Здоровые отношения и детство. Травле/буллингу — нет! Здоровой атмосфере — да!

Буллинг, травля — это не игра и не шутка. Это — драма, которая имеет последствия для всех — буллера, жертвы, свидетелей, родителей всех названных участников, потому что они тоже участники этого, учителей, администрации школы и пр. Хочется это признавать или нет, но это так.

Последствия буллинга могут быть очень серьезными. Я приведу лишь один пример, без имен. Родители потеряли ребенка, которого травили в школе. Ребенок вышел из окна, так как не смог справиться. Знают или не знают буллеры, что случилось — неважно. Это в любом случае будет на их совести. Как и на совести тех, кто травлю замалчивал, покрывал, тем самым внося вклад вот в такой итог.

Кем бы вы ни были в истории про буллинг, вы никогда не знаете степень силы драматичности последствий. Но вы точно можете быть уверены — драматические последствия есть, разные, и их очень много. Они остаются надолго, порой на всю жизнь, порой обрывая эту самую жизнь. Они есть для всех участников этого, независимо от того, осознали они то, что они связаны с травлей, или нет.

Дети, которые стали жертвами буллинга, и их родители, проходят через ад. Очень редко кому удается выйти из этой ситуации без ощутимых проблем, чаще их не осознают и не связывают с этим (это один из механизмов защиты). Но гораздо чаще, к сожалению, слишком часто, эти проблемы есть и порой очень серьезные.

Одна из причин, по которой буллинг (как и любое другое насилие) процветает, — это… молчание.

Молчат все: пострадавшие, свидетели, буллеры, учителя, администрация школы, родители, порой те же сотрудники отделов по делам несовершеннолетних, чиновники тех или иных инстанций. Каждый по своей причине. Кто-то из-за стыда, кто-то из-за вины, кто-то из-за страха, кто-то из-за желания выслужиться и получить свою порцию лояльности, кто-то из-за всего сразу. Выберите свой вариант, если вы молчите.

Именно поэтому я решила ГОВОРИТЬ и НАПИСАТЬ.

И призываю к этому вас, так как последствия травли достаточно серьезны и драматичны, чтоб об этом молчать.

Эта книга о том, что делать — реально что делать, — если вы оказались в такой ситуации.

Если вы оказались пострадавшей стороной — ребенок, подросток, родитель, близкие, наблюдавшей стороной, и если вы тот самый буллер, родители буллера (да, книга в том числе и для вас). Как выйти из этой ситуации — быстрее, с минимальными потерями, насколько это возможно.

Эта книга для учителей и сотрудников администрации школы, для чиновников и власти, ведь именно они создали и поддерживают систему, в которой буллинг (систематическое насилие) разрастается огромными темпами, но предпочитают на это закрывать глаза, обвиняя кого угодно — родителей, детей, интернет, школы и учителей вместо того, чтоб признаться в своей некомпетентности и заблуждениях.

Повод для написания — мой сын столкнулся с травлей от 2 одноклассников в 1-м классе. Это школа для музыкально одаренных детей, в которую он поступил, сдав экзамен по сольфеджио, фортепиано и пройдя оценку готовности к школе, в том числе психологическую, которую проводил будущий классный руководитель.

В классе было всего 5 человек — 4 мальчика и 1 девочка, включая моего сына.

Он проучился в этой школе всего месяц, в течение которого 2 одноклассника:

• предлагали схему «1 000 рублей — будем дружить», «телефон — будем дружить»;

• прямо ему говорили о том, что не хотят, чтоб он учился в этой школе, хотят, чтоб он из нее ушел, иначе его убьют;

• регулярно поодиночке и вдвоем ставили подножки, били ногами между ног, по спине со спины, руками по голове, тыкали руками и разными предметами в голову, в спину со спины, это не считая оскорблений, дразнилок и пр.;

• нанесли травмы — сначала гематома виска, потом порез у глаза в опасной близости глаза — в 2 мм, затем нижней части лица — содрана кожа полосой 7 см, кровоподтек нижней губы и десны;

• многое другое.

Многие из описанных вещей происходили на глазах классного руководителя, которая заняла позицию:

• игнорирования (в том числе про порез у глаза), замалчивания;

• «ничего не вижу, ничего не знаю, делать ничего не буду»;

• «это же все так по-детски» (про буллеров).

Но наказывала, отчитывала при этом моего сына, а когда тот жаловался, что его бьют, то требовала, чтоб он закрыл свой рот, угрожала отвести его к директору или вызвать меня (я была свидетелем этого), возмущалась, когда я изучала камеры после последней травмы: «Что вы тут смотрите, выискиваете?».

Также обозначила, что не любит родителей-«писак» и что у моего ребенка есть проблемы («интеллект не поврежден, повреждено что-то другое» — без уточнений, что именно). Правда, о том, что эти проблемы есть, она сказала только тогда, когда на горизонте после последней травмы появилась сотрудница ПДН (по делам несовершеннолетних).

Предложила мне за мой счет (мне их оплатить) найти и проводить занятия с психологом для всего класса.

От каких-либо действий по налаживанию обстановки в классе она отказалась. Предложений, плана работ по нормализации обстановки не было.

