Развод. Тварь дрожащая или право имею?

10

Глава 4

На том конце провода воцаряется звенящая тишина, и моя тревога только усиливается.

— Так, ладно, — отрезаю я, не давая ей шанса придумать очередную ложь. — Я скоро приеду.

Я сбрасываю вызов и, не раздумывая, ловлю такси. Всю дорогу до ее дома я смотрю в окно, но не вижу ничего, кроме отражения собственного отчаяния. Все смешалось в один тугой узел: моя болезнь, моя невозможная беременность, предполагаемая измена мужа, а теперь еще и это.

Дверь мне открывает Алена. Она пытается натянуть на лицо улыбку, но та выходит кривой и жалкой. На скуле, чуть припудренный, но все равно заметный, багровеет свежий синяк.

— Проходи, — шепчет она, отводя взгляд.

Мы садимся на кухне. Той самой, где мы уже давно не собираемся вместе с подругами. Теперь наши встречи проходят у Софии, в кафе и изредка у меня дома.

— Почему, Ален? — спрашиваю я тихо, но мой голос звенит от сдерживаемой ярости. — Почему ты до сих пор с ним?

Она пожимает плечами, теребя пакетик чая в пальцах.

— Куда я пойду, Вик? У меня нет никого. Родители от меня отказались, когда я за Игоря замуж вышла. Работы нет, денег своих тоже. Он — всё, что у меня есть.

— У тебя есть мы! — я наклоняюсь к ней через стол. — У тебя есть я и Софа. Мы бы помогли тебе.

— А дальше что? — в ее глазах блестят слезы. — Сидеть у вас на шее? Он говорит, что любит меня. Что это просто срывы из-за проблем на работе. Он обещает, что изменится.

Я горько усмехаюсь. Обещания. Как же мне знакома цена этих пустых слов.

— Ален, он не изменится. Такие люди не меняются.

Она вдруг поднимает на меня глаза, и в них мелькает что-то странное.

— Тебе легко говорить, — произносит она. — Сергей бы никогда на тебя руку не поднял. Он носит тебя на руках, заботится. Он идеальный муж.

В груди что-то болезненно сжимается. Идеальный. Если бы она только знала…

— Он не идеальный, — качаю я головой. — У всех есть свои минусы. К тому же, я же говорила Вам с Софой… У меня есть подозрения, что он мне изменяет.

Алена тут же меняется в лице. Она берет меня за руку, ее взгляд становится участливым, почти умоляющим.

— Вик, но ты же не знаешь этого наверняка. Это всего лишь подозрения. Может, это просто недоразумение? Или кто-то специально хочет вас поссорить? Сергей так тебя любит, я не верю, что он мог бы…

Она защищает его. Осторожно, подбирая слова, но я это чувствую. Внутри поднимается холодная волна недоумения, но я списываю это на ее собственную боль. Ей просто хочется верить, что где-то существует идеальная любовь.

— Может, ты и права, — устало соглашаюсь я. — Полной уверенности у меня нет. Но всё же…

Мы еще пару часов сидим в просторной кухне, пока не близится время возвращения Игоря. Я говорю, что могу и задержаться, но Алена наотрез отказывается, и уезжаю я от нее с тяжелым сердцем, так и не рассказав ей о том, что со мной случилось. Зачем? Сейчас у неё достаточно своих проблем.

Дом встречает меня тишиной и полумраком. Сергей сидит на своем обычном месте, за компьютером, его лицо освещает лишь холодный свет монитора. Он даже не поворачивает головы, когда я вхожу.

— Я дома, — бросаю в пустоту.

— Ага, — доносится в ответ.

— Хотела поговорить…

— Давай потом, у меня сейчас семинар начинается.

Я стою в прихожей несколько секунд, глядя на его отстраненный силуэт. Между нами словно непробиваемая стена, которую я не знаю, как разрушить. И хочу ли? Ничего решив не рассказывать, я разворачиваюсь, молча иду в нашу спальню, принимаю душ и ложусь спать. Зачем говорить о проблемах человеку, которому на них все равно?

