трусит меня за плечи с нетерпением.
Не знаю, что и сказать. Почему-то произошедшее никак не хочет складываться в предложения. Все слишком… неправдоподобно. Слишком иллюзорно.
Наши разговоры, его интересы, поцелуй…
И самое ужасное в этом всём, что мне понравилось. Ощущать себя красивой, интересной, желанной… Или просто быть той, кто может понравиться ему.
Почему-то в этот момент сразу же забываются все его прежние поступки по отношению ко мне и к людям в целом.
Но мозг коварная штука. Он подкидывает мне восполнения того, как он сломал Ринату руку, как смотрел на меня, словно на пыль, как вытворял непотребства с Аленой…
Машу головой из стороны в сторону и напоминаю себе, что мы с разных полюсов одной планеты. И даже если нас объединяет общая среда обитания — холод, это не значит, что мы на одном уровне. Мы с ним по разные стороны экватора. И я не дам себе этого забыть, чтобы потом не было больно.
Да что там… От одного этого осознания уже больно! А ещё от того, что в таком состоянии его недостатки начинают расплываться… и я уже не чувствую грань между ненавистью и… чем-то таким, что я определённо не имею права испытывать.
— Ничего, — вру подруге, потому что не хочу, чтобы она вселила в меня уверенность в том, что это все может перерасти во что-то большее. И не дай Бог начнет пытаться переубеждать ему признаться.
На самом деле я жду, когда он сам все узнает. Только в этом случае мне придётся рассказать все Олесе, ибо я втянула ее в эту историю.
Остается лишь думать, что он такой, каким я его в первый день и представила: высокомерный холодный мажорчик, который даже не вспомнит обо мне завтра, и мне не нужно будет придумывать никаких оправданий перед подругой.
Но одновременно с этим я боюсь его завтра увидеть. Какая у него будет реакция?
Узнает ли он меня, если увидит?
— Ты как-то странно это сказала, с тобой все хорошо? — беспокоится Леся, а я только сейчас осознаю, что на самом деле очень устала.
— Слабость такая. Я наверное перенервничала.
Это уж точно.
— Ложись спать, не буду тебя мучить, завтра поговорим.
Леся тянет меня к кровати, помогает переодеться, дает свою розовую пижаму, которая приятно пахнет порошком и ощущается невероятно мягко на теле.
У меня таких нет. Лишь застиранная футболка с шортами, в которых сплю уже несколько лет. А когда стираю их, то приходится спать в белье.
Поэтому надев на себя ее пижаму, я закрываю глаза и тут же вырубаюсь.
А во сне кружусь в том же тяжелом платье, в объятии тех же рук, что так нагло и долго меня сегодня держали.
И размышляю… Кошмары мне снились или… мечты.
***
Выходные проходят по уже отточенному годами сценарию: я просыпаюсь в 5 утра, бегу на остановку и еду в кафе, где работаю до ночи уборщицей, возвращаюсь домой лишь чтобы поспать, а утром все повторяется. В понедельник успеваю помыть все до открытия, после чего переодеваюсь в университетскую форму в туалете того же кафе и отправляюсь на учебу.
Сегодня идти туда страшнее, чем когда-либо. При том, что раньше я боялась, что могу попасть в руки Рината, а сейчас его нет…
Нет же?
Мурашки не отпускают мою кожу, а внутренности горят, словно я залила в себя кипяток. Это страх так парализующе действует.
Крепко держусь за ручки рюкзака и не могу заставить себя поднять голову. Так и иду, разглядывая обувь.
— Микаэла, — тянет за спиной противный прохладный голос, и я столбенею.
Он же не должен был быть в университете! Осознав свою ошибку, ускоряюсь, когда Ринат орет за моей спиной, чтобы я остановилась, но я же не идиотка, чтобы собственноручно сдаваться в руки этому ненормальному.
По пути замечаю Влада. Он стоит среди окружившей его толпы парней и безэмоционально смотрит в свой телефон. Почему-то в этот момент я сбавляю шаг и иду медленнее. Почему подсознательно мне хочется, чтобы он сейчас поднял голову и посмотрел на меня? Чего я жду от него? Что он узнает меня? И что дальше, Микаэла?
Набрав в легкие побольше воздуха, я медленно выдыхаю.
А потом то, о чем я мысленно просила Вселенную, случается.
Влад поднимает голову.
21
Влад поднимает голову, лениво скользит по мне взглядом и… отводит его в сторону.
Я все ещё невидимка. И нужно быть полной дурочкой, чтобы думать, что один вечер это может изменить.
Захожу в аудиторию и пытаюсь отдышаться. Мне словно на грудь наступили, такая тяжесть ощущается.
Оглядываюсь. Никого из тех, кого стоило бы бояться, но я все равно сажусь на последнюю парту.
Приходит сообщение от Олеси, так и не заставшей меня с утра и не распросившей о вечеринке. А потом я два дня работала и не подходила к телефону.
«С тобой все хорошо? Ты так рано ушла, надо было разбудить меня.»
У Олеси пары на экономическом начинаются в основном во вторую смену, тогда как на моем — юридическом, чётенько по времени с самого утра.
Пока идёт лекция по теории государства и права, я успокаиваюсь. Пытаясь забить голову основными принципами права, я даже ненадолго отвлекаюсь, пока по обе стороны от меня одновременно не подсаживаются две девочки. Моментально узнаю в них подружек Алены.
Алены, которая занималась … в подсобке с Владом…
Тошнота подкатывает к горлу снова.
— Это тебе привет от Алены. Такая сука ты, оказывается, а с виду паинька, — говорит одна из них, после чего они одновременно наливают мне на голову какую-то белую склизкую жидкость, которая, к тому же, плохо пахнет.
Откинуть их руки не было и шанса. Они сделали это слишком непредсказуемо. Откуда я могла знать, что их издевательствам не будет конца даже на лекциях?
Взвизгнув, я протираю лицо, а потом брызгаю остатки жижи прямо в лицо одной из них.
— Что у вас там происходит? — раздается низкий бас пожилого преподавателя.
— Микаэла решила показать какой-то мастер-класс, в итоге обляпалась и нас испачкала, — тараторит шестерка.
— Вон, — рычит преподаватель, смотря на меня и указывая на дверь.
— Но они… — пытаюсь оправдаться, но мне не дают и шанса.
— Я сказал вон из аудитории! К следующей лекции подготовишь презентацию на эту тему и выступишь перед всеми!
Не плакать. Не плакать!
Не смотрю в язвительные и удовлетворенные лица подружек Алёны, лишь хватаю пиджак одной из них и вытираю им свое лицо.
— Ты совсем обалдела? Знаешь, сколько он стоит? Будешь год на него работать, — пищит она, стараясь не повышать голос и не выводить преподавателя ещё больше.
— Считай это платой за мой моральный ущерб, — кидаю пиджак на парту, собираю свои вещи в рюкзак и выхожу из аудитории.
Как же хочется бросить все, лечь на кровать, укрыться теплым одеялом и уснуть, чтобы ни одна живая душа тебя не трогала.
Снова приходит сообщение.
Беру телефон и чуть ли не вою.
«Внесите оплату за следующую неделю на содержание больного в размере 7000 рублей». Тру пальцем разбитый экран телефона, мечтая стереть хотя бы один ноль этой цифры, но ничего не выходит.
Направляюсь к туалету, чтобы смыть с себя всю грязь. Хорошо, что все на парах. В добавок ко всему не получу порцию насмешек и жалеющих взглядов.