В документах для ПДН, которые мы получили по запросу адвоката, от этого учителя есть масса лжи и недостоверных фактов, искажения фактов, как, впрочем, и в ответе Министерству культуры. Что вызывает глобальный вопрос о нравственности, учительской и педагогической этике этого специалиста, школы. Но самой большой вишенкой на этом торте безнравственности является то, что сотруднику ПДН школа показала не то видео, на котором была драка, с последней травмой, а с другой перемены с соответствующими комментариями. Таким образом, мы в 1-м классе столкнулись сразу с 2 видами буллинга — детским и педагогическим (причем в последнем присутствует не только желание снять с себя ответственность ценой пострадавшего ребенка, но и циничная месть).

Сам директор школы очень переживал, чтоб я ничего не записывала на диктофон на собрании. А также продемонстрировал любовь к манипуляциям и «шоу», по итогам которых складывается отчетливое понимание, что делать в этой школе нечего — это не музыкальная школа, а бойцовский клуб и место выживания, в котором равнодушно пройдут мимо насилия или будут имитировать участие, но только затем, чтоб подвести к двери школы, надеясь, что на диктофон все же никто ничего не записывает. Особенно если учесть то, что мне рассказали библиотекарь и руководитель школьного оркестра, когда я пришла в библиотеку сдавать учебники.

Завуч по учебно-воспитательной работе ничего не предложила сделать в классе, лишь выразила надежду, что мой ребенок не обозлится (этими словами де-факто признав наличие проблем в классе и травли). Рассказала о сложных детях, которые у них есть в школе, в том числе о каком-то мальчике, который бегал по стенам школы. С учетом того, что завуч выразила пожелание, чтоб мой ребенок не обозлился, отмечу: для этого у ребенка (как и любого взрослого) должно быть очень много любви, сострадания в душе. Когда взрослые желают этого от детей 7—8 лет, было бы хорошо, чтоб они сами имели любовь и сострадание в большом объеме. Так что предлагаю учителю, завучу, директору этой школы проявить в своем солидном возрасте то, что они хотели от моего сына 7,5 лет — не обозлиться на это и многие другие мои действия, проявить любовь и сострадание.

Именно благодаря поведению названных трех сотрудников школы у меня возникла мысль о написании данной книги. Она не о том, что происходило с моим ребенком, хотя иногда я буду упоминать нашу историю — совсем немного. Я, кстати, буду иногда рассказывать и другие истории, чуть-чуть — так как вам наверняка достаточно своей истории.

Эта книга — о том, что делать, если вы оказались в этой ситуации, как из нее выйти, как преодолеть ее сложности. Потому что то, с чем столкнулись мы, это по факту отсутствие четкого, понятного, эффективного алгоритма, в том числе потому что данную проблему замалчивают. Я его расскажу, а также расскажу о подводных камнях, которые вас будут ждать на этом пути.

Я начала книгу своим стихотворением — песней к мелодии «Жизнь продолжается». Помните об этом: жизнь продолжается! Помните: как бы ни было трудно, после ночи есть рассвет! Завершаю книгу этим стихом — песней.

Я буду иногда в некоторые главы вставлять свои стихи. В эту главу я также решила включить 2 стиха.

Первый «Мы уже не сидим, спилен сук» предназначен в первую очередь для директора школы. С учетом того взаимодействия, которое у нас было по описанной ситуации, где-то по пути своей музыкальной и административной карьеры он потерял весомую часть своей души, совести и благородства. Музыка — это искусство. Это синтез души, ее созидательного потенциала и техники. Если из искусства, музыки в данном случае, уходит душа, оставляя после себя место манипуляциям, то какой бы ни была виртуозной техника, это больше не искусство. Это просто техника — красивая, но холодная. Она ничего не греет, ничего не меняет, не преображает ни свою душу, ни чужие. А если из школы ушла душа, а за ней следом и музыка… В школе есть исполнители, технари, но больше нет Творцов.

А также этот стих предназначен для всех тех завучей и директоров, сотрудников региональных и федеральных министерств просвещения, образования, культуры, для которых важнее детей и будущего страны стало что-то другое.

Второй стих «Учитель от слова «учить» — для учителя, которая хоть и занимает должность учителя, но Учителем не является. Возможно, это стихотворение покажет ей путь от учителя к Учителю.

Этот стих предназначается всем учителям и Учителям. Первым — послание, каким можно быть Учителем, вторым — признание, почтение, благодарность и восхищение!

Мы уже не сидим, спилен сук

Учитель от слова «учить»

Есть ли Учителя? Есть.

Каждому человеку, ребенку я желаю, чтоб на вашем пути было как можно больше Учителей! Дорожите этой возможностью, цените и благодарите Учителей!

И от души благодарю Учителей, с которыми мне повезло встретиться на моем жизненном пути:

Раиса Александровна Бриллиантова, учитель русского языка и литературы, наставник, друг.

Людмила Ивановна Агафонова, учитель ОБЖ, врач, наставник, друг.

Анатолий Иванович Соков, ведущий кружка журналистики и главный редактор подростковой газеты «РОСТ». Благодаря вам я пишу.

Елена Шнейдер, преподаватель валеологии.

Мария Трофимовна, учитель начальных классов, низкий поклон вам.

Учителя ИЗО, русского языка, истории, алгебры и геометрии, музыки, педагогики, психологии, возрастной периодизации, преподаватели по маркетингу, политологии, геополитике, управленческим дисциплинам, экономике и пр., которые когда-то работали в 50-й и 174-й школах Новосибирска, педагогическом колледже №3, педагогическом университете — НГПУ, СибАГСе, НГУЭУ. А также бизнес-тренеры, коучи, психологи, у которых я училась дополнительно.

Всем вам низкий поклон и благодарность!