На следующий день в офисе я чувствую себя разбитой. Голова гудит, буквы в документах пляшут перед глазами. Дверь моего кабинета тихо открывается, и на пороге появляется Вадим Сергеевич.

— Виктория, можно?

Я киваю, пытаясь собраться с мыслями.

— Как себя чувствуешь? — он подходит ближе, его взгляд внимательный и серьезный. — Ты была у врача?

— Да, — коротко отвечаю я. — Просто переутомление. Витамины прописали.

Он хмурится, явно не веря моим словам.

— Как к этому отнесся твой муж? Поддерживает тебя? — его вопросы застают меня врасплох. — Выглядишь так, будто несешь на своих плечах весь мир в одиночку.

Я замираю, глядя на него. Это слишком личный вопрос для начальника. Слишком проницательный.

— У меня всё в порядке, Вадим Сергеевич, — мой голос становится ледяным.

Он молча кивает и, развернувшись, выходит из кабинета. Я провожаю его взглядом, и в голове вдруг рождается страшная, абсурдная мысль. Черные конверты, фотографии, угрозы, шантаж мамой… И его странная, неуместная забота. Его вопросы о муже.

А что, если это он шантажирует меня? Мой босс.

Но зачем? С какой целью он мог бы это делать? Желание разрушить мой брак? Ему нужна я? Тогда зачем так мучить меня?! Мысль кажется безумной, но она уже поселилась в моей голове, пуская ядовитые корни.

Я смотрю на закрытую дверь, и впервые за долгое время страх перед неизвестным преследователем обретает конкретное лицо.

11

Мой взгляд скользит по офису, цепляясь за Вадима Сергеевича. После того как я надумала себе, что это именно он так издевается надо мной, и в самых ярких красках представляла, как босс следит за моим окружением, за мной, делает фото, готовит записки с угрозами…

Я начала наблюдать за ним.

Каждое его движение, каждый жест кажется мне подозрительным. Он поправляет очки — и мне чудится в этом какой-то скрытый смысл. Он отпивает кофе — и я уже рисую в голове сценарии, как он подсыпает что-то в мой напиток.

У меня паранойя. Я говорю себе об этом каждый раз! Но ведь если так посмотреть, то этот человек знает обо мне всё! Система безопасности компании собирает тщательное досье на каждого сотрудника, и я не исключение, поэтому о том, что моя мама давно сбежала, и я не могу ее найти, он в курсе. Если хотя бы раз заглядывал в моё дело.

Господи, зачем ему это?! — кричит внутренний голос, но я подавляю его. Слишком много ужасного происходит в жизни, чтобы сейчас отметать такие подозрения.

Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Я резко отворачиваюсь, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Пора взять себя в руки.

Через несколько минут Вадим Сергеевич подходит к моему столу.

— Виктория, у вас готово аналитическое заключение по проекту БайЭлектроник? — его голос звучит ровно, но я слышу в нем стальные нотки.

— Ещё нет, Вадим Сергеевич, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все сжимается. — Я же говорила, мне нужно время.

— Вы же знаете, сроки горят, — он слегка нахмуривается, и его взгляд становится тяжелее. — Вы можете рассказать мне, если вас что-то беспокоит или мешает работе.

— У меня всё в порядке, — отрезаю я, не поднимая глаз. — Будьте уверены, заключение сдам вовремя.

— Вик, ну хватит, ты правда выглядишь изможденной, я не могу смотреть на то, как ты разрушаешься.

У меня вырывается истеричный смешок. Как тонко подмечено. Рассыпаюсь, если быть точнее, только вот его это совершенно не касается.

Или это ещё один изысканный способ издевательства?

— Мое здоровье — не ваша забота, Вадим Сергеевич, — говорю сквозь зубы, наконец, поднимая на него глаза. — Ответьте, почему это вас так беспокоит?

Он смотрит на меня несколько долгих секунд, и мне кажется, что в его глазах мелькает что-то похожее на разочарование, но я тут же гоню эту мысль. Да он же играет. Видно же, что играет.

— Потому что ты ценный сотрудник, — просто говорит он, — и я бы не хотел потерять тебя из-за твоей усталости, которая рано или поздно приведет в выгоранию, — он отходит, а я понимаю, что в его словах есть доля правды.

Сейчас я в таком состоянии, когда действительно хотела бы всё бросить и уехать куда-то далеко.

В обеденное время решаю скрыться от всех на веранде, расположенной на крыше офиса. Мне катастрофически не хватает тишины и спокойствия. Здесь, под открытым небом, я чувствую себя немного свободнее, словно офисный шум и суета остаются где-то внизу, а я могу хоть на мгновение выдохнуть.

Предварительно заварив крепкий черный чай, вдыхаю его аромат и постепенно успокаиваюсь, заставляя воспаленное сознание хотя бы ненадолго, но притупить боль.

Потом подхожу к огромному панорамному окну, которое занимает почти всю стену веранды. Осторожно толкаю тяжелую раму, и медленно открываю окно, впуская свежий воздух. Закрываю глаза, вдыхая полной грудью.

Почему-то в этот момент думаю о моем крохотном, нерожденном чуде. Рука сама собой опускается на живот, словно пытаясь защитить того, кто итак обречен.

— Маленький мой… — беззвучно шепчу, и на глаза наворачиваются слезы. — Прости меня. Прости, что я не смогу тебя защитить. Прости, что я такая слабая.

Боль в груди разрастается, как черное пятно, поглощая остатки моей хрупкой надежды. Мир вокруг становится размытым, дыхание затрудняется, и я чувствую себя выброшенной на сушу рыбой.

Услышав за спиной раздавшийся шорох, тут же смахиваю с лица слезы и резко оборачиваюсь.

В горле встает ком.

Вадим Сергеевич.

Он стоит в дверном проеме, и его лицо перекошено гримасой злости. Он не просто смотрит, он сверлит меня взглядом, и мне становится не по себе. Медленно, шаг за шагом, он приближается. Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Что ему нужно?

Я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в открытую раму панорамного окна. Один неверный шаг, и я полечу вниз.

Холодный воздух обдает меня со всех сторон, но мой взгляд прикован к его лицу. Его губы сжаты в тонкую нить, а скулы резко очерчены.

Он выглядит странно, когда подходит непозволительно близко. Его дыхание опаляет мое лицо. Я чувствую запах его одеколона, слишком резкий, слишком близкий.

— Что вы… — не успеваю опомниться, как он тут же перебивает, резко хватая за руку.

— Вика! — его голос звучит низко, почти рычаще.

Пальцы босса сжимают мое запястье, тогда как второй рукой он опирается о раму открытого окна, прямо над моей головой, загоняя меня в ловушку. Я не могу сдвинуться с места.

Мозг бьет тревогу. Мой босс. Шантаж. Беременность. Измена. Все смешивается в один безумный клубок.

Я смотрю в его глаза, и во мне поднимается леденящий ужас.

Он меня скинет… — страшная мысль пронзает мое сознание. — Он просто скинет меня вниз!

Дорогие мои, у меня вышла эмоциональная новинка!

Фиктивные БЫВШИЕ. Верну жену

https://litnet.com/shrt/b325

Аннотация:

— Мама! Мамочка!

Опустившись на колени, ловлю сыночка, сжимая в объятиях.

— Мама? — звучит хриплый, низкий, явно недружелюбный голос моего персонального ада.

Прижав к себе сына, поднимаю его на руки и пытаясь спрятать, закрыть собой, не дать ему рассмотреть ребёнка, а бывший муж словно мысли мои читает…

— Я уже успел рассмотреть его, Лика. А теперь скажи мне только одно, — хищно щурится, давя энергетикой. — Он мой?

— С чего ты взял? — ядовито шепчу я, и в моем голосе слышится отчаянный страх.

— С того, — отвечает угрожающе-стальным голосом, — что он точная копия меня в детстве, Лик.

___________

Пять лет назад он вычеркнул меня из своей жизни. А теперь он снова стоит передо мной.

Хищный. Опасный. Готовый присвоить всё, что считает своим.

Мою работу.

Мою свободу.

Меня.

Но сына — никогда!

https://litnet.com/shrt/olN4

12

Его пальцы на моем запястье словно раскаленное железо. Я смотрю в его глаза, и во мне поднимается леденящий ужас. Но вместо толчка Вадим Сергеевич резко трясет меня, несильно, но достаточно, чтобы привести в чувство. Затем отталкивает от окна за свою спину и с грохотом захлопывает створку.

— Ты сумасшедшая?! — его голос грохочет, разрывая тишину. — Разве беременность — повод кидаться с крыши?!

Я стою, как вкопанная, оглушенная его рычанием. Беременность.

Он знает. Он даже это знает.

Эта информация, словно крошечное зерно сомнения, прорастает в моей голове, подтверждая самые страшные догадки.

Это он.

Он следит за мной.

Он знает мои самые глубокие секреты.

— Это вы, да? — истерично вытираю глаза от слез, — зачем вы это делаете?! Зачем мучаете меня? Что я вам сделала?

Пока кричу, он мастерски играет удивленного.

— Откуда? Откуда вы знаете про беременность? С чего такая забота? Почему моего собственного мужа не заботит моё состояние, а вы спрашиваете меня о нём по сто раз в день! Почему?! Почему, когда со мной что-то происходит, вы всегда бываете рядом?! — мой голос дрожит, но я стараюсь придать ему хоть какую-то твердость.

Его глаза окончательно расширяются от удивления, а потом на лице появляется раздражение.

— Потому что, в отличии от вашего мужа, я волнуюсь о тебе, Вик, — он почти рычит, сжимая виски. — Черт возьми, — он глубоко выдыхает, потирая широкий волевой подбородок. — Я просто наблюдателен, Вик. Ты так нежно гладила живот и плакала у гребаного открытого окна.— Ты что… — в голове мелькает догадка. — Ты что, думал, я спрыгнуть хочу? — ужасаюсь.

— А что, по-твоему, я должен был подумать?! Что ты наслаждаешься видом на город, рыдая навзрыд?! И что за обвинения, Виктория? Что происходит в твоей жизни? Кто, черт возьми, тебя может шантажировать?

Его вопросы ставят меня в тупик, я теряюсь под их натиском.

— И твой ужас в глазах, когда я подошел… — он словно говорит мысли вслух. — Ты что? Думала, я тебя скинуть хочу? Да что за бред, — выругавшись, он отворачивается, и я вижу, как огромные мышцы натягивают белую офисную рубашку. — Ты мне всё расскажешь, — заключает босс, снова поворачиваясь и напряженно глядя в глаза, но я отрицательно мотаю головой.

— Разговор окончен, Вадим Сергеевич, — отрезаю твердо, а затем разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к двери.

— Вика, мы не закончили! — его голос догоняет меня, он идет следом. — Нам нужно об этом поговорить.

— Не о чем нам говорить! — я ускоряю шаг, пытаясь оторваться от него. Он не отстает, его шаги гулко отдаются по плиткам пола.

Мы почти выбегаем в коридор, когда я на повороте к своему кабинету сталкиваюсь с секретарем. Оксана улыбается мне своей обычной милой улыбкой.

— Виктория Сергеевна, вам посылка, — щебечет она, протягивая небольшой, плоский пакет из крафт-бумаги.

Черный.

Внутри меня что-то холодеет. Босс замирает позади меня.

Немедля бросаюсь в свой кабинет и вижу, что Вадим заходит следом, закрывая за собой дверь и выжидающе наблюдая за мной.

Наплевав на всё свои домыслы, я дрожащими руками разрываю упаковку.

Внутри лежат привычные желтые тюльпаны и две глянцевые фотографии. Мое сердце падает в бездну.

На одной изображена так сильно похожая на меня мама в объятиях мужчины. И это не мой отец. Лица не видно, но телосложение и рост отличаются.

А на втором снимке папа… с другой женщиной.

Под фотографией выведены красивым ровным почерком слова: «Ты повторяешь мою судьбу, моя милая дочка. И ты права. Измена должна быть наказана лишь изменой. Твой босс отлично подойдет на эту роль».

Фотографии падают из моих рук, сердце бешено тарабанит о ребра, мне становится тяжело дышать.

Вадим оказывается рядом слишком быстро. Посадив меня на кресло, он протягивает мне стакан с водой, и пока я прихожу в себя от увиденного, он уже читает сообщение и смотрит фотографии.

— Это что за херня? — спрашивает раздраженно, а потом выбегает из кабинета. — Оксана, быстро мне все данные по курьеру! — слышу его рык на фоне.

В голове проносится куча мыслей, концентрируясь лишь на одной. Это не он.

Это не Вадим.

Даже если он знал про маму, про отца… все думают, что он просто погиб… а не то, что его убили.

Когда босс возвращается, я уже немного прихожу в себя.

— Черт их дери, это уже не шутки, Виктория, — его голос серьезный, даже злой, каким я его еще никогда не слышала. — Это дело требует вмешательства органов. Полиции.

— Нет! — я резко машу головой. — Нет, я не могу. Вы ничего не знаете! Я не могу пойти в полицию!

— Это опасно! — настаивает он. — Тебя шантажируют, следят за тобой.

— Я сама разберусь, — отвечаю упрямо, комкая в руках пустой пакет. — Мне нужно ехать. Есть один человек, который знал об этом, мне срочно нужно его найти.

— А твой муж? Или…

— Они шлют мне письма о том, что Сергей мне изменяет. Как вы думаете, он в курсе этого?

Вадим Сергеевич смотрит на меня несколько секунд, а потом его лицо принимает выражение решительности.

— Тогда я еду с тобой.

Я поднимаю на него удивленный взгляд.

— Зачем вам это?

— Я не могу оставаться в стороне, когда вижу, что человек нуждается в помощи. Тем более, когда речь идет о безопасности. Ты не хочешь привлекать полицию, я это понял. Но и оставлять тебя одну в такой ситуации я не стану. Это серьезно и опасно! И раз ты не хочешь, чтобы вмешивались органы или твой муж, то я поеду с тобой.

Его слова звучат убедительно, и я чувствую, как напряжение в моих плечах немного спадает. Возможно, это безумие, доверять ему, но сейчас мне просто не к кому больше обратиться.

13

Глава 8

Спустя неделю

Мы выезжаем с боссом из Саратова и направляемся на мою родину, в Вольск. Пейзажи за окном сменяют друг друга, но я почти не обращаю на них внимания. В сотый раз прокручиваю в голове все послания, которые получаю на протяжении нескольких недель, и пытаюсь найти взаимосвязь, понять, кто их отправляет, и с какой целью.

А самое главное — правда ли это. Мне кажется, я до сих пор боюсь поверить в то, что Сережа мне изменяет.

Босс ведет машину уверенно и молча, периодически бросая на меня задумчивый взгляд.

За эту неделю я постепенно начала доверять ему, делиться обрывками своей истории, складывая для него пазл моего личного ада, хотя и сохраняла некие границы, не рассказывая всего. Мне кажется я вообще не способна в таком состоянии до конца доверять кому-то.

Вадим не задавал лишних вопросов, но я чувствовала его поддержку, и это давало силы не сойти с ума окончательно.

— Мы едем к моему бывшему парню, — вдруг произношу я, нарушая молчание. — Его зовут Павел.

Вадим снова смотрит на меня, но не перебивает, позволяя выговориться.

— Мы встречались, когда мне было восемнадцать, я тогда школу как раз заканчивала. В тот год всё и случилось… папа погиб, а мама… она просто исчезла. Сбежала, оставив меня одну. Позже выяснилось, что отца убили. Паша был единственным, кому я могла тогда рассказать обо всем, что творилось у меня на душе. Он знал всё. Когда я закончила школу, то сбежала в Саратов. Я просто не могла больше там находиться, каждый угол напоминал о трагедии. С тех пор мы не виделись, хотя первое время еще поддерживали связь по телефону. — Я горько усмехаюсь, глядя прямо перед собой, на дорогу. — Надеюсь, я хотя бы узнаю его при встрече. Столько лет прошло.

— Он знает, что мы едем? — голос Вадима ровный, деловой.

— Конечно. Я связалась с ним сразу же, как только нашла его контакты через старых знакомых. Еще неделю назад. Он сказал, что будет ждать.

Я отворачиваюсь к окну, и в этот момент грудную клетку будто кто-то резко сдавливает. Дыхание перехватывает, воздух застревает где-то в горле. Я судорожно хватаю ртом воздух, но легкие отказываются работать. Паника накрывает ледяной волной.

— Вика! — испуганный голос Вадима вырывает меня из оцепенения.

Он резко сворачивает на обочину, и машина останавливается. Я не могу ответить, лишь отчаянно пытаюсь вдохнуть. Вадим моментально оказывается рядом, распахивает мою дверь.

Он что-то говорит, но я не слышу слов. Он берет бутылку с водой, смачивает свои пальцы и осторожно проводит ими по моему лицу, по вискам, по шее. Его прикосновения — прохладные, но кожу словно жжет. Я дико вцепляюсь в его руку, ища опору.

— Дыши, Вика. Медленно. Вместе со мной. Вдох… выдох…

Я подчиняюсь его голосу, его ритму. Постепенно спазм отступает, и я могу сделать первый, рваный, но полноценный вдох.

Неловкость накрывает меня с головой. Он видел меня в таком жалком, беспомощном состоянии.

— Что это было? — требует он, когда я окончательно прихожу в себя. Выражение его лица серьезное, но в глазах видится неподдельное беспокойство. — Ты должна мне рассказать.

И почему-то в этот момент, в момент моей слабости, когда железные стены и без того опущены, я не выдерживаю и рассказываю ему про диагноз, про прогнозы врачей. Он слушает молча, не перебивая, его челюсти плотно сжаты.

— Мы найдем лучших врачей, — твердо заявляет он, когда я заканчиваю. — В Москве, за границей. Это не приговор.

— Забавно, — устало усмехаюсь я. — Мой босс знает обо мне больше, чем собственный муж.

Его брови сходятся на переносице.

— Муж не знает о болезни?

— И о беременности тоже, — слова сами срываются с губ.

Он смотрит на меня с откровенным недоумением.

— Почему?

Я отворачиваюсь. Меньше всего мне сейчас хочется думать о том, во что превратились наши отношения с мужем.

Вадим, кажется, понимает это и не настаивает. Он просто молча протягивает мне бутылку с водой.

— У меня есть знакомые, — говорит он спустя некоторое время, когда мы снова трогаемся в путь. — Они могут без лишнего шума и привлечения внимания узнать информацию. О твоей матери, об изменах мужа. Проверить всё.

— Я боюсь, — признаюсь честно. — В последнем письме… они намекнули, что знают о вас. Вы же тоже читали письмо… Они следят за всеми, кто рядом со мной.

Вадим стискивает руль так, что костяшки пальцев белеют.

— Хорошо. Тогда разберемся с этим позже, — решает он. — Сначала поговорим с твоим другом.

Мы приезжаем в Вольск ближе к вечеру. Город встречает нас серостью и унынием. Дом Павла находится на окраине. Старый, деревянный, с облупившейся краской и заросшим садом. Он выглядит так, будто в нем давно никто не живет.

Павел встречает нас на пороге. Он изменился, возмужал, но я узнаю его. Он улыбается мне, и приветливо приобнимает. Мы проходим в дом, где царит полумрак и пахнет пылью.

— Привет, — отражаю улыбку Паше и невольно смотрю на Вадима, который выглядит слишком серьезным. — Это мой начальник, Вадим Сергеевич.

Паша подходит и протягивает ему свою руку, но босс лишь коротко кивает, пока его взгляд настороженно скользит по комнате. Он не протягивает руку Паше, и я чувствую, как в воздухе нарастает напряжение.

14

Глава 8

— Паш, ты до сих пор живешь здесь? — спрашиваю я, стараясь переключить внимание на себя и сгладить неловкий момент. — Дом будто безжизненный…